Друкхари

      Внезапной жгучей боли, растекавшейся по венам и пробуждающей сознание, Кальдатос искренне радовался, хотя по его болезненным стонам и злому шипению понять это было довольно сложно. Он не в первый раз в своей жизни испытывал эти отвратные ощущения от обжигающей боли по всему кровотоку и от бесконечных мышечных судорог, в него вливали «эпикурийскую отраву». Несмотря на не самое приятное прозвище, этот коктейль из жестких стимуляторов, сильнодействующих лекарственных препаратов и регенерационных катализаторов был лучшим способом поднять почти мертвого на ноги в кратчайшие сроки. И с каждой секундой Кальд все больше осознавал, что примерно в таком полуживом состоянии он и находится, инкуб искромсал его тело с головы до ног.       По болезненности своих ран, пробирающей до самых глубин организма, Друкхари с легкой горечью констатировал тот факт, что шрамы от многих из них останутся с ним надолго, постоянно напоминая о поражении. Очень многие внешние повреждения организма могут быть убраны технологиями аэльдари, но этот наемный головорез и душегуб наверняка резал как надо, делая каждое рассечение максимально широким и глубоким. Чтобы убрать такие потребуются связи и средства, наверняка совсем немалые.       Но это лишь неприятная мелочь, главное, у него все еще будет такая возможность. Блаженное облегчение от факта, что ты будешь жить, не затмить ничем. Их встреча с Четвертой откладывается на неопределенный срок.       Спустя какое-то время юноша окончательно пришел в себя: глаза стали транслировать в мозг не совсем четкую картинку знакомого по прошлым посещениям медицинского отсека и образы двух эльдар, один из которых несомненно был Сиреником Орироисом, а второй флотским служащим с нашивкой медика на мундире. Они о чем-то переговаривались, но, когда и слух вернулся к Кальду, все их внимание сразу переместилось на него и узнать содержание их беседы не представлялось возможным.       — Удивительная скорость заживления ран по сравнению с предыдущими показателями твоих регенерационных способностей после ранений, кабалит. — Живой интерес во взгляде и голосе медика крайне напряг друкхари. Если слухи о его отречении инкубом уже расползлись по кораблю, то рядовой темный эльдар должен испытывать к нему презрение или вовсе ненависть. — Применялись ли на тебе вариации эпикурийских восстановительных комплексов до этого?       — Применялись, но я не понимаю, что именно вас так напрягло, господин медик. Разве регенерационные комплексы и не были как раз созданы для быстрого восстановления? Причем, по своему самочувствию я точно не скажу, что быстро оправляюсь от ран, скорее вот-вот помру от них, а вы меня активно добиваете своей дрянью.       — Не смей канючить, ублюдок, единственная причина, по которой я тебе вообще помогаю и трачу на тебя ценные препараты, — личная просьба твоего сибарита, имеющего среди друкхари достойную репутацию. Но если ты еще хоть слово скажешь по поводу моего лечения, я и в самом деле тебя просто добью. — Медик после своей реплики показательно отвернул корпус от Кальдатоса и просто проигнорировал поставленный вопрос. Считал ли сам юноша себя виноватым в такой жесткой ответной реакции? Ни в коей мере, не назови он лекарства дрянью, то эльдар нашел бы другой способ высказать свое недовольство. Зато теперь он знает, как к его репутации будут относиться окружающие, для них он теперь отреченный, изгой. — Господин Сиреник Орироис, я все так же продолжаю настаивать на привлечении Гемункула к изучению организма этого амниотического образца. К чему вам эта обуза? Без должного лечения у одного из мастеров Плоти и Души или длительного периода восстановления он не принесет на поле боя никакой пользы. А вылечить кабалита, чтобы сразу передать его в лапы Гемункула как запрошенную плату… Продайте его, и тот же ковен «Пророков Плоти» щедро вознаградит вас за такой интересный объект для исследований, я претендую лишь на скромный процент.       — Господин Агалель, я не склонен терпеть пренебрежение с чьей-либо стороны и не выношу тех, кому приходится повторять дважды свою позицию. Это мой воин и мне решать его судьбу, этим правом меня наделил кабал «Сломанной Печати», во власти которого мы и находимся. Вы, урожденный кабалит «Злобы Шторма», непричастны к таинствам вассального нашему кабалу ковена «Лики Ужаса» и ваши попытки изучить одного из наших амниотиков я воспринимаю как акт агрессии. А за ваше предложение пойти против интересов моего кабала и передать нашего друкхари независимой и старинной организации эскулапов мне и вовсе следовало бы убить вас на месте.       — Вассальной организации? Сиреник, вы сейчас говорите о том самом ковене, что сталкивается с вашим кабалом в вооруженных стычках по всей Камморре, что натравливает на вас взращённых приказами чужого архонта тварей и что отказался от участия в этом походе? — в словах медика чувствовались смешливость и звенящая наглость. Даже почти прямая угроза не заставила его поумерить пыл. — Никому эти древнейшие и опаснейшие из эльдар не подчиняются, неважно сколько договоров они подписали и сколько публичных клятв принесли. Почему же вы не считаете, что пророки вассальны вашему архонту? На мой взгляд, они проявили куда большую «лояльность».       — Это лишь домыслы и сплетни, Агалель, к чему вы их мне озвучиваете? На мою позицию это никак не повлияет. — Сиреник явно был сильно раздражен навязчивостью своего собеседника, и глефа из креплений на спине мистическим образом, незаметно для Кальда, переместилась в одну из его рук.       — Я понял вас, господин Орироис, оставим этот вопрос. Тем не менее, вы должны осознавать, что я не стану хранить эту информацию в тайне. Она дойдёт до властителей моего кабала, и они смогут дать достойную цену за мальца лорду Ксерафису или его уполномоченным деконтам. Наш славный архонт Тейтанар Агантис уже давно хочет начать производство собственной первой партии амниотических воинов, но ему тяжело достать хороший генетический материал. Этот друкхари и ДНК его биологических прародителей будут прекрасным подспорьем для начала новой вехи развития кабала «Злоба Шторма». У него почти идеальная реакция на раздражители и вызовы окружающего мира, организм развивается очень стремительно в стрессовых ситуациях. В совокупности проанализировав данные остальных корабельных медиков и свои собственные, я пришел к выводу, что за жалкие пару недель у этого образца значительно улучшились почти все системы организма. Схожие амниотики есть лишь в лучших кабалах, если не исключительно во властвующем «Чёрном Сердце»!       — С каких же пор мы более не относимся к числу лучших? — от сибарита повеяло настоящей аурой смерти.       — Ни в коей мере не хотел оскорбить вас, я лишь высказал свое восхищение мастерам «Ликов Ужаса». — Медик, наконец осознавший, что наглость его может привести к плачевным последствиям, попятился к выходу из отсека, при этом не теряя застывшей уверенной улыбки. — Пожалуй, оставлю вас наедине с подчинённым, мое вмешательство и контроль пока здесь не требуются, проведаю остальных пациентов…       После оставления наедине оба эльдара предпочли провести пару минут в тишине. Сибарит подцепил стул и поставил его к койке Кальдатоса. Усевшись на него, он вошел в легкий транс и стал успокаивать нервы. Сам же юный кабалит просто погрузился в мрачные мысли о том, как жить дальше. С такими ранами он и в самом деле долго в рейде не протянет.       — Милорд, сколько времени осталось до выхода в реальность? — не выдержавший гнета собственных размышлений Кальд все же первым нарушил молчание.       — Меньше двух часов. Потом еще несколько часов корабли будут лететь от точки выхода к планетарной системе, но как только мы покинем паутину, ты должен будешь находиться с нами и остальными воинами кабала в ангарах десантных ботов и малых кораблей. Нас почти сразу бросят в бой с целью разрушения всех космических сооружений, способных воспрепятствовать вторжению на планету.       — Я встану подле вас и своих товарищей, мой сибарит, но сильно сомневаюсь, что мне будут посильны многие боевые задачи, на выполнение которых вы могли рассчитывать ранее.       — Поэтому я и приказал вливать в тебя все самое лучшее, что есть на этом судне. Безумный микс в твоей крови позволит продержаться тебе до высадки на планету, а там посмотрим по ситуации.       — Как бы не сдохнуть от такого «микса» раньше положенного срока.       — Хах, не о чем волноваться, боец. Алые эпикурийцы на постоянной основе ходят с парой десятков своих составов в крови. — Сибарит отреагировал улыбкой и легким пожиманием плечей.       — Не то чтобы они были простыми эльдар…       — Как и ты. Сам видишь какую бурную реакцию ты вызвал у флотского своим генетическим кодом.       — Как скоро стоит ждать проблем?       — Не так скоро, как ты думаешь, в кабале немало таких же уникумов с постоянным сверхбыстрым развитием организма, как у тебя, просто обычно эти генетические линии сразу формируют особые подразделения вроде бичевателей. У них высокая адаптивность, и крылья приживаются настолько хорошо, что даже у истиннорожденных никогда не получится достичь таких навыков полета. Ты, вероятно, один из экспериментов Гемункулов, который посчитали неудачным и приписали в общие войска. Да и не сказал бы я, что все внезапно изменилось, ты все еще недостаточно хорош относительно тех друкхари. Чудом твои данные являются лишь для весьма посредственного кабала «Злобы шторма», но даже их утечку путем твоего препарирования и разбора твоего тела по молекулам архонт или кто-то из его приближенных не допустят. Как и я.       — Я ценю это, господин Сиреник, но искренне недоумеваю почему. Нарушение приказа, опороченная репутация, отражающаяся и на вас, — есть много причин последовать советам медика, но я не вижу смысла в ваших действиях.       — Тебе пока и не нужно, Кальдатос. Ты слишком юн, чтобы понять мои мотивы. Но я попробую донести до тебя их суть, ведь считаю, что ты встал на праведный и истинный путь служения Кхейну. — От слов сибарита Кальдатос скривился, он не хотел иметь ничего общего с этим отвратным божеством, что почти неотличимо от природы Кхорна, восседающего на троне из черепов. — Не спеши с выводами, кабалит. Ты увидел лишь один из вариантов поклонения Каэла Менша. Между прочим, твой сибарит идет по пути служения этому божеству.       — С трудом верится в ваши слова, милорд. Из всех эльдар, кого я знаю, вы наименее схожи с жрецами кроваворукого бога, которых Вечный Город прозвал инкубами. — Хоть Кальдатос и постарался скрыть скептицизм и удивление в голосе, но получилось это у него скверно.       — Тем не менее это так. — Сибарит с нежностью провел рукой по психокостному основанию своего «палача». — Эта глефа досталась мне от моего отца, как и его аспектное понимание пути воителя. Жрецы Кхейна —защитники своего народа, хранители памяти и карающая длань, что настигнет каждого, кто посмеет пролить священную кровь эльдар. Долг и честь велят экзархам с Миров-Кораблей вновь окунаться в пучины битвы ради родных и близких. Это не отрицает факта их безумия от слияния с маской, что должна оберегать простых азуриан в битвах от опасных страстей, но в их душах навсегда запечатан долг оберегать других бессмертных. Такой долг храню и я, хоть никогда и не был в Мирах-Кораблях и в аспектных храмах, такой долг оказался свойственен и тебе. Мы не готовы убивать друзей и родных ради мнимой силы, даже если тяга к вечным битвам терзает наши умы. Ценность жизни потомка аэльдари для детей аспектных храмов безгранична, ведь и они осознают, что смерть — страшнейшая участь, которую не познают Младшие Расы. Эту простую истину осознал и я, понять ее я помогу и тебе.       — Камни хранят души азуриан, так уж ли много у них поводов для страхов?       — Поверь, камни душ не панацея. Слишком много охотников за ними в этой Галактике. Корабли гибнут один за другим, а Слаанеш пирует, радуясь очередному найденному чемпиону, что привел армады для их уничтожения. Притом, не всегда подвластные Принцу. У осколков нашей расы очень много врагов, и с каждым столетием их становится все больше. Но однажды мы уже выбили себе право властвовать среди звезд и отстроили величайшую Империю, которую видел белый свет. Как же мы это сделали, мой друг?       — Путем единения двух враждующих домов.       — Абсолютно верно, Кальдатос. И что же может спасти нашу расу от окончательного вымирания?       — Новое единение?.. — голос кабалита прозвучал неуверенно из-за невозможности подобного исхода.       — Вот мой мотив, юный Друкхари. Каждое мое действие, каждое мое слово, шаг, жест служат этой цели. И я уверен, что ты мне поможешь. Ты ведь пожалел тогда убитых эльдар, я это почувствовал. Это наша общая боль, я тоже скорблю об убитых. Будучи плодом внезапной любви экзарха, вставшего на путь изгоя, и обаятельной воительницы-друкхари, когда они служили одному корсарскому Принцу, я не мог смириться со своим статусом изгоя для всех наших братьев. Азуриане отказали мне в праве связать свою душу с камнем, ведь грязному бастарду и его матери из Темного Города не позволено вступать на священные Миры-Корабли, Архонт отказался даровать мне фамилию моей матери, ведь презренное дитя экзарха не должно обладать привилегиями урожденного кабалита. Я убивал всех, потому что видел в этом отмщение. Мной были расколоты сотни камней, мной были замучены сотни друкхари. Я был ослеплён и не видел, сколько страданий несу прочим вечным. Флибустьерский Принц, которому я тогда служил, лишь все больше и больше поощрял мои зверства на поле боя, а прочим пиратам было плевать на жизни незадачливых эльдар, которые были отобраны моей глефой. Но мой наставник, одолевший меня в очередном столкновении корсарских флотов, открыл мне глаза. Даровал свой знак и цель, которым я служу по сей день и буду служить до самой смерти. Этим я не искуплю вины перед убитыми, но дам их потомкам, сынам и дочерям нашего народа в далеком будущем шанс прожить эту жизнь абсолютно иначе, не страшась тех бед, что настигли нас.       — Но почему вы все же согласилась послать Схаеру и меня к инкубу, разве это не противоречит вашим идеалам, мой сибарит?       — Инубы искажены и порочны, они следуют путям боли и страданий и приносят немало бед нашей расе, но и польза от них велика. Пока они убивают врагов наследников аэльдари, я готов смириться с их храмовым пониманием пути Бога-Воителя и закрыть глаза на смерти собратьев. И был готов к тому, что ты присягнешь Темному Храму. Рождение нового инкуба принесло бы эльдарам немало пользы, несмотря на всю скорбь и боль, которые ты бы нес окружающим бессмертным, служа своему иерарху и кроваворукому богу. Более того, я верю, что Кхейн до сих пор способен направлять избранников нашей расы к заветному спасению, я поверил в мистический смысл твоей тяги. И, как видишь, не прогадал, ты был рожден убивать врагов его оружием, Клейвом. Твоя схватка с инкубом, несмотря на твое поражение, была пропитана чем-то божественным. Красота и четкость движений, которых ты достиг за пару недель, бесподобны, такое возможно лишь при касании нашего разбитого бога в его святилище.       — Неужели и смерть вашей подопечной, Схаеры, вы готовы были допустить? Но как же вы тогда оказались в нужный момент с высокопоставленной ведьмой в чертогах, разве вы не собирались спасти ее?       — Смерть подчиненных для меня давно не событие, Кальдатос, я был готов к такому исходу. На самом деле, пришел я туда в такой компании лишь по просьбе этой девушки, она была убеждена, что ты не сможешь ее убить. И оказалась права. — Сибарит глянул на настенный дисплей, показывающий время, и поднялся со своего стула. — Времени остается все меньше, мне пора идти. Есть ли у тебя безотлагательные вопросы ко мне, кабалит?       — Лишь один, наставник, почему Агаморан угрожал вам вновь нанести увечья? — увлекшийся откровениями Орироиса Кальд выпалил вопрос, не задумываясь о последствиях.       Осознание того, что вопрос может быть слишком личным, настигло его слишком поздно, но корсар проявил снисхождение и через минуту молчания все же решил ответить. Он расстегнул свой комбинезон и продемонстрировал грудь, всю исполосованную множеством старых шрамов.       — Их мне оставил Агаморан, правда, тогда он еще не был инкубом, наверное, он даже не задумывался об этом пути. В тот день я отнял жизнь его возлюбленной и навсегда поселил ненависть в его сердце, а он забрал у меня близкого мне товарища и друга и изувечил мою плоть. Боль того дня до сих пор гниет в наших душах, хотя нам даже приходилось сражаться рука об руку. Более не поднимай эту тему, Кальдатос, я сам решу, когда делиться поучительными эпизодами своего прошлого. Лучше удели время своим товарищам, они сейчас зайдут…       Обескураженный полученной информацией друкхари лишь коротко кивнул. Простой корсарский вербовщик оказался личностью куда более сложной, чем изначально предполагал юноша и его соотрядцы. И от этого все более удивительным казался тот факт, что он взял жалкую группу из четырех воинов как малозначительный сибарит, а не предельные двадцать штук или не занял более высокий пост в кабале, хотя бы должность старшего сибарита.       — Кальд, я, конечно, все понимаю, раны, но нельзя же настолько терять связь с реальностью. — Легкий щелчок полбу от зашедшей Тасионии Кальдатос остановить даже не пытался. Ему было просто лень тратить силы и не хотелось испытывать лишнюю боль. — Сидишь тут с грустной миной и насупившийся, лучше бы улыбнулся команде, что не отвернулась от тебя даже за все твои прегрешения.       — Было бы куда отворачиваться… — Бурчащий Драннор достал девушкам еще два стула и уселся сам подле израненного эльдара. — Я не просто недооценил масштабы проблем, которые ты способен принести нашей группе, я их даже вообразить не мог! Личная вражда, пф-ф, ты сумел настроить против нас почти весь рейд. Идея сбежать в корсарский флот уже не кажется мне глупой, как прежде. Я искренне надеюсь, что ты все же сможешь компенсировать такие репутационные издержки и совершишь нечто настолько же выдающееся в рейде, как твой отказ стать послушником храма инкубов, чтобы все позабыли о клейме позора, что теперь висит и на нас.       — Драннор, не будь таким злюкой. Зато теперь, вопреки всем личным убеждениям, я доверю этому психу прикрывать половинку своей спины на все сто процентов. — Тасиония продолжала пользоваться беспомощностью Кальдатоса и трепала ему волосы, творя из прически безумную абстракцию, достойную самого Тзинча. Жалкая попытка эльдара прекратить эти посягательства закончилась лишь болезненным стоном и полным смирением с реальностью. — Хотя, я все же думаю, что тут замешаны совсем не товарищеские чувства. Ты с такой отчаянностью и яростью бился с инкубом, я поверить не могла, что это в самом деле ты.       — Вы были тогда в чертогах?! — от удивления Кальдатос аж поперхнулся слюной.       — Сибарит взял нас для подстраховки. — Драннор наконец оттянул руки куравари от бедолаги Кальда и приобнял девушку, не давая ей вновь творить бесчинства. — Но доля правды в словах Тасионии есть, хоть многие в кабале и Каморраге и осудили бы меня за такие слова, но ты поступил достойно, не отняв жизнь Схаеры. Я горд, что мы служим под властью одного сибарита, и признаю в тебе истинного брата по оружию.       — Я ценю это, Драннор, и тоже признаю в тебе брата. — Под дрожащую и с трудом приподнятую руку Кальда кабалит подставил плечо, при этом сам слегка коснувшийся плеча товарища своей ладонью. Очередная традиция со времен аэльдари, объединяющая отряд заложенными обязательствами и предполагаемой ответственностью. За Драннором схожие фразы произнесли и обе девушки, придавая их группе новый виток развития.       От Схаеры Кальдатос по началу отводил взгляд, рубец от раны, нанесенной им, охватывал почти всю щеку девушки, и он испытывал неимоверное чувство вины за содеянное, глядя на него. Но когда она наклонилась подле него, чтобы положить ему на плечо руку, когда ее горячее дыхание, казалось, задело его перебинтованную кожу и вселило пугающее чувство влечения и восхищения, чем-то отличное от прочих, что он когда-либо испытывал… Он уже не мог отвести от нее свой взор, не хотел.       — Что говорят медики? Получится ли свести шрам? — на нежное касание раненной щеки Схаера отреагировала смущенной улыбкой и поглаживанием руки Кальдатоса.       — Даже не спрашивала, хочу оставить его как память.       — Память о чем? — словам девушки эльдар не обрадовался. — Не лучше ли позабыть этот проклятый день…       — Не лучше, для меня теперь это важный символ. Я многое переосмыслила тогда.       Переубеждать Схаеру Кальд не стал, эльдар слишком любят закладывать символизм в самые различные вещи, действия и события… Переубедить бессмертного в отсутствии или неправильности такового почти невозможно, да и портить момент сплочения их отряда друкхари безумно не хотелось. Порядка сорока минут товарищи Кальда провели с ним: рассказывали накопившиеся корабельные истории, делились планами и мыслями. В созданную расслабленную атмосферу было сложно поверить, влияние ли наставника или его поступки создали ее, это было неважно. Друкхари просто прониклись и отдались ей с головой, как и всем прочим вещам, наплевав на истоки и философствования, лишь наслаждаясь мгновением.       Но всему приходит конец, закончились и их посиделки. Вот-вот начнется война, и сибарит дал наказ его товарищам не забывать о финальных сборах. Самому Кальду заботиться об этом было не нужно, к медицинским отсекам приписаны рабы из числа Младших Рас, они то и удовлетворяют все нужды раненных.       Несколько смертных Мон-кей принесли все его оружие, починенный доспех с заменёнными частями, что были повреждены в бою, и прочее его походное снаряжение. Кальдатос привык не замечать смертных и их рабский труд на благо эльдар, по началу ему было их жалко, он ассоциировал себя с людской расой и не мог видеть их страданий. После же ему стало просто плевать, а жизнь Мон-кей казалась страшным наваждением и чьей-то злой шуткой. Слишком чуждыми стали казаться ему люди — слишком примитивными, неполными, глупыми. Он не верил тому, что мог мыслить или чувствовать на том же уровне, что и они. Но загадка природы его души и ее перемещения казалось непосильной, и он старался игнорировать ее.       Сейчас же смертных друкхари подметил из-за близости материального мира и планеты Мон-кей, которую им предстоит оккупировать и ограбить. Что будет с душами убитых людей, сожрут ли их твари имматериума или они спасутся в свете своего Императора? Кальдатос даже немного завидовал их неопределенности и мнимой свободе, сами эльдар этого лишены.       Идя по коридорам корабля, Кальд безумно бесился, его раны, сокрытые доспехом, болезненно чесались от быстрого заживления и одновременно мучительно гудели. Он просто не понимал, как в таком состоянии сражаться, даже простой шаг вперед казался испытанием. Скованностью и несуразностью своих движений он успел насмешить многих спешащих мимо друкхари. Не сорваться на них ему помогали цифры в системном интерфейсе, что говорили о том, что он все же приобрел свою крупицу силы и зарастет быстрее, чем предполагалось изначально:

«Имя: Кальдатос

Базовые характеристики:

Нейронная Сеть — 1,25

Психические силы — заблокированы

Регенерация — 1,3

Структура — 1,25

Контроль — 1,4

Мышечный потенциал — 1,6

Мутации: Нет

Базы знаний:

— Владение Клевом II/X

До момента вырывания души из тела —

2 года 2 дня»

      Добраться к нужному ангару до выхода из материального мира Кальдатос не успел, внезапный толчок едва не свалил его с ног. Корабль вышел в соседней системе с владениями Адептус Механикус, и они начали активное движение на простых гипердвигателях к Халваксву. Группа к моменту его прихода уже успела получить распределение на малый десантный корабль и предварительную боевую задачу.       — Разведчики выявили в системе значительное количество боевых орбитальных станций, препятствующих нашей стремительной высадке на планету и в совокупности угрожающих нашим основным боевым вымпелам при их движении в глубь системы или столкновении с флотом противника. Нам и четырем прочим группам, приписанным к кораблю класса «печать», предстоит принять участие в атаке на орбитальный ремонтный корабельный комплекс «Эта-десять» c целью лишения флота противника возможности починки и для захвата рабов, обладающих техническими навыками. — Сибарит был собран и заговорил исключительно по делу, как только все собрались возле него. — Сохраняем изначальный боевой порядок, но, Схаера и Кальдатос, вам, в силу серьезных ранений, я приказываю отдавать предпочтение дистанционному оружию и сосредоточиться исключительно на поддержке остальных членов группы. Вопросы?       — Какова численность врагов в комплексе, милорд? — Драннор решил уточнить важный момент.       — Неизвестно, но не более нескольких стандартных когорт скитариев. Все корабли сконцентрированы возле планеты, ни одно боевое судно сейчас не находится в ремонтном доке. Оказать поддержку своим космическим строениям они не смогут, скорее всего даже не попытаются, флот слуг Омниссии слишком малочисленен. Они предпочтут дать бой в пределах действия планетарных систем ПКО.       — Какова численность наших войск, отведенных на захват станции? — Кальдатос тоже задал вопрос, ему крайне не хотелось попасть в пекло войны при значительном преимуществе противника.       — Более пятнадцати тысяч без учета пилотов. На нашей стороне значительное преимущество…       Сибарит повторно уточнил еще пару важных вещей, которые уже несколько раз затрагивались во время обучения, проверил поддоспешные скафандры починенных на целостность и качество циркуляции воздуха и повел группу на корабль.       Десантное судно не сильно впечатляло, оно было рассчитано не более чем на полусотню эльдар. Из вооружения на этой посудине была только торпедная установка да комплекс лёгкой ракетной артиллерии, а из брони лишь тонкая обшивка корпуса. Основной упор сделан на скорость и незаметность, которые обеспечиваются сверхмощным геликоидальным двигателем с двойным слоем плазмы и маскировочным полем.       Осознавать, что нужен буквально один удачный выстрел, чтобы убить их всех, было неприятно, но такой выстрел фактически невозможен. Смертным не достает реакции и технологического развития систем захвата и целенаведенния, чтобы уничтожить хоть одно судно друкхари. Полет был все же самой безопасной частью их первой боевой задачи.

***

      Фабрикатор-Артисан Бастилион Арсариус сидел в мрачных раздумьях в окружении своих подчиненных: транс- и лексмехаников, нескольких электрожрецов и технопровидца. Такой консилиум был создан для разработки стратегии противостояния внезапно появившемуся из неоткуда флоту ксеносов и защиты вверенного ему комплекса «Эта-десять» и нескольких малых станций подле него. Это не единственный ремонтный док в системе, но и важность его неоспорима. Утрата его без боя иррациональна.       Суммарно на станции находится более двухсот пятидесяти тысяч боевых едениц: три халвакских Омега-когорты с вспомогательными корпусами сагитариев и балистериев, его личная гвардия протекторов и даже несколько боевых «Онагр» с экипажами, которые не успели переправить в новую точку назначения. А всего обитателей станции без учета сервиторов около двух миллионов, среди них: техножрецы, обслуживающий персонал станции, рабочие-ремонтники. Такая сила могла долго продержаться, по расчётам Бастилиона, но эта борьба должна была стать безрезультативной.       Без поддержки иных имперских миров или их родной организации Халвакс обречен. Ксеносы подобрали идеальный момент для атаки. Крупный флот генерал-фабрикатора «Мордакса», что обеспечивал защиту системы до этого, уже ушел в Варп-переход, а боевая станция ордена космодесанта «Холодного Железа» и их суда до сих пор не прибыли для обеспечения обороны Мира-Кузницы. Шторма Варпа разбушевались в последние несколько месяцев, их навигаторы, по рассчетам Логисов и обрывкам сообщений от астропатов, сбились с курса и потеряли Астронамикон.       — Халдрон-144 Стройк, какие сообщения с планеты? Удалось ли Адептус Астра Телепатика передать сообщение о нападении? — скрежещущий голос Бастилиона наконец нарушил затянувшееся молчание.       — Астропаты не получили обратного ответа, нестабильность Варпа лишь усиливается в нашем секторе. Генерал-фабрикатор, Уралон Ворек, отдал приказ полагаться исключительно на собственные силы. — Вставший трансмеханик ответил таким же бездушным голосом, его голосовые связки давно были заменены имплантами, как и многие прочие системы организма. Плоть слаба. –Также я обязан сообщить вам, что в ноосферу был передан приказ об уничтожении всех невоенизированных обитателей станции в случае высадки ксеносов. По предварительным данным, нападающие — представители малочисленной расы эльдар, они нацелены на захват рабов. Мы не можем допустить утраты подданных Империума.       — Передайте генерал-фабрикатору подтверждение получения приказа. Обеспечьте перемещение всех рабочих в отсек-11 и подготовьтесь к отключению систем жизнеобеспечения.       — Будет исполнено. – Трансмеханик пошел прочь из кабинета, а Бастилион полностью погрузился в анализ генерируемых подчиненными данных из ноосферы.       На серию раздавшихся взрывов высокопоставленный жрец никак не отреагировал, его мозг и десяток гудящих сервочерепов искали наиболее рациональную стратегию, чтобы дать планете дополнительное время подготовки к основному сражению.

***

      Выстрел, выстрел, кувырок в ближайшее укрытие. Действия Кальдатоса с момента тарана станции их небольшим судном сводились к этой простой формуле. Их группа уже более получаса отстреливала скитариев в узких и запутанных переходах космической станции.       Убийства стали для него монотонной работой, даже боль от ран казалась приглушенной от такой «войны». Слуги Омниссии вызывали у Кальдатоса отвращение и презрение, они даже Мон-кей в его представлении не были. Механизированные воины Адептус Механикус казались мертвыми, их эмоциональная аура излучала лишь иступленное религиозное рвение. Даже смерть они воспринимали неразумно и смиренно, будто констатируя факт.       Друкхари не понимал, как такое возможно, но сибарит разъяснил этот вопрос. Мозговые импланты скитариев подключают их к ноосфере, незримому общему облаку данных всех членов Адептус Механикус. Техножрецы через ноосферу подавляют эмоции своих слуг и внушают им рвение служить Омниссии. Каждый приказ, отданный через ноосферу, скитарии воспринимают как волю Машинного Бога и с неистовством готовы умирать, исполняя любые указания.       Это почему-то пугало Кальда, потерять свою личность и свою волю в каком-то аналоге коллективного разума казалось ему противоречащим естественному порядку вещей, и он без зазрения совести уничтожал винтики этой порочной системы.       А их было много, казалось, производство скитариев осуществляется прямо на этой станции. Ну, или как минимум починка. Пару раз Кальд видел, как подстреленных им скитариев прочие техногвардейцы оттаскивали в тыл, добивали и заменяли собственные поврежденные детали запчастями умершего бедолаги.       В таком бездушном и рациональном подходе было что-то эффективное, даже превосходящим людей по всем параметрам эльдарам с огромным трудом удавалось отбивать каждый метр.       — Драннор, подрывай переход, мы постараемся огнем отогнать противника на время минирования. — Сибарит, как и его подчиненные расстреливавший боеприпас родного бластера и не вступавший в ближний бой, отдал весьма неожиданный приказ. Спорить санхель не стал и начал установку припасённых мин, как только подвернулась возможность. Лишь когда их враги оказались по другую сторону завала, после взрыва он решил задать вопрос.       — Наставник, неужели мы просто оставим доверенное нам направление и отступим? Но мы не можем вернуться без результатов, нужно захватить хотя бы пару рабов. Что если нас посчитают дезертирами?       — У меня плохое предчувствие, отступаем к кораблю. — Сибарит нервничал, и его эмоции передались и подчиненным. — Плевать на рабов, отходим, быстро!       И они побежали, стремительно, не отвлекаясь ни на что. На пути к кораблю их встретил полноценный отряд скитариев с Альфой. Сибарит рассказывал о таких особях. Альфа был аугментирован сильнее своих собратьев, Кальд не видел у него ни клочка живой плоти. Скорее всего, от былого человека у него остался один лишь мозг. Стандартная практика в марсианской культуре делать такого воителя командиром, ведь он больше прочих продвинулся по пути служения Омниссии.       Схватка началась тоже стремительно. Отравляющее оружие Кальдатоса было почти бесполезно против этой группы. Как оказалось, у всех этих скитариев кровеносные системы были уже давно заменены аугметикой, и яды не могли распространиться по оставшимся органам их человеческих организмов.       Преодолевая боль и не обращая внимания на потекшие слезы, Кальд врубался во вражеские ряды. Стараясь не вступать в бой один на один, он бил в спины оппонентов своих соотрядцев, разрубая какие-то трубки и провода легким шаимешским клинком. Клейв взять в руки он не решился, слишком тяжелый, ему не хватит сил нанести им даже один удар с достаточной силой.       Противников они одолели даже без серьезных травм, лишь Драннору слегка посекло выстрелом руку. Однако все осознавали, если бы не сибарит и его таланты, альфа бы не отпустил молодых кабалитов живыми. Он был поистине опасным противником.       Добраться до судна они едва успели. Сибарит угрозами заставил пилота взлететь прочь со станции, и они, хвала их наставнику, видели на экранах, а не лично наблюдали картину взрыва невероятных масштабов, транслируемую внешними камерами. Адептус Механикус подорвали станцию, осознав, что проигрывают бой.       Кальдатос почувствовал радостное внимание Принца, получившего тысячи сладких душ эльдар. И хоть награды не последовало, он ощущал, как хватка Четвертого немного ослабела. Но он даже не подумал вздохнуть с облегчением, не желал Кальд тех смертей. А ведь это лишь первый бой, но враг уже сводит соотношение потерь к рассчитанному максимуму.       Техножрецы оказались очень опасными соперниками, рейд потерпел первую неудачу. Каналы связи разрывались от сотен сообщений, описывающих схожие ситуации на прочих космических объектах. Разумный шаг, подаривший планете целые дни, если не недели жизни, даже если они пройдут в бесконечной оборонительной войне. Но Кальдатосу он виделся таким… бесчеловечным.