Сообщение удалено

      — Да-а, — протянул Рон, оглядывая прихожую. — А ты времени зря не терял.       Гарри и сам еще не успел рассмотреть обновленный дом как следует. Рон, Гермиона и Джинни примчались сразу, едва услышав новость о маскировочных чарах. Благо этим летом все они могли предаваться блаженному безделью. Невилл рассказывал, что даже когда он с Дином и Симусом попросился помочь в восстановлении Хогвартса, Макгонагалл отправила их обратно. «Сказала: «Вы заслужили нормальные каникулы, отдохните, Лонгботтом!» — жаловался он.       А вот Рон был не прочь отдохнуть. Отдыхал он со вкусом, можно даже сказать, почивал по-королевски. На лаврах. С вкусной едой, выпивкой и прочими атрибутами сладкой жизни. И даже сегодня, спеша посмотреть, каким стал дом Блэков, Рон не забыл прихватить несколько бутылок пива — не сливочного, а обычного маггловского.       Одной бутылкой он вооружился, прежде чем отправляться на экскурсию по дому. Наверное, пиво помогало ему справиться с потрясением.       Прихожая преобразилась до неузнаваемости. Подставки в виде ноги тролля больше не существовало. Вместо нее из пола вырастало большое раскидистое дерево с плотным стволом и сочно-зелеными листьями. Его верхушка таяла в таинственном тумане, заволакивавшем потолок. Из ствола торчали крючки-веточки для мантий и зонтиков. Противоположная стена стала подобием зеркала, только оно не отблескивало стеклом, а мистически мерцало туманной гладью, и на заднем плане мягко переливалось что-то пасмурно-серое, жемчужное, с изумрудными тенями других деревьев и золотыми искорками, которые отбрасывали теплые блики на глянцевые листья и траву. В этом волшебном зеркале отражалось дерево-подставка, но если присмотреться, становилось ясно, что отражение не повторяет его в точности, а изображает то самое семейное древо с гобелена. Лишенный магической защиты, дом Блэков стал во многом уютнее, но порой еще больше выпячивал чистокровное чванство бывших хозяев.       Портрет Вальбурги Блэк никуда не исчез, но она больше не выкрикивала оскорбления. Безумная старуха, почти не изменившись внешне, странным образом превратилась в суровую пожилую даму, лицо которой искажала горькая печать пережитых несчастий. Если бы не это выражение скорби, она бы напоминала Макгонагалл. Глаза нарисованной Вальбурги скользнули по Гарри, по Рону, задержались на Гермионе… но старуха лишь молча кивнула им и отступила в глубину рамы, где ее почти скрыл зачарованный туман.       Оставшиеся стены покрывали жемчужно-серые обои с тонким ненавязчивым орнаментом. Газовые лампы все так же освещали помещение, но свет их казался теперь куда теплее и далеко не таким тусклым и неживым.       Снизу просматривалась главная лестница. Над лестничной площадкой больше не висели отрубленные головы эльфов. Теперь над ней располагалась картина, изображающая… Большой зал Хогвартса. Да, это несомненно был Хогвартс, и выглядел он основательно винтажно, словно полотно писали не меньше века назад. По картине периодически мелькала темная тень, но она не производила впечатление чего-то зловещего.       — О, это шутка Алголя Блэка, который был заместителем министра в середине девятнадцатого века, — вдруг послышался тихий, какой-то потусторонний голос. Подскочив от неожиданности, Гарри не сразу понял, что с ним заговорила Вальбурга. — Если в гости приходит министр магии, он видит самого себя, удирающего через весь Большой зал нагишом от полтергейста. Алголь создал эту картину, когда был зол на министра за то, что он отклонил его проект указа об изгнании полтергейстов и призрачных сущностей из Хогвартса. Чары наложены так, чтобы распознавать действующего министра даже много лет спустя после смерти их создателя. В остальное время это мирная картина с интерьером школы… Отчасти поэтому Алголь Блэк вскоре был уволен с поста заместителя.       Вальбурга говорила слегка отстраненно, суховато, как уставший экскурсовод. Но даже от этих слов у Гарри стремительно рвался шаблон. Он привык думать, что на портрете непримиримая, так и умершая в верности пыльным идеалам старуха, которая под конец жизни распрощалась с остатками разума. Оказалось, таким портрет сделали защитные чары.       А еще где-то на самом краешке сознания промелькнула хулиганская мысль позвать в гости Кингсли и посмотреть, увидит ли он что-нибудь на полотне Алголя Блэка.       Дом остался прежним логовом упырей только в тех местах, где Гарри успел избавиться от старой отделки. Те комнаты щеголяли голыми стенами и сваленными недалеко от двери досками. Остальные превратились в немного старомодный, весьма претенциозный, но стильный, уютный и чистый дом. Он носил явственную печать волшебства, магией веяло от его убранства, от филигранно выложенных складок штор, мебели с тонкой резьбой и серебряной отделкой, неброских, но дорогих обоев под стать королевскому дворцу, фигурных ножек и оплетки замысловатых старинных ламп.       Под лестницей обнаружился даже ход в подвал, которого в прошлой версии дома не было. В подвале располагалась зельеварческая лаборатория и библиотека. Воздух здесь казался немного стерильным, словно в нем не существовало самого понятия «запах». Гарри вдруг понял, что в верхней части дома ненавязчиво пахло лесной свежестью. Внизу же действовали мощные атмосферные чары.       Рон молча прихлебывал пиво, оставив попытки комментировать еще в прихожей. Джинни стояла, как громом пораженная, и сам Гарри от удивления с трудом вспоминал, что собирался делать. Гермиона же при виде библиотеки спросила разрешения и тут же нырнула в проход между стеллажами.       — Ну… Как-то так, — подытожил Гарри растерянно. — Что делать с теми комнатами, где я успел ободрать обои и выбросить карнизы, пока не решил, но я, наверное, э-э, закончу в них ремонт… Сделаю все в маггловском стиле.       Рон издал неопределенный звук.       — Жаль будет терять первоначальный стиль, — нейтрально заметила Джинни. — Кричер должен знать, как починить все, что ты разломал, Гарри, к тому же… тебе разве не интересно взглянуть на хозяйскую спальню?       Она хихикнула. Гарри слабо ухмыльнулся.       — Будет маггловская хозяйская спальня. Одолжу дизайн у «Ритц-Карлтон». Как думаете, что в этих тумбочках?       Тумбочки стояли в уголке отдыха или читальном уголке — Гарри не был уверен, как правильно это назвать. Стол, две тумбочки с выдвижными ящиками и подставками для ламп, а также три кресла занимали дальний угол библиотеки. Стоило приблизиться (Гермиона вынырнула из прохода, сияя и сжимая в руках какой-то тяжелый том), как воздух замерцал и поплыл, и три кресла превратились в четыре. Лампы зажглись, еще когда открылась дверь библиотеки.       — Это же безопасно — открывать здесь книги? — обеспокоенно проговорила Гермиона, кладя книгу на стол и целясь в нее палочкой. — Специалис Ревелио!       Видимого эффекта заклинание не принесло.       — Думаешь, здесь могут быть темные книги? — спросила Джинни, подходя ближе. Рон тоже шагнул к Гермионе, бормоча что-то вроде «я бы не удивился, а может, ну ее, эту книгу, о чем она вообще?»       — Это одно из первых изданий «Чар на грани», — нетерпеливо пояснила Гермиона. — И не пролей на него пиво, иначе ты сегодня все-таки познакомишься с темной магией, Рон Уизли!       Тот фыркнул и с угрозой занес над книгой бутылку. Гермиона отвесила ему оплеуху.       Они были сейчас такие беззаботные, веселые, увлеченные, словно вернулись на первый курс и снова спорили о Николасе Фламеле над книгой из Запретной секции, и Гарри был просто обязан это запечатлеть. Словно фото из иной реальности, где не возрождался Волдеморт, не было месяцев скитаний, никого не пытали, не гибли друзья и близкие, главной неприятностью был гадкий коммент в соцсетях или противный одноклассник, а молодежь проводила время не за изучением древнего наследства, а за весельем, или за философскими спорами над книгами, или за философскими спорами с весельем и выпивкой, — кому что ближе.       И, конечно, он чувствовал, что просто обязан выложить это фото. Только для того, чтобы такой классный кадр не пылился в личном архиве. И ладно, еще немного — в пику придурку с ником Твое пламя. Чтобы видел, что Гарри способен снять маскировку с дома без чужих подсказок. А может даже, чтобы посмотрел на его новообретенную библиотеку, оценил и заткнулся и больше не делал вид, что знает о доме Гарри больше, чем сам Гарри.       Но придурок был на то и придурком, чтобы реагировать не так, как Гарри мог предположить.       Твое пламя: Что с твоей девушкой? Ты бросил ее с особой жестокостью? Шантажировал ее голыми фотками? Не заметил ее новую помаду?       Нет, ну это уже наглость.       Гарри стер этот комментарий и ответил в личном сообщении.       Гарри Поттер: Какие-то претензии к моей девушке? Сказать, куда тебе с ними пойти, или сам догадаешься?       Твое пламя: О, так она все-таки твоя девушка? Кто бы мог подумать. Унылая, мрачная и смотрит на тебя с такой досадой, будто ты спер ее любимый лифчик и пошел в нем снимать магглов в ночном клубе… хотя я это уже говорил.       Гарри снова смотрел в переписку, не веря своим глазам. Этот тип что, действительно написал такой бред? Просто взял и напечатал своими руками и даже ни на мгновение не задумался, каким идиотом себя выставляет? Кто вообще мог возомнить, что имеет право критиковать фотографии девушки Гарри Поттера в личке у самого Гарри Поттера?       Ну ладно, все это звучало, конечно, тупо, но еще и немного тревожно. Гарри и Джинни не объявляли о разрыве. Они решили, что удобнее будет делать вид, что они вместе, пока не встретят кого-нибудь еще. После войны появилось слишком много желающих подкатить и к Джинни, и к Гарри. Охотники за славой, фанаты знаменитого героя и одной из самых ярких участниц сопротивления, разные экзальтированные личности осаждали их со всех сторон. Если сделать вид, что объект их притязаний занят, то, может, это помогло бы отсеять хотя бы часть.       И тут вдруг приходит какой-то тип, пишет гадости (как будто Джинни должна сиять и излучать счастье, учитывая, что случилось с Фредом!) и мимоходом заявляет, что не верит в их маскарад.       Гарри Поттер: Не смей писать все это на ее странице. Ее брат в Мунго в магической коме. Я бы посмотрел, как бы ты веселился в такой ситуации.       Твое пламя: Да при чем здесь ее брат? Ей это не мешает фоткаться в купальнике. Я о том, как она смотрит на тебя. Мерлин, ты действительно не замечал, что ли?       Гарри впервые слышал, что должен был что-то замечать. Он посмотрел на фото, потом на настоящую Джинни. Обе Джинни послали ему спокойный, ни о чем не говорящий взгляд и отвернулись. Настоящая принялась изучать корешки книг на ближайшем стеллаже. Гарри подошел к ней, пользуясь тем, что Рон и Гермиона все еще были заняты друг другом и «Чарами на грани».       — Джин, все в порядке? — негромко спросил он.       — Да, конечно, — беззаботно ответила та. — Прохладно здесь, вот и все. А что?       — Ну… Ты погрустнела, — наугад сказал Гарри. — Была у Фреда?       — Утром были с мамой, после того как ты ушел. — Теперь взгляд Джинни стал странно задумчивым и оценивающим. — Фред по-старому, но Джордж уверен, что он скоро очнется, а целитель Торнхилл считает, что связь близнецов работает, так что нет причин расстраиваться, Гарри. Но удивительно, что ты заметил.       — Что ты все-таки расстроилась?       — Да нет, — хмыкнула Джинни, — меня. Ты же никогда не замечал меня, пока я не привлекала к себе внимание.       — Что? Не говори ерунды, конечно, я замечал тебя!       — Ой, ну конечно, замечал, ты же ни разу не врезался в меня, не сел на меня в гостиной или что-то в этом роде, — фыркнула она. — Но вот чтобы заинтересовать тебя, мне приходилось немножко выпрыгивать из себя. Знаешь, шутить, придумывать какие-то забавные проделки. Не то чтобы меня это напрягало, я же все-таки сестра Фреда и Джорджа. Но иногда бывает утомительно.       Гарри вспомнил, как она врезалась в комментаторский помост Захарии Смита. Моргнул.       — И ты поэтому так легко согласилась расстаться? Но, Джин… Я интересовался тобой! Просто раньше было как-то больше забот…       — Ага, — улыбнулась она. — Хочешь узнать, почему я так легко согласилась расстаться? Я видела тебя сразу после того, как ты убил Волдеморта. Ну хорошо, хорошо, не надо кривиться, пусть не убил, пусть он сам убился об твой «Экспеллиармус». Дело не в этом. Все закончилось, и ты мог делать что угодно, но ты даже не посмотрел в мою сторону. Ты отвел в сторонку Рона и Гермиону, и вы втроем начали что-то обсуждать, как обычно. Я не обиделась, Гарри, я просто поняла, что всегда была немного лишней в твоей жизни.       …А еще они разошлись тихо, спокойно и без лишних разговоров. Кто бы мог подумать, что разговор состоится именно сейчас. Когда в нем уже не было необходимости и возврата к прошлому тоже быть не могло.       Гарри даже не пытался спрашивать у Джинни, что было не так. То, что она с готовностью ухватилась за эту тему и высказалась, говорило об одном — у нее накипело.       — Рон прав, я все-таки был отвратным парнем, — вздохнул он. — Ты меня простишь?       — Уже простила. Если бы я тебя не простила, поверь, ты бы заметил, — хмыкнула Джинни, на мгновение становясь похожей на ту яркую валькирию, в которую Гарри влюбился на шестом курсе. — Лучше забудь, что я наговорила. Меня пугает твое вытянувшееся лицо. Пойдем дальше смотреть дом!       Гарри оглянулся на Рона, который начинал понимать, что застрял в библиотеке надолго. Ухмыльнулся ему и жестами показал на бутылку пива как на единственное, что могло спасти от избытка книжной премудрости.       — Не похоже, чтобы здесь были какие-то магические ловушки. Пошли, — сказал он и пропустил Джинни вперед. Та зашагала вверх по лестнице, а Гарри достал телефон.       Гарри Поттер: Я вернусь, и мы еще побеседуем. У меня есть пара вопросов.       Твое пламя: Трепещу и заранее надеваю наручники!       — Клоун, — буркнул Гарри и последовал за Джинни.