Крайности

— Дождались. Джей пригладил ладонью выбившиеся карамельные кудри и громко стукнул той же рукой по подоконнику. Через толстое стекло на него глядели мимолетные расцветшие бутоны красочных искр. Он улыбнулся. Бутоны улыбнулись ему. Тишина выжигала разум Джея, заглушая белым шумом трески фейерверков. Где-то вдалеке капала вода наперегонки со скрипом кровати соседей, но Уолкер был полностью погружен в радужные краски на небе, так что это для него был сущий пустяк. Красный, зелёный, синий вперемешку с криками, воплями и взрывами рассыпались на небе, будто упавшая из пачки на пол горсть риса. Рис ложился в движении пластом распустившегося цветка, смешиваясь с детской акварелью в искристые брызги небосводной гущи. В этот вечер даже облака расступились, чтобы показать звёздам красоты новогодних огней. Замечательное зрелище. Джей глубоко вдохнул и приподнял руку, уронив её обратно на выдохе. Никаких движений больше. Всё казалось лишним. В пасмурно-серых глазах Уолкера отражались все новые яркие огоньки, которые по очереди запускали соседи. Не по правилам. Нельзя во дворах же. Но Джею было плевать на риск прилёта в его окно одной такой «ракеты». Лишним было даже стекло между ним и огнями. Он был горячо влюблён. Расцветшие бутоны окутывали его с головой и погружали в состояние полной расслабленности, которое часто доводило чуть ли не до обморока. – Опять не зовёшь меня, – единственное, на что Джей был готов оторвать глаз от бутонов в небе, подало голос в проёме двери. Он так и сделал – обернулся. – Дорогая, – Джей растянул улыбку в знак прихода жены и рукой поманил её к себе. – Снова наш новый год только на двоих, – шепнула Ния, будто не желая перебивать треск фейерверков за окном. Джей запоздало кивнул. Ния подошла ближе. Очередной салют у людей за окном все не желал зажигаться, а потому, достреляв, улица погрузилась в тишину даже за пределами квартиры. Звезды расстроенно выдохнули. – Неужели мы дожили до того, что справляем праздник без друзей и компаний? – Уолкер заметил у жены спадшую лямку сорочки, и поспешил поправить. Поспешил. Не успел – Ния натянула притащенный из спальни плед на себя и скрыла голые плечи от наглых серых глаз. Серые глаза обиделись. Полуотражение в окне больше не притягивало игривый нрав Уолкера, и он полностью переключился на женское обличие рядом. Обличие стрельнуло голубыми глазами в лицо, но не решилось говорить что-либо. Или не решило – власть была не в его руках. Серебристая лямка сорочки вместе с пледом снова коварно сползли с плеча. Ния сглотнула. Джей последовал её примеру, но после глотка набрался смелости и коснулся ладонью её руки. Смит вздрогнула, но все же потерлась рукой о его кожу. Мягкую и излишне бледную в ночном свете. – У меня самая прекрасная жена, – почти шёпотом произнёс Джей. На улице люди обрадовались наконец загоревшемуся фейрверку. – Зубы мне заговариваешь. – Ни в коем случае. Уолкер пошёл на риск и все таки взглянул в опьяняющую голубизну глаз родного обличия. Ния издала смешок. Джей приоткрыл рот, начиная тонуть в море и задыхаться, почти доставая до дна. Достаёт он редко. Обычно море волнуется и выкидывает путника на берега, закрываясь от кораблей и пряча дно от взора людских глаз. Но он…рыжий кудрявый, веснушчатый странник в ярко-голубой футболке, с сияющей улыбкой на лице заставляет море поддаться солнцу и показать дно. Дно – жуткое и страшное, но в то же время успокаивающее и миловидное. Джей благодарен судьбе за все дары дна глаз его возлюбленной. А она? А она благодарна ему, что полюбил её за это. Темноту рассек клинок новых ярких огней, бутоны снова распустились на небосводе и звезды развернулись лицом к порции завораживающих красок. Их радости не было предела. Впрочем, как и у людей, стоящих на площадке. Впрочем, как и у Джея, что не обращая внимания на огни, коснулся губ жены.