Обережка

      С улицы послышался шум шагов.       Все мы мгновенно напряглись, часть из нас устремилась к окну, часть — осталась сидеть.       Топот грубых ботинок раздался уже на крыльце.       В этот самый миг Дэрил прошептал: «Брат…».       До нас долетел щелчок ключа в замке.       Дверь открылась. В проёме виднелась знакомая массивная тень.       Сглотнула, но подняла голову.       — Губернатор желает видеть вас. Всех, — своим сиплым прокуренным голосом оповестил нас Мэрил. Его взгляд не задержался ни на ком и он, развернувшись, спустился с крыльца.       Рик Греймс поднялся с дивана и оглядел нас. Взгляд его глаз скользнул и по мне, но я опустила голову и не могла считать, как посмотрели на меня в этот момент его глаза. Мгновение в доме царила тишина.       — Ну что ж, — наш лидер решительно расправил плечи и выпрямился. Его голос звучал невероятно спокойно, — Тогда не будем заставлять Губернатора ждать.       Нас привели в очень большой многоэтажный дом, который удивительно хорошо сохранился в условиях апокалипсиса. Причём не только снаружи, но и внутри. Здесь было много вещей, казавшихся вычурными в нынешних реалиях: картины на стенах, какие-то ковры, статуэтки. Это было так непривычно видеть, что голова просто начинала гудеть. Мы словно попали в прошлое, в котором всё это было в обиходе. Не знаю, наверное, все эти атрибуты прошлой жизни были призваны вызвать ощущение стабильности… но лично у меня они вызывали скорее тоскливое чувство: ведь ничто на самом деле больше не будет прежним, сколько портретов на стены не вывешивай.       Мэрл Диксон шёл впереди нас и ни разу не обернулся. Может быть ему было абсолютно всё равно, следуем ли мы за ним или уже предпринимаем план бегства? Такое отношение было весьма в духе этого человека. И сознавая это, мне становилось жаль Дэрила, который, с того момента как вновь увидел брата, казалось, готов был изменить ход мироздания лишь бы тот не делал вид, что его не замечает.       Наконец перед нами открылись массивные двери — и Мэрл отступил в сторону. Это был просторный рабочий кабинет со столом, книжными шкафами, стульями и специальными полками для хранения ценных бумаг. В воздухе витало марево сигаретного дыма, уловив аромат которого я распахнула в удивлении глаза. Курево? В нынешних условиях?! Да где вообще можно его достать?       Губернатор в этот момент стоял к нам спиной. Одет он был во всё чёрное, но так стильно и со вкусом, что никто при всём желании не смог бы перепутать его с монахом.       Сама того не осознавая, я начала сравнивать его и мистера Греймса. И мне неожиданно пришла в голову мысль, что, может быть, та роскошь, которую мы здесь увидели, призвана вызывать контраст. Потому что он был очевиден. И не только в интерьере, разнящимся со всей обстановкой внешнего мира, но и если говорить о Рике и Филипе.       Один с растрепанными седеющими кудрями, в небрежно наброшенной на тело одежде, с грязными мысами сапог — бывший шериф выглядел чужеродным элементом в этой комнате, в то время как Губернатор — опрятно одетый и с «прилизанными» чёрными волосами смотрелся частью всей этой обстановки.       И словно хотел внушить всем, входящим сюда, мысль о том, как они далеки от него — идеала, который он сам же и воплощал.       Неплохое психологическое давление.       — Губернатор, я привёл их, — отчитался Мэрл и замер, прислонившись спиной к ближайшей стене.       Блейк неторопливо обернулся. Его лицо было расслаблено, но глаза всё также говорили правду: он всё держит под контролем и никому не позволит считать иначе.       — Мистер Греймс. Вот мы и встретились.       — Говорите так словно вы этого хотели.       — А как же? Соседей полагается знать в лицо, — Губернатор дружелюбно улыбнулся, протянув нашему лидеру руку, которую тот, спустя мгновение, пожал, — Или вы считаете иначе?       — Думаю, что если соседи не собираются в дальнейшем пересекаться, то им и знакомиться незачем, — ответил шериф. Он, в отличии от Филиппа, был напряжён и готов ко всему.       — В этом есть логика, — покладисто согласился хозяин дома, — Перейду сразу к делу. Эта девчонка, — он кивнул на меня, — одна из ваших?       — Да.       — И вам известно, что она рассказала мне и что пообещала?       — К сожалению да.       Я сжалась, сглотнув.       Блейк одобрительно кивнул.       — Мне нравится, что вы осознаёте все последствия лживости её слов, Рик. Иначе не говорили бы этого «к сожалению».       — Всё верно. Если бы я мог, то отмотал бы время назад, а этой заразе замотал бы рот изолентой.       Тут не сдержалась:       — Где бы вы изоленту нашли, интересно знать?!       Губернатор хмыкнул, словно глушил этим хныканьем смешок.       В этот момент послышался топот ног и голоса.       А потом воздух зазвенел от звонкого:       — ПАПА!       У меня мурашки побежали по всему телу. Обернувшись, я увидела девочку и сразу же её узнала — это была Пенни.       Ни цепей, ни гримасы на личике, ни сальных волос ни безумия в глазах.       Она была живой.       — Пен… — Филипп изменился в лице и даже пошатнулся. Маска спокойствия слетела с его лица, явив на нём столько эмоций, что просто не верилось, что один человек способен испытывать все их сразу! — Доченька моя. Пен! — и он раскинул руки в сторону, призывая её к объятьям.       Девочка, рассмеявшись сквозь слёзы, кинулась к отцу, он подхватил её на руки и прижал к себе.       СРАБОТАЛО.       Мои ноги подкосились и я опустилась на пол, обхватив голову руками, трясясь и тяжело дыша. Сразу накатила невероятная слабость, но вместе с ним и облегчение. Звуки доносились как сквозь слой ваты в ушах, а зрение фокусировалось лишь на фигурах отца и дочери, которые обрели друг друга, уже утратив на это надежду… Ой, слезливый хэппи-энд! Бестолковка, дай платочек, а то я щас расплачусь…