Сообщение удалено

      — Поттер, не спи.       — Я не сплю. Я слушаю.       Его возмущенно, но не больно дернули за волосы.       — Что ты слушаешь? Если тебе так интересно слушать про стодвадцатилетних тетушек, расспроси Уизли. У него их должна быть толпа.       — Только одна, тетушка Мюриэль. Я с ней знаком. И меня не это интересует.       — Боюсь даже представить, что в таком случае тебя интересует.       Гарри потянулся. Под ним был широкий мягкий диван с белым пушистым покрывалом. Под головой вместо подушки — не особо удобные, даже костлявые колени. В волосах — беспокойные, летучие пальцы, которые ни на миг не оставляли его в покое. В желудке — волшебное мороженое, а в ушах — знакомый манерный голос.       Гарри много раз слышал голос Малфоя, за семь лет изучил все его интонации, от отмороженно-высокомерных и наглых до безнадежных и неживых. Иногда лениво думал, что он звучит приятно, особенно когда Малфой не выплевывает оскорбления, а негромко и доброжелательно рассказывает что-то, тепло смеется или называет Гарри по имени. Иногда просто веселился, когда вся фирменная ледяная надменность, которую он привык получать от Малфоя сам, теперь адресовалась кому-то другому. Это было забавно — как сильно меняются обстоятельства. И как при этом кажется, что все так и должно быть.       А сегодня Малфой со смехом сказал: «Представляю, что было бы, если бы ты позвонил моей прабабушке, идиот, как тебе это в голову пришло, через час у нее собралась бы половина магической Бельгии». Гарри первым делом ответил: «Сам ты идиот». А потом потребовал рассказать ему о родственниках.       — А то ты не знаешь моих родственников, — с невеселой иронией заметил Малфой.       — Не о тех. О нормальных.       — Ну, я не уверен, что бабушку Анаэль, тетушку Марселину и кузин Риво можно назвать нормальными… — задумался Малфой.       — Они швырялись Авадами во имя Волдеморта? — строго посмотрел на него Гарри.       — Нет, но…       — Значит, я слушаю.       И он нагло вытянулся на диване, чтобы послушать еще этот спокойный голос. Иногда тягучий и вкрадчивый. Иногда насмешливый, но уже без прежней злобы. А иногда — откровенно ласковый, если сказать Малфою что-то неожиданное и не дать времени вернуть на место его иронично-скучающую маску.       Почему он раньше не обращал внимания, как ему нравится просто слушать Драко? Гарри обреченно закрыл глаза. Кажется, его влюбленность прогрессировала.       — Я вообще-то рассчитывал на безудержный секс, а не на то, что ты уснешь в начале вечера! — продолжал ворчать Малфой.       Гарри заинтригованно распахнул глаза. Ладно, может быть, он и правда немножко задремал.       — Да ну? Ты же сам сказал «не положено сразу лезть в штаны»!       — Потому что это дурной тон! — Малфой уставился на него сверху вниз.       — Соблюдаешь приличия, значит? — хмыкнул Гарри, поерзав, чтобы запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза. И чтобы еще чуть ближе пододвинуться к тому месту, где сходились узкие бедра, затянутые в безукоризненно отутюженные черные шерстяные брюки.       Малфой не ответил. Но его правая рука выпуталась из волос Гарри и задумчиво скользнула по его шее и ключицам.       — А что правила приличия говорят о безудержном сексе? — с любопытством поинтересовался Гарри.       Малфой склонился ниже, весьма заинтересованно следя за движениями его губ.       — Ничего хорошего… Знаешь, кажется, я забыл, что именно они говорят на этот счет. Давай потом уточню?       Гарри облизнул резко пересохшие губы. Лицо Драко было в какой-то паре дюймов. Гарри видел расширенные зрачки, настоящий шторм в серебристо-серых глазах, неотрывно глядящих на него с жадностью, желанием и каким-то странным вызовом. Он приподнялся, преодолел оставшиеся дюймы и мазнул по приоткрытому рту Драко своим в развязном влажном поцелуе, а потом сразу отстранился, чтобы устроиться поудобнее. Малфой вздрогнул, ошарашенно облизываясь.       — Хочу послушать про твои мечты о безудержном сексе, — шепнул Гарри ему на ухо. Малфою удалось наконец вернуть самообладание.       — О мечтах я не говорил, — вздернул он нос. — Сначала нужно убедиться, что там есть о чем мечтать.       — Значит, просто фантазировал… — прошептал Гарри еще тише, запуская руку ему под рубашку. — И как это выглядело? Кто был сверху?       — Ты, — уверенно заявил Малфой. Гарри от удивления даже слегка сбился с непривычного тона коварного соблазнителя.       — Хм? А почему я?       — Ну, — Малфой покосился на него с внезапной хулиганской ухмылкой. — Ты же и так всю жизнь меня имеешь.       И все. С Гарри разом слетело возбуждение. Он отдернул руки так резко, что потерял равновесие и скатился с дивана на пол, где и остался, кипя от злости.       — Блядь, Малфой! Обязательно быть таким придурком?       — Да что я такого сказал? — тот давился хохотом. Увидев, что Гарри не собирается возвращаться, он тоже соскользнул к нему на пол. — Эй, Поттер! Ты чего?       — Ничего! Мудак ты и обломщик, и шутки твои идиотские.       — Ну Поттер, перестань. Ну не злись, — Малфой принялся поглаживать его по плечам. Гарри отворачивался, не желая на него смотреть. — Что ты так реагируешь? Ну По-оттер… Гарри…       — Идиот, — буркнул Гарри.       — Мне просто нравится тебя бесить. И вообще, где я хоть слово неправды сказал?       Малфой стал осторожно целовать его шею. Гарри невольно откинул голову на диван, открывая доступ.       — Мерзкая шутка. Больше так не делай. Придурок, все настроение сбил.       — Постараюсь, но ничего не обещаю… — Малфой слегка прикусил мочку уха Гарри, посылая мурашки по телу. Это было приятно, но игривое настроение все равно пропало. Вот как этому мерзавцу удается вывести его из себя одной-единственной фразой? Годы практики, не иначе.       — Ну Потти, перестань дуться.       Гарри глубоко вздохнул, сердито выдыхая через нос.       — Не подлизывайся. Как же ты бесишь!..       — В этом и смысл, — снова захихикал Малфой, уловив, что злости в голосе Гарри уже нет. Прижался к его горлу приоткрытым ртом, влажно дохнул, коснулся кожи языком, запустил руку под футболку…       — Отвали, — пробормотал Гарри. — Не желаю никаких приставаний в ближайший час.       Малфой печально хмыкнул и повис на нем безвольной тряпочкой, устроив острый подбородок на плече.       — Нервный ты слишком, — прокомментировал он.       Гарри не собирался смеяться, но против воли у него вырвался смешок.       — А ты никогда не затыкаешься вовремя.       — Ну ладно тебе. — Рука Малфоя снова очутилась под футболкой и чувствительно царапнула Гарри по спине фамильным перстнем. — Покажи дом тогда, раз ты такой трепетный.       — Я думал, ты здесь уже бывал. Когда там умерла Вальбурга?       — Я здесь последний раз был лет в пять, если не раньше. Все вспоминается, как во сне… И потом, дом отчасти адаптируется под нового хозяина, когда снимаешь защиту…       Малфой поцеловал Гарри в подбородок. Потом в уголок губ. Уголок этот тут же дернулся в предательской улыбке, и Гарри сдался.       — Ладно, пойдем, чудовище.       ***       — Кухня точно под тебя адаптировалась, — задумчиво сказал Малфой, разглядывая маггловскую плиту, холодильник и кофемолку. — В детстве я сюда не спускался, конечно, но очень сомневаюсь, что леди Вальбурга стала бы держать у себя маггловские штуки.       — А как они тогда сюда попали? — Гарри подошел к окну и на пару секунд распахнул его, впуская морозный воздух. — Дом как Выручай-комната, может создавать что-то по запросу?       — Не слышал, чтобы магические дома такое умели… Они оперируют тем, что в них уже есть. Что-то прячут, что-то выставляют напоказ для нового хозяина. Среди Блэков были магглолюбцы, я слышал. Скорее всего, это осталось от них.       — Магглолюбцы.       Гарри передернуло, и это не имело никакого отношения к зимней прохладе. Все-таки иногда Малфой очень живо напоминал ему, за что Гарри раньше его ненавидел.       — Ну да, магглолюбцы, которые увлекались всем маггловским до того, как это стало мейнстримом… Поттер, не знаю, что ты там надумал, но это нейтральное слово.       — Слабо верится, — пробормотал Гарри. — Вальбурга с портрета вечно орала «мерзкие выродки, магглолюбцы, грязнокровки, предатели крови»… Ни разу не слышал, чтобы так говорил кто-то нормальный.       — И тем не менее… Что? Леди Вальбурга орала оскорбления с портрета?       — Что-то она мне вообще леди не напоминала. Мы ходили по прихожей на цыпочках, чтобы ее не разбудить. Стоило что-то задеть или уронить, и начиналось. Сириус говорил, она под конец жизни совсем рехнулась, прибила свой портрет к стене заклятием вечного приклеивания…       — И не позволила единственному наследнику снять с дома защиту, — закончил Драко. — Ну… Да, она была своеобразным человеком, конечно.       — Сейчас ее портрет не орет. Но то, что было раньше… Своеобразный способ, — Гарри невольно передразнил интонации Малфоя, — сказать «долбанутая на всю голову».       — Ты опять психуешь, — спокойно констатировал Драко. — Что случилось?       — Да ничего. — Гарри попытался успокоиться и облечь неприятные впечатления в слова. — Наверное, это то, как ты говоришь обо всех этих вещах… Сумасшедшая старуха, которая рубила головы домовикам, для тебя просто своеобразная. То, что она выкрикивала как оскорбления, — не оскорбление. Мне немного дико это слышать. Или не немного.       К его удивлению, Малфой не обозлился в ответ. Наоборот, подошел ближе, положил руки Гарри на плечи. Серые глаза в неярком свете настенных ламп казались дымчатыми.       — Понимаю. Со стороны чистокровный мирок бывает недружелюбным. Но старые традиции отходят в прошлое. Таких, как леди Вальбурга, осталось мало, если тебе от этого легче. А кто остался — ни на что не влияют.       — Если мне от этого легче, — Гарри зацепился за оговорку. — А ты?..       — А я вырос среди них. Меня не коробит то, от чего ты иногда прямо зеленеешь, Гарри. Так тоже бывает.       Гарри вздохнул и постарался не зацикливаться. Не ждал же он, в самом деле, что Малфой, пусть даже разуверившийся в пожирательских идеалах, станет своей полной противоположностью. Если подумать, Гарри даже нравилось, когда он рассказывал о традициях или сплетнях магического мира, не пытаясь возвыситься. Так же, как нравилось слушать Рона. Может, и больше. В исполнении Малфоя и в комплекте с его воспитанием эти рассказы приобретали какую-то странную остроту.       — Думаю, я привыкну не зеленеть. Со временем, — пробормотал Гарри и повел Малфоя дальше.       Тот с любопытством оглядел прихожую. На месте потолка там по-прежнему мерцал туман, из которого проступали уходящие наверх лестничные пролеты и балюстрады верхних этажей. Дерево, в которое превратилась подставка в виде ноги тролля, было уже не зеленым, а зимним и покрылось нетающим иллюзорным снегом. Зеркальная стена, которая летом отражала это дерево и солнечную рощу на заднем плане, теперь показывала заснеженный парк под ночным небом. Чем дольше Гарри смотрел, тем ярче на небе сверкали звезды. Прихожая была погружена в полумрак, который развеивал только мягкий свет трех ламп на длинных цепях.       — Можно? — спросил вдруг Малфой, шагнув к зеркальной стене.       Не успел Гарри понять, что он собирается делать, как он прошел сквозь нее — и исчез.       — Э-э, — прокомментировал Гарри. Вообще-то он был уверен, что там непроницаемая стена, украшенная чарами иллюзии.       Недолго думая, он нырнул следом. Что ж, чары иллюзии здесь действительно были. Они на миг окутали его, будто он проходил сквозь тонкую занавеску. За ними оказалось продолжение прихожей. Маленький уголок, где не было никакой рощи и никаких зеркал, зато на обычной каменной стене с теми же жемчужно-серыми обоями висел уже знакомый семейный гобелен Блэков.       Малфой рассматривал его с большим интересом, водя кончиками пальцев у переплетения ветвей, но не прикасаясь.       — Не думал, что они сумели его сохранить, — прокомментировал он. — Это же темный гобелен.       — В смысле темномагический?       Гарри ничуть не удивился. Стоило ожидать, что даже в очищенном от заразы доме Блэков и даже после снятия защиты обязательно останется хоть один темномагический предмет.       — Угу, — рассеянно промычал Драко и слегка поежился. — Их запретили лет двести назад, потому что через них можно убивать.       — Что?!       — Старшие родственники, — все тем же рассеянным тоном сообщил Малфой, сосредоточившись на чем-то внутри себя и держа руку у самой поверхности ветхой ткани, — могли провести небольшой ритуал и убить через гобелен любого из младших или их потомков… если считали их недостойными.       Он поднес руку к выжженной точке Андромеды. На гобелене не было ни Теда Тонкса, ни Доры, ни Люпина и Тедди.       — Но только тех, кто не был выжжен. Теперь понятно, почему тетя Белла так бесилась, когда побывала здесь перед седьмым курсом…       — Ну охуеть теперь, — зло сказал Гарри, справившись с изумлением. Он поднял палочку. — Я, черт возьми, испепелю эту дрянь прямо сейчас…       — Стоп, — отмер Малфой и перехватил его за запястье. — Это делают министерские специалисты. Напиши заявление, тебе пришлют ликвидатора проклятий.       Гарри мгновение смотрел на него, потом опустил руку с палочкой и попятился от гобелена, как от ядовитой змеи.       — Вот как мне не психовать, скажи, пожалуйста? — буркнул он. — Сириус ненавидел этот дом и свою семейку и был, блядь, прав… хотя я беру слова обратно, Вальбурга все-таки была не совсем поехавшая, если просто выжгла его, а не убила…       Малфой ответил сухим смешком.       — Улавливаешь на лету. Интересно, тетя Белла смогла бы убить меня? Теоретически да, если я есть на семейном древе, но я все же не Блэк и вообще наследник другой семьи, занятный казус. Хорошо, что у нее не было повода попытаться.       — Да уж, — Гарри не выдержал, схватил его за локоть и оттащил от гобелена. За ними вновь сомкнулась вуаль чар иллюзии, и на месте гобелена возник красивый заснеженный парк. — И для тебя это не кромешный пиздец, а занятный казус! Не удивляйся, что меня это шокирует.       — Думаю, я привыкну не удивляться, — беззлобно спародировал Малфой его недавние слова. — Со временем. Пока что, уж извини, твой шок меня иногда забавляет.       — Кто бы сомневался, — закатил глаза Гарри. — Куда именно писать заявление? В аврорат?       Под лестницей в дальнем углу прихожей обнаружился небольшой диван и журнальный столик, как раз чтобы сесть и быстро написать послание. Гарри был не уверен, что видел их там раньше.       — Ты хочешь провести Рождество, заполняя протоколы? — поморщился Малфой. — Блэков больше не осталось, по закону наследник ты, по крови я и моя мать. Мы же не собираемся никого убивать, правда? Темной магией эта штука тоже не фонит, подождет несколько дней. У меня были другие планы на вечер, знаешь ли.       Гарри вздохнул и помахал палочкой, сам не зная, что он хотел наколдовать.       — Железный аргумент. — Он вздохнул. — У меня тоже были другие планы, пока…       «Пока не началось твое сольное выступление», — хотел он сказать, но не сказал. Впрочем, Малфой уловил мысль, и его глаза весело заблестели. Этого мерзавца действительно забавляло столкновение Гарри с привычками чистокровных фанатиков!       — С чего ты вообще взял, что этот гребаный гобелен темномагический? Его видел и Сириус, и куча других магов, они бы давно заметили…       — Если ты про Орден Феникса, то из темных у них был только Снейп, — пожал плечами Малфой. — Вряд ли его интересовали чьи-то гобелены.       — Темных? — сощурился Гарри. — Вот сейчас ты мне и расскажешь, о каких темных ты вечно говоришь. Помнишь, ты обещал, так что не вздумай снова отмахнуться!       — Поттер, мне правда надоело болтать на эту тему… Надеюсь, твои планы на вечер не заключались в лекциях по теории магии?       Говоря это, Малфой успел коварно обвить его руками и просунуть пальцы под пояс джинсов. Гарри пришлось сделать над собой усилие, чтобы не поддаться. Его грудь прижималась к теплой груди Малфоя, их разделяли только футболка и рубашка, а если слегка повести бедрами, можно было почувствовать…       — Час еще не прошел, — склочно напомнил он.       — Ты еще и злопамятный. — Пальцы слегка ущипнули его за задницу. — Еще немного, и я пожалею, что пришел сюда.       — А ты не спорь, а ответь в двух словах… — Гарри не выдержал и притянул его к себе, подался бедрами вперед и… о да… потерся полувставшим членом о такой же бугор в штанах Малфоя через слои ткани и плотные джинсы… — А там и час как раз пройдет.       — Чертов Поттер… — пробормотал Малфой. Гарри стал вкрадчиво целовать его шею и острый изгиб челюсти, и он изогнулся, откидывая голову, а одна нога заскользила по внешней стороне бедер Гарри, будто Малфой собирался обхватить его ногами. — Просто темная магия… м-м-м…       Он тряхнул головой и оттолкнул Гарри, отстраняясь, чтобы сосредоточиться.       — Темная магия травмирует душу, слышал о таком?       — Ага, про крестражи слышал, которые раскалывают душу. Точнее, убийство раскалывает, и из осколка делают…       — Ну это уже крайний случай. Несмертельные темные заклинания и проклятия просто оставляют что-то вроде ожога. Если кинуть в кого-то Круциатусом раз или два, ожог быстро заживет, и ты ничего не заметишь. Если использовать их регулярно, остается шрам или незаживающее повреждение… как тебе больше нравится. Обожженная кожа становится чувствительной, реагирует на самые крошечные прикосновения. С обожженной душой то же самое, только ты начинаешь острее чувствовать темную магию. В предметах, в людях… Это очень удобно, когда работаешь с проклятиями. Светлую тоже можно почувствовать, если встретишь кого-то особо святого. Мне такие пока не попадались. Если со всем этим продолжать использовать темную магию, ожог превратится в некроз. Потеряешь способность любить, жалеть, вообще испытывать многие чувства и эмоции… На этой стадии темный маг начинает представлять угрозу обществу, поэтому оно закономерно не жалует темных магов.       Малфой сделал паузу, с интересом следя за реакцией Гарри. Хотя Гарри был не уверен, что в его реакции могло оказаться что-то интересное. Пока он только хлопал глазами, переваривая услышанное.       — Поэтому, Поттер, я и говорю, что являюсь темным магом. Просто не успел дойти до точки невозврата к тому моменту, как ты убил Лорда. Он, конечно, планировал меня до нее довести. Эй! — Малфой нетерпеливо пощелкал пальцами у него перед лицом. — Очнись. Хватит восполнять пробелы в образовании, лучше поцелуй меня.       Гарри с усилием заставил себя сделать глубокий вдох и оттеснить подальше водоворот мыслей и шквал эмоций, которые вызвала эта короткая лекция.       Его удивляло, как Малфой спокойно реагировал на темномагический гобелен? Ну так зачарованная тряпка оказалась цветочками по сравнению с остальным! Одна только попытка осмыслить, о чем будничным тоном рассказывал Драко, вызывала тошноту. Темные искусства… незаживающие повреждения… и добровольность, которая не имела вообще никакого значения до тех пор, пока тебе удавалось применять темные заклинания и получать нужный результат… и будничное заявление о том, что с обожженной душой удобно работать с проклятиями, как будто речь шла просто о бытовом удобстве…       — Обожженная душа — это так поэтично звучит, — невпопад выдавил Гарри, сгребая Малфоя в охапку. Но больше ничего не сказал. Потому что за все, что ему хотелось сказать, Малфой поднял бы его на смех.       …Лучше, наверное, просто выкинуть из головы сентиментальные порывы. Предаваться им на трезвую голову — то еще жалкое времяпровождение.       — Ой, заткнись, ценитель поэзии.       Малфой сам поцеловал его, взяв за подбородок.       Он, похоже, понял, что устроил Гарри передозировку информации и поверг его в ступор, и задался целью это исправить. Язык принялся буквально трахать его рот с неожиданным напором. Гарри еще отстраненно помнил, что шокировало его полминуты назад, но все это постепенно уплывало, сменяясь сладким туманом удовольствия и нарастающим желанием. Гарри слышал, как Драко негромко постанывает в поцелуй. Их руки путешествовали по телам друг друга, куда могли дотянуться, и тонкая белая рубашка Малфоя была удобнее, чем футболка, потому что легче расстегивалась, давая доступ к горячей бархатистой коже. И пока Драко исследовал пальцами очертания лопаток Гарри и обводил каждый позвонок, от чего мурашки по телу мешались с накатывающими волнами тепла, Гарри уже расстегнул на нем мелкие пуговки и потянул рубашку с плеч…       Малфой вдруг вздрогнул и отступил на шаг.       — Что, по-твоему, ты делаешь?       — Хм, — Гарри перевел дыхание и ухмыльнулся. — Я вроде бы тебе дом показывал? Предлагаю оставить второй этаж и портреты на потом и оценить мою крутую маггловскую спальню.       — Хороший план, — рассмеялся Малфой. — Веди.       — Минутку. Акцио вино!       Гарри поймал рукой с палочкой вылетевшую к нему из гостиной бутылку, второй рукой сжал запястье Малфоя и аппарировал.       — М-м, вино, значит, — с предвкушением протянул Малфой. Они приземлились в полной темноте. Гарри нетерпеливо нашарил выключатель, зажигая одно из бра.       Хозяйская спальня не отличалась магическими спецэффектами. Он, как и собирался, оформил ее по-маггловски, использовав для примера дизайн какого-то гостиничного люкса в центре Лондона. Так что здесь не было ничего лишнего, только пушистый ковер, пара кресел, шкаф, небольшой стол, бра на стенах и просторная двуспальная кровать.       С которой Гарри сдернул покрывало и повалился на нее спиной, утаскивая за собой Малфоя.       — Эй! — возмутился тот, не удержав равновесие и падая на него сверху. — Осторожно, вино разобьешь.       Гарри отложил бутылку вместе с волшебной палочкой куда-то в изголовье и наконец стащил с Малфоя рубашку, а потом перекатился и прижал его за запястья к кровати, заставив завести руки за голову. Малфой не сопротивлялся, следя за его действиями чуть затуманенным взглядом. Гарри оседлал его бедра, вжался в них промежностью в ставших отвратительно тесными джинсах и обозрел получившуюся картину.       — Давно хотел это сделать, — пояснил он, задыхаясь. — Еще когда увидел ту фотку…       — Какую фотку?       Малфой облизал припухшие губы. Волосы в беспорядке падали на лоб и разметались по одеялу, на скулах пылали лихорадочные пятна румянца, он тяжело дышал, и, о черт, Гарри хотел его до боли в яйцах. Он залип, пожирая глазами гибкое тело под собой, в голове поселилась блаженная легкость, и он забыл о вопросе, пока Малфой не вспомнил сам.       — А, Мерлин, ты про ту фотку в начале года! Да я тебя позлить хотел…       — Ну да. — Гарри наклонился и поцеловал его, медленно прихватывая зубами нижнюю губу. — Ты прости, если я тогда что-то не то сказал, у меня все мозги утекли в член…       Малфой хрипло хохотнул и дернулся, выдираясь из хватки. Как же это заводило! Ощущение тонких запястий в собственных руках, белая кожа, извивающееся стройное тело, напряженный член в дорогих шерстяных брюках, который так крышесносно давил в изнывающий член Гарри. Из горла вырвался полустон-полурычание, когда Малфой после еще одного усилия наконец освободился и сказал:       — Разденься.       Гарри сбросил одежду со скоростью, которая могла бы посоперничать с заклинанием исчезновения. Он откинул в сторону одеяло и устроился на постели, закусив губу, поглаживая твердый член и следя глазами за движениями Малфоя. Тот со смехотворной педантичностью собирался повесить свои брюки на спинку стула. Гарри перехватил его взгляд, улыбнулся и начал с силой дрочить себе. Может быть, даже с излишней силой. В первый момент он зашипел сквозь зубы точно не от удовольствия. Зато это подействовало. Малфой бросил брюки и прыгнул к нему.       Они лежали, сплетясь ногами, и целовались, мокро, вкусно, наслаждаясь друг другом и не в силах оторваться. Драко обхватил рукой оба их члена и принялся водить туда-сюда, сначала медленно, потом все больше ускоряясь. Гарри положил сверху свою ладонь. Удовольствие неумолимо затапливало тело, окончательно вымывая мысли из головы. Хотя, ну, это была всего лишь дрочка, чтобы по-быстрому снять напряжение. Ничего нового или необычного. Но, как он уже постановил час назад, влюбленность прогрессировала. И когда его ласкала рука Драко, члены прижимались друг к другу, и капли смазки, выступавшие на кончиках, смешивались, это чувствовалось… ярче. Пронзительнее. Острее, теплее, ближе…       Они кончили почти одновременно. Гарри коротко простонал, Драко только судорожно выдохнул. И тут же полез обниматься. Он прижался к Гарри всем телом, все еще тяжело дыша, обхватил его руками, зарылся пальцами в волосы, и Гарри было глубоко наплевать, что у них обоих руки в сперме и она, скорей всего, окажется в волосах.       При мысли об этом он тихо фыркнул на ухо Драко. Тот не пошевелился.       Может быть, его влюбленность тоже прогрессировала.       Прошла, казалось, вечность, прежде чем Драко отстранился, а Гарри глубоко вздохнул и сказал:       — Ну что, откроем вино?       — Вино? — моргнул Драко. Он потянулся, неохотно сполз с кровати и выудил свою палочку из кармана брюк. Брюки так и остались на полу.       — Ага. А потом продолжим. Или тебя ждут?       Малфой наложил на них обоих быстрое очищающее.       — Нет, я сказал маме, куда иду. И что это, скорей всего, до утра.       — Круто, — хмыкнул Гарри. — А я написал, что жду своего парня. Теперь, если твоя мама действительно поддалась моде на все маггловское и зарегистрировалась в «Спеллбуке»…        Драко застонал, прикрывая лицо рукой, так что между пальцами виднелся только один блестящий глаз.       — Не то чтобы она ни о чем не догадывалась, но будет неловко, если она завтра посмотрит этим своим всепонимающим взглядом…       — Как Рон смотрел на меня, — мрачно сказал Гарри, нацеливая палочку на бутылку с вином. Что поделать, в магических домах не было таких банальных вещей, как штопор.       — А ты не можешь так на него смотреть? — резонно уточнил Малфой. — Или нет, подожди… Он что, не спит с Грейнджер?       — Прекрати! — закричал Гарри. — Я не хочу это представлять!       — Слабак, — Драко пихнул его в плечо и расхохотался.       Они наколдовали себе бокалы. Потом решили, что к вину нужна закуска, и Гарри аппарировал вниз за шоколадом. Больше у него все равно ничего не было. Как-то он не подумал о романтическом ужине. Или просто привык, что в Хогвартсе еда доступна в любое время дня и ночи, стоит только попросить. Он хмыкнул, представив себе сегодняшний вечер в Хогвартсе, и с пижонской точностью материализовался прямо на кровати. Драко вздрогнул от неожиданности.       — Над чем смеешься? — он подозрительно сузил глаза.       — Да так. Представляю, как было бы удобно, если бы в Хогвартсе можно было вот так завалиться в койку в общей спальне и бегать голышом за закуской, как у себя дома.       — Мерлин, Поттер! — рассмеялся Драко. — У тебя получается какой-то Хогвартс для взрослых. Скажи еще, что знания на уроках будут передаваться половым путем.       — Что? Я такого не говорил! Фу, Малфой, тебе с такой фантазией только порнобиографии писать! Или, может…       — Нет. Нет! Я их не писал!       Гарри посмотрел на его забавно округлившиеся глаза и повалился на кровать от хохота, выронив принесенный шоколад.       — Ладно, верю. Наливай, если, конечно, это вино удовлетворяет твой взыскательный вкус. Все-таки оно маггловское.       Звякнуло стекло, и жидкость полилась в бокал. Еще мгновение — и тот подплыл к Гарри и завис в воздухе рядом с ним.       — С чего ты взял, что у меня взыскательный вкус? — с весельем в голосе поинтересовался Малфой. — В Хогвартсе, если ты не заметил, не учили разбираться в винах, да и на каникулах я не просиживал целыми днями в винном погребе, дегустируя алкоголь. Уверяю тебя.       — У тебя должен быть взыскательный вкус. — Гарри валялся на кровати навзничь, не желая вставать. — Ты же сноб.       В ответ донеслось фырканье, а потом его вдруг пощекотали за пятку. Гарри взвизгнул от неожиданности и сел. Малфой смотрел на него с ухмылкой.       — Я сноб, — подтвердил он. — Но только в отношении того, с кем пить. Мерлин, если бы мне три года назад кто-то сказал, что я буду праздновать Рождество в постели с тобой, Поттер…       — То что? — Гарри потянулся за своим бокалом и отломил кусочек шоколадки.       — Ну не знаю, я бы решил, что он абсолютно поехавший. Может, даже заколдовал бы. Потому что нехрен.        — Я тоже, — согласился Гарри, представив такое. — А всего-то и нужно было…       — Подержаться за член.       — Узнать друг друга поближе, придурок!       Они пригубили вино, весело переругиваясь, смеясь и щекоча друг друга. Шоколадку Гарри поспешил отлевитировать на стол, едва они отломили по кусочку, потому что иначе она рисковала размазаться по всей постели. Где-то внизу часы пробили десять вечера.       — Рановато начали праздновать, — прокомментировал Драко и выпустил из рук бокал. Чары левитации еще работали, бокал парил в полуметре над кроватью. Гарри выпустил свой, и они столкнулись, расплескивая капли жидкости ему на плечо и грудь.       Гарри стер одну каплю, следя, как другая побежала по торсу вниз. А потом заметил, как за ней неожиданно пристально следит Драко.       И обстановка изменилась.       — Мне уже хватит, — негромко сказал Драко. Повинуясь движению палочки, его бокал исчез.       — Мне тоже, — севшим голосом согласился Гарри.       Когда исчез и его бокал, он не заметил. Следующее, что он осознал, — его прижали к постели, и Драко выцеловывал какие-то одному ему известные узоры на груди, и по коже выписывал круги горячий влажный язык. Драко коленом раздвинул его ноги, чтобы вклиниться между ними и потереться о стремительно твердеющий член. Губы накрыли сосок, язык шершаво прошелся по нему, и Драко тут же отстранился. Гарри приоткрыл глаза (когда он успел их закрыть?), чтобы посмотреть, куда он подевался, и встретил жадный, голодный взгляд. Малфой изучал его, откровенно любуясь, рассматривая его тело, как какое-то сокровище. От этого взгляда учащалось дыхание и кровь шумела в ушах.       — Иди сюда, — пробормотал Гарри. — Трахни меня уже.       Ответом послужил еле слышный выдох. Зрачки Малфоя расширились так, что светло-серые глаза стали почти черными.       Гарри протянул руку, и Драко поймал ее, сплетая их пальцы, но тут же отпуская. Он не мог просто держаться за руки, ему нужно было скользить ладонями по всему телу Гарри, гладить плечи и грудь, притягивать к себе за талию, проходиться по бедрам и промежности, прихватывая яйца и задевая член, так что Гарри оставалось только извиваться, чтобы урвать еще немного этих беглых прикосновений.       Драко обхватил губами второй сосок, обвел языком и с силой прикусил.       — А-ах!       Гарри выгнуло, почти выломило навстречу. Острая волна боли и удовольствия пробежала по телу, как электрический разряд. Драко зализал укус. Кажется, Гарри чувствовал его тихий смех выдохами на своей коже. С каждым прикосновением языка к соску он вздрагивал. Короткие молнии возбуждения прошивали тело насквозь, отдаваясь сразу в член. Гарри нетерпеливо толкнулся бедрами вверх, требуя внимания. Еще один короткий смешок-выдох — и припухших сосков коснулся прохладный воздух, а язык прошелся уже по члену.       Гарри мог бы впасть в зависимость от минетов Малфоя. От ощущения жаркой влаги вокруг члена, от языка, который мог выплевывать оскорбления, резать как бритва или восхитительно прижиматься к щелочке уретры, дразнить уздечку и обводить головку. От того, как Малфой посасывал его, плотно обхватив губами и помогая себе языком. Даже от того, как специально дразнил, невыносимо медленно насаживаясь ртом на член и пропуская в горло столько, сколько мог. Ему совершенно определенно нравилось заставлять Гарри видеть звезды и нравился член Гарри во рту. И если смотреть на него не отрываясь, то на лице читалось неприкрытое наслаждение от процесса.       Но сейчас Гарри закрыл глаза и терялся в ощущениях. Он даже не заметил, как Драко прервался на несколько секунд, чтобы прошептать заклинания, и как его вездесущие руки с нажимом огладили бедра, сжали задницу, а потом раздвинули ягодицы в стороны. Гарри вздрогнул, только когда пальцы в теплой смазке пробежались по расселине и легко огладили вход, примериваясь. Он резко распахнул глаза.       — Боишься, Поттер? — шепнул Малфой, облизывая ярко-розовые, по-блядски припухшие губы.       Гарри невольно улыбнулся. Закусил губу, прислушиваясь к ощущениям, когда один палец начал осторожно проникать внутрь.       — Нет. Мне интересно. Мне так давно хотелось попробовать…       Драко хихикнул. Он полулежал, опираясь на локоть, у бедер Гарри, прямо напротив истекающего смазкой члена. Гарри шире раздвинул ноги и чуть приподнялся, открывая ему доступ.       — А ты сам… не пробовал так? — Палец вошел полностью и теперь слегка поглаживал внутренние стенки. — Сам себе? Я однажды прочитал, что так дрочить лучше… Оказалось, действительно лучше.       Гарри представил обнаженного Малфоя на постели, с прикрытыми глазами, искусанными губами, пальцы одной руки двигаются на члене, другой — исчезают в фарфорово-белой заднице… Половина картины и так была перед ним, представлять особо не пришлось, но у него все равно вырвался тихий стон, и он двинул бедрами, бессознательно ища больше ощущений.       — Не пробовал… Я читал, что член все равно ничего не заменит. Давай второй палец…       — А я читал, что спешить не нужно, особенно в первый раз, иначе будет больно, — парировал Драко. Но все-таки мгновение спустя Гарри почувствовал, как внутрь протискивается второй палец. Он чувствовался немного некомфортно. И все же говорить о боли было бы преувеличением. Драко пошевелил ими, чуть разводя в стороны, потом слегка сгибая. Кончики задели чувствительную точку внутри. Гарри не сдержал громкий блаженный вздох, который смешался со смешком.       — Какие мы с тобой охрененные теоретики. Хорошо, что никто этого не слышит. — Он подался бедрами навстречу руке, насаживаясь на пальцы. — Давай уже поскорее начнем практику, я не хрустальный, ну!..       — Да подожди… У меня терпение тоже не железное!       Драко толкнулся в него пальцами. Сначала осторожно, потом увереннее, трахая Гарри ими и вырывая все новые неровные выдохи из груди. Гарри было мало. Даже когда добавился третий палец, и ощущение растянутости стало слегка болезненным, Драко все равно действовал слишком бережно и медленно. Его прикосновения только разжигали желание получить больше. Особенно когда длинные тонкие пальцы чуть сгибались там, внутри, и нестерпимо приятно раз за разом проходились по простате, и Гарри непроизвольно дергал бедрами навстречу, тянулся следом, чтобы продлить слишком короткие моменты чистого наслаждения. Драко приподнялся, сел поудобнее, чтобы освободить вторую руку и притиснуть Гарри к кровати. Тот протестующе зашипел.       — Давай уже! Мне не будет больно!       Пальцы еще раз толкнулись в него и исчезли.       — Не могу больше, — выдохнул Драко, колдуя еще порцию смазки и обхватывая свой член. — Мерлин, ты бы себя видел!..       — Я еще посмотрю… а-а-ах!.. на тебя! — пробормотал Гарри. Он простонал и широко раскрыл глаза, когда головка члена начала протискиваться в него.       Было все-таки больно. Немного. Драко остановился, Гарри снова рванулся вперед, и Драко с ругательством плавно вошел до конца. И замер, кусая губы, рвано, с присвистом, дыша и вглядываясь в лицо Гарри в поисках признаков боли.       Гарри на миг почувствовал себя бабочкой, наколотой на булавку. Ни с того ни с сего в голову пришло, как невероятно странно было понимать, что это именно Драко Малфой из всех людей сейчас нежно поглаживает его плечи и сдерживается изо всех сил, чтобы не сделать больно. Гарри невольно улыбнулся своим неуместным мыслям. Драко наконец толкнулся в него, двигаясь внутри, и…       …неожиданно легкая боль показалась вполне терпимой. Даже возбуждающей. Член все еще беспощадно растягивал его изнутри, но теперь хотелось больше и больше этого жгучего ощущения. Гарри выгнулся и подался вперед, чтобы принять в себя еще хоть немного. И у него даже получилось, но этого было мало, и хотелось еще и еще…       Драко снова двинул бедрами. На этот раз Гарри не смог сдержать длинный стон. Это было именно то, чего он сейчас жаждал больше всего. Драко толкнулся снова, и член снова с силой прошелся по простате, так нестерпимо хорошо и так невыносимо мало, что Гарри с протестующим стоном толкнулся навстречу, и Драко окончательно понял, что можно больше не сдерживаться.       Это было слишком крышесносно. Дыхание перехватывало, с каждым глубоким толчком Гарри хватал ртом воздух с жадным всхлипом и вскидывал бедра навстречу, но ни за что не хотел бы остановиться и отдышаться. Он слышал собственные вскрики и стоны и другие звуки, которым не мог бы дать определения, но все это доносилось как сквозь толстый слой ваты. Значение имели только судорожные, все ускоряющиеся движения Драко, его пальцы на члене Гарри, его стройное сильное тело, которое Гарри сжимал в руках, рваное дыхание, шальной расфокусированный взгляд, постанывания и ругательства, вперемешку вылетающие изо рта, и имя Гарри раз за разом, как заклинание, как призыв Патронуса в холоде и темноте.       А потом Драко склонился к нему ниже, не прекращая втрахивать в матрас, обхватил рукой подбородок и приподнял к себе для жадного, собственнического поцелуя. И Гарри показалось, что он срывается и летит. Он кончил с криком, который Драко тут же сцеловал с его губ, выплескиваясь себе на живот и видя ослепительные вспышки под зажмуренными веками.       Потерявшись в ощущениях, он почти не заметил, когда кончил Драко — несколько секунд спустя, с долгим то ли стоном, то ли рыком, а потом бессильно распластался у Гарри на груди.       Он сполз с Гарри, едва придя в себя. Дышать стало легче, но когда тяжесть его тела исчезла с груди, это принесло странное разочарование. Они устроились на боку в объятиях друг друга и долго лежали молча. Гарри перебирал волосы Драко, который уткнулся лицом ему в плечо. Ресницы забавно щекотали кожу, а рука Драко путешествовала по плечам и спине Гарри, пока не спустилась вниз. Кончики пальцев погладили ложбинку между ягодицами, скользнули еще ниже — и беспрепятственно проникли в растраханный вход.       — М-мф, — слабо выдохнул Гарри.       Драко поглаживал растянутые края, все в смазке и сперме, и упорно не поднимал глаза. После недавнего оргазма и после того, как в дырку с силой вбивался член, все чувства были… обостренными. Гарри слегка вздрагивал от каждого касания. Три пальца кружили вокруг, насколько могли дотянуться, и все чаще проникали внутрь, уже не лаская, а почти трахая. Требовательно. Грязно. Размазывая сперму, вместо того чтобы наложить очищающее…       — Что ты творишь? — пробормотал Гарри, закидывая ногу на бедро Драко. Так было удобнее, и… похоже, ему скорее нравилось происходящее, чем нет.       Малфой поднял голову. Его взгляд был темным, пристальным и голодным.       — На самом деле я хочу вылизать тебя дочиста, — сказал он тихо и отчетливо. — Высосать, еще раз трахнуть языком, и чтобы ты снова метался и стонал, как ты умеешь. Ты слишком… мне тебя мало, понимаешь?       У Гарри перехватило дыхание. Внизу живота снова начала закручиваться тугая спираль возбуждения.       — Тебя это отталкивает? — шепнул Драко и тихо рассмеялся. — Среди чистокровных всегда хватало извращенцев, знаешь…       — Похоже, что меня отталкивает? — Гарри притянул его к себе ногой за бедра, вжимаясь в них начинающим снова твердеть членом. — Я хочу попробовать все извращения, какие придут в голову. А может, еще придумать новые. Действуй, Драко.       — А ты ничего не делаешь наполовину, да? — прокомментировал тот с улыбкой, полной предвкушения.       — Ну почему ничего? Если мне неинтересно, то я буду делать на отъебись, а… Мерлин, Малфой!..       — Как лестно, — хмыкнул тот. Он успел, не откладывая в долгий ящик, перевернуть Гарри на живот, по-хозяйски раздвинуть ему ноги и устроиться между ними. И тут же провести языком широкий мазок по всей промежности, куда мог достать.       Гарри понятия не имел, как он умудрялся при этом еще говорить и посмеиваться. И уж тем более не думал, что сможет так быстро снова возбудиться. Но теперь язык Малфоя нагло хозяйничал у него между ног, бесстыдно проникая во все складочки, и Гарри раз за разом прошивало острыми вспышками почти болезненного удовольствия. С каждым новым прикосновением языка все тело вздрагивало и выгибалось против его воли, Гарри не мог сдержать вскриков… и да. У него снова стоял. И если Малфой собирался продолжать в том же духе, то Гарри чувствовал, что очень скоро мог бы кончить. Но этот паршивец дразнил его. Кончить еще раз после такого короткого перерыва было бы, наверное, слегка болезненно. Но вместо этого Гарри медленно и бесконечно плавился. А Драко дал себе волю, делая с податливым телом все, что ему хотелось. Он вертел Гарри в руках, заставлял прогибаться, переворачиваться, разводить ноги — и тот подчинялся, полностью расслабившись и сбросив остатки запретов. От которых, впрочем, и без того оставались одни ошметки. Драко нежно, едва касаясь, гладил его бедра — и тут же присасывался к заднице раскрытым ртом, так пошло и так невыносимо хорошо, что дыхание перехватывало. И когда Гарри наконец почувствовал, что больше не может, что сейчас выплеснется — Драко успел уловить это. И дразнящим, почти издевательским движением пальцев сжал его член у основания.       Гарри выругался. Длинно, со вкусом, со стоном. Кончить хотелось уже невыносимо, но Малфой удерживал его, пока неудовлетворенное желание не отодвинулось немного на задний план, оставив только каменный стояк и тянущую боль.       Гарри сел на постели и перехватил его руки. Малфой поцеловал его, и Гарри ответил, яростно впиваясь в его губы, прикусывая и на миг забывая об осторожности.       — Оттянулся?       Малфой дернул руками, но Гарри держал крепко.       — Если теперь ты хочешь оттянуться… — голос Драко был хрипловатым, зрачки все еще расширенными, а пятна румянца на щеках — болезненно-алыми. — То ни в чем себе не отказывай.       И Гарри почувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Кажется, Малфой специально добивался этого. Провоцировал Гарри, чтобы он потерял контроль.       Что ж, Гарри мог это обеспечить.       Он с силой потянул Малфоя на себя, усаживая к себе на колени. Их члены соприкоснулись. Гарри кончиками пальцев собрал смазку с члена Драко и с нажимом провел между его ягодицами. Малфой подался навстречу.       — Да, хотел кое-что тебе сказать… — пробормотал Гарри. Пальцами правой руки он поглаживал анус Драко и с исследовательским интересом наблюдал за реакцией, так что не сразу смог вспомнить, что именно он собирался сказать.       — Если ты там хотел потребовать, чтобы я называл тебя папочкой, то сразу нет. И не проси, — «помог» Малфой. — А в остальном, как я и сказал, отрывайся по полной.       — Что? — изумился Гарри. Нет, он слышал, конечно, что кого-то заводило, когда его называли папочкой, но прозвучало все равно дико. — Вообще-то я собирался сказать, что давно хотел трахнуть тебя на ковре перед камином.       — М-м, романтика, — оценил Малфой. Насмешку в его голосе можно было ощутить физически. Но он с готовностью встал, схватил с края кровати палочку и взял Гарри за руку, готовясь аппарировать в гостиную.       — Волшебник до мозга костей? Ни шагу без палочки? — хмыкнул Гарри.       Ответить Драко не успел. Они аппарировали и растянулись на мягком ковре. И Гарри наконец-то воспользовался полученным разрешением ни в чем себе не отказывать. Пришла его очередь делать все, что ему хотелось.       О, у него скопилась куча вещей, которые ему хотелось бы сделать с Малфоем. Еще больше оказалось вещей, о которых он не догадывался, пока не начал воплощать желания в жизнь.       Гарри красиво разложил его на ковре — молочно-кремовая кожа на белом — и больше ни о чем не думал. Мозг помахал ручкой, оставив только рефлексы. Малфой сильно рисковал, когда остановился, не дав Гарри кончить. Теперь сам Гарри с трудом сдерживался, чтобы не трахнуть его без всякой подготовки. Но рефлексы, которые остались от выключенного мозга, умудрились его удержать. И он долго, старательно, наслаждаясь каждой секундой процесса, растягивал Драко, исследовал его тело, жадно сжимал в руках, лизал и покусывал, вырывая у Малфоя восхитительные стоны. Посасывал и терзал языком его соски, похожие на розовые карамельки, пока они не стали припухшими и красными. Поставил его на четвереньки и трахал языком, пока он не начал ругаться сквозь всхлипы удовольствия и требовать большего. А потом заменил язык членом и трахал сзади, размашисто и ненасытно, наслаждаясь протяжными сладкими стонами и податливостью разгоряченного тела в его руках. Малфою определенно нравилось отдавать контроль. Наверное, так же сильно, как бесить Гарри до чертиков…       В этот раз Драко кончил первым. Он выплеснулся на руку Гарри, который дрочил ему с оттяжкой в такт своим толчкам, и на белоснежный ковер. Он тяжело дышал, все тело расслабилось, и он бы, наверное, растекся сейчас по полу лужицей, если бы Гарри второй рукой не удерживал его. Хватило нескольких толчков в ритмично сжимающееся кольцо мышц, под аккомпанемент тихих, с придыханием, коротких стонов, чтобы последовать за ним. Гарри изо всех сил втиснулся в упругую задницу и кончил глубоко внутрь. Драко отозвался на это длинным вздохом и неразборчивым ругательством. Снова.       Он любил ругаться во время секса, и Гарри уже не удивляло, что эта привычка казалась ему идеальной.       Они обрушились на ковер вместе, Гарри все еще обнимал Драко поперек груди, а тот вжимался в него спиной.       Огонь в камине ярко пылал за старинной решеткой. Двигаться не хотелось. Но через какое-то время спину и зад начало припекать, и это было уже отнюдь не пламя страсти. Гарри неохотно приподнялся, чтобы отползти в сторону. Драко пошевелился только минуту спустя. Такой вымотанный, затраханный и сытый.       — Ты это имел в виду, когда говорил про безудержный секс? — не удержался от смешка Гарри, призывая с дивана пару подушек. Было совершенно ясно, что сегодня они больше никуда не пойдут. И не аппарируют.       Драко ответил с запозданием.       — Отчасти. Может быть. Знаешь ли, мне не с чем сравнивать. Нужно будет повторить.       И Гарри слабо рассмеялся, утыкаясь в его растрепанные волосы.       ***       Он спал долго. Под утро камин начал затухать, и Гарри призвал с дивана плед. А может, стянул рукой. Он помнил, что плед в гостиной всего один, и был готов со всей своей сонной мощью сражаться за него с Малфоем, но тот не пытался перетянуть плед на себя. В следующий раз Гарри вынырнул из сна, чувствуя, как они жмутся друг к другу в обнимку, завернувшись в плед, как в кокон. В стекло что-то назойливо стучало. Наконец Драко поднялся и подошел к окну. Тепло его тела исчезло, и Гарри недовольно заворчал. Он слышал, как окно открылось и закрылось, что-то зашуршало, голос Драко произнес заклинание, и камин снова начал разгораться. Потом тепло вернулось, и Гарри снова отключился.       В третий раз он проснулся уже поздним утром. В доме царила тишина. Потрескивал только огонь в камине да еще шелестели страницы.       Гарри открыл глаза и увидел, что Драко лежит рядом, опираясь на его плечо, и читает книгу.       — Что читаешь? — сонно поинтересовался он.       — Доброе утро, — ответил Драко и потянулся за поцелуем.       Они медленно и не спеша целовались, пока Гарри не повернулся, чтобы было удобнее, а книга соскользнула, и с обложки уставились знакомые красные глаза.       — Ого, — прокомментировал Гарри, глядя на юного Реддла, который выкладывал из букв своего имени слова «Я лорд Волдеморт». — Она же должна была только тридцать первого выйти?       Книга называлась «Волдеморт: вырождение и величие». Видеть Драко Малфоя, читающего ее, было, наверное, еще более странно, чем видеть его же в своей постели.       — Тридцать первого премьера, — сказал Драко. — Тебе прислали один из первых отпечатанных экземпляров, потому что ты Гарри Поттер. Кстати, я влез в твою посылку без спросу, уж извини.       Гарри фыркнул.       — И как тебе молодой Волдеморт?       — Слушай, раздражающий, — внезапно доверительно сообщил Драко. — Ужасно раздражающий. Я пока дочитал только до его седьмого курса. Если бы со мной такой учился, он бы бесил меня еще больше, чем ты или Грейнджер.       — Что так? — поинтересовался Гарри. — Нет, я слышал, что меня сравнивали с Волдемортом, но чтобы Гермиону…       — Я не сравниваю с… Волдемортом. — Мерлин, это, кажется, был первый раз, когда Малфой произнес его имя. — Только с его школьной версией. Там сказано, что он был лучшим учеником, но при этом ему все давалось без усилий. Грейнджер хотя бы не скрывает своих усилий! И все его любили, он был любимцем преподов, старостой, но все равно считался крутым и все искали его расположения, хотели с ним дружить, а он еще выбирал, кого подпустить к себе, а кто ему не подходит. Я не понимаю, как это возможно, это же несовместимо! Нет уж, меня бы дико бесил такой придурок.       Гарри не мог сдержать ухмылки. Книга Риты точно должна была произвести фурор. Дамблдор, показывая прошлое Волдеморта, акцентировал внимание на том, что он с детства был опасным психопатом и умел идеально притворяться, но Рита, видимо, умудрилась описать это более приземленно. И так, чтобы зацепило всех без исключения.       — Это ты сейчас так говоришь. Если бы пообщался с ним тогда, тоже стал бы его фанатом, потому что никто не мог устоять. Ну, может, только Дамблдор и еще пара человек.       — Дураки, — мятежно буркнул Малфой.       Гарри воздержался от назидательной фразы «вот видишь, кем на самом деле был твой повелитель?»       — Теперь-то ты сможешь называть его по имени?       — Теперь, наверное, да. Том Реддл. Волдеморт… Да Мерлиновы кальсоны, как он не чувствовал себя идиотом, когда пришел и заявил своим друзьям: «Я теперь не Том, а Волдеморт нахуй»?       Гарри расхохотался.       — И не просто Волдеморт, а еще и лорд. Кем надо быть, чтобы потребовать от друзей называть себя лордом?       — Кем надо быть, чтобы не бояться того, во что он потом превратился? — вдруг посерьезнел Драко. — Если бы он был просто безобидным чудиком… А так нужно было быть отбитым Поттером, который вырос среди магглов, чтобы выйти и сразиться с ним один на один.       — Прекрати, я уже наслушался о героическом Поттере, — поморщился Гарри.       — А я и не говорю о героическом.       Ну да. Он говорил об отбитом. Гарри был не уверен, что это комплимент, но все равно почему-то чувствовал себя странно польщенным.       — Ну, — вздохнул он, — ты уже можешь над ним смеяться, это уже плюс. Если в будущем появится еще один такой псих, может, меньше людей пойдет у него на поводу.       — Может быть, — эхом отозвался Малфой.       — Будем вставать? — зевнул Гарри. — У меня еды никакой нет. Но тут маггловский город буквально за порогом, пошли, найдем какую-нибудь закусочную.       — Кофе у тебя есть? — Драко отложил книгу.       — Ага, где-то в шкафчиках должен быть…       — Ну я тогда его приготовлю. Привык к кофе по утрам. Ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты жил здесь со мной, — вдруг сказал Гарри неожиданно для себя. — Просыпался тут с книжкой. Или без. И варил кофе. А может, готовил завтрак. А может, я буду готовить или мы отзовем Кричера из Хогвартса. Я помню, что ты собирался в Дурмстранг. Но потом же можно вернуться. Вряд ли после Авалона у тебя все еще не будет возможности найти хорошую работу.       Он не собирался говорить ничего подобного и вообще даже не задумывался о будущем более далеком, чем сегодняшний день. Но эта мысль просто ни с того ни с сего возникла в голове, и Гарри так же просто ее озвучил. Потому что, ну… Если ему чего-то хотелось, он не привык ударяться в долгие размышления о том, а действительно ли ему этого хочется или просто показалось. Он привык жить моментом, здесь и сейчас. И не собирался менять подход.       — Даже если я сварю дерьмовый кофе? — с усмешкой поинтересовался Драко. Но взгляд у него оставался серьезным и внимательным.       — Даже если ты вместо кофе сваришь компот из лирного корня. Тебя Луна не угощала? Тебе повезло.       — Заманчивое предложение. — Рука Малфоя пробежалась у Гарри по груди, оттягивая край пледа и щекоча голую кожу. — Я не против, но… Это все-таки еще в будущем.       Он легко поцеловал Гарри в кончик носа, вскочил и отправился на кухню, нагишом, как был. А Гарри остался валяться перед камином, неопределенно размышляя о будущем, прошлом, лирном корне, бесячих однокурсниках, соблазнительных задницах и прочих глубоко философских вещах.        Он как раз решал, вставать или еще полежать и полистать книгу о Волдеморте, как из камина донесся голос Рона:       — Эй, Гарри! Ты там? Если да, отзовись, я тебя не вижу, я закрыл глаза!       — Э-э… Я здесь, — Гарри повернулся к огню. Голова Рона торчала там со смешно зажмуренными глазами. — А зачем ты их закрыл? И почему не позвонил на мобильный?       — Я звонил, ты не отвечал. — Рон осторожно приоткрыл один глаз, убедился, что не увидит никаких обнаженных тел, и открыл оба. — Фух… Мы к двум часам собираемся на каток. Ты умеешь кататься на коньках?       — Нет, — моргнул Гарри.       В Хогвартсе были метлы, но никаких коньков. А Дурсли, если им приходило в голову выбраться на каток, ездили, разумеется, без него.       — Вот черт. А твой Малфой умеет? Он там, кстати?       Рон потянул носом. По дому уже разносился запах кофе.       — Я умею, — раздался голос от стены. — Если это значит, что я тоже приглашен, то с удовольствием побуду инструктором Поттера, спасибо.       — Малфой, ты зачем дезиллюминационное наложил? — удивился Рон.       Драко было не видно. Но если присмотреться, то стена и часть окна там, откуда доносился голос, действительно шла рябью, словно там стоял кто-то хамелеоноподобный, сливающийся с обстановкой.       — Потому что моя одежда осталась наверху, Уизли. — Голос сделался совершенно пакостным, компенсируя невозможность увидеть выражение лица.       — Зачем я спросил? — взвыл Рон, комично кривясь. — Зачем… Ладно, спасибо и на том, что поберег мои бедные глаза! Чего не скажешь о моем мозге! В общем, Гарри, встречаемся возле Норы без четверти два. Приходите оба, только не забудьте одежду!       И он исчез.       — Хорошо, как раз успеем собраться и где-нибудь позавтракать, — Гарри посмотрел на часы. — Что смешного?       Драко снял дезиллюминационное. Он странно ухмылялся, одновременно мягко, иронично и позабавленно, как будто смеялся над самим собой.       — Ничего. «Твой Малфой». Мне нравится, как это звучит, — сказал он задумчиво.       Гарри хмыкнул и откинул плед, вставая.       — Мне тоже.