Не полевые ромашки

Заправив выбившуюся непослушную прядь за ухо, Кёнхи старательно оттирала фасады кухонных шкафов. В квартире чистотой блестело уже даже то, что в теории и не должно было. Последние выжившие пылинки на выключателях и розетках дрожали и разве что не крестились. Кёнхи однозначно не была большой любительницей размахивать тряпками, метлами и швабрами, особенно у себя дома. Бесконечное количество отработанных смен, неизменно завершавшихся уборкой, давно отбили у неё любое желание поддерживать идеальный порядок в своей скромной квартирке. Но сегодня повод был. Лунный новый год девушка обычно отмечала у себя дома с родителями и их немногочисленными друзьями. В подготовке к приему гостей принимал участие весь семейный подряд: пока мама наготавливала будто на полноценный банкет, Кёнхи с папой наводили порядок и уют под строгим оценивающим взглядом кота, разлегшимся на подоконнике. Сейчас Лим с досадой думала, что и ей лишние руки вполне не помешали бы, ведь сегодня принимающей хозяйкой была она. Было странно осознавать, что по обычаю семейный праздник в этот раз она проведет в Сеуле, но «странно» не сквозило грустью или тоской. Возможно, пришло время задавать новые традиции. У её парня был достаточно плотный график, не предполагающий множества возможностей провести время вместе, а особенно в праздники. Рождеству и Новому году Кёнхи позволила украсть своего любимого человека, но Лунный новый год решила не отдавать и предложила провести его у нее дома. Конечно, изначально она предполагала, что в этот день сможет присвоить Джисона только себе, но с абсолютным понимаем отнеслась к просьбе молодого человека пригласить ещё и его любимого хёна. - Кажется, у Чана снова не выйдет поехать на праздники домой, - сокрушенно рассказал тогда Хан. - Ему влепили фотосессию прямо через день, а лететь аж в Австралию всего лишь на пару дней как-то неудобно. Может приютим бедолагу? Позже оказалось, что улететь к семье не получится и у Феликса, и решив тогда уж играть по крупному, пара позвала на посиделки и Даён с Минсу. Последний, кстати, был так взволнован перспективой близкого общения с айдолами, что на радостях прикупил красно-белый лайтстик и в статусе КаТока к лаконичному «army» приписал через черточку «stay».

***

- Я вам клянусь, он попросил меня расписаться на чьем-то рентгене тазовых костей, - громко пробасил Феликс, увлеченно размахивая куском кимпаба. - Я ещё спросил, мол, а кому подписать-то? Оказалось, дочке. И я вот как подумаю, что у какой-то девчонки на стене может висеть чей-то таз с моим автографом, реально начинаю questioning my life decisions. - Это ещё хорошо, что она такое позорище куда-нибудь в твиттер не выставила, - похрюкивал довольный закулисными историями Минсу. - Я как-то видел у одной арми подписанную клюку её бабули, потому что та ничего другого не сообразила всучить Намджуну, покупавшему у неё вазу. - Ага, внучкина радость поважнее какой-то там ровной походки. Джисон уже едва чувствовал свои щеки от непрекращающегося смеха. Он очень хотел наконец познакомить свою девушку с друзьями, но и подумать не мог, что все настолько хорошо выйдет. Любимая бариста во весь голос хохотала, наваливаясь всем телом прямо на него, ловко поддерживала любой разговор, ни на секунду не смущаясь общества таких публичных людей. - Я уже раз десять Джисона упрашивала хоть салфеточку, хоть фантик подписать, - с игривым упреком девчонка скосила на парня взгляд. - Думала, ка-а-ак продам этим богачкам-школьницам, ка-а-ак уволюсь и заживу свою лучшую жизнь. - Я тебе уволюсь, ага! - грозный кулачок Даён взмахнул в воздухе. - Я с этим оболтусом одна и трех смен не выдержу. - А чего? - Минсу невинно глянул на свою подружку. - Господин Ли вроде даже и не заезжает особо. - А я и не про него. Красноречивый «Понимаешь, с кем я имею дело» взгляд и ответный «Не ври, ты без него и часа за стойкой не высидишь» проскользнули между подругами. Сыграв во все настольные игры в коллекции хозяйки, уничтожив почти все закуски и насмеявшись с безумных историй, младшая парочка начала собираться домой. Все-таки набитые животы и захмелевшие головы уже во всю хотели быстрее приложиться к кровати. Любимые джисоновы австралийцы тоже решили не мучать жадного до внимания своей девушки коллегу. К полуночи все гости разбрелись по домам. Делясь друг с другом эмоциями от прожитого вечера, молодые люди прибрали гостиную и кухню, по очереди умылись и, наконец, улеглись. Кёнхи не предлагала Джисону остаться, а Джисон не спрашивал разрешения у Кёнхи. Каким-то неведомым им образом они решили этот вопрос без слов. Уже лежа напротив друг друга, они, наконец, позволили себе успокоиться и оставить все громкие эмоции на «потом». Их место заняли комфортная тишина, плавно скользящие по любимым чертам взгляды и приятные касания ладоней. Обычно кипящие джисоновы мысли разбежались в разные стороны, забились по своим углам и оставили место лишь одной: «Она - самая красивая песня».

***

Спустя пару дней Кёнхи отбивалась всеми силами от наплыва покупателей. В глазах уже рябили сердечки, выводимые на каждом стаканчике в честь праздника всех влюбленных. Насколько бы сильно она не была сейчас и сама окрылена чувствами, усталость от насыщенной смены начинала брать вверх. Время близилось к закрытию, когда двери заведения со скрипом распахнулись, впуская нового гостя, спрятавшегося за букетом нежных ромашек. Впервые за день бариста была кому-то из гостей рада. - Ты невыносимый романтик, Хан Джисон, - руки уже уверенно колдовали над кофе машинкой. Положив букет прямо на стойку, парень потянулся рукой в карман и вытащил оттуда упаковку разноцветных маркеров. - Погоди, - поспешно пробормотал он, пока Кёнхи не успела налить свежесваренный кофе в изрисованный цветами стакан. Девушка посмотрела на протянутый предмет, а затем на Джисона, надеясь понять, что тот затеял. - Пускай и эти ромашки уже зацветут.