Фриковатый экзорцист

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Потусторонний мир

⠈⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂⠁⠁⠂⠄⠄⠂⠁

— Я пойду за ними, если они не вернутся завтра к обеду. Хёнджин смотрит хмуро, спрашивает, понижая голос: — Разве это не самоубийство? Феликс говорил, что это невозможно. — Возможно, — Минхо прикрывает глаза и делает глубокий вдох. — Когда я пройду через Врата, как и любой живой человек, попаду сначала в Пути. Там у человеческой души нет защиты физической оболочки, она становится чувствительной как оголённый нерв. Лёгкой добычей для местных. Но для меня не существует грани между материальным и нематериальным миром. Я смогу дать бой. Хёнджин путает пальцы в своих волосах. — Ты так уже делал? — Нет, в первый раз я пошёл в Потусторонье после смерти деда, в знак протеста. Меня тогда вообще ничего не держало в мире живых, я даже всех дедовских котов пристроил в хорошие руки. Когда ничего не держит, обитатели Путей не могут ничего сделать. Им же сначала нужно насылать мороки, чтобы завести вглубь Путей. А пока идёшь по центральному Пути, они бессильны. — Как ты собираешься не сойти с Пути? Я не понимаю. — А я скорее всего сойду, — глухо отвечает Минхо. — Но рано или поздно пойму, что меня морочат. Тогда я смогу отбиться от них. — Я боюсь, — честно признаётся Хёнджин. — Боюсь потерять вас всех. Минхо переплетает пальцы с пальцами Хёнджина, крепко-крепко сжимая его ладонь. — Смотри, — Минхо приподнимает их сцеплённые руки, привлекая внимание Хёнджина. — Линия жизни на твоей ладони теперь под моей защитой. Тебе нечего бояться. Просто верь в меня. — Я верю, — на выдохе говорит Хёнджин и теряется в больших внимательных глазах Минхо. — Нам надо отвлечься, — Минхо улыбается, высвобождая руку Хёнджина, поднимается с дивана. — Я принесу вино. Ты не против? — Не против. Они больше не говорят ни о чём потустороннем. Минхо рассказывает о том, как Джисон три года назад принёс домой Суни. Рассказывает о детях, которых учит танцам в студии, и о том, что ему очень нравится вино, которое они сейчас пьют. Хёнджин расслабляется, скатывается по спинке дивана, отпуская напряжение в руках и ногах. Минхо двигается ближе. Едва нарушает чужое личное пространство. Из мыслей Хёнджина варится каша. Он не улавливает сути слов Минхо — слышит только мягкость голоса и смотрит снизу вверх на говорящие губы. Это происходит быстро. Хёнджин целует Минхо. Целомудренно чмокает, и сразу падает обратно на диван. Щёки горят, живот мелко подрагивает. Минхо замолкает. Немигающе смотрит в виноватые глаза Хёнджина. Кладёт ладонь на его талию. Сначала Минхо целует Хёнджина в уголок губ. Немного отстраняется, нежно улыбается, успокаивающе поглаживая бок. Хёнджин обнимает Минхо за шею. Их губы снова соприкасаются — едва ощутимо. Минхо не спешит. Делит инициативу напополам с Хёнджином и поддаётся его темпу. Каждое новое прикосновение тёплых, чуть влажных губ заставляет сердце Хёнджина замирать. Минхо снова целует уголок губ, оставляет парочку поцелуев на щеках и отстраняется первым. Со смущённой улыбкой рассматривает лицо Хёнджина. — Ты такой красивый, когда разнеженный, — мягко произносит, убирая выбившиеся прядки с лица Хёнджина. — У тебя уши покраснели, — выдаёт Хёнджин как на духу. — А ты наблюдательный, да? Хёнджин обнимает Минхо, притягивая к груди, и бубнит в его макушку: — Ты меня очень смущаешь. — Ты меня тоже, — Минхо устраивается удобнее в объятьях Хёнджина, сцепляет руки на его талии. — Давай просто полежим вот так ещё.

***

У Хёнджина колотится сердце. Он знает, что должен был сказать это как можно раньше, но из трусости дотягивает до последнего момента.Джисон и Феликс не вернулись к назначенному времени. За этим следует лишь одно. — Наш поцелуй ничего не значил, — произносит Хёнджин, только Минхо заканчивает объяснять, как и когда нужно кормить котов. На мгновение замирает всё: два сердца, пыль, болтающаяся в воздухе затхлого подвала Оддинари, призывный треск сжатого между Вратами пространства и времени. Замешательство и обида пляшут во взгляде Минхо, но он скоро-наскоро возвращает самообладание. — Жди меня, — отвечает невпопад и отворачивается. — Глупость сказал, извини. Конечно, будешь ждать. Я же должен привести Феликса. Хёнджин ничего не говорит, только кусает губы — лишь бы не всхлипнуть, пока Минхо ещё здесь. Сегодня, в первый день декабря, спустя четыре года Минхо снова окажется в Потустороньи. Он делает шаг через Врата, и все звуки умолкают. За Вратами тишина не мёртвая, тишина — полуживая. В груди Минхо всё вздрагивает и сжимается, когда он слышит знакомый голос: — Внук? — Ты мёртв, — не оборачиваясь, цедит Минхо, пока старик сжимает его плечо. — Умер, — повторяет, — умер. — Я так скучал по тебе, — костлявая рука треплет волосы Минхо. — Таким ты большим пацаном вымахал. — Ты умер. — Ну-у заладил, ну-у заело пластинку! Ты не рад меня видеть, что ли? Ну-ка, погляди на старика. Минхо стряхивает руку деда, стискивает зубы. Ему нужно идти, он должен добраться до той стороны. Минхо смотрит вниз, пинает носком ботинка камешки. Пути путаются под его ногами; он не смотрит по сторонам — кругом лишь бескрайнее поле, пестрящее неестественно зелёной растительностью, и тропы, тропы, тропы. За Минхо следят, за ним охотятся. Он чувствует это кожей. — А-ага-а-а! — старик вырастает из-под земли перед самым лицом Минхо. И в заплывших бельмами глазах деда Минхо видит себя в отражении зеркал танцевального зала. Хозяйка студии очень просила Минхо провести занятие за новенького хореографа, у которого случился форс-мажор. Планы с Хёнджином приходится перенести — Минхо раздражён. Но детишки об этом знать не должны.

***

Зал и раздевалка пустеют — после окончания занятия родители забирают детей. Минхо тоже переодевается и собирается на выход. Все уже должны были разойтись. Он слышит копошения и тихие ругательства в раздевалке девочек. Стучит, спрашивает всё ли в порядке. — Всё хорошо, — уверяет малышка в шапке с кошачьим ушками. — Просто моя старшая сестра задерживается. Минхо не запомнил имя этой девочки — вряд ли они увидятся ещё раз; но запомнил, что она была самой активной на занятии и вкладывала всё имеющееся усердие в заучивание каждого нового движения. — Долго она ещё будет задерживаться? — Не знаю, — девочка заглядывает в экран телефона, — она почему-то не отвечает на звонки. — Твои родители не могут тебя забрать? — Нет, — она перебирает пальчиками завязки шапки. — Здание скоро закроют, здесь останется только охрана. — Я могу подождать на улице, — уверяет девочка. — Подождём вместе, — вздыхает Минхо.

***

Проходит полчаса — её так никто и не забирает. — Ты далеко живёшь? — спрашивает Минхо, кутаясь в шарф. На улице прохладно, девочка тоже начинает замерзать. — Далеко. — Дома есть кто-нибудь? — Да, мама с папой. Но они точно-точно не могут меня забрать. Я могу поехать одна. Минхо неразборчиво мычит, решая, что делать дальше. — Позвони им. Скажи, что я подвезу тебя. — А? — Не хлопай глазками, — Минхо треплет вязаные кошачьи ушки на шапке. — Звони быстрее.

***

— Это было не очень страшно, да? — Минхо сжимает тёплую ладонь Хёнджина. На экране плывут титры. В зале включили свет. — Мы в жизни и пострашнее духов встречали, — мурлычет Хёнджин. Взгляд Минхо задерживается на его губах. Он откуда-то точно знает, что они мягкие и отзывчивые. — Хёнджин, — зовёт Минхо и прикусывает язык. Он не знает, что собирается говорить дальше, но ему отчего-то отчаянно хочется сказать хоть что-нибудь. Хёнджин глядит широко распахнутыми глазами, закусывает губу. Минхо понимает — Хёнджин тоже хочет услышать хоть что-то. — Поехали ко мне? — Поехали, — Хёнджин согласно кивает, суетливо высвобождая ладонь из захвата узловатых пальцев Минхо. Натягивает шапку, застёгивает куртку. Он готов. Согласен на всё, что ему предложит Минхо. — Момент. Я вызову такси. Хёнджин не даёт держать себя за руку в такси — его пальцы сминают внутреннюю часть бедра Минхо через ткань брюк. — Что ты делаешь? — полушепчет Минхо. — Мне остановиться? — Хёнджин хлопает ресничками и наклоняет голову. Минхо сводит колени. К низу живота приливает тепло. — Нам бы доехать сначала. — Доедем, — Хёнджин наконец отыскивает ладонь Минхо и переплетает их пальцы. — Никуда не денемся.

***

Минхо опирается на стенку лифта. Хёнджин смотрит на него сверху вниз. Ничего не делает, только смотрит. У Минхо от волнения дрожат ноги. Этажи сменяются цифрами на электронном табло. Минхо заглядывает в зеркало на противоположной стене лифта и кажется себе маленьким по сравнению с Хёнджином. Чужая ярко-зелёная куртка неожиданно внушает тревогу, связывающую внутренности в тугой узел. — Давай придумаем стоп-слово? — нервно бормочет Минхо. — Давай, — Хёнджин кусает нижнюю губу и смахивает прядку волос со лба. — Пусть будет… мяу. — Мяу? — Ага, — Минхо притягивает голову «Хёнджина» на уровень своего роста и протяжно мяукает в самое его ухо. Зубастая тварь распахивает пасть в протяжном вое. Больше нет смысла притворяться. Иллюзия разваливается, они оказывается в рябящей зелени Путей. — Хочешь жить — отпусти меня, — предупреждает Минхо. Тварь озлобленно смотрит, громко дышит, раскачивается на длинных тонких ногах. Бросается в бег. Минхо оглядывается. Его сбили с верного Пути, но он всё ещё знает направление, в котором нужно двигаться. Теперь он тоже бежит. Бежит, чтобы скорее оказаться по ту сторону.

***

Горячее потустороннее солнце стоит в зените. Минхо прикрывает глаза козырьком-ладонью и оглядывается по сторонам. Под его ногами — широкий каменный мост, тянущийся вперёд на десятки километров. Лазурное море разливается бесконечной гладью во все стороны. За четыре года ничего не изменилось. Первое Потустороннее Графство всё так же оплетено паутиной мостов-улиц; в его каналах всё так же плавают большие красные рыбы. И если идти по центральному мосту прямо, всё так же можно дойти до графского замка. — Ли М-м-минхо? — перед Минхо появляется низкорослый парень, на вид едва отличимый от живого человека. Нечеловеческое в нём выдают изогнутые дугой рога. — Я Многоликий Герой, который может быть в шести м-м-местах одноврем-м-менно. У людей ведь принято жать руки при знакомстве? Минхо с опаской пожимает протянутую Многоликим руку. Кто-то хлопает Минхо по плечу: — Граф Кристофер очень ждёт, — говорит ещё одна личина Многоликого: высокий парень с отливом меди в волосах и тянущимися вниз до плечей скрученными рогами. — Поспешим. Две личины Многоликого важно вышагивают впереди и сзади Минхо, как конвой. — Где Феликс и Джисон? — Драконий дух и почти-экзорцист сейчас в замке графа. — Ли М-м-минхо, идите быстрее! У Многоликого Героя много дел, — подгоняет идущий позади Минхо Многоликий. — У Многоликого Героя нет дел! — отзывается идущий впереди. — Это у тебя м-м-мало дел! У м-м-меня дел по горло. Весь путь до графского замка проходит в перепалках двух личин Многоликого, в которые Минхо не вслушивается. Он разглядывает главную улицу. Ничего действительно не изменилось: громоздкие храмы, возведённые в честь Первородных Зверей, пробивают шпилями вату облаков; море, заключённое силами местных жителей в каналы, волнуется хвостами больших красных рыб; кроны морских деревьев, растущих прямо из воды, нависают вдоль центрального моста, даря прохладу тени всем по нему идущим. Графский замок словно парит над водой — всё из-за стеклянного фундамента, который каждый день сотни духов отмывают от морской соли. С южного фасада замка на Графство грозно смотрит каменная голова Первородного Волка. Сердце Минхо замирает, когда он переступает порог южных ворот. Крис всё-таки жив. Чанбин был не прав. Крис жив и ждёт встречи с Минхо.

***

Многоликий приводит Минхо на любимую открытую террасу Криса Бан. Морской ветер ласкает каменную груду замка и раздувает пряди волос на макушке Минхо. Крис встречает Минхо лёгким кивком и мимолётным мажущим взглядом. Внешне он едва ли изменился — всё те же сизые глаза, каштановые кудри, всё та же загорелая кожа — подарок яростно палящего местного солнца. Но от взбалмошного мальчишки — графского сына Криса, разгуливающего по улицам в форме патрульных, не осталось ни следа. Перед Минхо теперь стоит граф Кристофер Бан. И от графа Кристофера веет властностью. — Мятежники стали бесследно пропадать из тюрем, — рассказывает он, облокачиваясь на перила террасы. — Сразу после покушения на меня. Исчезают мятежники с концами. Мы усилили охрану камер, закрыли графство на въезд и выезд. А они всё равно исчезают, представляешь? — Они как-то попадают в Кимдон, — Минхо делится тем немногим, что знает сам. — Не хочу делать поспешных выводов, но кажется, они все прямиком из ваших камер попадают в тела живых людей. За последний месяц участились случаи одержимости. — Не знаешь, кто может быть в этом замешан? — Понятия не имею. — Вот как, — Кристофер потирает подбородок. — А у меня некоторое понимание имеется. К нам вернулся один пропавший мятежник, Многоликий перехватил его у Врат. Мы его допросили. Знаешь, не ожидал вновь услышать твоё имя спустя столько лет. Минхо не верится намёку в словах графа. — И ты ему поверил? — тихо спрашивает он. Кристофер смотрит колко, молчит. Ждёт оправданий. — Я его сам к вам отправил, — голос Минхо звучит глухо. — И я сам к тебе сейчас пришёл. Это нелепо, Кристофер. Ты всерьёз подозреваешь меня? И плату перестал присылать поэтому? Чтобы заманить меня сюда? Граф отводит взгляд к водной глади за террасой. — Хорошие у тебя друзья, Минхо. Славные парни. Этот Джисон пообещал, что убьёт меня, если я не отпущу его и Драконьего Духа с миром. Прям как ты в нашу первую встречу, — Кристофер усмехается. — Я их отправлю обратно в твой мир, пусть наслаждаются друг другом. Жаль, что у нас с тобой так не вышло. Последние слова поднимают в Минхо со дна осадок обиды. Затянувшаяся привязанность и тоска щемят грудь. — Я ведь правда мог тебя убить. Я и сейчас могу. — Но не убьёшь, — Кристофер смотрит на Минхо в упор, с вызовом. — Я не верю, что виновен ты. Но здесь замешан кто-то, в чьих силах создать разлом между моим миром и твоим миром. Кто-то вроде тебя. Я не могу так рисковать, ты же понимаешь. — И что ты от меня тогда хочешь? — Минхо не нравится, к чему идёт разговор. — Хочу чтобы ты остался у меня в гостях. Если кто-то снова исчезнет, пока ты здесь, — будешь свободен. — Так я в гостях или в плену? — Знаешь, Йеджи будет очень рада тебя увидеть. Она иногда спрашивает о тебе, а мне и ответить нечего. — Кристофер, в свойственной ему манере, переводит тему, когда не видит смысла отвечать на заданный вопрос. — Приятно слышать, что графиня интересовалась мной, — Минхо отвечает с напускной вежливостью. — Можешь быть свободен, — Кристофер поворачивается лицом к морю. — Чувствуй себя как дома.

***

Всё следующее утро Минхо бродит по коридорам и закуткам замка, вспоминая все долгие поцелуи и быстрые прикосновения. Уголок сердца, долгие годы принадлежащий Крису, всё так же болит. Здесь, в графском замке, все четыре камеры Минхо снова скулят и ноют, словно битые псы. Минхо ступает босыми ногами по холодным полам — на первом этаже они прозрачные и скользкие. Море под замком иссиня-чёрное, его пучину подсвечивает только раскалённая рыбья чешуя. Если разбежаться и резко затормозить, можно представить себя наездником большой красной рыбы. Этому Минхо четыре года назад научил Крис. На первый этаж можно попасть лишь через жилое крыло замка. Когда-то давно, задолго до строительство храмов, здесь располагалось святилище Первородных Рыб. Но священность места никогда не мешала Крису и Минхо заниматься тут всем, чем вздумается, во всех возможных позах. За Минхо, кажется, никто не следит. Он спокойно выходит из замка, не наткнувшись ни на одного из придворных. Кристофера Минхо и вовсе не видел после вчерашнего разговора. В бескрайнем потустороннем море отражается небо, вечно циановое, вечно чужое. Золотая пуговица солнца выглядывает из-за перьев облаков. Минхо идёт вдоль главной улицы. Каменные громадины в форме Волка, Козы, Дракона и Кролика возвышаются над его головой. Все они возведены на островках — единственных кусках нерукотворной суши среди мостов, из которых соткано графство. Отовсюду доносятся песни, восхваляющие Зверей: в послеобеденные часы наступает время служения. Минхо забредает в сад Драконьего храма. Прихожане блуждают по тропкам, в их перемещениях нет стройного порядка. Гул голосов в драконьей песне нарастает, становясь всё громче и раскатистей. Все поют на разный лад, пытаются перекричать друг друга. Песня превращается в оглушительный шум… И стихает, как стихают птицы перед бурей. Прихожане всё так же бродят по саду. Минхо замирает, тишина застаёт его врасплох. Проходит секунда, две, три, ему начинает казаться, что это он — причина затишья. Вдруг басистый голос рокочет громом среди ясного неба. Ему вторит ещё один, потом ещё два, четыре, восемь, и песня — звонкая и переливающаяся — разносится дальше, пока её не подхватывают все прихожане. Минхо чувствует, как кто-то совсем не высокий легонько дёргает его за рубашку. Он оборачивается и встречается взглядом с зелёными, словно светящимися изнутри, глазами. — Извините. А какому Зверю вы служите? — Никакому. Я человек, — отвечает Минхо маленькому драконьему духу. Мальчишка кивает, внимательно рассматривает Минхо с ног до головы, обходит вокруг и теряется среди блуждающих прихожан. А Минхо так и стоит на месте. Вопрос мальчика возрождает поблекшие картинки воспоминаний четырёхлетний давности. Какому Зверю служишь, человек? — с запалом спрашивал у Минхо, тогда ещё просто графский сын, Крис.

***

[четыре года назад, первое потустороннее графство]

Мир за Вратами представлялся Минхо иначе. То, что виднеется вокруг, не преисподняя, а места больше похожие на южный курорт после апокалипсиса. Всюду дома с выбитыми стёклами, кое-где виднеются следы пожара и оборванные висячие мостики. Минхо вглядывается в синеву под мостами и с удивлением обнаруживает красных рыб-исполинов, прячущихся в ряби морских волн. На улицах мертвенно тихо. Минхо слышит собственные шаги, когда забредает на рынок, тоже брошенный. На прилавках гниют овощи, которых Минхо никогда не видел в мире живых. До его слуха доносится возня и копошения, а потом девичий истеричный говор: — Это моё, не отдам. Уходите прочь. И снова, уже тише и твёрже: — Уходите, не отдам. Мародёры наткнулись на живую хозяйку, — думает Минхо. Полуживую, — поправляет себя же через мгновение. Ведомый то ли любопытством, то ли совестью, он направляется на звук голосов. Под полосатым тряпичным навесом, Минхо видит троих полуживых: двух мародёров — они стоят к нему спиной — и девушку с ярко-красными светящимися изнутри глазами, забившуюся в угол. — Это мамино, не отдам! — девушка качает головой из стороны в сторону, прижимая к груди свёрток. Минхо делает шаг под навес. Три пары глаз обращаются к нему в замешательстве. — Проваливай, ладно? — советует один из мародёров. Он выше Минхо, и рожа его безобразно порезана от уха до уголка губы. — Думаю, — Минхо склоняет голову набок, смеряя мародёра скучающим взглядом, — свалить лучше вам. — Думай ещё раз, — подаёт голос второй мародёр, разминая кулаки. Он ниже Минхо на две головы, но со здоровенными руками, непропорционально большими для его собственного тела. Минхо стоит на месте. Ждёт первого удара. Первым бьёт тот, что ниже. Бьёт в лицо, с размаха. Минхо отшатывается, вытирает кровь с губы. Теперь уж можно не жалеть собственных сил. Вроде как, карт-бланш выдан — прямо по лицу. Губа саднит, и Минхо думает о том, что карт-бланш этот был совершенно необязателен. Мог бы и так бить — что с них станется, с мародёров. Но отчего-то хотелось дать безобразным созданиям шанс. Дальше Минхо не сдерживается — бьёт со всей силы, шипит кошкой. Кажется, даже когти вырастают. Мародёры бьют в ответ — двое на одного, быстро слабеют, но не сдаются. — Ты убил их! — девушка подбегает к Минхо. Убил. Минхо сам не заметил как убил. Первые убитые им полуживые. — Что здесь произошло? Минхо оборачивается на голос и встречается взглядом с серыми глазами. Парень, на вид ровесник, смотрит сурово. — Он спас меня от мародёров! — девушка хватается Минхо за руку. — Если бы не он, не знаю, что бы они со мной сделали! Незнакомый парень обходит тела мародёров, пиная носком ботинка одного из них под бок. Проверяет, действительно ли мертвы. Минхо чувствует усталость. Он надеялся встретить здесь душу деда, тот явно не вознёсся бы на небеса. Но за Вратами оказался не ад, вопреки рассказам родителей. По обе стороны всё одно, — с досадой думает Минхо. — Патрульный Кристофер, доложите, что здесь произошло. К навесу подходят ещё двое красноглазых. Они одеты в голубую форму, такую же, как на парне, подошедшем ранее. — Я обезвредил двух мародёров, спас мирную жительницу и… человека. — Человека, говоришь, — один из патрульных подходит к Минхо и хватает его за подбородок. — Руку убери, – цедит Минхо. — Не трогайте его. Видите? Парень в ужасе. Глаза человеческие. Забрёл, наверное, случайно. Капитан, я отведу его к графу. Может, человек будет нам полезен. — Под твою ответственность, Кристофер, — нехотя соглашается капитан. — Шкуру спущу, если не доведёшь до графа. — Обижаете! Доведу как миленького. Капитан кивает и начинает двигаться дальше вдоль рядов рынка. Его напарник идёт следом за ним. — Человек, ты мне должен теперь. Я твою жизнь только что спас. — Я за свою жизнь могу постоять сам, — возражает Минхо. — А своим долгом можешь подтереться. Или отправишься к мародёрам. — О, я не сомневаюсь, что в бою ты превзойдёшь и меня, и даже тех двоих патрульных. Но всех тебе не перебить. А тебя бы точно убили рано или поздно, узнай, что ты человек, способный убивать нас на нашей территории. Пришили бы запросто. Сейчас с этим строго. — А с чего ты вообще решил, что мою жизнь стоило спасать? Вдруг я убил тех двоих, чтобы самому добраться до неё? — Минхо взглядом и коротким кивком указывает в сторону притихшей спасённой девушки. — А об этом я не подумал, если честно. Но уже неважно. Просто пойдём за мной. Потом разберёмся с тем, как ты будешь отдавать мне долг. — Я ничего тебе не должен. — Слушай, человек. — Кристофер подходит к Минхо вплотную. — Твоя жизнь тебе может и не очень дорога, но это не отменяет её цены. Так что ты мне должен, ясно? Минхо качает головой, но уголки его губ сами по себе тянутся в улыбку. — Ага, конечно. Лучше расскажи, что здесь происходит. — А ты расскажи, какому Зверю служишь, человек. — Никому я не служу, — Минхо выгибает бровь. — А бой ведёшь так, словно служишь. Как тебя зовут? — Ли Минхо. — Так вот, Ли Минхо, запоминай. Мародёров убил я, а на тебя наткнулся случайно. Никто не должен знать, на что ты способен. — Ты не ответил на мой вопрос. — Пойдёшь за мной — всё расскажу, — уверяет патрульный Кристофер, хитро ухмыляясь. Минхо недовольно фыркает, но соглашается. Убивать этого кудрявого патрульного не хочется.

***

Девушка, спасённая Минхо, отказывается уходить в безопасное место. Кристофер лишь разводит руками и треплет её по плечу: оказывается, они давние друзья. — Расскажешь, что у вас здесь происходит? — спрашивает Минхо, плетясь за патрульным по центральной улице. — На прошлой неделе группировка мятежников убила графиню Беатрис Бан. Мою мать, — Кристофер делает паузу. — Начались беспорядки. Но граф со всем разберётся, я его правая рука. — Так ты графский сынишка? — язвит Минхо. — А ты экзорцистский сынишка? — передразнивает Кристофер. — Как ты узнал? — Серьёзно? — глаза Криса слегка расширяются. — Не думал, что правда ты. Но вы у нас все посчитаны, Минхо. Все Кимдонские экзорцисты.

***

— Если хочешь вернуть долг, полюби меня, — вдруг заявляет Крис спустя месяц жизни Минхо в Потустороннем мире. — С ума сошёл? Они лежат на прозрачном полу, пока под их спинами безучастно плывут рыбы. На пустом первом этаже замка прохладно. — Может и сошёл, но ты всё же полюби меня. — Ты серьёзно? — Минхо поворачивает голову, заглядывая в серые глаза Криса. — Да. — А если полюблю, — Минхо понижает голос. — Что тогда? Крис молчит. Ещё пару мгновений они играют в гляделки, испытывая друг друга на выносливость. И оба проигрывают, одновременно потянувшись за поцелуем.

***

Тоска по родному городу съедает Минхо чайной ложечкой. Он и не думал, что будет скучать по Кимдону. Но потустороннее небо давит на него, заставляет чувствовать себя маленьким и бессильным. Даже Крис не спасает ситуацию — Минхо здесь чуждый, и всё здесь об этом ему напоминает. Старший Бан раз за разом заводит разговор о том, что Минхо — ключ перемирию между двумя мирами. — Нам нужна помощь экзорцистов, а вам — наша. Если твоя семья перестанет убивать попавших к вам духов и вместо этого начнёт отправлять их к нам, мы щедро отплатим. Цену сможете назначить бесконечно высокой. Забавный он, — думает Минхо. Семейство Ли никогда не перестанет убивать духов. Но Минхо понимал рвение графа заключить договор. Графиня была убита молодым драконьим духом, занявшим тело человека. Теперь старшему Бану нужно уничтожить всякую возможность повторения инцидента. Сама Беатрис Бан была непроста. Она — тот редкий случай, когда Зверь даровал живую оболочку духу в благодарность за верную службу. Дух с телом человека — становится тысячекратно сильнее по обе стороны Врат. Таким же сильным, как Минхо сейчас. Драконий дух Терек был одержим идеей вывести идеального бойца: духа сразу рождённого в человеческой оболочке. Ходили слухи о том, что у Терека даже есть ребёнок, рождённый человеческой женщиной. Но он продолжал свои эксперименты — Беатрис Бан стала его новой целью. Теперь он хотел, чтобы и она родила от него. Замужняя графиня отказалась и была убита, когда Терек попытался устроить переворот. Теперь же граф хотел, чтобы ни один дух больше не смог завладеть телом человека, живущего по другую сторону Врат. Минхо — идеальный инструмент для воплощения этого плана.

***

— Зачем тебе уходить? — Крис кусает губы. — Я устал, — Минхо смотрит под ноги. — От меня? — Может быть. Кристофер молчит, и Минхо не рискует поднимать взгляд. Пока не слышит тихий всхлип. Глаза Минхо тоже щиплет, и он вот-вот впервые расплачется перед кем-то. — Ты мне вообще-то должен свою жизнь, – сдавленно говорит Крис. Минхо не отвечает. — Прости меня, — говорит Крис и крепко сжимает Минхо в объятьях. — Прости, что не обращал внимание на то, каким подавленным ты был в последнее время. Я не могу удерживать тебя здесь, прости меня. Но оставь себе шанс вернуться, хорошо? Подожди до завтра. Я подарю тебе кое-что. Минхо глотает всхлипы, не в силах сказать хоть что-то. Всё что он может — вытирать слёзы со своих и с чужих щёк.

***

— Я дождусь тебя, даже если на ожидание уйдёт вся жизнь, — Кристофер аккуратно перехватывает ладонь Минхо и надевает на его безымянный палец кольцо. — И когда ты вернёшься, я сделаю тебя своим мужем. Кольцо не даст тебе сбиться в Путях. Я люблю тебя. — Прости, — тихо просит Минхо и переплетает их пальцы. — Тебе не за что просить прощения. Просто никогда не забывай, что я у тебя есть, ладно? — Крис делает глубокий вдох. — Я сейчас снова расплачусь. Минхо обнимает его за шею, шепча на ухо: — Я тоже тебя люблю. Кристофер вздрагивает. Минхо произносит такое впервые. — Мне пора. И Минхо уходит. И, вернувшись назад через два месяца, обнаруживает, что Крис уже полюбил другую.

***

Минхо думал, что окажется в объятьях Криса, как только ступит через порог графского замка, но вместо этого получает вежливое приглашение на сегодняшнюю свадебную церемонию. Свадьбу почти-Графа Кристофера Бана и его подруги детства Леди Йеджи. Тайминга хуже не придумать. Минхо теряется в толпе гостей, стоит где-то на задворках, наблюдая, как парень, которого он отчаянно любит, навечно связывает свою жизнь с другой девушкой. Кристофер, теперь потерянный для Минхо навсегда, надевает кольцо на палец невесты, целует её так нежно, так бережно держит её ладони в своих, что сердце Минхо крошится. Может быть, он заслужил эту боль. В конце концов, это же он ушёл. Может быть, это его наказание за то, что осмелился искать счастье в Потустороньи. За то, что забыл, где его место. Крис мимолётом мажет взглядом по толпе гостей и вдруг встречается с глазами Минхо. Удивление мелькает на лице графского сына, но он быстро поворачивается к Йеджи с сияющей улыбкой. Словно Минхо — ничто. Словно сердце Минхо не бьётся в агонии, не бьётся как стекло; словно оно не бьётся так быстро, что вот-вот перегонит ветер, свет и сердце Криса, разлюбившее всего за два месяца. Минхо не досматривает церемонию до конца — сбегает, возвращается обратно в Кимдон.

***

Недели превращаются в месяцы, пока Минхо бесцельно дрейфует. Семья давит — заставляет принимать участие в экзорцистских делах. Минхо сдаётся: начинает брать заказы. Начинает убивать «злых» духов с механической жесткостью, не задумываясь, делает свою работу. Пока отец радуется, что сын, наконец, идёт по натоптанным поколениями тропам семейного дела, остальные экзорцисты шепчутся — слух о том, что Минхо два раза ходил через Врата распространяется, как чума. Кто говорит, что душу младшего Ли съел демон, а кто — что в Минхо вселился покойный дед — великий экзорцист Ли Ильсон (правда, великим он был до того как ослеп — потом его списали со счетов, а в последние годы жизни и вовсе называли сумасшедшим и всячески пытались запретить Минхо с ним общаться). Ах если бы это было так, если бы только душу Минхо взаправду съели, поглотили, подавили. То было бы тысячекратно лучше боли, в которой полощется его тоскующее сердце уже который месяц. Раньше у Минхо был Джисон. Шестнадцатилетний мальчишка без инстинкта самосохранения, разозливший всех духов в Оддинари, за шкирку вытащенный Минхо из Путей. Минхо и Джисон сразу нашли общий язык и стали друзьями. Но недавно Джисон уехал в другой город к тёте — умерла его бабушка, и в Кимдоне не осталось никого, кто мог бы взять над ним опеку. Теперь у Минхо одно утешение — раз в неделю выбираться к Японскому морю, сидеть на утёсе и часами смотреть на тёмные воды. Море всегда приносило Минхо спокойствие. В детстве он приходил сюда со своим слепым дедом, который спутанно рассказывал о том, что духи — это вовсе не бесы, сбежавшие из ада, не души мёртвых. Все они живы — полуживы, любил говорить он — а мёртвыми их делает лишь безжалостная сила экзорциста. Минхо редко воспринимал всерьёз слова деда — часть его верила в безумство Ли Ильсона. Зря. Теперь восемнадцатилетний Минхо точно знает — старик всегда был прав. Хоть был слепым и слегка безумным, он видел и знал больше остальных.

***

Джисон сбегает от тёти обратно в Кимдон ещё через пару месяцев. Минхо ругает его для вида, но с радостью принимает в своей маленькой квартире, которую снимает на вырученные экзорцизмом деньги. Возвращение Джисона словно выталкивает из сердца Минхо все обиды, злость, всю боль, томимую в нём месяцами. Теперь Джисон — ответственность Минхо, младший брат, которого у Минхо никогда не было. Так, Минхо, наконец, решается принять предложение старого графа Бана и выйти из-под гнёта собственной семьи.

***

— Господин, — зовёт Минхо, постукивая ногтём по барной стойке. — Помните меня? Я Ли Минхо. Бармен с разноцветными глазами выныривает из темноты подсобки за баром. Он внимательно всматривается в лицо Минхо и добро хмыкает. — Ещё бы. Как не помнить кролика, скачущего туда-обратно через мои Врата. Минхо поджимает губы и неловко усаживается на высокий стул. — Могли бы вы передать вот это письмо старому графу Бану? — конверт скользит по стойке прямиком в ладонь бармена. — Могу найти того, кто передаст. А чего сам не сходишь? — Спасибо, Господин, — игнорирует вопрос Минхо. — Сколько я вам должен? Бармен закусывает нижнюю губу, почёсывает подбородок. — Во-первых, зови меня просто Чанбином. А во-вторых, — Чанбин хитро улыбается. — Хочу прочитать это письмо. Устраивает? Минхо кивает. — Более чем.

***

— Мелкий предатель! — кричит отец Минхо. Его лицо багровеет от злости. — Вступить в союз с демонической грязью! Предать семью! Минхо спокойно выслушивает тираду отца. — После всего, что мы тебе дали? — плачет мать. — Так ты нас благодаришь? — Покиньте город, пока не стало слишком поздно, — твёрдо проговаривает Минхо. От слёз матери сердце укалывает вина, но он держит себя в руках. Решение принято. Теперь единственная семья Минхо — Джисон. У Минхо уходит два года на то, чтобы вытравить остальных экзорцистов из Кимдона, как тараканов. Минхо упорно играет обезумевшего — короля Ада, как прозывают его за глаза. В конце концов, в страхе город покидают все до последнего, оставляя Минхо править своим тихим Адом.