Пока я не лишусь разума

Вкус алкоголя и никотина перемешались во рту. Поцелуй продолжался недолго. Первым отпрянул я, эмоции было трудно сдерживать. Я заплакал вновь. — Тох, что произошло? — Рома продолжал обеспокоенно на меня смотреть. — Они снова здесь. Они пришли за мной. Это происходит вновь, — слезы продолжали скапливаться в глазах и течь по моим щекам. — Они? Кто они? — Дети в масках, звери... Я не знаю, как сказать, ты можешь принять меня за сумасшедшего. Это очень трудно объяснить. Я уже не знаю что это. Возможно, я просто схожу с ума из-за всего ужаса, что происходит у нас дома. Я окончательно запутался... Я прижался к груди Пятифана. Тело невольно задрожало с еще большим порывом. Я уже не мог остановить соленую жидкость, идущую все сильнее и сильнее с каждым вздохом. Хотелось рвать и метать, хотелось просто исчезнуть. Было больно. Чтобы хоть как-то высвободить тот сгусток агрессии, который копился годами, я вскрикнул. Рома немного испугался моих действий и обнял меня еще сильнее. Мы сидели так некоторое время... Слезы окончательно высохли. Голова гудела. Тело продолжало дрожать, но уже не так сильно. Весь гнев ушел с последней каплей, упавшей с моего подбородка. Я уверен, что теперь у Ромы еще больше вопросов ко мне.

***

Антон и Рома перебрались на диван. Тоша лег Пятифану на колени и начал свой рассказ, ведь молчать уже не было смысла. — Помнишь, как я только приехал в поселок, то рассказывал, что мой отец нашел новую работу? Это была ложь. На самом деле мы приехали сюда, потому что у отца были проблемы в городе, вот нам и пришлось приехать в глухомань, чтобы избежать проблем. Маму это не устраивало. Каждый день были истерики и крики, битая посуда, синяки на теле... Это очень трудно переживать в раннем возрасте, поэтому приходилось каждый раз успокаивать Олю. От этого очень устаешь. Однообразная жизнь в доме, так еще и в школе гнобили. Благо, ты и Бяша всегда приходили на помощь. И то, пока Семен еще был жив, меня чуть ли не отпинали. — Антон, я...Прости... — Рома не знал куда себя деть. По всей видимости он вспомнил то, что было до их дружбы. — Все нормально, это уже в прошлом. Меня поглотили отрицательные эмоции. Каждый гребанный день я думал, что уже готов уйти из жизни. Я издевался над своим телом, как только мог. Были даже попытки вскрыться, но я думал, что это единственный выход справиться с проблемами... Я поистине слабый человек, — Антон уже был готов вновь заплакать, но слезы было возможно сдержать. Но ты, только ты мог меня развеселить, дать хоть малейшую каплю надежды, что я нужен кому-то. Я не разочаровался в тебе, ты лучший человек, которого я встречал... Тоша положил руку на щеку шатена, нежно поглаживая и вытирая слезы любимого. На душе было так тихо и спокойно. Впервые младший почувствовал радость. Он смог открыться человеку и не прогадал. Антон был счастлив, что теперь есть кто-то подле него, кому он мог всецело доверять. Он хотел остаться с ним навсегда. Тоша уселся на колени Ромы и мягко поцеловал. — Я люблю тебя. Знай, пока не лишусь разума, я всегда буду рядом. — Я тебя тоже, — на лице Пятифана прояснилась легкая улыбка. Теперь они часть единого целого, часть бесконечной поглощающей любви, которую уже нельзя было остановить. С каждым поцелуем было труднее оторваться. Они становились все дольше и грубее. В комнате нарастал градус. Трудно было держать себя в руках. На пол полетел белый свитер, и, вот, Антон остался без верха. Рома начал спускаться все ниже, сначала покусывая шею, потом плечи. Он пытался оставить багровые метки, где только можно, чтобы доказать, что Тоша полностью его, и уже никто не сможет разорвать связь между парнями. Лишь слабые стоны выходили из уст младшего. Он не сопротивлялся, наоборот, зарылся в густые каштановые волосы, притягивая к себе, настаивая, чтобы этот момент продолжался дальше. Потискивая грудь Антона, Рома лизал чуть опухшие от ласок соски, изредка поглядывая на лицо светловолосого, чтобы посмотреть на его реакцию. Тому же это доставляло удовольствие, уже легкие мычания переросли в протяжные стоны, которые так и просили не останавливаться. Рому это очень раззадоривало и возбуждало еще больше, ожидание перерастало в нетерпение, желание – в манию. И вот, парни уже избавились от лишней одежды, которая сковывала их порыв, внутреннее я. Оставшись лишь в боксерах, Пятифан принялся медленно стягивать резинку, желая увидеть все сакральные места любимого. Это немного смущало Антона, но останавливаться не хотелось. Он смотрел с заинтересованностью на партнера, ожидая, что же тот будет делать дальше. Рома медлить не любил, одним быстрым движением снял исподнее. Тоша даже не понял, когда в него успел проникнуть палец. Разрабатывая изнутри блондина, старший сверху не забывал и про ласки. После вошедшего третьего Антон не только не знал, куда себя девать, но и понял, что будет совсем не приятно, а может даже больно. Так бы он подумал, если бы не был пьян. Рома, вынув пальцы из Антона, навис над ним, приставив свой, достойных размеров, член к неширокому отверстию, взглянул на Тоху вопросительно. Антоша шумно выдохнув, прижался к Ромке и кивнул. Незамедлительно, старший, сжав бедра Петрова стал входить. По всему телу волной нахлынула боль. Антон начал болезненно скулить, крепче прижавшись к груди шатена. — П-постой, больно. Рома и не начинал, он ждал одобрительного сигнала от партнера, как только тот привыкнет. В качестве извинения, Пятифан примкнул к губам своего парня. Тот лишь продолжил отвечать на поцелуй. Поняв, что это хороший знак, Рома начал двигаться, приподняв бедра Тоши. Неизвестные ощущения начали появляться с каждым толчком. Послышались громкие стоны. Антон ухватился за шею Ромы. Постепенно темп нарастал, ничто уже не могло прервать этих двоих. Они слились друг с другом в страстном поцелуе, получая удовольствие от любого касания. Оба уже подходили к своему пределу. Первым кончил Антон, за ним Рома, извергнув свое семя партнеру на живот. Пятифан от усталости прилег на грудь к блондину. Были слышны лишь громкие вздохи. Петров невольно начал смеяться, после подхватил шатен. Антон и представить себе не мог, что когда-то переспит с кем-то в момент признания. Эта ночь была мучительно долгой, незабываемой. Она принесла в жизнь пары новый этап их отношений. Теперь они полностью принадлежали друг другу, и этот момент был тому доказательство.