Друкхари

      Крейсер, когда группа вернулась на него, кипел негодованием и гневом. Обозленное роптание шло со всех сторон, палубы эхом отражали призывы к мятежу и к расправе над бесталанными военачальниками и самим архонтом. Но, к удивлению Кальдатоса, никто даже не пытался предотвратить волнения, вооруженные эльдар сбивались во все более и более крупные группы.       Сибарит, явно ожидавший чего-то подобного, уже успел дать своим подчиненным весь перечень нужных указаний: не общаться ни с кем, следовать за ним и не демонстрировать агрессии. И они четко исполняли эти команды, хоть обида за погибших братьев и сестер казалась достойным поводом присоединиться к потенциальным бунтовщикам.       Выловленный Сиреником знакомый из числа блуждающих по кораблю друкхари поведал причину отсутствия реакции на столь открытое неподчинение: все вернорожденные кабала «Злобы Шторма» и прочие высокопоставленные кабалиты этой организации забаррикадировали главный командный пункт корабля и узлы связи по личному приказу лорда Тейтанара Агантиса. На флагмане уже успело вспыхнуть восстание, и, хоть официально оно было подавлено, на остальных кораблях вернорожденных в разы меньше. Архонт испугался полного захвата боевых судов, ведь это привело бы к междоусобной космической баталии, после которой выжившим эльдарам в спину ударила бы орбитальная группировка служителей Машинного Бога.       Сам сибарит, когда они уединились для обсуждения ситуации, предположил, что ряд кораблей уже захвачен и архонт ведет переговоры. Кальд был с ним солидарен, ведь иного объяснения ограничения связи не видел. Еще на подлете к «Тени» пилот сообщил им о работе систем РЭБ (Радиоэлектронной борьбы), но раз боестолкновения с механикусами все еще не произошло, то их используют для подавления внутренних беспорядков и создания помех в координации деятельности собственных кораблей.       Дальнейшая эскалация конфликта казалась неизбежной, но какую роль сыграет в нем кабал «Сломанной Печати» было неясно. Кальд слишком хорошо успел выучить кредо разрушителей гармонии, и для него следующий шаг был сокрыт завесой тайны. Прямые указания Деконта или его приближённых отсутствовали напрочь, и каждый член родной организации Кальда действовал по своему наитию. Часть вернорожденных присоединилась к лояльным силам союзного кабала и готовилась к обороне, многие простые кабалиты под руководством менее многочисленной группы вернорожденных подминали под себя все больше бунтовщиков и готовились поставить Анвееля Фаррозали во главе рейда, третьи и вовсе готовились к захвату флота и возвращению в Паутину для передачи ценных кораблей под юрисдикцию «Сломанной Печати».       Но самым забавным было то, что их группа ни к одной из фракций родного кабала более не относилась. В хитросплетении назревших интриг они безоговорочно следовали за сибаритом, который, добравшись до родной каюты, по старинному аэльдарскому высокотехнологичному устройству связи, не взирая на создаваемые помехи, передал информацию о происходящем своему Флибустьерскому Принцу и его корсарскому флоту. Наличию прямого контакта наставника с эльдаром подобного уровня юноша ни капли не удивился. Кальд до сих пор не ведал, какой организации служит их наставник, но такое артефактное устройство довольно редко. Возможно, его пиратские братья достаточно могущественны, чтобы нанести неожиданный удар и пополнить свою эскадру.       Однако, вопреки ожиданиям и предположениям многих, лорд Тейтанар сумел поставить своевременную точку этой истории в тот же день, и все закончилось малой кровью. Архонт «Злобы Шторма» сложил с себя полномочия главнокомандующего рейдом, и, с согласия вернорожденных обоих кабалов, эту позицию занял деконт Анвеель Фаррозали. Все члены «Сломанной Печати» встали на защиту права своего господина властвовать и вырезали наиболее радикальные группы мятежников. Отряд Кальдатоса также принял участие в зачистке, но бойню они видели из-за спин в последних рядах.       Гнев остальных же Тейтанар Агантис удовлетворил публичной казнью более сорока своих военачальников и высших офицеров, официально ставших ответственными за провал первой боевой операции. Речи его во время трансляции военного трибунала на другие корабли были искусны и логичны. Даже Кальд поверил в большую часть доводов архонта и стал частично винить сгинувших знатных друкхари в случившемся. Он не умалял гипотетической вины архонта, однако ораторским мастерством Тейтанар многих вновь вернул на свою сторону. Если ни один благородный не предъявил публичные обвинения удержавшемуся у власти знатному лорду, значит и им, простым кабалитам, подобное тем более недозволенно.       Доложил ли своим хозяевам сибарит о стабилизации обстановки, Кальдатос уже не знал. Подобное занимало его мысли намного меньше, чем образ кровати в каюте, числящейся обиталищем их группы до конца рейда. Все воины, не участвующие в работе корабля, были полностью свободны до начала высадки на планету. Сиреник мог бы занять это время тренировками, но он прекрасно понимал, что подопечным нужен покой для восстановления ран, и дал бессрочный отгул до победы над космическими силами противника.       Столкновение двух флотов возле Халвакса заняло чуть больше пяти суток, срок крайне небольшой для таких космических баталий. Удивительная слаженность и эффективность флотских в работе с новым руководством в лице Анвееля Фаррозали могла быть объяснена лишь одним: реальное управление осталось в руках первоначального владетеля судами Тейтанара Агантиса. Не то чтобы этот факт как-то напрягал Кальдатоса, он был скорее рад тому, что под умелым руководством этого архонта их флотилия не понесла никаких потерь и следующий этап войны был безоговорочно выигран ими. Но какая-то неправильность не давала ему отпустить сложившуюся ситуацию, темные эльдар живут в бесконечной борьбе за власть и сжирают конкурента при любой удобной возможности. Он не мог понять, каким образом повелитель «Злобы Шторма» так крепко держится за венец рейдового предводителя и почему же он с такой легкостью помыкает высокопоставленными сановниками их организации, и поэтому Кальд выискивал крупицы информации из разговоров с окружающими.       И хоть это был лишь праздный интерес, лишь он тащил время вперед. Кальдатос, конечно, был рад тому, что вместо бесконечных абордажей ему выпал шанс восстановиться, но безделье оказалось ему совсем не по нраву. Как и Слаанеш, что вычла ему целый месяц жизни в соответствующей системной строке. Даже Схаера и Драннор решили уделить время оттачиванию своего мастерства на тренировках, несмотря на раны и отсутствие сибарита, а ему оставалось лишь валяться или искать различные компании, чтобы убить время в отведенных под медитации и отдых залах. А собирались там те еще психи либо такие же израненные, ведь любой разумный и здоровый друкхари предпочтёт пьянку, оргию или яркое шоу такому месту. Наличие таких залов лишь дань памяти аэльдари, но, как оказалось, в них все же можно встретить достойных собеседников или подслушать сплетни, эти залы, можно сказать, выполняли функцию корабельного форума в период рейда. Хотя там ему были рады далеко не все, репутация отреченного Инкубом никуда не исчезла, и находились фанатики, готовые плюнуть ему под ноги и высказать свое «фи» бранной конструкцией, но Кальд к ним относился лишь как к редкому развлечению, и оно, увы и ах, из-за почти безразличного отношения быстро заканчивалось…       Серьезное лицо сибарита, его объявление о сборах и встрече все в том же ангаре кабалит встретил радостным ликованием. Его предвкушения не могли испортить ни все еще зудящая боль, ни очередное оставление его персоны Сиреником на второстепенных ролях. Новый чуждый мир, искаженный таинственной организацией Мон-кей, битва абсолютно нового, планетарного масштаба, первые рабы и трофеи в виде технических устройств, благословлённых этим загадочным Омниссией — очень много новых и захватывающих событий и вещей Кальдатос ожидал от грядущей высадки, и этот кураж было не испортить.       На этот раз доставку их группы возложили на малый транспортный корабль типа «капля». Вместимость до трех тысяч разумных, нулевое вооружение и примитивные движки типа «планета-ближний космос». Единственное достоинство этого судна — неплохое маскировочное поле, спасающее от любых радаров Младших Рас. Большее снаряжение на самом деле доставщику и не требуется, все комплексы ПКО (противокосмической обороны) были уже стерты с лица земли, как и прочие военные объекты, ключевые города, управленческие центры «Кузниц» и основные инфраструктурные узлы. Церемониться с Мон-кей им не нужно, лучше убить лишние пару сотен миллионов смертных, чем потерять хоть один корабль и воинов, летящих на нем. Ответить жречество Машинного Бога массированным огнем теперь не сможет, а одиночные акции вроде выстрелов из укрывшихся «Гончих» и прочих титанов только привлекут внимание боевых судов на орбите Халвакса, не причинив никакого реального вреда. Все та же превосходная реакция пилотов-эльдар позволяет с легкостью уклоняться от угроз в небе.       Полет был быстрым и относительно спокойным, как и первый строевой шаг на землю Халвакса. Первый плацдарм уже был завоеван вернорожденными, и отбивать собственный корабль по прилете им не пришлось, однако всполохи взрывов виднелись буквально в паре десятков километров от места высадки, а канонада артиллерийских установок с обеих сторон сразу заложила уши Кальда. Было очевидно, что их бросят в самое горнило войны, но это не помешало друкхари уделить пару минут на простое любование пейзажами морозной планеты.       Он так давно не видел настоящей земной тверди, освещаемой светом настоящей звезды. Факт стояния на какой-то смеси из грязи и снега вызывал у него детский восторг, как и у его товарищей, не имевших до этого никакого представления о мире вне Паутины. Чем-то развернувшаяся картина напомнила ему северные широты позабытой, но все еще родной планеты для его человеческого прошлого.       Хотя многие из ныне живущих Мон-кей и оспорили бы сравнение этой планеты со Святой Террой. Не просто так Халвакс отдали Адептус Механикус, даже эльдар были в дыхательных масках. Атмосфера планеты на 85% состоит из азота, на 10% из кислорода и на 5% из других газов — только идущие по пути служения Омниссии могли начать покорение этого богатого ценными ресурсами мира. Конечно, сейчас большинство ныне живущих здесь Мон-кей обитают в закрытых городах и фабриках, где есть системы фильтрации, и атмосфера им была безразлична, но в первые десятилетия дефицита ресурсов здесь существовали исключительно скитарии и жрецы с необходимой аугметикой.       В остальном же, за исключением иногда слишком низких температур, планета была вполне пригодна для жизни: размер планеты, гравитация, защита от радиационного облучения — все было в пределах земной нормы. Весьма ценный мир для многих народов галактики, даже удивительно, что люди так долго его осваивали и до сих пор не позаботились об обороне в должной мере.       Когда прибыл еще один корабль, старший офицер собрал вокруг себя всех сибаритов, в том числе их наставника, и запустил голограмму планеты, начав брифинг и распределение боевых задач. Простые кабалиты окружили знатных командиров, едва придерживаясь «почетного отдаления» и прислушиваясь к рассказу. Кальдатос тоже из всех сил напрягал свой слух и вглядывался в карту.       — Буду краток, господа, мы нужны нашим товарищам на фронтах. Властью деконта мы все были зачислены в первую наступательную армию, которую возглавит благородный Квитадор Ганотус. Наша цель — захват города-производства «Ремин», являющегося по квалификации Адептус Механикус «Малой Кузней». Население этой фабрики свыше пятидесяти миллионов Мон-кей без учета военных и нам необходимо захватить как можно больше пленных из их числа. В городе как минимум несколько Гласий легионов титанов, свыше пяти полков ледяной гвардии, созданных из прима клады этой планеты, суммарно более десяти когорт скитариев от Альф до полноценных подразделений Фосфатус Гамма. Орбитальный обстрел не смог повредить большую часть подземных комплексов и значительно сократить группировку противника. Нас ждут тяжелые и затяжные бои с многочисленными армиями Халвакса в неблагоприятных условиях городской застройки. Но наш долг — служить своим кабалам и Каморрагу, и мы обязаны выполнить его, не жалея себя…       Офицера Кальд внимательно слушал, но больше все же старался запомнить все характеристики планеты. Непосредственную боевую задачу им разъяснит сибарит, а спрогнозировать планетарную войну можно только здесь и сейчас. Еще несколько армий будут держать оборонительные позиции, отражая предполагаемые атаки из столичной Кузницы «Тиранус». Пара будет безусловно выделена на захват малых городов и ключевого хранилища данных Эпсилон-11, являющегося порочным подобием научного центра в не терпящей изменений и новых технологий организации Механикус.       В целом, стратегия руководства виделась довольно простой. Захват и грабеж первого континента, попытка прорваться в столицу и занять искусственную мега-платформу, объединяющую континенты и, наконец, возможная аннексия второго континента, ключевые объекты которого защищены куда лучше как созданными бастионами, так и естественными горными хребтами. Прерваться и угнать рабов с награбленным обратно в паутину они, как и подобает друкхари, могут в любой из указанных этапов. Все зависит от жадности властителей, соотношения потерь и ряда других факторов. Шансы выжить и стать чуть-чуть богаче в таком раскладе есть, а значит, в самом деле можно приложить все усилия в предстоящей резне.       Инструктаж закончился довольно быстро, от благородных сибаритов старшему офицеру не последовало ни одного вопроса. Сиреник Орироис четко и быстро разъяснил подчиненным, что предстоит делать.       — Управление над нами и еще девятью группами, за исключением собственной, формально будет осуществлять Старший Сибарит Салниаркор Гатленрон. Он будет выделять нам непосредственные фронтовые цели, он ответственен за наше содержание и быт, и к нему вы должны обратиться для назначения нового командира в случае моей окончательной смерти. Однако, не забывайте, что мое тело в случае гибели необходимо сохранить и передать гемункулам, у меня есть договоренность о возрождении. Сейчас в составе общей войсковой группы мы столкнемся с крупным соединением скитариев, обороняющим периферию города, а после прошерстим несколько жилых и производственных блоков с целью поиска рабов и обустроим оборонительные позиции в том районе. Ремин после захвата должен стать нашей опорной базой, из которой будет осуществляться руководство рейдом. На разговоры времени нет, задача ясна?       — Да, сибарит, — ответил слаженный хор голосов.       — За мной!       Первый реальный бой столь крупного масштаба отпечатался в сознании Кальдатоса раскаленным железом. Столь незабвенным и ярким казалось ему все произошедшее. Изуродованные аугметикой воины на титановых ногах сражались абсолютно отлично от своих собратьев в первом столкновении. Даже их рационализированные мозги могли просчитать и осознать, что за спиной родная планета, на которой они скорее всего умрут, но нельзя дать мерзким ксеносам возможности разрушить наследие и дары Оммниссии. Количество взрывов и выстрелов слепило глаза, скрипучие редкие команды альф, улавливаемые обостренным слухом, казалось, были пропитаны ненавистью и гневом, и им отвечали такие же озлобленные приказы своих сибаритов. В комплексной городской застройке, постепенно уходящей под землю, бои шли за каждую улицу, и горы трупов поражали воображение. Предсмертные крики братьев и сестер, пиликанья скитариев на техно-лингве, стойкий запах крови и жженой плоти, омерзительная смесь из внутренностей и технических устройств, багровой дорожкой расстилавшаяся перед ними, — война исказила первоначальный образ Халвакса в его разуме до тошноты.       Впервые в том бою Кальдатос узрел нескольких титанов класса «Гончая». Страшные аппараты с безумной боевой мощью, противостоять им смогли только подоспевшие штурмовые шагоходы класса «Оса», произведенные в их кабале. И свои, и вражеские машины были не столь уж и крупными по галактическим меркам, до двадцати метров, но каждый залп плавящий броню на противнике, обрушающий окружающие здания и обращающий в пепел простых пехотинцев вроде них и скитариев, внушал трепет и стирал любое предубеждение по отношению к малым боевым машинам.       Он боялся угодить под выстрелы этих махин, но они совершенно точно не были для него основной угрозой. Скитарии, проклятые твари без сердец и мозгов, вот кто раз за разом чуть не оправлял его на встречу с Четвертой. Особенно отвратительны были группировки Фосфатус Гамма этой организации. Гниющие и распадающиеся от радиации собственных фосфатных ружей смертники несли идентичную погибель врагам на поле боя. Кальдатос не раз и не два успел увидеть процесс мучительного распада тел своих боевых товарищей. В особенности ему запомнилось искаженное ужасом лицо одной кабалитки, которой радиационный снаряд пробил ногу насквозь. Ее рана наполнилась гноем, а конечность начала быстро отмирать. Девушка отрезала себе ногу, но ей это мало помогло. Радиационное заражение губило ее на глазах, кровь потекла из ее глаз, рта и ушей. Соотрядцы девушки просто прострелили голову бедолаге. Даже организм эльдар не способен справиться с такой гадостью, ее ждала долгая и болезненная смерть в любом случае.       Легкое прикосновение радиационной смерти почувствовал и сам Кальдатос: солоноватый привкус крови во рту, головная боль, безумные температурные перепады тела и меняющиеся ритмы биения сердца. Фосфатные выродки воровали его бессмертие, а он ничего с этим поделать не мог. Снова и снова Кальду приходилось вступать в ближний бой с этими скитариями, ведь им пистолет-жало, как и альфам, не мог нанести должных повреждений. Эти разлагающиеся наборы внутренностей существовали на голом фанатизме и вере в Омниссию и Императора, ведь аугметика, по мнению Кальда, не могла поддерживать существование настолько изношенных организмов.       Но спины товарищей нужно было прикрывать, иначе погиб бы он сам. Благо, на этот раз Клейв значительно ускорял бойню. Мерзкий звук лопающейся плоти и скрежещущий от разрезания технических устройств, заменяющих естественные части тела, вновь и вновь создавал негармоничную богомерзкую симфонию войны.       Наверное, с начала боя прошли часы. Подкрепления шли и шли с обеих сторон, чтобы мясорубка за окраину продолжалась. В какой-то момент Кальдатос просто перегорел и сосредоточился на бездумном выполнении приказов сибарита. Не отдался войне, не испугался — отстранился от собственного ноющего тела и воспринимал окружающий мир через призму наблюдателя. Понравится ли это Четвертому — плевать; сумеет ли он спасти тех, кого он в тайне стал считать и называть друзьями — плевать; выживет ли сам — плевать. Эта война была отлична от того, чему их учили, косарь, прозванный смертью, просто собирал свою обильную жатву.       Очень многих слуг Машинного Бога в тот день убил юный друкхари. Его руки сумели отнять десяток жизней тяжеловооруженных сагитариев, возвышавшихся над остальными пехотинцами врага на полметра, их группе удалось вырезать полноценный артиллерийский отряд балистериев, засевший в одном из отдаленных блоков, построенных как раз для создания оборонительных позиций. В список самостоятельно убитых он смог даже записать нескольких вражеских командиров: одного альфу и трибуна. Это были нелегкие схватки, но вбитым божественным рефлексам юноша не мешал, просто любовался красотой собственных и вражеских движений, и поэтому сумел победить.       Окончание битвы Кальдатос даже не заметил, просто в один момент сибарит вместо очередной намеченной цели повел их в тыл для грабежа и пленения смертных. Полуразрушенный жилой комплекс мало чем отличался от всех прочих, в которых и подле которых им приходилось сражаться. Все те же трупы своих и чужих валялись вокруг, все тот же запах гари закладывал ноздри даже через маску — сложно было поверить в то, что все закончилось. Но грохот битвы в самом деле удалялся все дальше, а новые враги, что мерещились за углами, были лишь иллюзиями уставшего мозга…       — В здании, предположительно, врагов не осталось. Только рабочие Мон-кей, которых не успели эвакуировать. Парочку понравившихся можете забрать себе или сбросить напряжение от боя прямо там. — Сиреник устало махнул рукой. — За пару лишних смертей спроса не будет, однако не забывайте, что все и всех будут учитывать. Постарайтесь уложиться в выделенную на вас трофейную долю. Не ясно, конечно, какой по итогу рейда она будет, много моментов влияет на нее: ваш вклад и заслуги на поле боя, общее количество рабов и трофеев… Но убивать или забирать там всех себе точно нельзя. Если найдете какой-то технический артефакт или другие ценные вещи — сообщайте мне, их тоже нужно будет учесть. Утаивание грозит пытками и смертью, так что не рискуйте.       — Маловероятно, что там будет что-то столь интересное… — Голос Драннора хоть и выражал изнуренность, но было в нем и какое-то довольство жизнью. Долгожданная первая награда вызывала в нем куда больше энтузиазма, чем в Кальдатосе.       — Да, но я обязан предупредить. Буду ждать вас здесь.       — Но как же ваша… доля, господин Сиреник? — удивилась Тасиония.       — Рабы мне не интересны. Дождусь архонтского дележа важных технических устройств и других артефактов, либо поищу полезные моему флоту вещи в последующих баталиях. Мы тут надолго застрянем.       — Может и нам стоит приберечь возможность забрать себе что-то «полезное», чтобы помочь вам получить нужные артефакты в будущем? — Схаера решила проявить не слишком характерную ей дальновидность и лояльность, чем слегка удивила Кальда.       — Не стоит, по большей мере окончательный раздел трофеев предназначен для удовлетворения благородных. Ваши доли по сравнению с теми, кто правильно родился и получил фамилию, ничтожны. Помощью вы только настроите против себя знатных кабалитов и испортите нам всем жизнь, лучше идите уже и быстрее проверьте здание. Сюда могут пригнать и других вояк, будет обидно упустить что-то интересное…       Друкхари поделили этажи между собой, и каждый в одиночку пошли на зачистку. Пожалуй, Кальд был этому рад. Немного времени наедине с самим собой позволило ему успокоиться и взять себя в руки. Он планомерно проверял квартиру за квартирой, выгонял людей на улицу к сибарту и вновь шел обратно в жилой комплекс. Полторы сотни человек за несколько этажей — хороший улов, Сиреник даже похвалил его за скорость и способность сдерживать Жажду. К комплексу успели подтянуться еще группы друкхари, кто-то сторожил пленных, кто-то тоже зачищал здание.       Простая и монотонная работа, прерываемая разве что редкими попытками к сопротивлению, суицидами и душераздирающими криками то тут, то там. Некоторые братья и сестры Кальдатоса напитывали свои души чужими страхами и болью, чтобы сокрыть собственный страх смерти. Он их даже не особо судил, почувствовать краски жизни и свободу, когда ты только что был в шаге от бесславной кончины, хочется особенно сильно.       Зайдя в очередную убогую квартиру Мон-кей Кальд почувствовал ауру скорби. Очень глубокую и тоскливую, заставляющую самому захотеть начать лить слезы. В комнатушке, едва превышающей три на три метра, обнаружилась совсем юная девушка, даже скорее девчонка. Она сидела скрючившись и держала в своих маленьких ладошках руку лежащего рядом трупа, смотря куда-то вдаль. Слезы оставили на ее щеках соленые дорожки, глаза покраснели от долгих часов беззвучной истерики. Она была опустошена и разбита горем утраты родного человека.       Этот ребенок, по меркам эльдар и людей, очевидно, потерял очень многое в этот день. Разве стал бы разумный, кому есть ради чего жить, сидеть возле мертвеца с размозжённой головой в окружении застывших брызг крови и ошметков мозга, вместо попытки спрятаться, сбежать или напасть в ответ. Впрочем, раз их не эвакуировали, значит и бежать скорее всего некуда, возможно, это трагичное смирение и безразличие к собственной судьбе неизбежный исход…       За последующее желание Кальдатос себя возненавидел, он со всей силы ударил кулаком в стену. Послышался громкий хруст костей, тонким ручейком потекла кровь, но он был рад ей и нахлынувшей боли, она отрезвляла. Ему стало интересно, сможет ли эта людская девушка испытать другие эмоции столь же ярко. Как она прочувствует боль, страх, ненависть, как ее сердце с болезненным воплем разорвется, если дать ей надежду на спасение, а после погрузить в пучину безнадежности гораздо глубже, чем сейчас.       Эта Мон-кей настолько живая, что даже эмоции многих эльдар меркли по сравнению с ней, и она спасала его душу своей скорбью. Принц наслаждался ее опустошённостью и внушал Кальду делать то же самое, давая его истерзанной душе почувствовать свободу от Жажды и небывалую легкость. Но он не станет, не поддастся. Кальдатос не желал ей еще большего горя, ему было жаль эту девушку. Он сочувствовал и сопереживал этому невинному дитя.       Сражаясь с внутренней бурей эмоций, он обнял девушку со спины и долго гладил ее волосы. Ни разу не шелковистые и густые, они были скорее сухими, ломкими и буквально выпадали при его касаниях. Многие рабочие Миров-Кузниц рождаются болезными и отравленными химикатами, а после нескольких десятилетий все эти врожденные заболевания прогрессируют и сводят бедолаг в могилы. Ее ждала такая же судьба, но ведь даже такая короткая жизнь лучше войны, потерь и плена.       Кальдатос наконец отстранился от девушки и вынул шаимешский клинок. Достав свой самый редчайший яд, заполучить который было ему сложнее всего, он вылил на конец клинка буквально каплю, обошел ее и молниеносным движением пронзил сердце смертной. Легкая и безболезненная смерть. Придержав одной рукой падающую голову, Кальд пристально вгляделся в глаза и лицо девушки, запоминая каждую деталь убитой и смиренно принимая последние эмоции и смерть, как учил Инкуб. Агаморан исполнял долг, он берет грех на душу — но суть одна, если считаешь поступок нужным, то принимай и последствия, которые он влечет, а не отводи взгляд от содеянного.

«Наложен дебафф:

Все характеристики -50% на 48 часов

Время жизни сокращено до 3 месяцев»

      Кальдатос в ответ на системное уведомление хрипло рассмеялся. Принц зол, а значит, он поступил правильно. Эту невинную душу ждали лишь бесконечные мучения в Каморраге, многие Друкхари возжелали бы испробовать ярких эмоций этой девушки, и какой-нибудь благородный просто забрал бы ее себе, ведь кабал «Сломанной Печати» сохраняет за фамильными право приоритетного выбора. Но даже если бы она осталась у него каким-то чудом, то сколько бы он продержался, зная, что рядом такое прекрасное лекарство от Жажды. Слаанеш искажает его душу, год или десятилетие — итог один: он бы сорвался, заставляя смертную страдать.       А так у нее есть шансы избежать серьезных мучений: возможно, ее душу просто разорвут неоформившиеся твари Варпа, или может быть она даже спасется в свете своего Императора. Смерть была лучшим исходом для нее.

«Время жизни сокращено до 1 месяца»

      Кальд даже понял за что такое наказание, друкхари вознес молитву Анафеме о спасении души Мон-кей. Комично и безумно, но определенно противоречит пути служения Четвертому.       — Зря ты так, конечно. Но не могу сказать, что не понимаю тебя. Такая куколка бы точно отошла в пентхаус знатному вельможе. — Раздавшийся за спиной голос заставил Кальдатоса сделать кувырок и встать в боевую стойку. В квартиру вошел неизвестный друкхари, а он его даже не заметил, слишком погрузился в мысли и чувства. — Спокойно, я совсем не воевать пришёл. Позволь представиться, Тимардар, бывший трущобный головорез, а ныне славный воин кабала «Злобы Шторма». Мы с тобой топчем бренную землю Халвакса под одним Старшим Сибаритом. Был послан проверить, куда же запропастился прославленный отречением кабалит Кальдатос, и не сложил ли он головы от рук какого-нибудь рабочего.       — Ты издеваешься? — у Кальдатоса совершенно отсутствовало желание подыгрывать смешливому тону собеседника и ответил он опустошённым и изможденным голосом.       — Немного, друг мой. Как никак в горячке боя ты сумел спасти мне жизнь, и теперь я обязан попытаться вернуть тебе боевой настрой после увиденной драмы.       — Я тебя сейчас убью.       — Хей, не сомневаюсь в твоей способности сделать это. Видел и вашу схватку с Инкубом, и твою грозную окровавленную рожу в сегодняшнем бою. Но не обманывай ни себя, ни меня. Ты уже прозван жалостливым за глаза после отказа убить напарницу, а сейчас я увидел твое отношение к Мон-кей. — На рывок и выпад Кальдатоса друкхари ответил блоком своего странного оружия, названия которому юноша не знал. — О чем я и говорю, ты мог ударить быстрее и сильнее, чтобы убить меня. Простое показушничество, друг мой. Я тебя не сужу, Кальдатос, сам когда-то сдружился с рабом, правда, сученыш предал меня. Я обещаю не распускать злых слухов, способных еще больше опорочить твою репутацию. Но подумай вот о чем, ни один представитель Младших Рас никогда не увидит в тебе благодетеля. Они убоги умом и душой, и абсолютно точно смертные не поймут твоих страданий по их судьбам, а значит, и переживания твои пусты. Ты был для девчонки даже в момент смерти мерзким ксеносом и мучителем, а не спасителем.       Кальдатос не стал спорить и просто кивнул. Может, девушка и не поняла содеянного из-за охватившего ее отчаяния, но точно могла бы. Не все смертные примитивны. Она была отличной от остальных, и Кальдатос увидел в ней некую родственность. Он же тоже душой человек… Или совсем наоборот. Где грань, разделяющая разумных, в чем суть этого духовного конструкта, за который борются Боги? Как же появляются основы новых эльдар в этом искаженном мире? Столько безответных вопросов и загадок, имеет ли смысл пытаться ответить на них? Стоит ли все же стремиться понять себя и разобраться в своем переносе?       В тот день Кальдатос полностью переменил отношение к окружающему миру, закрывать глаза убитых в поиске смысла куда легче, чем при полном отсутствии оного. Возвращение с военнопленными в полевой лагерь, уже обустроенный между зоной высадки и окраиной, прошло как в тумане. Закончился буквально первый день войны, но каким же изнуряющим и мерзким он был.