Сообщение удалено

      Они целовались долго и не без удовольствия, но как-то неловко.       Гарри не представлял, что там себе думает Малфой, но сам он поначалу каждую секунду ждал подвоха. Годы подлянок все-таки не прошли даром. Он не знал, какой подлянки ждет сейчас. Не выскочит же из-за книжных гор какой-нибудь невидимый Забини с фотоаппаратом… или тот неизвестный корреспондент Паркинсон, который умудрялся незаметно делать фотки, ни разу не попавшись никому на глаза. Да, собственно, если бы кто-нибудь и сделал сейчас фотку, по Малфою разошедшиеся сплетни ударили бы сильнее. Гарри знал, что ему самому простят все, что угодно. В отличие от бывшего Пожирателя… Но никаких других теоретических подлянок от Малфоя Гарри представить не мог, так что постепенно расслабился.       Да и что мог подстроить вот такой Малфой? Сам явственно наслаждающийся тем, что его целует ненавистный Поттер?       Не то чтобы у Гарри было много опыта подобного рода. Но чужое наслаждение он замечал.       Он стоял, прижимаясь вплотную к Малфою. Тот сидел на столе, разведя колени. Гарри чувствовал, как они касаются его бедер. Малфой обнимал его так нежно, так охотно впускал его язык в рот и касался своим, дразня Гарри, словно в какой-то игре или танце, и так часто и взволнованно дышал… Что Гарри потерял интерес к поиску возможных подлянок. И он прекратил думать, отдаваясь во власть ощущений.       Целоваться с Малфоем было непривычно. Его губы были тоньше и жестче, чем у Джинни или Чжоу. От него не пахло цветами, конфетами или еще какими-то сладостями, ароматы которых почему-то обожали девушки. Гарри ощущал только запах свежести и незнакомый древесный одеколон. А может, это был и не одеколон… Малфой постоянно норовил перехватить у Гарри инициативу, покусывал ему губы, постоянно скользил руками по его телу, так что Гарри ежесекундно чувствовал его — в волосах, на спине, на плечах… Сам он не контролировал, что делают его собственные руки. Поэтому немного удивился, когда Малфой оторвался от него и попытался отодвинуться. И Гарри понял, что успел просунуть пальцы под ремень его модных маггловских джинсов и касается полоски голой разгоряченной кожи. И что это грозит вот-вот сорвать крышу. А Малфой тихо смеется, чуть задыхаясь, и говорит:       — Хватит, Поттер. А то я начинаю возбуждаться.       Это было определенно преуменьшение века. Гарри стоял достаточно близко, чтобы чувствовать, что Малфой уже давно возбужден. И его собственные штаны тоже стали тесными. Остановиться сейчас … Это могло бы претендовать на верхние строчки в рейтинге самых изощренных пыток.        — Я тоже, — пробормотал Гарри и потерся своим стояком о ширинку Малфоя, чтобы наглядно подтвердить свои слова.       Прикосновение сквозь слои плотной ткани отозвалось сладкой волной желания по всему телу. Малфой то ли простонал, то ли промычал что-то сквозь зубы и уткнулся лбом в ключицу Гарри.       — Поттер. Прекрати, пока я не кончил в штаны.       Говорил он, впрочем, без особой уверенности. Его руки все еще покоились у Гарри на талии, и Малфой больше не пытался отодвинуться.       — У тебя какое-то… предубеждение против того, чтобы кончить в штаны? — недовольно поинтересовался Гарри. — Или тебе просто стыдно хотеть меня, а не какого-нибудь…       На дальнейшие версии его красноречия не хватило. Ему отчаянно хотелось продолжать. Снова лапать тяжело дышащего Малфоя, целовать его, коль уж он сам так охотно давался в руки. И да, кончить в штаны. Или без них. Это уже не имело особого значения.       — Не знаю, как ты, — высокомерно заявил Малфой, выпрямившись, но все еще вжимаясь в Гарри, — а я не падал так низко, чтобы спускать, блин, в штаны в какой-то захламленной конуре!       Гарри фыркнул от смеха.       — А ты попробуй, может, понравится… И вообще, хватит болтать.       Он выдернул руки из-за пояса малфоевских джинсов и расстегнул ему ширинку. Не церемонясь, сдернул слабо протестующего Малфоя со стола и сдернул с его бедер джинсы, чтобы добраться до члена. Провел по нему туда-сюда, неохотно выпустил и расстегнул свои джинсы.       Малфой больше не протестовал. Видимо, совместная дрочка в его представлении была куда менее позорной вещью.       Теперь он сам притянул Гарри поближе и пробежал пальцами по его члену. Невыносимо медленно, осторожно сжал его и провел большим пальцем по головке, размазывая выступившие капли и заставляя Гарри задохнуться от острого удовольствия.       — Поттер, — прошептал Малфой. — О Мерлин, что я творю…       Гарри смутно подозревал, что и сам должен задаться этим вопросом. Но он уже не мог повернуть назад.       И они снова целовались, дроча друг другу, а потом вместе, сталкивались руками, никак не могли обхватить оба члена так, чтобы не мешаться, и долго не могли подстроиться под общий ритм, и поцелуй то и дело прерывался на смешки и досадливые фразы.       — Да подожди!       — Руку подвинь!..       — Да, вот так…       — Не толкай меня, там же пыль!       Похоже, у Малфоя был пунктик насчет пыли и грязи. Гарри успел подумать только это, а потом они наконец поймали идеальный ритм, и все лишнее вылетело из головы.       Долго они не продержались. Малфой кончил первым, заляпывая футболку Гарри и свой обнаженный живот. Выглядел он еще лучше, чем Гарри иногда представлял себе, после того как понял, что запал на Малфоя, и его фантазии обрели четкие очертания. И в фантазиях определенно не было негромких, коротких, задыхающихся стонов, с которыми Малфой реагировал на каждое движение Гарри, как-то очень бурно реагировал, будто это не Гарри тайком дрочил на него по вечерам в душевой, а совсем наоборот… И когда Малфой в очередной раз прошелся большим пальцем по головке члена Гарри, он кончил вслед за ним. И чувствовал при этом невыносимо острое и яркое удовольствие и примерно такой же стыд.       За каких-то несколько минут. После первого же поцелуя. Среди пыльных книжек. С Малфоем…       Шли секунды, а Малфой не торопился отскочить от Гарри и заявить, что тот все не так понял. Он никак не мог отдышаться. А может, ему просто нравилось утыкаться лбом в ключицу Гарри и стоять с ним в обнимку. Гарри подозревал, что да, потому что ему самому нравилось. Он спросил, чтобы продлить эти мгновения:       — Ты будешь со мной встречаться?       — Чтобы повторить вот это все? — фыркнул Малфой. — Как тебе удается так на меня действовать, Поттер?       Волна удовольствия, которая окатила Гарри после этих слов, была не связана с недавним оргазмом. С чем она была связана в таком случае, Гарри не знал.       — Ты точно не ел никаких помадок? — на всякий случай уточнил он.       — Я не самоубийца, тянуть в рот то, что продают Уизли!       — Тогда это мой врожденный талант, — заявил Гарри. — Как с квиддичем.       Малфой рассмеялся и пнул его в ногу.       — Я буду с тобой встречаться, если только ты с утра не протрезвеешь и не схватишься за голову.       Он неохотно разжал объятия и наклонился за своей палочкой, которую выронил в самом начале поцелуя. Гарри отступил к противоположному столу и бессильно опустился на него, не удосужившись даже застегнуть джинсы. Ему было не до того.       Малфой выпрямился и замер, целясь палочкой в Гарри:       — Не двигайся. Я хочу тебя сфотографировать.       — Зачем?        Гарри глупо моргнул, сразу вспомнив обо всех своих подозрениях.       Нет, он бы и сам сейчас не отказался от свежей фотки Малфоя. Вот именно такого, каким тот был в эту минуту — растрепанного, зацелованного, с блестящими глазами и пятнами румянца на щеках, в расстегнутой белой рубашке и расстегнутых же джинсах, с дорожкой светлых волос, которые убегали от пупка вниз. И в пятнах от их смешавшейся спермы.       Нет, черт, надо же. За несколько минут, с Малфоем, после первого же поцелуя…       Малфой опустил палочку.       — У тебя на лбу написано, в чем ты меня подозреваешь, — сказал он. — Странно было бы, если бы не подозревал. Но я не собираюсь никому сливать твою фотку. Я буду на нее дрочить, когда ты протрезвеешь и вернешься к своей Уизлетте.       — Не называй ее так, — возмутился Гарри. — Во-первых, мы с ней разошлись давно, а во-вторых… сам не двигайся, мне тоже нужна фотка.       Малфой нервно хохотнул, но послушно замер на месте, глядя в нацеленную на него камеру телефона.       На колдофото, сделанных при помощи зачарованной маггловской техники, люди вели себя не так, как на настоящих магических колдо. На магических они, словно живые, узнавали тех, кто на них смотрит, жили своей нарисованной эрзац-жизнью, а на маггловских… просто воспроизводили отрезок видео раз за разом. Кажется, у самих магглов такой формат назывался «гиф».       И когда Малфой, в свою очередь, делал фотографию, Гарри медленно стянул с себя футболку перед уставившимся на него глазком камеры.       Для себя фоткал Малфой или все-таки для «Подслушано» или для самого «Пророка»… пусть любуется. Алкоголь еще не выветрился до конца, и Гарри не оставляло пьянящее чувство, что ему море по колено и плевать на любые проблемы, кроме разве что Волдеморта. Но Волдеморт вернуться не мог, а значит, ничто не стоило того, чтобы из-за него париться.       Даже тот факт, что он предложил встречаться Малфою, а тот согласился, будто только об этом и мечтал.       В конце концов, Малфой тоже пил. И имел право на собственное «море по колено».       — Ну что, — неуверенно сказал Малфой, справившись с очищающими заклятиями и приведя себя в порядок. — Продолжим искать книгу? Или книги…       Гарри не удержался от смешка.       — Продолжим, — сказал он. — Только я хочу тебя поцеловать, пока ты не протрезвел. Мы можем вернуться сюда потом.       ***       Когда они наконец возвращались в гостиную, по всем ощущениям давно должно было наступить утро.       Они копались в учебниках и бумагах, целовались, потом опять копались в учебниках. Они надышались пылью так, что чихал даже Гарри, которого не брали никакие аллергии, а у Малфоя слезились глаза. Они успели протрезветь, но лишенный алкогольного тумана реальный мир, хоть и стал несколько менее уютным местом, все равно твердо стоял на ногах. И трезвый Малфой целовал Гарри с таким же энтузиазмом, как и пьяный. Они даже успели проголодаться, но не хотели тащиться в гостиную за едой, рискуя встретить Паркинсон, поэтому вызвали Кричера и перекусили сэндвичами с копченой курицей, сидя рядом на расчищенном от бумаг столе.       Учебник Снейпа они не нашли, но это ничего не значило. Неразобранными остались две трети бумажных гор.        Зато на вершине одной из гор, которая выглядела самой свежей, им попался загадочный предмет, который почему-то сильно заинтересовал Малфоя.       — Старая веревка? — скептически сказал Гарри, разглядывая предмет. — Зачем она тебе?       Ну не совсем веревка, на самом деле. Предмет напоминал тонкий витой канат, длинный, скрученный в аккуратный моток. На одном конце у каната был металлический крюк, на другом — квадратная бляха и крючок поменьше. Весь предмет казался одновременно и новым, и очень древним. Он словно вышел из каких-то мастерских времен Годрика и с тех пор лежал здесь, почти не используясь. Хотя если присмотреться, становились видны следы использования: чуть разлохматившийся в нескольких местах канат, почти незаметные царапинки на бляхе…       — Это что-то артефактное, — задумчиво пробормотал Малфой, вертя в руках канат. — Не пойму, как оно используется, но здесь руны, и от них фонит магией…       — Фонит магией? — еще более скептически переспросил Гарри. Сам он не чувствовал ничего такого.       Малфой провел над бляхой кончиком палочки. Высеченные в металле руны слабо вспыхнули бледно-золотистым светом.       — Это не темный предмет. Но он что-то точно делает. Надо спросить у эльфов, как он сюда попал. И Гермионе показать…        Он свернул веревку и сунул в карман джинсов.       …Когда они вернулись в гостиную (Гарри шел в виде кота), вечеринка уже давно закончилась. Горела только пара ночников. Гостиная опустела, эльфы еще не успели убраться, и повсюду валялись обертки от помадок, конфетти, а под столом стыдливо стояли пустые бутылки. Полупустую коробку с помадками тоже никто не убрал. На одном из диванов спал Нотт, который, похоже, не рискнул скакать в спальню.       Оглядевшись и поняв, что Паркинсон здесь нет, Гарри превратился обратно в человека.       — Ты правда никогда не ел ничего из магазина Уизли? — вполголоса спросил он. — Даже Забастовочные завтраки?       — К чему они мне? — Малфой заносчиво вздернул нос. — Я поступил сюда, чтобы учиться.       Гарри фыркнул.       — Возьми немного помадок. Потом пригодятся.       — Скажи Уизли, что к ним должно прилагаться зелье немедленной отмены эффекта, — Малфой кивнул на спящего Нотта.       — Так будет неинтересно, — пожал плечами Гарри. — Бери, говорю. Тебя пора приобщить к прекрасному миру магических сладостей. Ты просто не понимаешь всей прелести конфет, от которых может произойти все что угодно.       — Точно подмечено, — фыркнул Малфой. — Мне не понять.       Но он все же наколдовал бумажный пакет и бросил туда пригоршню помадок. Гарри удовлетворенно кивнул.       У входа в спальню он снова превратился в кота. Легенду нужно было соблюдать до конца. Но перед этим Малфой притянул его к себе и поцеловал, шепнув на ухо: «Спокойной ночи».       — И тебе… спокойного утра, — ответил Гарри, взлохматив ему волосы и вызвав недовольное ворчание.       Потом он лежал в своей кровати, уже став человеком, и думал, что кошачья ипостась все-таки накладывает отпечаток на мышление. Даже будучи человеком, Гарри продолжал думать немножко как кот.       Сегодня он отправлялся с Малфоем на поиски старой книги, но нашел что-то гораздо большее. Это было, как будто он вышел поохотиться в надежде поймать какую-нибудь захудалую костлявую мышь, которой хватило бы ему на один зуб, а вместо этого получил в подарок целый свежий и жирный свиной окорок.       Но Малфой вряд ли оценил бы сравнение со свежим окороком. И поэтому Гарри молчал.