Обережка

      «Высшая сила» не обманула меня, — и открыв глаза, я увидела, что лежу на койке в одной из камер тюрьмы, не так давно ставшей нам домом. У изножья моей импровизированной кровати сидела Бет, задумчиво и бесцельно теребящая пряди своих светлых волос.       Облегчение и радость накатили на меня такой сильной волной, что в уголках глаз невольно скопились слёзы, а дыхание перехватило. Мне хотелось заговорить или же, протянув руку, показать Бет, что я пришла в себя. Но не получилось ни того, ни другого: даже самая мысль о каком-либо действии отозвалась неприятной болью во всём теле, эпицентром которой стал мой живот; а вместо слов из горла неожиданно и очень сильно вырвался сухой кашель.       Однако же цель была достигнута — моё пробуждение заметили.       — Ой… Очнулась! — радостно и звонко воскликнула Грин, вскакивая на ноги.       А в следующую секунду — что-то юркое, рыжее и скулящее принялось топтать мою многострадальную тушку своими лапками! При этом розовенький нос беспрестанно тыкался мне в руки и в подбородок, а мокрый язычок вылизывал лицо.       — Ки… Кира!.. — сдавленно прохрипела я, чувствуя жуткую боль во всех конечность, неимоверную слабость и то, что мне не хватает воздуха, — Слезь… ради бога…       При звуке моего голоса питомица разразилась лаем, который оглушил меня не хуже, чем когда рыбу глушат динамитом. К счастью, в этот момент собачку подхватили на руки, избавляя меня от её энергичной радости.       А надо мной склонились знакомые лица. Мистер и миссис Греймс, Хёршель и Карл.       — Вики, ну наконец-то! — облегчённо выдохнул лидер, — Мы уже и не надеялись…       Я не поняла, это что, наезд?! Ну извините, мои дорогие. Как могу — так и выкарабкиваюсь. Скорые поезда с того света не ходят…       — Ты спасла меня, — тихим, но полным признательности голосом произнесла Лори, — и не только меня, — она взяла меня за руку, — Спасибо. Теперь можешь просить всё, что хочешь. Мы не останемся в долгу.       — Прям всё?.. — криво улыбнулась, — Не, всё мне не надо. А вот немножко воды спасло бы жизнь, — вот так вот непрозрачно намекнула.       — Конечно! Сейчас… — засуетился Рик и исчез из моего поля зрения.       А на его месте появился Карл.       — Ты — героиня, Вики, — с чувством сказал он, — Такая же крутая как герои Marvel!       Тихонько хмыкнула.       — Не думаю, дружок, что герои твоих комиксов чувствовали себя так паршиво после своих подвигов. Да и не героиня я вовсе, — фыркнула, — Эгоистка скорее. Но оказывается, что не до конца. Это не может не радовать.       В этот момент вернулся Греймс, протягивая мне фляжку.       Хёршелль и Лори медленно и осторожно меня приподняли — и я принялась жадно пить. Настолько торопилась утолить жажду, что в конце концов поперхнулась и закашлялась сильнее прежнего.       — Да не торопись ты! — сурово одёрнул меня бывший фермер, нахмурив брови, — Если ты помрёшь, захлебнувшись водой из фляги, это будет самая глупая смерть в мире.       На этот раз меня трясло уже от смеха, да и у всех нас на лицах промелькнули улыбки.       Затем, когда эмоции понемногу улеглись, Хёршелль спросил:       — А теперь рассказывай, только спокойно, как себя чувствуешь.       — Так словно меня разделали как рыбу, вспоров брюхо… — буркнула, в самом деле ощущая себя с каждой секундой всё хуже и хуже. Эйфория от возвращения прошла, радость встречи — тоже, и теперь постепенно приходило осознания того, как же паршиво.       Мужчина хмыкнул.       — Ну, ты недалека от истины, девочка. Оуэн, нанёсший тебе страшный удар, вероятно действительно хотел тебя выпотрошить. Ты была в ужасном состоянии несмотря на все наши усилия, — он вздохнул, — И провалялась, не приходя в сознание, почти десять дней.       — Сколько-сколько? — не на шутку перепугалась, даже пробуя привстать, — Вот же!..       — Не трепыхайся! — гаркнул на меня наш лекарь, выведенный из равновесия такой неугомонностью своей пациентки. И решительно уложил меня обратно, для верности легонько сжав плечо, — Торопишься что ли куда-то?       — Жить. Жить тороплюсь, — пробурчала, однако ж смиряясь, — И сколько мне теперь тут так валяться?       — Вот этого, девочка, я тебе сказать не могу.       — Как так? Вы же врач!       — Я ветеринар. Но ты не лошадь. И вообще, на дворе апокалипсис, если ты забыла!       — Как такое забудешь…       Слушая весь этот диалог, Рик вздохнул:       — Ну вот, теперь я убеждён, что ты в норме.       По итогу мне был прописан постельный режим и никаких волнений. А что бы я чего не натворила — со мной всегда кто-то был.             Обнаружив, что на мне новая одежда, осторожно поинтересовалась у Лори на этот счёт, и она ответила, что они с Кэрол и Бет несколько раз переодевали и обмывали меня. Искренне поблагодарила.       В тот же день попыталась разузнать что-то об Оуэне, но мистер Греймс подобное русло беседы не принял.       — Сейчас он далеко от тюрьмы. Дэрил находил его следы вдалеке, — сказал шериф. И прибавил, — Послушай, я знаю, что тебе страшно, но мы настороже, и обещаю, что не допустим повторения такого.       — Я Вам верю, Рик, но… Будьте очень осторожны. Я думаю, что тех, кто жил в другой части тюрьмы, перерезал именно Оуэн. Он очень хитёр, жесток и непредсказуем.       Так потянулись вереницы спокойных дней, таких непривычных для этого мира.       И всё бы ничего, если бы не боль, которая порой казалась невыносимой, и я, закусив уголок пледа, которым меня накрывали, чтобы не было слышно всхлипов, плакала и металась. Рядом всё время суетилась моя Кирка: укладывалась ко мне под бок, прижимаясь изо всех сил. Это, конечно, не было лекарством. Но собачка была тёплая-тёплая, и очень успокаивала. Частенько, чтобы сосредоточиться на чём-то кроме боли, я гладила её, зарываясь пальцами в рыжую шерсть. Что удивительно, моя питомица не выглядела «запущенной»: шёрстка чистая и гладкая, рёбра торчат не больше, чем раньше, да и сама она… как-то даже лоснится.       Оказалось, что Бет, Лори и Гленн ухаживали за ней гораздо лучше, чем можно было подумать.       Кстати о последнем: Ри вёл себя странно.       Начать стоит хотя бы с того, что он так радовался, как не радовался, пожалуй, никто. И всё время как-будто хотел до меня дотронуться, но одёргивал себя.       Мне безусловно всё это было очень приятно. Но вполне логичный вопрос «С чего бы вдруг?» не выходил из головы. Сперва мне думалось, что радость скоро поутихнет, но нет — Гленн бывал у меня каждый день по нескольку раз! Подавал фляжку, укрывал пледом. И всё говорил-говорил-говорил.       И вроде бы — всё, как и раньше. То есть: лёгкий румянец, взлохмаченные на затылке волосы, слегка потные ладони; неуверенная, но светлая улыбка и звенящий от радости голос.       Мой милашка и раньше был таким.       Но… что-то не то. И подобную мысль подкреплял тот факт, что кореец избегал смотреть мне в глаза. Сначала я этого не замечала. А потом заметила. Поначалу мне просто хотелось поймать его незабываемый взгляд, но постепенно подобная маленькая странность заняла все мои мысли.       Несколько раз я расспрашивала о том, что происходило за то время пока я была на грани смерти. Но все утверждали, что ничего особенного, и сами же этому поражались! Между тем что-то явно было не то.       Бестолковка, а почему бы тебе не спросить об этом у своего милашки прямо? Ты вот вечно себе что-то надумываешь! Уже извелась вся… Может врут тебе окружающие, и у тебя не прекрасный внешний вид, а, наоборот — вторая голова выросла, вот Ри и не смотрит!       Как ни была не остроумная шутка голоса разума, а всё ж-таки совет он дельный дал.       — Тебе просто скучно, ты ещё слаба, у тебя шарики за ролики иногда заезжают. Вот и выдумываешь себе что-то на пустом месте… — так рассудила я, и решилась.       — Слушай, милашка…       — Да-да, Вики, что? Тебе что-то нужно?!       — Нет. Не сейчас. Скажи… у меня что-то на лице?       — В каком…       — Или с лицом?..       — Вики! — Ри растерянно засмеялся, — Я тебя не понимаю!       Цокнула языком.       — Нет, это я тебя не понимаю! Почему ты такой?       Парень сник и ссутулил плечи.       — Тебе что… не нравится, что я за тобой ухаживаю? — тихим голосом спросил он.       Усмехнулась.       — Гленн, да я бы согласилась всё это ещё раз пережить — лишь бы ты так обо мне заботился!.. — он приободрился и улыбнулся, — Но почему сейчас? До всего этого, когда я тоже была рядом, ты был дружелюбен, но не более. А сейчас — такое ощущение, что мы семьдесят лет как женаты! Должна же быть у всего этого причина, разве нет?       И вот — кореец снова сник. Да мало того, что сник, так ещё и напрягся. За несколько мгновений, прошедших в абсолютной тишине, его фигура так напряглась, что не осталось никаких сомнений в том, что что-то тут неладно.       Но потом он снова взялся за старое:       — Ну, ну, Вики… сама подумай: я был просто дружелюбен, потому что ты не умирала, — натянуто улыбнулся он, — А к-когда ты чуть не погибла, я… очень переживал. Очень.       Вздохнула.       — Ладно, допустим, но возвращаясь к началу: что у меня с лицом?       — Да всё прекрасно.       — Тогда почему не смотришь?       — Смотрю.       — Гленн, ну прекрати вилять, в конце концов! Ты ни разу не взглянул мне в глаза, как это понимать?! Я же не Медуза-Горгона.       — Н-нет конечно.       — Тогда посмотри.       — Ч-что?       — Мне в глаза. Посмотри мне в глаза.       — Вики, я не уверен, что…       Тут я не выдержала:       — Чёрт возьми, Ри, либо ты на меня смотришь, либо сейчас же убираешься отсюда и больше никогда не приходишь!       И это подействовало: молодой человек посмотрел на меня.       Непривычная бледность покрывала всё его лицо, а глаза… в них я увидела то, что заставило меня вздрогнуть.       Чувство вины. Оно угадывалось безошибочно.       — Милашка, чего ты так стыдишься? — враз успокоившись, спросила, — Или мне не всэ рассказали о том, что у вас тут было?       — Нет, Рик тебя не обманул, как и остальные.       — Тогда в чём дело? — нахмурилась, — Если думаешь, что мог бы уберечь меня, то…       Но кореец вдруг перебил меня:       — Нет. Не в этом дело.       — А в чём же? — не отступала я.       И такая боль отразилась на лице молодого человека!       — Во мне. Во мне, Вики, — прошептал он, — Вернее в том, как я поступил.       — И как же ты поступил?..       Меня чуть-чуть трясло, но я была уверена, что вот сейчас-то смогу добраться до правды. И отступать поздно.       Ри присел на корточки, беря мою ладонь в свою. Его лицо было так близко, что на коже ощущалось чужое дыхание.       — Ты помнишь, что я говорил тебе о Мегги?       — Про то что она хочет переехать к тебе?       — Да.       — Ну помню. И что же?       — Она переехала.       — Милашка, я ничего не понимаю.       Он крепко зажмурился, а потом, на выдохе, продолжил:       — Когда тебя ранили, я… не находил себе места, потому что очень привязался к тебе. Буквально засыпал около тебя, отказывался отходить… В какой-то момент Мегги… она… уговорила меня вернуться в камеру, а я почти не соображал… И потом… потом мы… переспали.       Глубоко и громко вздохнула, чувствуя, как внутри всё обрывается. Эмоции перемешались в причудливый коктейль, который был невкусен и абсолютно непонятен.       — А п-потом… Потом она бросила меня, — продолжал Ри, — Просто сделала вид, что ничего не было, и предложила оставить всё как есть. Ты была права: она использовала меня… Я обжёгся.       Боже, милашка, ну зачем, зачем ты рассказываешь мне всё это?! Разве мало мне страданий?..       — Что ж, каждый, видимо, учится лишь на своих ошибках, — наконец произнесла, — но мне непонятно, почему ты так из-за этого переживаешь. Мы ведь с тобой не пара, а на Грин ты давно засматривался…       Пальцы Ри сильно сжали мою ладонь, и этот жест заставил замолчать.       — Ты не дослушала меня. За сутки до того, как ты очнулась тебе… тебе снова стало хуже. Хёршелль делал всё, что мог, но… И… Я опять обжёгся. Сам не знаю, как это произошло, наверное, пытался забыться… И… это всё притом, что я знаю, что нравился тебе. Я это и в тот момент отчётливо знал       Меня словно окатили ледяной водой.       Медленно повернула голову к собеседнику.       — То есть пока я готовилась отойти в мир иной, и все здесь нервничали, ты просто…. решил снять стресс?! — удивления в моём тоне было поровну с возрастающим негодованием, — А-хри-неть. Нет, ладно само по себе всё это… действо. Ничто человеческое не чуждо, да и не обязан ты мне верность хранить… Но в такой момент! Неужели не мог хоть немножко людское звериным не перебивать?! Неужели я не достойна того, чтобы за меня переживать, но достойно? Выходит тебе совсем на меня плевать с самой высокой колокольни?! «Ну пофиг, что Вики щас откинется, я пойду перепихнусь!», так что ли?!       — Вики, пожалуйста…       — Я уже молчу о том, что ты… Два раза!.. И это после того, как она тебя бросила… У тебя вообще нравственность есть?! — к концу фразы выдохлась и прикрыла глаза.       — Я… Мне… не хотелось так тебя расстраивать…       — Верю, — кивнула, — но не хочу тебя сейчас видеть. Ничего не говорю, сама ведь просила рассказать… Но, пожалуйста, оставь меня.       — Вики…       — Не хочу говорить. Пожалуйста… Мне… мне сейчас противно и надо подумать. Уйди.       И Ри ушёл. А я, отвернувшись к стене, позволила себе заплакать.       От того, что вечно всё как-то криво и не так. От того, что Гленном руководила не зародившаяся любовь, а обычное чувство вины. От того, что я такая слабая, а мир так часто бьёт меня под дых…       Когда чьи-то руки коснулись плеч, обнимая, вздрогнула, на мгновенье перестав плакать. Увидела знакомое лицо.       — Уо-о-лш…       — Что случилось, чудо?       Шмыгнула носом:       — Ж-жизнь… жизнь случилась.