Парень, которого любило солнце

После вспышки, вызванной магией Феликса, Хван не стал медлить и накинулся на королеву. У него было слишком мало времени. Каждая утерянная секунда могла значить проигрыш, который был подобен смерти. Воспользовавшись её оцепенением, он попытался создать вокруг Королевы барьер, но даже ослабленная чужой магией, она превосходила Хёнджина. По плану, ему нужно было лишь отвлекать её, но он знал, что его мать мог остановить лишь он, поэтому продолжал нападать. — Даже не думай, что сможешь так просто справиться со мной, — стало не по себе от этого голоса, прозвучавшего будто из ниоткуда и отовсюду одновременно. Удары в ответ тоже были, но Хван успевал от них уклоняться, хотя тело все ещё ныло от боли после недавнего их «разговора». Только он успел обрадоваться, что у него наконец-то получилось её сковать, как в ответ прилетел мощный удар в бок откуда-то со спины, повалив на пол. Он поздно заметил, что поймал пустышку, а настоящая сидела в засаде. Просчёт. Такой ужасный и обидный просчёт. — Ваша песня спета. Королева все ближе подходила к нему, но он не мог пошевелиться. Тело сковал то ли страх, то ли заклинание. Вдруг где-то вдалеке послышались крики и лязг оружия. Хёнджин понял, что это пришла подмога, воспользовавшись тем, что она отвлеклась на шум, он вскочил и надел на неё наручники, сковывающие магию, а потом использовал барьер, чтобы она точно никуда не смогла деться. Голоса все приближались. Хван дождался, пока люди, пришедшие из королевства Феликса, не зайдут к ним в зал, крикнул, что с Королевой надо быть осторожнее и помчался к отцу. — Кто такой будешь? — едва не сбив с ног человека, задавшего вопрос, он остановился. — Я принц. Хван Хёнджин. Король. Его нужно… — он не успел договорить, потому что его перебили. — Не нужно. Он уже нейтрализован, а вот ты… Тебя мы как раз и искали. — Что? — непонятно, чему он больше удивился: тому, что с отцом так быстро справились или тому, что они его искали. — Взять. Хван от удивления даже не заметил, что его окружили и поставили на колени перед собеседником. Точно. Как он не подумал, что раз причастен к королевской семье, то тоже должен будет понести наказание. Было немного обидно, что Феликс его не предупредил. Хотябы намекнул что-ли, чтобы Хёнджин не выглядел таким растерянным и жалким. — Что со мной будет? — страшно не было, только обида все ещё цвела внутри. — Наш Король сказал, что твои родители будут находиться в пожизненном заточении. Однако за твою помощь, тебе было подарено быстрое и почти безболезненное наказание. Тебя казнят, публично, чтобы жители видели, что мы никого не забыли. Хван не знал как реагировать на такие новости. Его будто окунули в воду. И вот так все закончится? Простая обида переросла во что-то ещё более обжигающее. Ведь Феликс ничего не сказал. Не мог же он им просто так воспользоваться, не мог же он говорить такие слова, обнимать его и целовать, зная, что в конце концов Хёнджина казнят. Не мог ведь? Неужели, всё это было лишь для того, чтобы втереться в доверие? Внутри перестало жечь. Стало как-то даже слишком спокойно. Наступила мёртвая тишина.

***

Феликс не помнил, как долго бегал по замку, наполненному людьми в обмундировании, в поисках самого главного из них. — Что вы хотите сделать с Хван Хёнджином? — заприметив цель еще издалека, закричал он. — А? — от неожиданности тот немного вздрогнул. — Ах, это ты, Феликс. Хорошо поработал, без тебя бы ничего не вышло, — видимо ему не понравилось такое взбешенное состояние парня, поэтому он стал задабривать его. — Что с ним будет? Он уже едва сдерживал себя от того, чтобы не притянуть главнокомандующего за ворот и не вцепиться в него убийственным взглядом. И ему сейчас было совершенно все равно, что его бы в эту же секунду скрутили и пригвоздили к полу. — Что с тобой, Феликс? Тебе бы сейчас отдыхать, а не беспокоиться о таких пустяках. Разберёмся мы с ним, не переживай. Он не будет сопротивляться, сам так сказал, — тот всё не понимал причины волнения парня, поэтому ему показалось, что он переживает из-за возможности нападения на них Хёнджина. — Да как вы можете! Он же вам помог! — Подожди, — только сейчас осознав настоящую причину волнения Ли, тот разозлился. — Ты что, жалеешь его? — Но он же ничего не сделал! — Ли кричал так сильно, что все остальные в зале стали коситься в их сторону. — Ничего не сделал? А годы, что он накапливал свои магические силы за счёт жизненной энергии обычных людей, для тебя ничего не значат? Неужели ты не понимаешь, что помощь с захватом власти ничего не значит с теми ужасами, которые перенесли жители из-за этой семьи? Ему и так смягчили наказание. Феликс, брось, подумай хорошенько. Неужели правда считаешь, что он не заслужил этого? Ли был в ярости. Они не знали, что Хван тут совсем не при чём. Он точно так же все эти годы страдал, пока в него по неволе запихивали чужие силы. И как бы не хотелось признавать, было ясно что ему не поверят, что уже всё решено и весь его этот гнев - бессмысленное жужжание, которое не поменяет совсем ничего. Нужно было искать другой выход. И срочно. — Можно хотя бы с ним поговорить? — Зачем? — главнокомандующий заметил, что Феликс остыл и стал успокаиваться сам. — Поблагодарить. Вы же наверняка его сразу связали, не сказав и спасибо за то, что он вам предоставил всё на блюдечке, — эти слова его немного пристыдили, поэтому он согласился: — Хорошо, но не долго. И… — добавил чуть тише. — передай от меня тоже благодарность… Феликс закатил глаза, но ничего не ответил. «Нужна ему теперь ваша благодарность,» — пронеслось в голове слишком злобно. Помещение отталкивало. Если бы не цель посещения, Ли бы и не взглянул на него. Сырость и какая-то обреченность, исходящая из этих стен, встретили Феликса, вызывая отвращение. «И здесь они держат Джинни? Ну и скоты!» — он злился на всех: на людей, что охраняли камеры, на главнокомандующего, что схватил Хёнджина, на самого Хвана, что не дал отпор и даже на себя, за то что не успел их остановить и сейчас не имел представления, что ему делать. — Джинни? — он осторожно позвал его, приближаясь туда, куда указал ему охранник, стоявший на входе. Ответа не было, но Феликс чувствовал, что там кто-то есть, и этот кто-то не должен был там находиться. Парень сидел на полу и смотрел в стенку. — Джинни я… — Уходи. — Почему? — Уходи. Скорее вымученно, чем обиженно отвечал Хван. Ли постоял, обдумывая такую реакцию, и неожиданно понял, что сейчас о нём думает Хёнджин, стало не по себе. — Джинни, я тебе всё объясню. Я не знал, правда. Они… Они… — к глазам стали подступать слёзы. — Не нужно. Не оправдывайся. — Ты правильно говорил, что я наивный. Я не думал, что они и тебя… Феликс заметил рану, оставшуюся после схватки с королевой, и тут же побежал к охраннику. — Мне нужны ключи от камеры. — Но… Не положено. — Ключи, — из-за угрожающего тона, тот стушевался. — Я не могу! Не пересчитать сколько раз за сегодня Феликс хотел ввязаться в драку. На него это было совсем не похоже. Если бы он не потратил все силы на ту вспышку, то вырубил бы всех охранников и сбежал с Хёнджином, но его сейчас не хватило бы и на одного, поэтому он продолжал свои пустые угрозы, зная, что это сейчас всё, на что он способен. — Или ты отдаешь мне ключи, или он истекает кровью, и вместо него будут казнить тебя, понял? Всё таки Феликсу удалось напугать охранника, и, получив желаемое, он сразу кинулся к Хвану. — Зачем вернулся? — Ли зашёл, осмотрел Хёнджина и присел рядом. У последнего к ноге была прикована огромная цепь, а на руках были антимагические наручники. — Ты ранен. Я хочу помочь, — он хотел прикоснуться к поврежденному месту, но тот отшатнулся. — Зачем? Всё равно я завтра умру. — Не говори так. — Как «так», Ликси? Всё правильно. Всё должно было закончиться именно этим. Я заслужил это наказание. — Если ты заслужил это наказание, то меня зовут Хван Хёнджин. Нет, Джинни. Ты ни в чём не виноват. Я ещё не знаю как, но я спасу тебя. Должен быть выход, — Хван впервые за этот разговор посмотрел ему в глаза. — Ты правда считаешь, что я не виноват? — Конечно нет, — Феликс постарался обнять его так, чтобы не задеть рану и стал осыпать лицо быстрыми поцелуями. Пришлось остановиться, когда охранник решил подойти, чтобы посмотреть всё ли у них тут нормально. — В любом случае, ни у тебя, ни у меня сил на побег не достаточно. Лучше смириться, Ликси. Будет только хуже, если мы попытаемся и оплошаем. — Но и бездействовать тоже нельзя! Они заточили тебя незаслуженно. Просто так это нельзя оставлять. Сил и так не было, ещё и наручники обладали приличным весом, но Хван поднял руки и аккуратно коснулся щеки Феликса. — Ты - самое светлое, что было в моей жизни. Я тебе благодарен за всё, что ты для меня сделал, но, пожалуйста, не нужно меня спасать. Просто будь счастлив. Не грусти. Тебе больше идёт улыбка. «Я не смогу быть счастливым без тебя,» — хотел он сказать, но слова застряли в горле. Всё происходящее напоминало кошмар. Вот завтра они проснутся и будут только вдвоем отдыхать на берегу реки. Хёнджин будет лежать на коленях Феликса и рассказывать какие-то невероятно интересные истории, пока Ли будет перебирать его волосы. Светлую картинку в голове заслонил мрак реальности. — Дай разобраться с раной, — получилось как-то слишком разбито. — Хорошо, но тогда ты уйдёшь. Феликс осторожно коснулся поврежденного места. Его знания в области лечебной магии были минимальны, да и сил почти не было, поэтому целью было хотя бы остановить кровь. Процесс длился довольно долго, но все это время оба молчали. Когда Феликс убедился, что кровь не идёт, спросил: — Почему ты меня выгоняешь? Почему не хочешь придумать какой-нибудь план? Почему сдаешься? — слишком много тяжелых вопросов для полностью вымотанного Хёнджина. — Ничего не получится, Ликси. Это даже звучит нереально. Просто нужно смириться и жить дальше... — подумав, добавил. — тебе. — Почему ты так упёрся!? Неужели правда думаешь, что смогу просто так всё взять и забыть? Он вскочил и выбежал из этого ужасного места. Злой от бессилия и жестокой правды, вгоняющей стрелу глубоко в сердце.

***

Хёнджин хотел попросить Ли остаться с ним, быть до самого конца, но понимал, что это слишком эгоистично. Он обрадовался, когда услышал, что Феликс не знал о казни, но и в то же время сильно растроился. Ведь если бы тот просто им пользовался, то не смотрел бы на него с таким отчаянием во взгляде. Может оно и к лучшему, что они расстались на такой ноте, потому что Хван не выдержал бы его слёз, сломался бы, а сильным нужно было быть, чтобы вынести его последние часы. Их было так мало… — Выходи, — команда разнеслась эхом по помещению слишком неожиданно. «Моё время пришло?» — не поверив, что ночь прошла так быстро, удивился Хван. Только они вышли на улицу, как послышался рёв толпы. Хёнджин пытался определить, где она находится, но солнце мешало ему. «Такое яркое…» Его вели куда-то вслепую, чем дольше они шли, тем всё разборчивее становились голоса. Хвану удалось различить: «ну и паршивец», «сжигать его надо было, слишком легко отделался», «а что здесь происходит», «такой денёк хороший», «а всё-таки принц красавчик, даже жалко как-то», «так ему и надо», «может лучше камнями закидаем». Потом, когда всё-таки удалось разлепить глаза, он увидел палача и место, где предстоит оборваться его жизни. Он невесело усмехнулся. Мать точно будет в ярости, узная, что его так позорно лишили жизни. — Горожане! Прошу внимания! Хёнджин не вслушивался в речь. Он вглядывался в публику, выискивая знакомое лицо, но его нигде не было. «Оно и к лучшему». Когда его голову разместили на подготовленном месте, впервые стало страшно. «Интересно. Умирать - это больно?» Палач занес орудие для убийств над головой принца, и… Всё стало белым. Настолько было ярко, что никакое солнце не сравнится с этим светом. «Ну вот и всё,» — подумал Хёнджин и улыбнулся. Было быстро и не больно. Улыбка спала с лица, когда кто-то схватил его за руку. Опомнился он лишь тогда, когда пришлось запрыгивать на лошадь. — Феликс? — не веря, своим глазам крикнул Хван. Тот уже сидел верхом и, дождавшись, когда Хёнджин покрепче обхватит его, помчался дальше от опомнившейся толпы. — Потом. Всё потом. Безумно колотящееся сердце успокоилось лишь тогда, когда лошадь пересекла границу Королевства. — Что теперь? Будем жить в бегах? Прятаться? — Хёнджин был рад, но старался не подавать виду. — Что угодно, но вместе. Пожалуйста, давай будем вместе, — Феликс заплакал. Эти слова давались ему тяжело. — Хорошо-хорошо, — он заливисто рассмеялся, заставив и Феликса улыбнуться. — Тц. Всё-таки спас ведь. — Я же обещал. Хван неожиданно вспомнил момент из прочитанной ещё в детстве книги: «И настанет день, когда солнце придёт, озарит всех своими лучами, тучи откроют небо, старая история закончится, а новая начнётся. Это будет день слёз, радости, страдания, победы и поражения, день, который одни будут праздновать, другие вспоминать с ужасом. Солнце будет лить победные слёзы, а его враги будут тонуть в крови…» Только сейчас он понял, что это было пророчество. — Ликси, спасибо тебе, что пришёл.