Намерения

Сережа делает вид, что не замечает, как нейрополимер оговаривается и иногда сбивается с мысли. Как в одну минуту яростно костерит Сеченова, а в другую с едва сдерживаемым обожанием перечисляет его заслуги. Храз полон внутренних противоречий, но за стеной из едкого сарказма и гордыни скрывается очень внимательный и пугающе чуткий ум. Под стать Сеченову, разве что без страсти к пространным монологам и тревоги за человечество. Люди в принципе, и живые, и мертвые, вызывают у перчатки плохо контролируемое раздражение и потоки нелестных эпитетов. Храз брезгливо фыркает и после прочтения файлов на Плюща, будто само по себе существование огромной полимерной псины является неким личным оскорблением. Зато наткнувшись в жилом блоке на жирного и крайне похуистичного кота, пытавшегося глодать лицо кому-то из незадачливо погибшего персонала, Храз шантажом, занудством и призывами к совести вынуждает Нечаева отловить тварь и вынести к выходу из подземного комплекса. Не то чтоб кот нуждался в помощи — оказавшись на свободе, шерстяной улегся на газоне лизать яйца словно так и было задумано. Храз же умиленно пританцовывает в ладони будто они мир спасли от чумы. Сереже нравится голос ИИ — тот звучит уютно, внушает доверие и спокойствие. И ему не стыдно в этом признаться и даже ввернуть за меж делом комплимент. И не только потому что Храз единственное (единственный?), на чем (ком?) держится Нечаев в этом безжизненном аду из мертвецов и бездушных машин. Нечаев не дурак и это не первое его серьезное задание, но на соло миссии он никогда не был назначен, всегда работая исключительно в команде. Немного тоскливо без командира — последний, под чьим началом он работал, был Кузнецов и его уверенность, собранность и профессионализм не помешали бы. Но командира больше нет — и судя по реакции Сеченова, тот винит в его гибели себя. А должен бы винить Петрова с пособниками, устроивших эту кровавую баню. Кошмарные записи с комплекса Раменки и Сахалин еще долго будут являться Нечаеву по ночам. — Вы надолго замолчали, майор. Я фиксирую всплеск… — Любишь ты испортить мне настроение! — огрызается Сережа, выдернутый из неприятных мыслей. — Радуйся, что голос у тебя такой приятный, а то б давно динамик выкрутил. — Замолкаю, товарищ майор, — Храз прячет жгутики, упрямо выводя на сетчатку цифрки с показателями организма. — Да ебучий ты пирог, — вздыхает майор, останавливаясь на перекрестке коридоров, чтобы оглядеться и оценить обстановку. — Здесь мог бы быть товарищ Кузнецов, может даже с тобой на руке. Уверен, ему бы ты не перечил. — Вы недооцениваете мое упрямство, — самодовольно выдает Храз, не высовываясь. — К тому же, товарищ Кузнецов был достаточно аугментирован полимером, чтобы не нуждаться в моей помощи. Жаль товарища. Цвет советской нации. А вы знали, что благодаря его уникальной генетике удалось победить коричневую чуму? Жаль только детей не оставил после себя. Такое бесценное днк. — Не всех ты, значит, ненавидишь, запомню, — подытоживает Сережа. — Ну, мы люди обычной генетики и возможностей, так что приходится терпеть всякие болтливые перчатки. Храз аж возмущенно фыркает, но достойно ответить не успевает — из хранилища лезут Вовчики со щитами и вернуться к разговору уже не выходит. Нечаев тяжело хрипит и хромает после боя, маленькой капсулы непрема едва хватает остановить кровотечение, но в арсенале больше ничего нет. Храз обдумывает слова Сережи, так и эдак оценивая их со всех сторон. Нечаев не Дима и не Лара — им не приходило в голову оспаривать авторитет Харитона. Да и нужды не было. И Кузнецов сам, хоть и был человеком Хрущева, должным образом понимал расклад сил. Но Сережа… новый Сережа, это не тот беззаботный балагур, с которым они в карантине проводили часы в ожидании возможной смерти. Старый Сережа благоговел перед Захаровым, восхищался. Для него оба они с Димой были как отцы — непререкаемый авторитет и непогрешимый идеал. И это все рассыпалось пеплом в Болгарии. Нечаев подозрительно долго молчит — судя по показателям, ему больно и трудно дышать, а поблизости ни одного ремшкафа. Они все еще в том же коридоре, майор сидит на перевернутом ящике, обхватив себя одной рукой, а второй опираясь на рукоять топора. — Вы справитесь, майор. Дмитрий Сергеевич в вас верит и знает, что это вам по силам, — осторожно подает голос Храз. — Время покажет, а его все меньше, — Нечаев тщательно проверяет оружие, перезаряжает дробовик и пистолет, стискивая зубы и морщась. — Против настоящих боевых роботов толку с этим оружием было бы мало. — Не думайте об этом. У вас есть я и наши совместные усилия многого стоят. — заверяет Храз ободряюще. Что ж, придется перестраиваться под новую роль — Сереже не нужен наставник, ему нужен равноправный партнер.