Любовные болезни

— Так вот как, Кабураму... — Игуро внимательно слушал новости от своей змеи, улыбаясь, — Выходит, мне не придётся больше притворяться, ведь Мицури наконец призналась в любви Шинобу. Эх... Надеюсь, что у меня и Томиоки будет так же. Сделаем вид, что мне плохо, чтобы получить внимание от Гию. Правда, его самого придётся утешать, он же любит Шинобу.. Как бы обидно мне не было это признавать... На лице у парня появились слезы, с кровью и осколками звезд. Каждый раз, когда тот плакал из-за возлюбленного, из глаз падали маленькие звёздочки. Вот только, это заставляло его слепнуть и потихоньку терять зрение. Обанай на самом деле не любил Канроджи. Нет, какое-то время была влюблённость, во время которой он превратился в чертого сталкера. Агрессии он ни к кому не проявлял, просто следил иногда, не переходя границы. А Столп Воды, заметил поведение своего товарища и решил помогать ему. Влюблённость закончилась, прививки остались. Появилась растущая любовь к голубоглазому юноше. Вытерев слезы, Столп Змеи заперся в своей комнате, репетируя, как он покажет свою грусть, по поводу того, что Мицури Канроджи его не любит. Закончив, он напустил грусти на свой лицо и направился к комнате Томиоки. Вдохнув побольше воздуха, парень постучался в дверь. Послышались шаги, дверь открылась. — Э, Обанай? — Гию стоял перед Игуро в одних штанах без верха, из-за чего парень-змея чуть не подавился слюной, — Что-то случилось, вид у тебя ошеломлённый... — Мицури.. Она не любит меня.. — театр змеиного парня продолжался. — Опять твоя неуверенность? Хоть я устал от этого, но готов тебя выслушать. Заходи, садись. — Нет, я теперь точно знаю. Кабураму за ней следил. И от него я узнал, что.. Мицури и Шинобу взаимно влюблены.. Сегодня они поцеловались в медпункте... — Ч-что? Ты шутишь? — голос Столпа Воды дрогнул. — Я бы и сам хотел, чтобы это была шутка.. Но.. увы, нет... — Давай тогда выпьем, — интонация Томиоки-сана опустилась на несколько тонов ниже.

***

Обанай проснулся, оттого, что чьи-то руки держат за его талию, прижимаясь со спины. Голова раскалывалась, Игуро сощурился. Сколько он вчера выпил? Хрен его знает. Аккуратно высвободившись из кольца рук, гетерохромиец сел, посматривая на соседа по кровати. Это был Гию. — Ты такой милый, особенно, когда спишь, — шёпотом сказал Столп Змеи. Он провёл рукой по волосам спящего голубоглазого красавца, понимая, что возможно, это единственный шанс. И тут парня-змею прошибло, к нему вернулась память с прошлой ночи. Он отдернул руку, в немом шоке вспоминая самые пикантные подробности этой весёлой ночки. Вспотел и прислонился к стенке, краснея от понимания, что всего пару часов назад, он же своими руками оттрахал Томиоку в зад. — Быть этого не может.. Черт, что же я натворил! Столп воды перевернулся на другой бок, заставляя Игуро испытать инфаркт, поскольку тот подумал что разбудил собутыльника. — Надо сматываться, по тихому убрать следы пьянки и свалить, не разбудив этого, тогда он свалит всё на сон, а мне просто избегать весь день, — пронеслось в голове у главного актёра вчерашней комедии. Операция прошла более чем успешно, убрав пару бутылок и рюмки, владелец Кабураму покинул комнату. Весь день, Обанай избегал Гию, стараясь не попадаться тому на глаза. Вечер. Игуро сидит на кровати поглаживая Кабураму. Стук в дверь. — Кого там принесло? — выругался про себя Столп Змеи, открывая замок, — А, Т-томиока.. Т-ты что здесь забыл? — Я видел как Шинобу и Мицури поцеловались под деревом.. — дыхание водяного столпа было тяжёлым, — Мне плохо.. Прости... Обанай обнял парня. Гию этого возможно не знает, но в эти объятия змеëныш вложил всю свою душу, любовь, заботу и поддержку. Театра касательно лже-любви к Мицури больше не будет.

***

— Змеëныш, я вернулся! — в комнату к Игуро заглянул Томиока. — Гию! — гетерохромиец бросился в объятия, — Фух, какое счастье, ты вернулся, живой! — Я живее всех живых. Точнее мы живее всех живых. Пережили и Мицури и Кочо и Санеми. Да всех в прочем. — Без лишних слов! — змеиный парень стал развязывать бинты на лице, после чего получил миллион поцелуев самого разного рода. — Личико у тебя такое милое, даже с этими шрамиками, — Томиока в который раз осыпал своего парня поцелуями с ног до головы, грея его щеки от румянца. Да, Мицури и Шинобу умерли. Их похоронили в соседних могилах, чтобы даже смерть их не разлучила.