Сообщение удалено

      Гарри расслабленно валялся на мягком, как пуховая перина, белом ковре перед камином и лениво следил взглядом за переливами огоньков на елке.       В гостиной дома на Гриммо царил полумрак. Светились многочисленные гирлянды, озаряя помещение таинственным золотистым светом. Украшения на елке перемигивались красным и зеленым. Цвета выбирал Кричер. Когда Гарри в первый день каникул прибыл домой, оказалось, что елка уже украшена. На стенах горело несколько свечей, вставленных в фигурные бра. Наверняка можно было просто вкрутить в них лампочки, но Кричер предпочел не нарушать традиции. Свечи не гасли, а светильники были украшены ветками остролиста и лентами. Под потолком виднелись небольшие пучки омелы. Один завис прямо над камином. Гарри не стал его убирать.       Наверное, впервые в жизни он отказался от приглашения Уизли и решил провести Рождество у себя дома в полном одиночестве. Потому что он не верил, что останется в полном одиночестве. У него был план. И этот план был настолько очевиден, что Рон даже не задал ни единого вопроса, когда Гарри сказал, что заглянет в гости позже, на третий или четвертый день каникул.       Ладно, может быть, Рон все-таки задал один вопрос. Но Гарри сделал вид, что не услышал. Он был не готов отвечать на вопрос: «А вам с ним двух дней точно хватит?»       Черт. Это было неловко.       Он был не уверен, что хватит. За последнюю неделю в этой чертовой школе, казалось, невозможно было остаться наедине. Парочки оккупировали все более-менее глубокие ниши. Эльфы устроили генеральную уборку и наводнили все заброшенные классы. В ванную старост выстроилась очередь, в которую записывались тайно и отмечались подпольно. Только однажды Гарри и Драко удалось ускользнуть в пустой класс на вершине Погодной башни, но даже там Гарри очень скоро обнаружил, что не зря прихватил мантию-невидимку. Он в последний момент успел накрыть ею себя и Драко, который отсасывал ему, когда дверь открылась. В следующую секунду в класс ввалились целующиеся Невилл и Панси Паркинсон, а Гарри выгнуло дугой, и он кончил, до боли кусая губы, чтобы не застонать.       После этого Малфой заявил, что с него хватит безлюдных углов, и Гарри прекрасно его понимал.       …Рон со всезнающей ухмылкой похлопал его по плечу и аппарировал. Гермиона поцеловала Гарри в щеку и тоже исчезла, оставляя его на вокзале Кингс-Кросс, куда Хогвартс-экспресс привез всех, кто отправлялся по домам на зимние каникулы.       Гермиона собиралась погостить в Норе, а потом встретиться с профессором Бербатовым и отправиться в Австралию, чтобы еще раз попробовать вернуть память родителям. И она уже попросила Гарри и Рона не ехать с ней. Может, ей было проще настроиться в обществе одного только пожилого наставника. Или не хотелось ни с кем разговаривать в случае неудачи.       Но пока никакой неудачи не произошло, наступающий праздник навевал только приятные мысли и надежды на лучшее, и Гарри, начав замерзать, аппарировал домой, чтобы от души понежиться в огромной ванне с ароматной пеной.       Потом он заказал индийскую еду, налил в термокружку горячий шоколад, устроился у камина и принялся листать «Спеллбук».       Почти все выложили свежие фотки. Панси Паркинсон пригласила Миртл к себе на каникулы. Было жутко странно видеть Миртл в пафосных интерьерах старинного волшебного дома.       Невилл опубликовал фото, где он в фартуке готовил какую-то еду на кухне в компании Дина, Симуса, Ханны и близняшек Патил. Гарри так и не понял, у кого они собрались. Может, у Невилла дома, ведь миссис Лонгботтом на Рождество гостила у Андромеды. Об этом Гарри узнал из фотографии, выложенной Тонкс на ее новой страничке. Еще там была куча смешных фоток Римуса и Тедди в костюмах северных оленей. Гарри рассматривал их с нежной улыбкой.       Он лазил по чужим профилям до вечера, пока не начало темнеть, а атмосфера из уютно-семейной стала опасно провокационной.       Невилл выложил очередное фото в фартуке, но теперь, насколько можно было рассмотреть, под фартуком ничего не было. Панси тут же написала: «Добиваешься, чтоб я пришла?»       Невилл ответил: «Пошли в ЛС».       На страничке Луны появилось видео, где на темном фоне двигались размытые пятна, а за кадром звучал ее мелодичный смех, и молодой мужской голос говорил: «Люблю тебя». «Я тебя тоже люблю», — подписала Луна этот ролик и добавила несколько стикеров со сливами. Почему-то.       Даже Гермиона выложила фото сцепленных рук. Несложно было догадаться, кому они принадлежали.       Одним словом, наступило время решительных мер.       Гарри призвал телефон, зашел в переписку с Твое пламя и напечатал: «Как проводишь Рождество?»       Тот долго не отвечал. Перед каникулами Малфой говорил, что его с матерью пригласили на праздники к родственникам в Бельгию. Люциус все еще томился за решеткой, и воссоединение семьи откладывалось. Если бы его выпустили, Гарри бы, может, и пошел навстречу. Провел бы каникулы в Норе и не мешал Драко побыть с отцом. Не из уважения к Люциусу, конечно. Но помня, что именно Драко говорил о необходимости посиделок с унылыми пятиюродными тетушками…       Он приподнялся на локтях, сдернул футболку и отправил Драко фотку как раз в тот момент, когда в переписке появились крошечные серые слова: «Твое пламя набирает сообщение…»       Твое пламя: Поттер, имей совесть! Я за столом в окружении пожилых леди!       Гарри хмыкнул.       Гарри Поттер: Как невежливо. Пялиться в телефон, сидя за столом… Я был уверен, что тебя воспитали лучше.       Твое пламя: Теперь это не считается невежливостью. Они обожают моду на все маггловское. Все, я прячу телефон, пока они не попросили показать им, что я читаю с таким интересом.       Гарри Поттер: А ты читаешь с интересом?       Он подумал немного, расстегнул пуговицу джинсов и сунул руку в ширинку.       Незаслуженно забытый член тут же отозвался на касание. В голове было почти пусто, не считая предвкушения наступающего праздника и мыслей о Малфое. А также о коварных планах по поводу того, что и как Гарри собирался с ним сделать, как только получится выманить его к себе на Гриммо. Он устал от здравого смысла, разумных доводов, необходимости думать, как не попасться, обжимаясь по углам в Хогвартсе, и как не раскрыться перед всем миром раньше времени, пусть даже друзья неплохо восприняли то, что давние школьные враги вдруг стали парой. Сегодня вечером и в ближайшие пару дней Гарри собирался отключить логику и делать только то, что хотелось.       Он сфотографировал свою руку, сжимающую член сквозь трусы, и тоже отправил Малфою.       Гарри Поттер: А я тут скучаю один.       Малфой молчал долго. Значок «онлайн» то исчезал, то появлялся. Гарри ждал, надеясь, что упомянутых любопытных леди не хватит удар, если они все-таки доберутся до телефона Драко.       Твое пламя: ПРЕКРАТИ, ПОТТЕР! Чего ты добиваешься?       Гарри рассмеялся, устроился на ковре поудобнее и призвал еще одну подушку.       Гарри Поттер: Чтобы ты пришел.       Гарри Поттер: Как насчет Рождества вдвоем?       Твое пламя: Но я уже в гостях. Меня не простят, если я сейчас встану и уйду.       Гарри Поттер: Разве пожилые леди не отправляются спать после праздничного ужина?       Твое пламя: Только не прабабушка Анаэль. Она меня проклянет, если я не останусь вместе со всеми слушать ее сплетни про мадам Франсин и мадам Ван Хоув. Плевать, что я не знаю, кто это такие, и буду умирать от скуки. Знаешь, какая дрянь семейные проклятия Малфоев?       Гарри фыркнул. Захотелось посмотреть на эту прабабушку. Если она хоть немного напоминала Драко, это должна была быть весьма интересная пожилая леди.       Гарри Поттер: Ладно, значит, придется развлекаться одному. Но приглашение остается в силе.       Твое пламя: В каком это смысле «развлекаться»?       Гарри не ответил. Он запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их, откинулся на подушку и сделал еще одно селфи. На этот раз абсолютно целомудренное, без всяких расстегнутых ширинок и засунутых туда рук. Потом отхлебнул немного горячего шоколада и выложил фото на своей странице в «Спеллбуке».       Весь магический и маггловский мир отмечал Сочельник. Но тем не менее нашлось достаточно тех, кто сидел онлайн, чтобы тут же начать лайкать.       Некая Мэрайя Тейлор написала в комментариях: «Хочешь, я скрашу твое одиночество, сладкий?»       Гарри поморщился. Подобные предложения уже успели набить оскомину. Но сейчас он ждал чего-то такого, чтобы ответить…       Гарри Поттер: О, благодарю, но не нужно. Я жду своего парня.       Он заколдовал телефон, чтобы тот парил в воздухе перед глазами, взял печенье и кружку, в которой оставалось еще много шоколада, и принялся наблюдать за реакцией. Не хватало только попкорна.       Мэрайя Тейлор: ПАРНЯ?       Лаванда Браун: ПАРНЯ? [2]       Парвати Патил: ПАРНЯ? [3]       Панси Паркинсон: …       Гарри Поттер: Эй, Паркинсон, ты разве не должна была быть занята Невиллом?       Панси Паркинсон: У меня есть время, пока он в обмороке.       Гарри Поттер: Вот не надо. Невилл не такой:)       Лаванда Браун: Нет, подождите. Парня???       Звякнуло входящее сообщение. Гарри отставил кружку и поймал телефон, которому так понравилось летать в воздухе, что он уворачивался от его руки.       Твое пламя: О Мерлин, я понял, о каких развлечениях ты говорил. Каминг-аут Национального героя в преддверии праздника. Газеты сойдут с ума.       Гарри Поттер: Так им и надо.       Гарри Поттер: Кстати, если у меня спросят имя парня, я не обещаю, что смогу смолчать. Я уже пьян, знаешь ли. Что еще делать, когда тебя бросают одного…       Он не пил с той ночи, когда очнулся Фред, но Малфою об этом знать было не обязательно.       Твое пламя: Придурок. Тебя же не оставят в покое, что ты творишь?       Гарри Поттер: Так останови меня, пока я не натворил что-нибудь еще ;)       Гарри Поттер: У меня идея! Если твоей прабабушке нравится мода на все маггловское, у нее должен быть телефон. Уверен, я смогу достать номер. Сейчас я ей позвоню и скажу, чтобы отпустила тебя.       Твое пламя: Стоп! Поттер, ничего не предпринимай! Сейчас приду.       Гарри Поттер: Лондон, площадь Гриммо, 12.       Он ухмыльнулся и отпустил телефон порхать вокруг елки. Коварный план работал.       Через пару минут огонь в камине вспыхнул изумрудным, и Драко вышагнул на ковер. Как всегда аккуратный, грациозный, как будто просто поднимался по лестнице, а не проносился через каминную сеть, и без единого пятнышка сажи. В правой руке он держал хрустальную вазочку с какой-то субстанцией янтарного цвета, которая словно светилась изнутри.       Он собирался подойти к Гарри, но тот легко вскочил на ноги и поднял указательный палец вверх.       — Ни с места! Омела.       Драко поднял голову и рассмеялся с восхищением.       — Засранец, ты все продумал, да?       Гарри шагнул вперед и поцеловал его.       Мягкие губы с нетерпением раскрылись навстречу. Гарри не спеша провел по ним языком, пососал нижнюю, положил руку Драко на затылок, пытаясь углубить поцелуй. Малфой подался навстречу. От него пахло его привычным горьковато-свежим парфюмом и едва уловимо — чем-то кондитерским, будто Гарри отвлек его от поедания торта. Поцелуй тоже был сладким. Медленным и вкусным, таким, какой Гарри никогда бы не разорвал по доброй воле. Он разочарованно застонал, когда в плечо уперлось что-то твердое и холодное, а потом Драко хихикнул ему в губы и отстранился.       — Я прихватил для тебя мороженое. Съешь, пока не растаяло.       Гарри вздохнул.       — Может, я бы предпочел другое мороженое. — Он с намеком подвигал бровями. Малфой прыснул.       — Гарри Поттер, мастер пошлых шуток. Ты в курсе, что на свиданиях не принято сразу лезть в штаны?       — А у нас свидание?       — А что, нет?       — Ну раз ты так говоришь… — пробормотал Гарри. — Ты поэтому принес мне мороженое?       — Это мороженое из мандрагоры, Поттер, — высокомерно сообщил Малфой. — Я принес его, потому что ты вряд ли смог бы в ближайшее время его попробовать, это очень редкое и сложное в приготовлении магическое лакомство, которое подают к столу только в чистокровных семьях в исключительных случаях… — Он фыркнул, не удержав свой надменно-хвастливый тон, и закончил прозаически: — Когда хотят выебнуться. На вкус ничего особенного, сладкое настолько, что слипнутся все внутренности, но я решил, что тебе должно понравиться.       — А что в нем такого магического, кроме мандрагоры? — Гарри все еще посмеивался от речи Малфоя.       — Ну, считается, что оно способствует сохранению молодости, дарит легкую эйфорию и снимает усталость… Одним словом, прабабушка его любит. Что ты на меня так смотришь?       — Да так, — Гарри внутренне забавлялся от того, что его вкусы, по мнению Малфоя, совпадали с вкусами прабабушки. — На свиданиях влюбленные всегда кормят друг друга с ложечки. Если у нас свидание, то я настаиваю, чтобы оно прошло по правилам.       Драко послушно устроился рядом с ним на диване. Глаза его все еще смеялись, когда он с серьезным и сосредоточенным лицом подносил крошечную ложечку с лакомством к губам Гарри.       Телефон выписывал круги под потолком, то и дело позвякивая входящими сообщениями. Где-то сплетники сходили с ума, а репортеры готовили свои колонки желтых новостей. Где-то домовики в поте лица трудились над новыми порциями мороженого из мандрагоры.       Оно оказалось действительно приторно-сладким, а еще слегка фруктовым. Но прилива эйфории Гарри не ощутил. Сегодня вечером достаточно было его собственной.