Подгоревшая выпечка

Влад нервничал. Сильно нервничал. И нет, дело было не в том, что у них с Олегом вроде как что-то намечается и он всё-таки смог признаться себе, что этот молодой Альфа буквально мужчина всей его жизни, а в реальности, которая, мягко говоря, уебала ему розовым стеклом внутрь глаз, вырывая из сладких фантазий. Мысли о том, что младший Шепс вроде как неплохо справляется с Лёвой, судя по их нескольким встречам, всё сильнее и прочнее укоренялись в голове чернокнижника, заставляя невольно строить планы на будущее, причём достаточно далёкое. Однако «дракон» в лице старшего брата его возлюбленного никуда не делся и даже не пытался сделать вид, что Влад откровенно его не бесит и не раздражает. Исключениями были только моменты, когда он брал с собой сына на сьёмки в Гот. Зал, а потом ненавязчиво подсказывал малышу, где дядя с кольцами, которые так блестят. Да, в начале ему было стыдно, что он использует своего сына, чтобы снова и снова приближаться к Олегу под предлогом забрать Льва, но при виде искренней улыбки молодого Альфы совесть рассеивалась как пыль на ветру, не успевая даже помахать ручкой на прощание. Толик же, смотря на всё это, только выдавал разного рода комментарии, иногда такие, что Влад несколько раз был в шаге от того, чтобы застрелиться на месте, но спасало только то, что, как он считал, слышал Толика только он. Это правда, что его не меньше влекло к медиуму и физически, невольно каждый раз в его присутствии на несколько секунд чуть больше необходимого проявляя свой запах, чтобы затем максимально быстро пытаться взять себя в руки, делая вид, что всё в порядке. Съемки пятого выпуска уже должны были вот-вот начаться на этой неделе, поэтому в это время чернокнижник был особенно агрессивным, а причиной этому была ревность. Грязная, отвратительная и фактически почти необоснованная, которую только подпитывали подшучивания и бездумные высказывания со стороны беса. Да, им с Олегом до статуса «пара» было как до Марса пешком, но это не мешало ему чувствовать, как закипает кровь внутри, когда Башаров на прошлых съемках объявил новую троицу: Надежда Эдуардовна, Олег Шепс и Константин Гецатти. От упоминания имени аланского провидца агрессия у Череватого подскакивала с нуля до ста, заставляя его сжимать кулаки от напряжения и злости. Одной только мысли о том, что его сокровище проведёт несколько дней в компании другого Альфы, хватало, чтобы вызвать резкое желание закинуть медиума к себе на плечо, и как их предки, утащить в своё жилище. В такие моменты разумные аргументы по типу «Олег тоже Альфа, он может за себя постоять» и всё в таком духе просто отходили на второй план, оставшись отголосками где-то в отдалённых частях его разума. Он понимал, что его развивающееся чувство собственничества по отношению к Олегу было абсолютно нездоровым, но природа толкала его к тому, чтобы часами перед сном лежать в постели и грезить наяву о том, как вскоре он сможет забрать Олега к себе. Эти мечты не были пошлыми или развратными, просто Альфе хотелось почувствовать его рядом с собой, обнимать его тяжелыми ночами, чувствовать его пальцы в своих коротких волосах, знать, что всё в порядке, ведь конечная цель стоит тех усилий, которые ему придётся приложить. Пока Влад находился в смятении из-за этих чувств и незнания, что делать дальше, его возлюбленный был немного взвинчен, так как ехать с другим медиумом и многоликой ведьмой было почему-то напряжно для него. До самого испытания было ещё два дня, но вот подсказки уже начали появляться уже сейчас в виде снов и коротких видений. Смутные образы воды, старых, опавших, гнилых листьев появлялись всё чаще, тревожа медиума больше во сне, но иногда и наяву, заставляя его уже заранее знать, что, как всегда, на испытании будет какой-то пиздец. Саша как курица-наседка бегал над ним, помогая собрать всё необходимое в дорогу. – Вот, не забудь свечи, – сказал Альфа, протягивая младшему брату две черные свечи, пока он, сидя на корточках над выдвинутым ящиком, рылся в своих магических вещах. Олег послушно взял свечи, бережно положив их в отдельный карман своего «волшебного саквояжа», который всегда брал с собой на испытания. В моменты, когда ему нужно ехать на какое-то испытание, его брат волшебным образом превращался из «мамы» в «бабушку», которая даёт с собой всё, что нужно и не нужно, но главное побольше. У него, в общем, выбора-то особого не было, кроме как брать всё, что ему совали в руки. С того момента, как они поговорили о том поцелуе, Олег не мог не заметить те детали, которые обычно считал нормальными, но теперь уже в совсем другом свете. Лёгкое потрёпывание волос большой рукой ощущалось иначе, как-то… Как-то одновременно очень по-родному, но в то же время и по-чужому. Сложно было не почувствовать разницу при прикосновении тогда и сейчас, что ему дарил брат время от времени. Объятия, лёгкие хлопки по плечу или спине, пожимание рук – всё это длилось явно дольше приличного или обычного между братьями. Это не сильно напрягало, но заставляло волей-неволей возвращаться мыслями к тому дню, когда Саша неожиданно для его младшего брата заломал его в тёмной прихожей, учуяв запах чужого Альфы. До этого момента Олег даже подумать не мог, что его старший брат такой сильный, ведь несмотря на вторичный пол «Альфы», тот выглядел немного худощаво и не сильно мог похвастаться накачанными мышцами. Собрав сумку в дорогу, парень поблагодарил брата, который после их разговора вёл себя как ни в чём не бывало и просто махнул ему, сказав, чтобы тот убирал свою задницу из его комнаты, потому что ему ещё надо работать. Бросив колкость в ответ, Олег вышел и закрыл за собой дверь комнаты брата, немного вздрогнув, когда на глаза попалась внушительная вмятина на двери его собственной комнаты. Пока что ему не хватало смелости или благоразумия говорить о том, чтобы поменять дверь, а ещё вдогонку добавить, чтобы желательно дверь была из металла, а то мало ли. Бросив сумку на кровать, молодой Альфа повернул голову в сторону своего телефона, борясь с желанием написать Череватому. Неприятный холодок перед предстоящей поездкой на испытание заставил его немного нахмуриться. Это было его второе испытание на Битве Сильнейших, но по ощущениям всё как в первый раз. Судя по звукам, его брат медитировал или общался с усопшими, поэтому, не теряя времени, Олег тоже решил немного сосредоточиться и попробовать узнать, о чём будет испытание. После нескольких минут безуспешных попыток сосредоточиться он тихо выругался и достал небольшую чёрную свечу. Устроившись поудобнее на полу, медиум поставил свечу на небольшую подставку, чтобы не портить коврик, и зажёг её. Горящее пламя всегда помогало ему сосредоточиться, очистить разум и отбросить все ненужные на данный момент мысли и отвлекающие факторы. Его брата, тот поцелуй, даже, господи прости, Влада с его охуенно горячими, обжигающими объятиями – всё это разом удалось собрать и выбросить в воображаемую форточку, когда в какой-то момент наконец-то получилось сосредоточиться. Неприятный запах гнилых листьев забил его лёгкие, и Олег едва смог сдержать себя, чтобы не блевануть прям на месте, держа в закоулке разума, что он всё ещё в своей комнате, ещё плюсом в квартире старшего брата. Всё было словно сквозь какую-то дымку, тёмный лес не внушал ничего хорошего, а отдаленный крик ворона добавлял картине ещё плюс сто очков к этому ужастику, который, похоже, пережила жертва, родственник или родственница следующей семьи. Поймав момент, медиум почувствовал, что может двигаться, с опаской оглядываясь вокруг. В любой момент всё могло поменяться, мог появиться какой-нибудь внезапный скример в виде убийцы или животного. Приходилось быть осторожным, потому что в состоянии транса он был очень уязвимым для чего угодно и мог поймать какую-то хуйню на себя. С первым шагом уши сразу наполнил звук неприятно чавкающих гнилых листьев под ногами. Посмотрев на свои босые ступни, молодой человек шепотом выругался, ощущая на себе всю влагу и вязкость этой каши под ногами. Говорить громче не получалось, поэтому, терпя отвратительные звуки внизу, шаг за шагом удавалось идти дальше. Чем дальше в лес – тем больше дров, и в этом он убедился сам, когда через шагов десять понял, что находится фактически в абсолютной глуши. Теперь, помимо деревьев, ещё добавились какие-то чёрные кусты, или они только казались такими глазами умершего. Внезапный треск позади него заставил Альфу сорваться с места и побежать вперед, не взирая ни на что. Ни камни, ни шипы из плетущегося кустарника не остановили его от бега. Стало понятно, что сейчас он может только смотреть со стороны и переживать всё это, не контролируя ситуацию, позволяя мертвому показывать, как всё было. Едкий запах лекарств сзади, который принёс сорвавшийся ветер, заставил его желудок похолодеть от ощущения опасности. Скорее всего, мертвец, чьё видение он сейчас переживает, был либо омегой, либо бетой – такой вывод пришёл в голову после реакции чужого тела на этот запах. Олег чувствовал, как кричит что-то, но услышать, что именно, ему не удавалось. По мере бега медиум чувствовал, как чужие, словно собственные, лёгкие неприятно сжимаются от недостатка воздуха, горло едва выдерживает то количество криков, которые бесполезно звучали в местности. Погоня закончилась, когда внезапно перед ногами закончилась земля, и он увидел обрыв. Собственные и чужие воспоминания наложились друг на друга. Когда-то по глупости он сиганул с обрыва. Тогда компания у него была так себе, а он – молодой пацан, море по колено, всё по плечу, что ему смерть? Тогда даже на секунду не возникло мысли, что из-за глупого спора на бутылку пива можно просто напросто остаться инвалидом или сдохнуть. Но сейчас, перед обрывом, сердце стучало как бешенное, адреналин струился по телу, а мозг лихорадочно обдумывал решение, пытаясь найти хоть какой-то выход, кроме очевидного. Ощущение крепкой руки одновременно с сильной болью в грудной клетке заставили его глаза расшириться. Лезвие, торчащее из груди в крови – это определённо не то, что он ожидал увидеть и почувствовать, когда входил в транс. Вскрик был подавлен тяжелой и большой рукой на его губах. Паника, страх – всё, что только может быть плохого, всё это медиум чувствовал прямо сейчас. Но среди всего этого была только одна мысль – «Я умираю?». Это прозвучало чужим голосом, слабым, уставшим, и, судя по всему, мужским. Отчаяние и безмерное горе заполнили голову Олега, заставив его забыть об изначальной цели. Его эмпатия сейчас убивала его. «Как же мои родители?», «Я не хочу умирать!», «Пожалуйста, помогите!». Всё это звучало как церковный колокол в голове парня, полностью стирая всё вокруг него: убийца, обрыв, лес, всё исчезло в миг, оставив только отчаянные вопли, которые, похоже, и звучали в тот день в лесу. – Очнись, блять! – из этого состояния его вырвало громкое рычание Саши, который тряс его, прижимая к полу, пытаясь достучаться до своего младшего. Он был в своей комнате, общаясь с умершими, когда почувствовал запах абсолютного горя, исходящий из комнаты брата. Горький запах грецкого ореха заставил защитные инстинкты Александра обостриться. Не помня, как, мужчина ворвался в комнату брата, чуть не оторвав дверную ручку, только чтобы обнаружить своего младшего на полу, перед сгоревшей свечой, лежащего в позе эмбриона. Дрожь по всему телу и слабое бормотание заставили Альфу выругаться трёхэтажным матом, когда он начал трясти парня в попытке привести его в себя. – Блять, Олег, я тебя сейчас сам уебу, – с облегчением сказал медиум, отбросив к хуям всю литературную речь, когда Олег открыл глаза и моргнул несколько раз, пытаясь понять, что происходит. Немного повозившись, Саша переместил и прижал его к себе, чтобы тот успокоился. Это помогало безотказно и всегда. Неважно, пугался молодой человек или просто чувствовал себя хуёво после транса, но ощущение, что ты не один и всё в порядке помогало прийти в себя. Немного времени спустя, тот уже пошевелился и даже начал говорить. – Всё, я здесь, – хрипло и даже для самого себя неуверенно сказал Олег, начав пытаться выбраться из крепкой хватки брата. У старшего руки явно чересчур большие, потому что уж слишком легко полностью обхватывали его, не давая выбраться. – Ну и скажи мне, какого хуя ты полез туда? – судя по тону Александра, он был не на шутку зол тем, что нашел своего брата перед испытанием на полу в отключке и в шаге от разрыва сердца. Напряженный запах в комнате, которая уже была пропитана виски, заставила Олега сказать правду, не пытаясь юлить. – Я… ну, я хотел посмотреть, что было, – участившиеся сердцебиение его брата не предвещало ничего хорошего, но, похоже, тот изо всех сил сдерживался, чтобы не прописать ему по самое не хочу, поэтому он продолжил говорить. – Ну бля, Саш, всё же раньше нормально было, – похоже, что это было лишним, так как то, как резко схватили его за плечи, означало, что сейчас его ждёт абсолютный разъеб. – Нормально!? Это нормально, что я нашёл тебя без сознания? Ты в курсе, что мог умереть от разрыва сердца!? – зарычал старший из братьев, но это было ещё не всё. – Раньше, тогда – это, блять, не работает, понимаешь, Олег? То, что было раньше, никогда нельзя применять к тому, чем мы занимаемся, – твёрдо с нажимом сказал он, крепко держа младшего за плечи, чтобы тот смотрел на него. – Ты никогда не можешь предсказать, что там за болото, а ты, я вижу, сиганул туда прямо с головой, – высказавшись, Саша тяжело дышал от нехватки воздуха в лёгких после такой тирады. Самое смешное, что Олег всё это знал, ведь даже его мать сказала это ему в одном из редких приступов проявления к нему заботы. Сглотнув, молодой медиум кивнул и положил руки также на плечи брата в попытке показать, что он всё понял. Не было неожиданностью, что его сгребут в объятия, поэтому он только расслабился, когда Саша его обнял, и пробормотал в плечо. – Ты даже не представляешь, как я испугался… последний раз я видел тебя в таком состоянии, когда ты впервые сломал второй позвонок… – тогда он неистово испугался что его мышонок никогда не сможет ходить, днями и ночами волнуясь из-за этого, но, к счастью, всё обошлось. – Нашёл, что вспомнить, давай ещё напомни о том, как я второй раз спину сломал, – пробормотал Олег, чувствуя, как всё, отпускает, хоть холодок от пережитого и остался. – Ну и что прикажешь мне с тобой делать? Тебе до выезда осталось меньше десяти часов, а я не могу даже подумать о том, чтобы отойти от тебя хотя бы на шаг, – устало сказал мужчина, когда наконец-то отпустил брата, и теперь они сидели на полу друг напротив друга. Младший из Шепсов мог только опустить голову, потому что виноват, прокололся в попытке убежать от того, что его тяготило в реальности, он залез по шею в чужой пиздец и реально чуть не сдох. – Кстати… походу, дверь надо заменить, – внезапно сказал Саша, смотря ему за спину. Олег оглянулся и ахуел, потому что дверная ручка была вырвана полностью, видимо, в тот момент, когда брат ломанулся к нему, почувствовав неладное. – Ну ты и пиздец, конечно… – пораженно сказал молодой медиум, переводя взгляд с брата на дверь и обратно. Ладно, одна из проблем решилась, теперь нужно было только сосредоточиться на предстоящем испытании, а другое решать по мере его поступления.