Благословение Постоянства

Слышится лязг металлических лезвий. Грохочет под ногами земля. От ударов золотого клинка крошатся скалы. Секущие ветра свистят в унисон с метелью. Запах крови ударяет в нос. Он оседает на языке, зубах, глотке. От него тошнит, сводит желудок. Ладони прикрывают рану на груди, пытаются удержать нескончаемый поток. Кровь струится сквозь пальцы, заливает рукава, льëтся на камни. Дань Хэн что-то шепчет себе под нос, но его никто не слышит. Хочется верить, что это всего лишь очередной кошмар, от которого можно очнуться. Просто… Кошмар. С алыми глазами. С ненавистью в сердце, которой можно выжечь дотла несколько планет. Кошмар, бывший когда-то близким другом. Дань Хэн не чувствует боли, когда падает на землю. Лишь смертельную усталость и холод. Могучий гордый дракон, потомок эона Постоянства, Пожиратель лун, бывший хранитель Сяньчжоу оказался сражëн мечом, которому ранее мог доверить свою спину. Неужели всë так просто закончится… Непорочный белый пачкается красным, в воздухе витает запах железа. Дракон лежит посреди ледяных скал, тихо дышит, в попытке встать царапает камни, оставляя окровавленные длинные борозды. Дань Хэн слабеет. Так стремительно, что сам ужасается этому. Кровавые ручьи не останавливаются, дыхание сбивается, восстановить его не получается. А смерть с алыми глазами всë ближе… Дань Хэн морщится, но не ослабляет хватки на копье. Как бы сильно не было больно, как бы смерть не дышала в затылок… ≪…Облачный рыцарь никогда не выпустит из рук оружия.≫ Дань Хэн видит перед глазами образ своего убийцы. Сжимает копьë ещё крепче. Его трясёт. То ли от гнева, то ли от холода, то ли от страха. Он и сам не понимает. Всë теряет смысл перед лицом смерти. Вот, алые глаза совсем близко. Дань Хэн не хочет сдаваться просто так. Он сражается за свою жизнь до последнего, как одичавший раненый зверь, не понимающий, что его всë равно застрелят. Встаëт, вытирает ладонью кровь с лица, оставляя разводы. Она течёт из рассечëнной брови, заливает глаз. Дань Хэн часто моргает, картина мира покраснеет и размывается, но Блэйд… Он будто нисколько не исказился. Теперь, когда Блэйд на расстоянии вытянутой руки, Дань Хэн понимает, что его ненависть не укладывается в те рамки, которые он для себя начертил. Дань Хэн делает выпад копьëм, но в один момент останавливается. Не может больше сделать шага. — Хватит, Дань Хэн, — он слышит змеиное шипение под ухом. И надрывный хриплый кашель. Не сразу Дань Хэн замечает, как начинает задыхаться сам. Он падает обратно. И только сейчас видит рукоять золотого клинка, что пронзил его грудь насквозь. Дань Хэн дрожит. Теперь он точно понимает отчего. Как же… Страшно. Он не выпускает из рук копья. Нет. Ещё рано. Дань Хэн видит перед собой Блэйда. Щурится, прогоняя муть в глазах. Обыкновенно наглое выражение лица охотника стëрто без следа. Нет лисьего оскала — только уставший взгляд. Пустой. Ни единой эмоции на его бледном лице. Нет уже сил злиться. Кругом лежит снег, воет вьюга. Пальцы немеют, их покалывает — противное чувство. Но это ничто по сравнению со жгучей болью, разливающейся в лёгких. — Ты наконец добился того, чего так хотел, — отстранённо шепчет Дань Хэн, зажимая рукой раны и пытаясь остановить кровь. Это бесполезно. Он и сам это понимает. Но разве прикажешь телу, что так хочет жить? — Заткнись, — рычит Блэйд и снова кашляет. Громко, надсадно. С его губ тоже течёт кровь, по подбородку, по шее. — Мне… жаль, что так вышло, Блэйд, — Дань Хэн собирает последние силы, стараясь смотреть лишь на своего старого друга, не обращать внимания на боль, не коситься вниз или в сторону, чтобы не видеть багровые пятна на снегу, на собственном теле. Как бы сильно Дань Хэн не хотел жить, как бы не пытался грызться с проказницей-судьбой — он беспомощно осознаëт, что с такими ранами… Не живут. Блэйд тоже это понимает. И оттого не наносит новые удары. Он встаëт на колени, устало ссутулившись. Его продолжает донимать кровавый кашель из-за сквозного ранения в грудь. Дышать тяжело, морозный воздух обжигает глотку и лëгкие, но этого недостаточно, чтобы сломить бессмертного. Он наклоняется над побеждëнным врагом и небрежно смахивает с его носа и лба слипшиеся от пота и крови волосы, что неудобно закрыли глаза. — И ты это говоришь только сейчас? — Блэйд шипит. Почти срывается на рык. Хватает за воротник. Не сводит пристального жгучего взгляда с холодных глаз дракона. — Сейчас, когда наконец смерть припëрла тебя к стене? Когда я заставил тебя заплатить за твой грех? — Мне никогда не хотелось, чтобы всë закончилось вот так, — голос Дань Хэна тихий, сиплый, но твëрдый. — Ты и сам понимаешь, что всë к этому и вело. После того, что ты сделал со мной. Дань Хэн уже не может больше спорить. Видит вновь пожар ненависти в чужих глазах и лишь смиренно вздыхает. — Надеюсь, что моя смерть хоть немного сделает твою жизнь лучше. Фраза, казалось бы, сказана от всего сердца, и Блэйд понимает, сколько же в этих словах ядовитой иронии и издëвки. Как сильно они бьют по мыслям, колят в сердце и опустошают душу. Даже огню ненависти становится не над чем гореть. Блэйд чувствует, как это пламя гаснет, вместе с тем, как гаснут звëзды в глазах Дань Хэна. … Сделает твою жизнь лучше… Блэйд стискивает зубы и сжимает воротник так, будто пытается ногтями оставить там дырки. Заносит руку со сжатым кулаком. Как же ему хочется убить Дань Хэна. Самым жестоким образом. Переломать ему кости, все до единой, испещрить ранами от лезвия, сравнять с землëй. Но этот всплеск эмоций быстро сменяется жутко леденящей пустотой. Как лесной пожар оставляет после себя тлеющие угли, так и ненависть оставляет после себя лишь выжженную эмоциями душу. Теперь Блэйд чувствует, что дрожит уже не Дань Хэн, а он сам. Чертов дракон одной фразой сразил так, будто укусила ядовитая змея. Блэйд понимает, что не находит в себе сил осуществить хотя бы одну из задуманных кровавых расправ. Он опускает руку, так и не ударив друга. Сейчас, когда Дань Хэн не может защититься, открыт как на ладони и смертельно ранен… Разве не об этом Блэйд думал последние десятки… Нет, сотни лет? Он вспоминает дни, когда вместе с другими облачными рыцарями собирались за одним столом. С Цзин Юанем, с Цзинлю, Байхэном… Когда уходил с общего застолья с Дань Хэном на балкон, любоваться закатом. Тогда тот сам приглашал видъядхару выпить вместе, наедине. Чтобы никто не потревожил их. Как Дань Хэн неудачно шутил, но этого было достаточно, чтобы Блэйд улыбнулся. И сам Блэйд никогда не забудет улыбки Дань Хэна. Еë, блестящей в лучах закатного солнца, как золотой гинкго. Его заботливых прикосновений, мягкого голоса, предлагающего бокал вина. Но время вспять обернуть нельзя. Дань Хэн не дрожит. Больше нет… Блэйд запрокидывает голову к пасмурному небу, откуда хлопьями падали колючие снежинки. Ледяной ветер заставляет его поëжится, но и продолжает сидеть на коленях, глядя в куда-то вдаль. Блэйд не чувствует ничего. Жуткое ощущение опустошëнности, из-за которого опускаются руки. Что ему теперь делать дальше? Он оборачивается к Дань Хэну, надеясь встретить взгляд, полный ненависти, зла и страха. Чтобы самому вновь заразиться этими чувствами, чтобы посадить их так глубоко, чтобы невозможно было вытравить, чтобы они были с ним до конца. Чтобы жить на огне ненависти, согреваться его теплом в этой пустой бессмысленной жизни. Дань Хэн не смотрит на Блэйда. Лишь устремил свой неподвижный взгляд в далёкое небо. Как птица, желающая снова взлететь. Как дракон, который так хочет снова танцевать в облаках. Как человек, что мечтает о крыльях. Дань Хэн уронил своë копьë. И больше его не поднял.

***

Смерть не приносит долгожданного облегчения. Блэйд неспешно ступает по чёрной земле. Уверенно, целеустремлённо, точно зная, чего он хочет от своего визита. Но его взгляд не горит, как раньше. Он отрешённый, в нём не мелькает ни единой шальной искры. Он идёт, но будто не видит куда. Поступь тихая, ни единый камушек не скрипнет под его ногами, словно в опасении разбудить кого-то. Хотя кого тут будить, если не воинственных духов прошлого, уже давно упокоившихся в этой земле вместе со своими верными клинками? Блэйд держит копьё. Пронзающий облака уже не блестит на свету, хоть на нём нет ни единого кровавого пятна. Охотник сжимает древко, опустив руки, закрывает глаза и шевелит губами, тихо начитывая молитву Повелителю Небесной дуги. Взмахивает копьём, устремляя его остриё в небо, будто готовый метнуть его высоко-высоко. Но пронзить небеса ему больше не суждено. Копьё с глухим скрипом вонзается в землю, будто птица с поломанным крылышком издаёт свой последний свист. Блэйд не сводит взгляда. Он не хочет озираться по сторонам, прекрасно зная, что увидит бесчисленное множество таких же погибших птиц. С мутными, блеклыми, безжизненными глазами. Он не встретит ни осуждения, ни страха, ни ненависти. А только лишь холод. Блэйд готов простоять здесь целую вечность. В его душе всё также пусто. Ни единого отголоска прежних эмоций. Он забывает о времени, оставаясь наедине со своими мыслями, одна хуже другой травит изнутри. Возмездие настигло пожирателя лун. Но никуда не пропадает мерзкое чувство, что смысл всего произошедшего исчез моментально. Или может быть, его даже вообще никогда не существовало. Как же хочется умереть. Самому кануть в небытие, в собственной кровавой реке. Нескоро Блэйд возвращается. Никто не спрашивает его, откуда на бинтах на запястьях свежая кровь. Раны болят. Ужасно болят. Только благодаря им Блэйд немного трезвеет и возвращается в реальность. Ему не нравится боль, но в какой-то момент она становится настолько обыденной, что это входит в привычку, пока ему самому это не надоедает. Времени много прошло. Дань Хэн не вернулся. Блэйд немигающим взором сверлит стену. Как пустой звук до него доносится шум корабля. Он лишь покорно кивает на каждое слово Кафки, вполуха слушая, что она ему говорит и какие указания даëт к следующей миссии. Вроде как слушает, вроде как понимает, но… Ответ его на всë один. Из мыслей всë не уходит голос Дань Хэна, его последние слова. Блэйд просыпается и вспоминает его бирюзовые глаза. Слышит его голос во снах. Твоя жизнь станет лучше… Блэйд незаметно скалится и пальцами сжимает угол стола, подорванный резкой вспышкой злости. Даже будучи мëртвым, Дань Хэн умудряется его злить. Станет лучше… Да ни черта она бы лучше не стала и не станет. Блэйд радуется, несмотря на то, что его потряхивает от злости. Потому что это одна из эмоций его узкого спектра, которые ещё не были похоронены временем вместе с копьëм, что он оставил на кладбище клинков. Блэйд как-то грезил о том, чтобы Дань Хэн сам принëс его меч на то безжизненное поле, где в тоскливых ветрах отзывается эхо павших воинов. Но вот, всë сыграло на обратный лад. Он не считает дни. Сколько уже прошло… Месяц? Год? Два? Больше? — Твоë следующее задание будет на Сяньчжоу, — погромче заявляет Серебряный волк, заставляя обратить на себя внимание. Блэйд отвлекается от навязчивых мыслей и бросает на хакера безучастный взгляд. — Смотри, не попадись. А то зазеваешься. Серебряный волк спрыгивает с кресла и неспеша шагает прочь из зала совещаний. Блэйд тоже быстро уходит, едва получив все нужные указания. Он включает телефон и призадумывается. Лофу Сяньчжоу… Как же давно Блэйд там не был. — Передавай привет старым знакомым, — на прощание махает рукой Кафка и улыбается. Лукаво и хитро, как лиса. Блэйд хмурится, прекрасно поняв посыл. Он не верил, что снова увидит знакомые улицы. Блэйд предпочëл бы никогда больше не возвращаться туда. В этот процветающий город под благословением Лани, где он… Подружился с Дань Хэном. Блэйд хотел окончательно похоронить своë прошлое. Не вспоминать тех счастливых дней. Не помнить и катастрофы, которая рассорила человека и дракона, когда-то скрепившие свои узы. Но у Блэйда нет такой роскоши, как возможность просто забыть. А Дань Хэн… Он забудет. Снова станет чистым листом. И это ценное благословение, дарованное эоном Постоянства вместе с проклятием цикличности. Блэйд шагает по улицам Сяньчжоу. Незаметно смотрит на видъядхар, что проходят мимо него. Сам себе молится, чтобы не попался ему на глаза тот-самый, но на деле не признаëтся себе, как же… Хочет увидеть его снова. Блэйд встаëт у перил, оперевшись на них локтями. На секунды уходит в себя. Разворачивается и продолжает свой путь. Пока в одном из самых пустынных переулков взгляд не цепляет юношу, который встал вплотную к перилам, высматривая что-то на нижних платформах. На макушке его видны рожки. Маленькие, сверкающие бирюзой, как кристаллы. Сзади нетерпеливо подрагивает лохматый кончик хвоста, выдавая любопытство. Сердце замирает. Блэйд узнаëт эти рога. Он их не спутает ни с чьими более. Ведь когда-то Блэйд знал каждый их изгиб, каждую царапину. А их яркий цвет навсегда отпечатался в его памяти. Юноша замечает пристальное внимание незнакомца и оборачивается, отходя от перил. Спрыгивает со ступеньки и не сводит взгляда с высокого мужчины, который делает несколько неуверенных шагов в его сторону. — Господин, почему вы так на меня смотрите? Мы… Знакомы? — с недоумением спрашивает юнец, склонив голову набок. Блэйд лишь едва заметно улыбается. Хотя бы в душе не пусто. Там сейчас глубокая печаль. Дань Хэн… — Нет. Я обознался, — Блэйд качает головой и разворачивается. Было ошибкой приходить сюда… Дань Хэн давно мëртв. Это не он. И никогда им не будет. Вдруг Блэйд останавливается. Он слышит голос. Тихий, но громче любого, кто в тот вечер был на улице. Блэйд оборачивается и снова встречается взглядом с юным видъядхарой, что смело окликнул его. — Господин, — он делает шаг вперёд и на мгновение протягивает руку. Потом опускает её и, не смея даже моргнуть, ожидает ответа. — Хм? — Зачем… Вы убили меня? Вопрос. Простой, но бьëт прямо в душу. В голосе нет страха, лишь бесконечное детское любопытство. В глазах нет ненависти, лишь непонимание. Блэйд ловит на себе не по-детски осознанный взгляд и не замечает, как нервно сжимает пальцы. Дань Хэн… Не смог забыть всего. Но разве имеет значение давно ушедшее? Если ли смысл… Просвящать это дитя грехами предыдущего себя? Обрекать его на новую жизнь с этим грузом? Да и как много он помнит? Дань Хэн… Он должен сполна заплатить за всë, что сделал. Не будет ли мало одной смерти? Одной смерти ему, очевидно, было бы мало. Ему нужно было умереть столько же раз, сколько Блэйд умирал от его копья. Обречённый на бессмертие, он поднимался. Снова и снова. И всë ради того, чтобы опять пасть от руки того, кого так сильно любил. Блэйд не желает развивать эту тему. Не хочет больше гореть на этом костре, чтобы снова остаться наедине с пустотой. Он хочет забыть. Просто… Забыть… — Я… Сделал что-то настолько ужасное? — видъядхара нарушает тишину, услышав усталый вздох. — Неважно, — коротко отзывается Блэйд, небрежно махнув рукой. — Я могу как-то помочь вам? Блэйд усмехается, скрещивает руки на груди и подходит к юноше. Тот не пятится назад, но нервничает, в глазах проскальзывает тень неосознанного страха перед тем, кто принëс ему смерть в прошлой жизни. Блэйд встаëт на колено, обращает внимание на мечущийся по сторонам взгляд и протягивает руку в знак примирения. — Можешь мне пообещать кое-что? — Обещание нерушимо, а слово не воробей. Не могу я пока ничего сказать. — Хорошо. Не обещай мне. Просто выслушай, — Блэйд опускает взгляд в землю. — То, что случилось между нами… Я хочу, чтобы это было похоронено навсегда. Не копай под себя, не копай и под мной. Даже если ты узнаешь, что поссорило нас, это ничего не изменит. Знай просто, что… Блэйд замолкает. Перед глазами проносится та самая битва. Красный на белом и промозглый ветер. Раненый Дань Хэн, шепчущий свои последние слова и надеющийся, что его услышат. Надеюсь, твоя жизнь станет лучше после моей смерти… — Мне тоже жаль. Прости. Блэйд опускает голову. Возмездие настигло их обоих. Блэйд больше не может держать зла. Не смеет надеяться и на прощение. Он хочет встать и просто уйти, чтобы больше никогда не появляться в новой жизни Дань Хэна. Исчезнуть в порыве ветра, будто никогда и не жил, не оставив после себя ничего, кроме клинка, воткнутого в землю, да кровавых цветов. — Если моя смерть была необходима для того, чтобы между нами снова настал мир… — юный Дань Хэн касается ладошкой руки Блэйда. — Значит, наша ссора действительно была серьëзной. И всë-таки. Что же я натворил? Пожалуйста, скажите, — он сжимает пальцы. — Ты уверен, что хочешь знать? — Да, — чëтко отвечает и наклоняется чуть ближе. — Смерть это потеря воспоминаний. Мой друг давно умер. Какая разница, если тебе по-любому будут по боку проступки предыдущего тебя? — Потому что это по-прежнему я, — просто отвечает дракон, — Мне нужно знать ошибки прошлого, чтобы не допустить их снова. Свою историю важно помнить, какой бы она не была. Я как-то слышал выражение: забвение прошлого грозит его повторением. Блэйд сначала думает, прикрыв глаза, но резко поднимает голову и отстранëнно шипит, чтобы никто не услышал, кроме юноши: — Ты обрëк меня на вечную жизнь. Вот что ты сделал, Дань Хэн. Юноша часто моргает. Самообладание на мгновение пропадает. Пускай он ещё совсем мал, но осознание тяжести проступка камнем сваливается ему на плечи. — Насколько же сильно я вас любил или как же сильно я вас ненавидел? — на одном выдохе произносит он. — И то, и другое, — иронично усмехается Блэйд. — Что, в целом, было взаимно. — Такое очень сложно простить, — признаëтся юноша. — Теперь понимаю, почему вы убили меня. Юный Дань Хэн какое-то время молчит, будто думая, стоит ли ему рассказывать, но всë-таки решается: — Я вижу вас в некоторых снах. И каждый раз… Вы пытаетесь убить меня, — голос предательски дрогнул. — На той снежной горе. А в ваших глазах столько зла. — Я мечтал о том, чтобы именно ты принëс мне смерть и оборвал бессмысленную жизнь. Ты каждый раз пронзал меня копьëм, но я возвращался. И однажды я возненавидел тебя так сильно, что пожелал убить. Ты ненавидел меня не меньше. Я не забуду страха в твоих глазах. Тогда я занëс меч, нанося последний удар, — Блэйд касается пальцами подбородка Дань Хэна и заставляет посмотреть на себя, когда тот отводит взгляд. — Ты проклят цикличностью и снами, как отголосками прошлого. Я проклят бессмертием. Но на твоей стороне величайшее из благословений Постоянства. — Потеря воспоминаний, — договаривает юноша, пытаясь сохранять спокойствие. — Я не могу забыть ничего, в отличие от тебя. Изобилие не столь благосклонно. Блэйд встаëт с колена и выпрямляется, смотрит сверху вниз на видъядхару. Тот хмурится, но вдруг его взгляд наполняется тоской. Дань Хэн подходит к Блэйду. Не сразу. Сначала робеет, но в решительном порыве решает. — Я не могу просить у вас прощения за грехи предыдущего «меня». Да и не уверен, что вы его простили, даже если бы он извинился. Эта ненависть слишком сильна. — Была. Она выгорела, — резко отзывается Блэйд и разворачивается. — Я больше не чувствую ничего. Не бойся за свою жизнь. Я не буду больше тревожить тебя. Я давно отпустил тебя. Больше мы не друзья и не враги, — он делает шаг прочь. — Отныне мы лишь незнакомцы. — Блэйд! Охотник останавливается. — Не уходи, пожалуйста. Он снова чувствует смелую хватку на своих пальцах. — Я попытаюсь исправить эту ошибку. Блэйд выгибает брови, не понимая чужого рвения. — Ты… Вы говорили, что обречёны на бессмертие. Так пусть тогда я стану тем, кто принесëт вам смерть. Пройду с вами этот путь длиною в вечность. Чтобы вы не были больше одни. Можете любить меня, или ненавидеть до дрожи в руках. Только заполните хоть чем-то эту пустоту, что я вижу в ваших глазах. Я… Могу пообещать, что сделаю всë, чтобы убить вас. Юный Дань Хэн непреклонно глядит прямо в душу. Блэйд сначала хочет выпустить руку, оттолкнуть, зарычать волком, мол, что за вздор ты несëшь, но… Лишь бессильно сжимает его ладонь. Блэйд устал не только от вечной жизни, но и от одиночества. Он встаёт на колено и обнимает замершего юнца. Тот кажется таким маленьким и хрупким, что Блэйд опасается сделать лишнее движение своей тяжëлой рукой. Только бы не сделать больно и не напугать. И он облегчëнно выдыхает, когда ему отвечают неумелой попыткой обнять. Дань Хэн утыкается подбородком ему в плечо и забавно жмурится. Какой же глупый дракон… А говорит такие серьëзные вещи. Взгляд у того не по годам взрослый и осознанный, но всë ещë полон детской доброты. На душе… Полегчало. Блэйд впервые за долгие годы почувствовал что-то ещё, кроме ненависти, злости, опустошения и печали. Почему же ради того, чтобы помириться… Дань Хэну пришлось умереть?