Сообщение удалено

      Конечно, Гарри не выспался. Опять. Общение с Малфоем отвратительно сказывалось на продолжительности и качестве сна. Казалось, он едва успел задремать, как его уже разбудили вопли Рона. Тот кричал что-то о совах и доставке, а по комнате гулял сырой ветер из распахнутого окна. Потом окно со звоном захлопнулось.       Не нужно было даже выглядывать из-за полога, чтобы понять, в чем дело. Рон опять заказывал что-то по почте в магазине «Все для квиддича». Этот магазин отличался на редкость бесцеремонными совами, которые могли барабанить в окно в любое время дня и ночи. Однажды такая сова умудрилась даже разбить стекло в «Норе».       Ничего из ряда вон выходящего. И можно бы спать дальше, но… Гарри наколдовал Темпус и убедился, что сбылись худшие опасения: пришло время вставать и тащиться на уроки.       И еще — встретиться с Малфоем при свете утра. А не ночью, которая всегда придавала происходящему ореол романтичной притягательности, что бы ни происходило под ее покровом.       Вспомнив, что было ночью, Гарри зажмурился. Он уже буквально видел, как сталкивается взглядами с Малфоем и видит на его лице досаду и отвращение. А может, и еще что-нибудь… Что вообще люди чувствуют, осознав, что занялись… ну пусть не сексом, но его урезанной версией с человеком, которого всегда терпеть не могли, и согласились с ним встречаться? Что бы почувствовал он сам?       Но сам он чувствовал только смешанное с опаской легкое волнение и приятное предвкушение. Ну а вдруг все-таки Малфой не пожалеет о вчерашнем?       Одно утешало. Малфой, с его-то трусливостью, сейчас должен был беспокоиться еще сильнее.       Однако спать хотелось несмотря ни на что. Ни на какие волнения и предвкушения.       Чтобы отвлечься, Гарри попробовал превратиться в кота.       Удивительно, но магия помадки все еще держалась. Стоило пожелать, и он снова стал пушистым черным котярой. В кошачьем теле сонливость почти не мешала. Интересно, а как остальные однокурсники? Стал ли Забини видимым? Перестал ли Рон выдыхать цветной огонь и дым? А Нотт — ему так и придется скакать на уроки?       И, недолго думая, Гарри раздвинул занавески полога мордой и спрыгнул на пол.       Он собирался оставаться котом так долго, насколько хватит действия помадки. Когда еще выпадет такая возможность?       Появление кота встретили дружным «о-о-о». Рон все еще извергал разноцветный огонь. Вокруг кровати Гойла почему-то все заросло цветущими кустами. Увидев их, Гарри так и сел на задние лапы. Вчера Гойл сожрал помадку после их с Малфоем бегства? И теперь выращивал везде вокруг себя цветы?       Потом Гарри перевел взгляд на Малфоя — и на миг пожалел, что решил остаться котом. Судя по лицу Малфоя, тот подумал, что Гарри не хочет с ним общаться. Избегает и всячески оттягивает этот момент, так что даже готов снова бегать по школе в виде кота, лишь бы не разговаривать с Малфоем… или что он там еще мог вбить в свою дурацкую голову.       — Мрр, — сказал Гарри, вспрыгивая на его тумбочку и трогая его лапой за мантию. — Мяу! Мрр?       — Дружище, ты чего? — рассмеялся Рон, обдавая Гарри фиолетовым облаком дыма. Вчерашний сюрреализм продолжался. Кажется, Джордж погорячился, указывая на упаковке срок действия помадок от двух часов.       Лицо Малфоя смягчилось, уголок губ дернулся в усмешке.       — Похоже, он проголодался, — пояснил Рону Малфой. — Что, Потти, пойдем на завтрак?       Гарри примерился и взлетел к нему на плечо, крепко держась когтями.       — А как же я? — со смехом завопил Рон.       — А ты до сих пор в пижаме, — сказал Малфой, подхватил сумку и вышел из спальни.       — Поттер, ты просто какой-то псих, — буркнул он вполголоса, оказавшись в коридоре. — Последний шанс передумать. Ты хочешь звездить в «Подслушано»? Панси выложит туда фотку, как ты сидишь у меня на плече, и ей будет плевать, что ты обещал отомстить.       «Надо пометить ее тапки», — подумал Гарри. Подумал еще. И остался сидеть на малфоевском плече, сжимая когтями плотную ткань.       «Я же кот, а котам можно все что угодно», — хотел он объяснить, но получилось, конечно, все то же независимое «мрр».       Уроки в тот день превратились в такой балаган, что казались продолжением вечеринки. Сразу после завтрака были Чары у Флитвика.       Паркинсон ходила по школе, левитируя перед собой недовольного Нотта. Каждый преподаватель спрашивал, где Забини, и вздрагивал, когда ему отвечал голос из пустоты. Когда Рон произносил заклинания, цветной огонь взвивался на несколько футов.       Были и другие восьмикурсники, которые вчера попробовали помадки. Эрни Макмиллан мог передвигаться исключительно по потолку. Весь урок он сидел на потолке вверх ногами, словно приклеившись к балкам задом, и взирал с высоты на одноклассников и профессора. Гарри подозревал, что таким эффектом помадка наградила Эрни, чтобы тот впустил в свою размеренную жизнь немного безумства, ведь от его вечной серьезности даже у друзей порой сводило зубы.       Лаванда обзавелась умением видеть сквозь стены, двери и одежду. Гарри бы и не понял, если бы не услышал, как она перешептывается об этом с Парвати, а сама старается все время смотреть вверх. Правда, как вскоре оказалось, над классом Чар находился еще какой-то класс, в котором сидели ученики. Лаванда в отчаянии зажмурилась.       Сама Парвати обрела дар беседовать с неживыми предметами. Когда она втолковывала что-то стулу, на который собиралась сесть, это выглядело шизофренично. Но только до того момента, как стул вдруг заверещал: «Она царапает меня каблуком! Помогите! Меня хотят убить!»       Гермиона тоже получила какой-то дар, но Гарри не мог понять какой. Она все утро не снимала кожаных перчаток и старалась ни до чего не дотрагиваться.       К середине урока чар кабинет превратился в подобие сада, выросшего прямо на каменном полу. Гарри, который сидел на столе Малфоя и от нечего делать ловил лапой кончик его пера, задергал носом. Кажется, в этом саду затесалась цветущая валериана.       Флитвик вел урок, словно бы не замечая, что в классе творится нечто необычное. Но его выдавал хитрый блеск глаз и веселая ухмылка. Он посвятил часть занятия лекции по особенностям применения чар стазиса к млекопитающим — небольшим животным и маленьким детям. Если бы Гарри мог, он бы фыркнул, услышав, что младенцев приравняли к небольшим животным. Потом Флитвик раздал всем по кролику и велел наложить на животное стазис.       — А вы, мистер Малфой, — добавил он, останавливаясь напротив стола, на котором пушистой копилкой восседал Гарри, — потренируйтесь на мистере Поттере. Пока он в этом теле, заклинание должно сработать.       Гарри испуганно прижал уши к голове.       — Но, профессор, — пробормотал Малфой. — Разве эксперименты на людях не запрещены?       — Только опасные, — невозмутимо сообщил Флитвик. — А к Рождеству вы должны будете уметь погрузить в стазис и человека.       Гарри съежился на столе и завертел головой, думая, как бы незаметно удрать в кусты, из которых маняще пахло валерианой.       Но он напрасно боялся. К концу урока Малфою так и не удалось наложить на него стазис. Да и с кроликами это получилось только у Гермионы, Терри Бута и Мэнди Броклхерст. Мэнди, кстати, обрела способность материализовывать любой предмет, изображенный на иллюстрациях или картинах. Это обнаружилось, когда в коридоре она прошла мимо натюрморта, и оттуда посыпались тыквы, яблоки и виноград.       И только в конце урока Флитвик произнес:       — Ну что, дамы и господа, кто из вас хочет, чтобы его расколдовали? И, мистер Уизли, — он улыбнулся Рону, — не могли бы вы дать мне несколько помадок? У меня исключительно научный интерес!       …Эффект помадок выветрился только к вечеру.       После урока Чар Нотт, к своему облегчению, смог нормально ходить, а не прыгать, Лаванда перестала видеть сквозь одежду, а Гермиона сняла перчатки. Но прежде чем Флитвик наложил на нее чары отмены, она сорвала несколько цветков, и они прямо на глазах превратились у нее в руках в шоколадные.       Гойл тоже перестал генерировать вокруг себя клумбы — но не раньше, чем напоследок вручил хихикающей Лаванде букет цветов лаванды.       Гарри же пробыл котом до темноты. Он превратился в человека, когда лежал в гостиной на коврике перед камином и дремал. Превращение его разбудило, он перевернулся на спину и потянулся, отмечая, что одет во вчерашние джинсы и футболку, в которых спал ночью, не раздеваясь.       Он посмотрел вверх. В креслах напротив камина сидели Рон и Гермиона. Чуть в стороне, тоже напротив камина, стоял диван, на котором умостилось сразу пять человек. Что поделать, после недавней бури Хогвартс стал очень промозглым и холодным местом.       — Почему не наколдовать еще парочку каминов? — пробормотал Гарри. — Привет.       — О, Гарри, с возвращением! — воскликнула Гермиона.       — Да уж, знать бы, как наколдовать эту парочку каминов, — печально вздохнул Рон и чихнул. — Гарри, ты, по-моему, побил рекорд. Уже у всех закончилось действие помадки. Надо сказать Джорджу.       — Ну конечно, он же Избранный! — послышался ядовитый голос.       Чей-то очень знакомый ядовитый голос, произносящий слова манерно и тягуче, так, что раньше Гарри бесился, едва его заслышав. Теперь… ну, теперь, пожалуй, тоже слегка бесился, но уже не так сильно. Потому что видел, что Малфой специально его провоцирует. Но у этого привычного занятия внезапно открылась новая, непривычная сторона. Теперь бесячего Малфоя хотелось встряхнуть, прижать к стенке, грубо поцеловать и так же грубо лапать. И еще… нет, лежа на полу перед Роном, не стоило этого представлять.       — Ты снова всеобщая знаменитость, Потти, — сказал Малфой, пренебрежительно кривясь. — Ты доволен?       — Что-то ты очень смелый стал, — буркнул Рон.       — Уизли, — протянул Малфой. — Это ты так пытаешься мне угрожать?       — Малфой, заткнись, — сказал Гарри. — Съешь лучше помадку.        Рон хохотнул. Гарри сел и посмотрел на Малфоя снизу вверх. Тот почему-то не уходил.       — Или ты что… Снова хочешь меня позвать искать книгу?       — Почему мне кажется, что «искать книгу» — это какой-то эвфемизм? — прокомментировал Рон.       Тут уже Гарри не выдержал и расхохотался. Потому что Рон самым точным образом попал в точку. Все эти новоявленные отношения с Малфоем идеально описывались словами «искать книгу». И еще Гарри знал, что сегодня они тоже пойдут на поиски книги, и знал, что одними поисками не ограничится и что он как минимум снова полезет к Малфою целоваться, потому что вчера ему слишком сильно понравилось. Так что да, получался натуральный эвфемизм, и Гарри стало еще смешнее. Потом рассмеялась и Гермиона, а потом Малфой тоже не выдержал. И они сидели и ржали, пока Рон не воскликнул: «Да что я такого сказал?» — и тоже начал хохотать.       Потом Гермиона заметила:       — Я уже подумываю о том, чтобы пойти с вами. Не знаю, где вы ищете, но последний артефакт был очень интересным. Но, Драко, я понятия не имею, зачем он нужен. И я не знаю половину рун, которые там выгравированы.       — Каких рун? Какой артефакт? — заинтересовался Рон.       Гермиона полезла в сумку за вчерашней веревкой, которую, похоже, Малфой успел отдать ей на изучение, пока Гарри спал в кошачьей форме перед камином.       Предоставив ей рассказывать Рону о странном артефакте, Гарри встал и выскользнул из гостиной. Он не оглядывался, но был уверен, что Малфой пойдет следом. И действительно, спустя несколько мгновений тот появился в пустом коридоре… и Гарри тут же притиснул его к стене, как ему давно хотелось.       — Поттер! — возмутился Малфой, пытаясь вырваться. — Что на тебя нашло, а если кто-то сейчас увидит… м-м…       Гарри встряхнул его и придавил к стене за плечи, впиваясь в губы. Ему тоже не улыбалось, чтобы их сейчас застукали, но это было выше его сил. Поцелуй больше походил на укус или схватку. Гарри успокоился только тогда, когда Малфой перестал сопротивляться и закинул руки ему на плечи. Еще через несколько секунд включилось понимание, что они все еще стоят перед гостиной, а за дверью сидит толпа однокурсников, любой из которых может решить прогуляться или сходить на кухню.       — Это на тебя что нашло? — буркнул он, выпуская Малфоя и отступая на шаг. — Пришел, начал издеваться…       — Я издевался? Мерлин, Поттер, я просто сказал, что ты опять стал звездой «подслушки», сам зайди посмотри! — Малфой изумленно ощупывал собственные губы кончиками пальцев, точно не верил, что Гарри только что набросился на него, как ненормальный. А может, наоборот, верил и теперь проверял на наличие травм.       Гарри встряхнул головой, кивком позвал Малфоя за собой и стремительно зашагал по коридору.       — Просто сказал? Этим своим тоном «я здесь король, а вы тупые и не лечитесь»? Ты меня выбесил!       — Серьезно, Поттер? Теперь ты будешь диктовать мне, каким тоном обращаться к твоему величеству? — презрительно протянул Малфой. Гарри остановился перед лестницей, ведущей в соседнее крыло и уставился на него.       — Диктовать? Нет, я не диктую. Ну-ка скажи еще что-нибудь! Давай!       Малфой молчал. В темноте его выражение лица терялось, не давая понять, о чем он думает. Не то чтобы это так уж легко было понять при свете.       — Ладно, мне все ясно, — наконец пробормотал он уже нормальным голосом и начал подниматься по лестнице.       — Что тебе ясно?       — Что я все правильно делал, чтобы тебя выбесить. И теперь знаю, как это сделать в любое нужное время.       — Что?!       Гарри снова толкнул смеющегося Малфоя к стене. И они снова целовались под ворчание какого-то портрета старухи в чепце. Уже не так неловко, как в первый раз, и не на грани с дракой, как недавно возле входа в гостиную. Просто целовались, осторожно и нежно, и Гарри не узнавал Малфоя в этом покладистом парне, который отвечал ему с таким энтузиазмом, но еще больше не узнавал себя. «Что на тебя нашло?» — хороший вопрос. Он чувствовал, что должен задать его себе, но не желал разбираться, что на него нашло, когда он понял, что его тянет к Малфою. Главное, что можно было получить желаемое здесь и сейчас.       — Так, Поттер, — сказал Малфой, разрывая поцелуй и мгновенно перевоплощаясь в очень узнаваемого себя. — Давай все-таки дойдем хоть до класса с книгами. Я сейчас оглохну из-за этой старухи!       — …Куда смотрит директор Диппет, такой позор, юноши занимаются непотребством прямо в стенах школы! Темные силы, темные силы грядут, они уже в Хогвартсе, они захватывают тела и умы!..       — Надо же, — фыркнул Гарри. — А я и внимания не обращал.       — Пошли уже!       Старуха выкрикивала что-то им вслед, потрясая чепцом, пока они не свернули в следующий коридор.       …В конце концов, спустя какое-то время, они все-таки продолжили копаться в книгах.       Занятие это было скучным. Гарри уже начало надоедать. Он никогда не испытывал особой страсти к напечатанным на бумаге словам, к тому же уже не особенно верил, что получится что-нибудь найти. С другой стороны, ему попался пергамент, исписанный бисерным почерком с завитушками, в котором Гарри узнал руку Дамблдора. Но свиток был посвящен каким-то тонкостям высшей трансфигурации и пестрел непонятными формулами, так что Гарри ничего из него не узнал. Но он не смог просто отбросить в сторону что-то, написанное Дамблдором, поэтому сунул свиток в карман мантии.       Под нескончаемое шуршание и мелькание строк перед глазами снова захотелось спать. Еще хотелось превратиться в кота и зарыться когтями в эти шуршащие бумажки, но Гарри уже не мог.        Он перестал вчитываться в подписи на форзацах и в имена на свитках и какое-то время просто бездумно перекидывал книги и бумаги из одной стопки в другую. Из ленивой одури вырвал взволнованный возглас Малфоя:       — Иди сюда! Кажется, я что-то нашел!