Обережка

      Филипп Блейк. Его фамилия в моей голове поменялась на «Блэк», что было очень подходящим образу этого мужчины.       Решившись на своё отчаянное предприятие, я боялась, что потерплю фиаско, и мне не удасться добиться аудиенции. Но настоящий страх, невольно смешанный с трепетом, охватил меня именно в тот момент, когда всё получилось и Губернатор предстал передо мной. Нет, у него не было при себе дубины, с какой всегда расхаживал Ниган, пока ещё не было повязки на глазу… даже чёрной куртки, небрежно наброшенной на плечи, не было! А он всё равно впечатлял.       Стоя от Филиппа шагах в шести, буквально чувствовала исходящую от него силу — мощные волны холодной решимости, с какой он обычно всегда и действовал. Вы скажите, что это просто мой страх и преувеличение? Что ж, может быть, но это никак не отменяло того факта, что я ощущала его внутреннюю составляющую — сурового предводителя и воина, с сердцем, уже не способным на сострадание или истинную любовь.       На Губернаторе была тёмно-синяя футболка с закатанными рукавами, чёрные брюки и ботинки. Лицо было расслабленным, глаза полуприкрыты, словно он почти дремлет. Короткие тёмные волосы были явно ухожены, но на затылке чуть топорщились. На висках чуть заметной серебристой полосой поблёскивала седина.       Весь облик этого человека настойчиво кричал любому встречному: «Успокойся! Меня совсем не нужно бояться!». Но я-то знала, на что Блейк мог быть способен, поэтому постаралась не дать себя запутать: лишь несколько мгновений оценивая его облик, посмотрела в глаза.       Впоследствии, при разговоре, я буду не раз замечать, что взгляд Губернатора не поменяется.       Он будет хмыкать, улыбаться уголочками губ, но его глаза остануться прежними — двумя омутами, таящими в своей глубине демонов, сокрытых от посторонних.       Так вот, взгляд мужчины не просил — требовал, чтобы с ним считались. Когда он переставал улыбаться, то пазл собирался: его лицо было лицом мраморного изваяния. С живым взглядом, смотрящим повелительно и властно.       — Э-э… Здрасьте, — я оказалась под таким впечатлением, что смогла произнести лишь это.       И сразу представила, как выгляжу со стороны.       Не то чтобы мой внешний вид был плох, но чего-то мне не хватало. Это была довольно странная мысль, учитывая, что Губернатор, как уже было сказано, был одет как обыкновенный человек, и ничто из облика не выдавало в нём лидера Вудбери.       И всё же.        Недавно подстриженные волосы, пряди которых совершенно не удавалось заправить за уши, потому что они были слишком короткими; светлая, но растянутая футболка, поверх которой наброшена жилетка, кроссовки с обитыми мысками…       Все эти штрихи — в общем-то мелочь. Но в сочетании с моей теперешней неуверенностью…       Получалось, что Блейк брал своей уверенностью в себе, а я — проигрывала, потому что терялась. У этого тоже была причина: до сих пор мне не приходилось встречаться с подобным человеком. Губернатор напоминал мистера Греймса, но энергетика Рика была со знаком «плюс», а потому немножко растворялась в общем благожелательном отношении, в то время как харизма этого человека была со знаком «минус». По сути, кроме Оуэна на моём пути не вставал ни один злодей сериала.       И сейчас, столкнувшись с ним лицом к лицу, я отчётливо ощущала, что силы не равны.       Вернее не так… Сейчас особенно ощущала, что силы не равны.       — Мне сказали, ты хотела поговорить со мной? — Блейк говорил спокойно, глядел оценивающе. В его тоне сквозило лёгкое сомнение, словно я — пешка, которая не может рассказать что-то важное. Поэтому интонация получилась вопросительной.       — Да, хотела, — медленно ответила, — У меня есть к вам предложение.       Изогнувшаяся бровь Губернатора выразила явный скептицизм относительно того, что моя персона в состоянии обращаться с каким бы то ни было предложением, но уголок губ дёрнулся, изображая покровительственную и снисходительную улыбку.       — О, неужели? Что ж, я тебя внимательно слушаю.       И он не соврал. По мере того как я развивала свою мысль, он то усмехался, то сверлил меня невообразимо тяжёлым взглядом, который никакая улыбка не смогла бы помочь интерпретировать иначе как затаённую угрозу. Но при этом мужчина так и не перебил меня, дослушав до конца.       Я, выдавшая всё чуть ли не на одном дыхании, смолкла, переводя дух.       В комнатке, где проходила наша встреча, воцарилось молчание.       — Ты… — голос Филиппа впервые прозвучал не отточено-твёрдо, а живо. Сипло. Он не завершил фразу, но задал главный вопрос: — Где это лекарство сейчас?       Взгляд Блейка впервые был не просто омутом, но омутом волнения и переживания. Он пытался скрыть то, как сильно подействовали на него мои слова, но получалось плохо. Протянув руку, взял со стоящего рядом столика стакан, налил из графина в него воды и осушил залпом, с таким видом, словно на дне была не прозрачная безвредная жидкость, а янтарная и вполне себе вредоносная в больших количествах, как и любой алкоголь.       — У вашего человека — Мерла Диксона, — выждав всего лишь пару секунд, сказала.       Действительно, когда меня заприметили у ворот и привели внутрь города, то заперли в какой-то пристройке, куда через десять минут пришёл брат Дэрила. Чтобы выведать кто я такая, с чем меня едят и что мне надо. Видимо он проводил такие беседы со всеми, появившимися в Вудбери новичками, оценивая, опасны они или нет. Конечно он меня признал. Встреча не была тёплой, но мужчина слишком упивался своей властью чтобы опуститься до привычных словесных пикировок. Поэтому настраивать его на конструктивный диалог пришлось долго… Но в конечном счёте это мне удалось. Каким образом?.. Пусть это будет моим профессиональным секретом убеждения!       Тогда же Диксон предстал перед нами. Он заметно нервничал, бросая на меня взгляды, которые словно кричали: «Если вдруг что, то я буду сниться тебе в кошмарах!».       Поднявшись со стула, на котором до этого сидела, подошла к Мэрлу, раскрыв ладонь и протянув руку. Он отдал мне маленький стеклянный флакончик.       — Вот оно. Ваше лекарство! — объявила, обернувшись, — И я с радостью отдам его вам как только вы выполните мою просьбу.       Блейк тоже встал со своего места, и весь напрягся. Было такое ощущение, что он готовиться к прыжку с большой высоты, или собирается бежать дистанцию.       — Видит бог, мне бы очень хотелось тебе поверить, — наконец проговорил он, тяжело дыша, собирая своё самообладание по крупицам, — но апокалипсис всё уничтожил. Нет ни лабораторий, ни научных организаций. Мы куём мир заново, — он выдержал паузу, и взгляд его потяжелел, — Ты врёшь, нет подобной вакцины!       Невольно вздрогнула, когда голос мужчины повысился до крика. Ситуация начинала меняться не в лучшую для меня сторону: в первые минуты ошарашенный, Губернатор приходил в себя, призывая на помощь жизненный опыт, факты и человеческое коварство.       — Мистер Блейк, я понимаю, вам трудно в такое поверить, — облизнув пересохшие губы, быстро проговорила, — но для чего, скажите, мне врать? Для чего искать ваш город и добиваться с вами встречи, если я обманываю? Ведь я, заметьте, пока ещё ничего не выиграла от нашего разговора — выигрываете вы!       — Да, вот именно! Скажи: для чего ты врёшь! — лицо Филиппа стало изваянием, но глаза полыхали, а в горле клокотало что-то похожее на звериный рык. Он шагнул ко мне, — Ты явилась сюда с гнусной целью одурманить мой разум, дать надежду, которой нет!.. — он на мгновение замолк, — Но у тебя не выйдет. Слышишь? Я просто тебя убью, — его голос сделался тише, но угроза в нём по-прежнему была отчётливо слышна.       Моё сердце, забившись, чуть не выпрыгивало через горло; ладони в мгновение стали потными; по спине пробежал противный холодок…       Попятившись, врезалась спиной в грудь старшего из братьев Диксон, в этот момент даже не соображая, что он не менее опасен. Нет, я не собиралась рыдать или прятаться в угол, но мне нужно было несколько секунд чтобы найти в себе силы отстаивать свою правоту.       — М-мистер Блейк, прошу… дайте же мне договорить! — сжав руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь в пальцах, настаивала, — Я приложила слишком много сил чтобы сейчас стоять здесь, предвидела огромный риск и непонимание. Позвольте задать вам один вопрос, всего один!       — Какой?       Качнула головой.       — С глазу на глаз, мистер Блейк, — намекнула на Мэрла, стоящего прямо позади меня.       — Выйди, Диксон, — приказал лидер Вудбери.       И брат Дэрила молча повиновался.       — Итак: что же это за один вопрос, который ты хотела мне задать?.. — голос Губернатора был тихим, но вибрирующим от клокочущих в нём эмоций. Было ясно, что когда я получу ответ, то мне конец. Ведь тайна, сокрытая от всех, не должна быть раскрыта.       Посмотрела прямо в глаза-омуты напротив и спросила:       — Чем вы рискуете? — не дождавшись ответа, продолжила развивать свою мысль, — Нет ну правда! Ваш… ваша дочь уже перешагнула грань, — выдержала внушительную паузу, — Хуже уже не будет. Если вакцина не сработает, то просто ничего не изменится. А если сработает… если сработает, то это будет новый виток для нынешней цивилизации, и счастье — лично для вас, — сощурилась, — Так спрошу ещё раз: чем же вы рискуете, принимая моё предложение, мистер Блейк?..       Протяжный скрип и хлопок — дверь незнакомого дома захлопнулась у меня перед носом.       Послышался щелчок ключа в замочной скважине. И удаляющиеся шаги.       Я осталась одна. Совершенно не знающая, что будет дальше. Понимающая, что мне не остаётся ничего кроме ожидания. Пару минут тупо смотрела на дверь, потом огляделась.       Гостиная, коридор в ванную и на кухню. Всё чисто и аккуратно. Подошла к дивану, плюхнувшись на него.       — Лепота! — протянула, широко и довольно улыбаясь.       Потом встала на ноги, обошла всё.       Так непривычно было находится в доме, где есть кухня, где на окнах шторы, где есть журнальный столик, где под ногами тихо шуршат ковры;       Но самое главное: КАК НЕПРИВЫЧНО НАХОДИТЬСЯ ТАМ ГДЕ… ЕСТЬ ДУШ!       Ну а что?.. События пока больше от меня не зависят, так что…       Даже не додумав эту мысль, кинулась к ванной, скользнув внутрь.       — … Отчего так в России берёзы шумят? Отчего белоствольные всё понимают? У дорог, прислонившись по ветру, стоят И листву так печально кидают       А, нет, звучало это на самом деле не так, а вот так:       — …Отчего так в России берёзы шумяяяят? Отчего белоствольные всё понимаааают? У дороооог, прислонившись по ветру стоят И листву ТАК ПЕЧАЛЬНО кидают       И ПУСТЬ ВЕСЬ МИР ПОДОЖДЁТ!       Остаток дня был проведён мной в полном безделии. Зато было время обдумать всю ситуацию.       Идея о мирном договоре с Губернатором и предотвращение войны с Вудбери, засела у меня в голове сразу же, едва мы заселились в тюрьму. Передо мной был первый крупный сюжетный виток с крупным злодеем на пьедестале почёта. Нашей группе предстояло столкнуться не с одиночками-кочевниками, а с целым поселением.       Помня о своей миссии, понимала, что нужно как-то всё это сгладить и уладить, иначе не избежать сериальных событий. Никто бы, наверное, не додумался до того, что пришло мне в голову, но ведь… это же я! Вспомнив о том, что в наших рядах есть учёный, которому я не дала самоубиться на медицинской станции в самом начале, стала расспрашивать о том, как у него дела. Он рассказал что у него есть некая сыворотка, которая была весьма перспективной, но которую он не успел доработать. Я предложила ему это исправить, и мы вдвоём, в одном из тюремных отсеков, постарались создать подобие лаборатории. Выглядело это всё, конечно, жалко, но за неимением всего нужного — нам с лихвой хватало энтузиазма, захватившего учёного!       И вот однажды он объявил мне, что всё закончил. По его расчётам, вакцина должна была, попадая в организм ходячего, постепенно возвращать его в прежнее состояние. Это было сродни чуду. Учёный пытался развеять это моё убеждение, объясняя мне всё с точки зрения науки, но сыпал при этом таким количеством непонятных слов и терминов, что всё, что я могла — это умно кивать отросшей гривой, чтобы не поразить его своим невежеством. Рику и остальным мы ничего не рассказали, потому что образец был эксперементальный, его было всего на один раз и проверять на первом встречном мертвеце мы не собирались;       Я уже давно вспомнила о секрете Филиппа Блейка: его переродившейся дочурке, которую он кормил и умудрялся даже одевать. Если сопоставлять этот его поступок с его же рациональным складом ума, то получалось, что единственное, что могло его сподвигнуть на такую бессмысленность — это любовь. И если рассуждать о силе этой любви, то, получается, в обмен на вакцину, Губернатор мог быть дружелюбен с нами, во-первых, потому, что мы вернём ему дочь, во-вторых потому, что он не позволит себе навредить той группе выживших, где есть человек с чудодейственным лекарством.       Да и откуда нам вообще знать какой Блейк на самом деле? Может быть возвращение Пенни растопит тысячелетний лёд его сердца, и он вычеркнет нас из списка своих врагов! Если не излечится от своей жестокости полностью.       Конечно у моего плана было множество шероховатостей. Ведь вакцина могла не сработать. Говорить о том, НАСКОЛЬКО бы это ухудшило наше положение, думаю, излишне. Итак понятно. И даже после того как мне удалось успокоить тараканов в своём мозгу, наперебой шепчущих об этом, трудности оставались и начинались с малого.       Я абсолютно не ориентировалась на местности. Да, попав сюда я составила для себя карту, но она была очень приблизительной, и я её больше не пополняла. Картой заведовал Греймс, местность превосходно знал Дэрил, собственно и набредший, по моей наводке, на Вудбери. Учитывая уже какую-то клиническую осторожность нашего лидера, завести с ним разговор про карту было нельзя: он бы сразу всё понял; тоже самое касалось и Диксона.       В конечном итоге, карту пришлось просто выкрасть. И хотя Уолш, благодаря своему содействию, выиграл для меня несколько часов, прежде чем люди хватятся, но зато поняв, что пропало, сразу же всё поймут. Они будут меня разыскивать, хотя бы ради карты. Значит все дороги приведут их сюда.       Всем нашим разлукам встречи, увы, суждены.       Вечером явился Мэрл. Он проявлял к моей персоне повышенное внимание, хотя причин опасаться меня у него не было. Но именно благодаря ему я таки встретилась с Губернатором и смогла продемонстрировать лекарство. Такая щедрость не была удивительной: я стопроцентно знала, что от меня потребуется что-нибудь взамен.       Диксон принёс поднос с ужином — жареной картошкой, кусочками мяса и какой-то зеленью; там же была и кружка с каким-то холодным, но таким приятным на вкус ягодным морсом.       Мой желудок протяжно и громко заурчал вперёд моих благодарностей — и я накинулась на еду, совершенно забывая обо всём.       Будь что будет, но мне впервые за оочень долгое время посчастливилось пользоваться душем и я уплетаю за обе щеки горячую вкусную пищу! Большего и пожелать нельзя.       Я честно хотела поговорить с Мэрлом и узнать, сколько мне ещё ждать и что со мной намерены делать: Блейк очевидно доверял Диксону. Но стоило мне об этом только подумать, как сонливость накатила на меня волной и глаза плавно закрылись в ту же секунду.       Утром, проснувшись, подумала, что, наверное, вот сейчас организм проснётся окончательно, и я почувствую сильную боль во всём теле, так как заснула вчера в неудобной позе.       Но ошиблась. Моя бренная тушка целиком лежала на диване, укрытая по самый нос каким-то пледом.       В заботливые порывы Мэрла верилось с трудом, но больше позаботиться обо мне никто не мог, поэтому я мысленно с благодарностью сказала ему «Спасибо».       Когда завтрак принёс не Диксон, я поняла, что застряла тут надолго. Очевидно Блейк что-то решил насчёт меня, и, так как меня стали навещать другие люди, а не только Мэрл — значит Губернатор одолел свою настороженность, и у него на меня какие-то планы.       Или же просто брат Дэрила ему сегодня и самому очень нужен.       Практически всё обдумав вчера, сегодня — я просто слонялась по выделенному мне дому, упиваясь благами цивилизации и что-то напевая себе под нос. Задумывалась, правда, и о своей группе.       Что они делают сейчас? Решают сколько человек двинется в сторону Вудбери, а сколько останутся? Или уже приближаются сюда?..       Тихонько хмыкнула.       А возможно, всё ёщё лишь на стадии собраний и обсуждения.       Прошло ещё два дня. Надо ли говорить, что за это время я вся извелась?..       Нервишки немного успокаивало ощущение приятно прилегающей к телу чистой одежды и принесённые мне каким-то человеком книги, но всё равно было тревожно. Я была не в гуще событий, а где-то в стороне. И учитывая, что всю эту кашу заварила, чувствовала себя довольно неуютно.       Поэтому когда во входную дверь постучали, то я кинулась открывать. На пороге стоял Мэрл.       — Ну что?! — в волнении и нетерпении выдохнула, бегая взглядом по его лицу.       Диксон чуть посторонился, явно говоря что мне можно или нужно покинуть дом.       — У ворот только что увидели Рика Греймса, — сообщил он, когда я оказалась на крыльце.       Сглотнула.       — Кто с ним?       — Мой брат и тот китаец.       Гленн!       — Он кореец… — машинально поправила.       Брат Дэрила фыркнул.       — Да мне пофиг на самом-то деле!       Ну конечно. Как и всегда.       — Что с ними теперь будет?       — Скоро я приведу их сюда, и вы все вместе будете ожидать вашей участи, — при этих словах Мэрл ухмыльнулся.       Трындец.       Если Губернатор меня всё-таки не прибьёт, то Рик — запросто. Будет иметь все основания.       Сощурившись, посмотрела в лицо собеседника.       — И ты пришёл чтобы сказать мне об этом. Даже на свежий воздух выпустил… С чего вдруг такое благоволение?       — Сегодня Блейк сказал, что ты можешь бродить по территории, но не смей даже приближаться к воротам. А рассказал я тебе, потому, что, чую, встреча с шерифом может не быть нежной, — усмехнулся Мэрл, — Если, конечно, все обстоятельства твоего «побега» — правда.       Хмыкнула.       — Что, волнуешься за меня? — хихикнула, — Ути мой хороший!.. — засюсюкала, погладив мужчину по плечу.       Он предсказуемо отпрянул.       — Руки!.. Это не волнение, крошка. Просто прибивать тебя могу только я, — голос Диксона позился до шёпота, но это не было угрозой, потому что в глазах его плясали весёлые огоньки.       Вздохнула.       — Так себе гарантия…       — Лучшей всё равно не будет.       — Ага… это я уже поняла.       Мэрл, повернувшись, стал уходить прочь, но потом обернулся.       — Ты давай, готовь хлеб-соль к встрече! — хохотнул.       Скорее уж верёвку и мыло. Чтоб не оттягивать неизбежное.       Рик и остальные возникли на пороге моего временного обиталища спустя где-то минут пятнадцать.       — Мистер Греймс… — решив первой пойти в наступление, сразу начала.       Но меня перебили:       — Ничего не говори, — величественное мановение руки, — При звуке твоего голоса у меня руки чешутся взяться за ремень и хорошенько тебя отшлёпать! — рык. в самой глубине. Но и этого достаточно.       Поспешно отступила вглубь гостиной. Посмотрела на двух спутников лидера:       — Душ — вот по этому коридору и налево, — махнула рукой себе за спину.       — О, — Дэрил встрепенулся, — чур я туда первый.       И ушёл.       Посмотрела на Гленна. Он молча смотрел на меня в ответ. Не понимала, почему он даже не скажет «Привет».       Потому что шериф ещё не всё сказал.       И правда.       — Скажи мне…       — …М-мистер Греймс!       — … Я что, говорил по китайски?       — Да н-нет, но я…       — Или у тебя что, проблемы со слухом?!       — Никаких.       Мужчина сощурился.       — Тогда, может быть, с послушанием?..       — Ну я же…       — Мало того, что ты, ослушавшись, всё-таки покинула тюрьму — так ещё и карту с собой прихватила!       — Ну, мистер Греймс!..       Он шагнул ближе. Я никогда не видела его таким. По-настоящему злым.       — Ты не умеешь подчиняться приказам. Но что ещё хуже: не думаешь о последствиях! Поступаешь беспечно и эгоистично! — эти слова шериф прорычал мне в лицо.       Мне хотелось сбежать на другой конец Вудбери, но всё, что могла — это вжаться в диван.       Тем временем Греймс, наклонившись, навис надо мной, заставив втянуть голову в плечи.       — Никогда больше не смей ослушаться, Вики, — чеканя каждое слово, произнёс, — Если это повторится, то я действительно тебя выпорю. Ты живёшь в социуме, а ведёшь себя как избалованный и эгоистичный ребёнок!       ЧИГО-О-О?!       да, именно так. Таким вот бессвязным воплем что-то разразилось внутри меня.       У Рика были причины сердиться на меня. И мой поступок до сих пор мог иметь последствия: если лекарство не сработает, то Вудбери объявит войну Тюрьме, причём всё будет во много раз ожесточённее. Плюс ко всему, красть единственную имеющуюся карту — было не лучшей затеей…       Со всем этим я согласилась.       Но потом.       А в тот момент обида заполнила меня до краёв, словно сосуд. В ушах зашумело, перед глазами всё будто бы подёрнулось ярко-алым. Наверное также чувствует себя бык, когда перед ним размахивают красной тряпкой.       — Избалованный и эгоистичный ребёнок?! — переспросила, словно бы не расслышав, — Ну, это как посмотреть! Будь я и впрямь такая — ни за что бы сюда не сунулась. Разбирались бы сами с Губернатором! Началась бы война, погибли бы люди!.. Я решилась, замечу, с риском для жизни, заключить сделку с Блейком! В случае успеха у нас будет дом, защита, союзники. Не будет никакой вражды!       — Да-а?! А в случае поражения?! — Греймс сверлил меня тяжёлым взглядом. Его голос был низким, утробным.       Медленно усмехнулась.       — Всяко лучше чем сидеть на попе ровно, знаете ли! — и опередив возможную ответную реплику, продолжала: — И вообще!.. Вы боитесь столкнуться с потерей, так этого боитесь, что предпочитаете бездействовать! И замечу: не сколько из заботы об людях, а потому что сами боитесь не справиться с горем! — сощурилась, — Такой ли уж я эгоист, а, мистер Греймс?.. — и вскочив, отпихнула шерифа, бросившись ко входу в кухню и хлопая дверью.