Иллюзия искусства

Каждый безнадежный романтик влюблен в луну.

Если она исчезнет, то кому, черт возьми, мы будет читать стихи?

Напряженные руки невесомо касаются клавиш, рождая особый, ни с чем не сравнимый трепет в душе. Ощущение снов и воспоминаний, самых чистых и сокровенных, делится которыми мы все до безумия боимся, но так же и надеемся, что кто-то их поймет, разгадает нашу душу. По щеке из широко распахнутых голубых глаз скатывается слеза, теряясь на уровне обветренных губ, что как в безумии напевают слова давно знакомой, но как и раньше слишком личной, искренней песни. Звук, рождающийся в самом сердце, в самой душе, распространяется вокруг, но остается неуслышанным. Лишь серебряная луна в своем царственном венце из солнечного света наблюдает за всем сквозь окно без штор, что было распахнуто настежь. Но и она остается неизменна в своем облике: не заметить ни тени улыбки или одобрения в ее величественном образе. Однако творцам так не кажется. Они не ждут ничего от царицы ночи, просто знают, что их признал хоть кто-то. Постепенно мелодия становится все тише, а слова перерастают в едва различимый шепот. Музыкант сбивается с ноты, отвлеченный полоской рассвета, пробившейся из-за горизонта. Он кусает губы в кровь и теряется озябшими волосами в волосах, а затем, спотыкаясь, ложится в холодную постель. На его душе лишь спокойная безмятежность и надежда на то, что дальше будет лишь хорошее. Я полагаю, он влюбился в луну, потому что она целовала его музыкальные пальцы и освещала светом каждую клавишу, которую он играл, когда все остальные отказывались слушать его сонаты.