Бабочки живут один день

-Так что же тебя в ней зацепило?- это был вопрос, но задававшая этот вопрос явно не желала услышать ответ. Скорее наоборот, это была саркастическая насмешка. Девушка подняла свои измученные, бледно зеленые глаза на своего собеседника. Это был худощавый мужчина с интересными чертами. Острое лицо, нос с горбинкой, морщинки, которые выдавали возраст обладателя орлиного носа, но его «изюминкой» была его левая часть лица. Половинка лица была серого цвета, местами покрытая черными пятнами, а левый глаз был черного цвета с красным зрачком. Увидев такого мужчину на фотографии, вы бы сразу обратили внимание на глаз и предположили бы что он стеклянный, или вообще не поверили бы в существование Силко, именно так звали обладателя необычного глаза. Но все это было реальным. Глаз, серая половинка лица и сам Силко. Когда Севика плюнула саркастичный вопрос в Силко, «половинчатый мужчина» сидел на креслом с красной обивкой, но стоило Севике отвернуться от мужчины и выдавить из себя насмешку, он оказался около нее с ножом у ее горла. -Ты видимо забыла с кем разговариваешь.- он многозначительно посмотрел на ее руку, или на то что от нее осталось. -Тебе так повезло, что ты лишилась именно левой руки.- мужчина протянул ей правую руку чтобы пожать. Это был жест, который прекрасно показывал как Силко относится ко всем, кто пытается поставить его авторитет под сомнение. Девушка нахмурилась, но ничего не сказала, да и говорить было не кому, худощавое подобие человека уже хлопнуло дверью и где-то в коридоре цокало каблуками. ———— -СИЛКО- ( повествование далее ведётся от лица Силко) Меня раздражало все в новом месте. Не только потому что в прошлом это был бар моего сводного братца. Но и потому что я не получил желаемого. Мне всегда казалось, что мы займем это место вдвоем с тем кто пытался меня убить, с тем кого я уважал. Но он умер. Умер, еще до того как я вонзил в него нож. Умер, когда поставил девчонку подобранную с улиц выше всего. Выше цели, себя и народа зауна. Он закапывал заун все глубже, пока народ задыхался от выхлопов с ближайших заводов и спокойно смотрел на верхний город, где детям не приходилось есть песок и жадно смотреть на еду на рынке. Прости меня, за то что я хотел выжить в яме, которую ты закапывал. Сукин сын. От этих мыслей у меня разболелась голова, мое раздражение росло, руки сжались в кулак. Удар по стене в коридоре. Все как в тумане. Я поднёс кулак к лицу, чтобы оценить степень повреждения, но случилось кое-что необычное. Кулак окрасился голубым мелом, я взглянул на стену, левая половина коридора была расписанна детскими рисунками. Это был свет в мрачном мире зауна. Человек, который не привык доверять окружению, телу и собственным глазам приоткрыв рот стоял в коридоре и осматривал рисунки, пытаясь понять сюжет картины, которую написала пау-пау. Розовая, неровная надпись красовалось над серией иллюстраций : «Спасибо, за самий вкусный завтрок.» Благодарность. мое второе рождение. солнце, которое прежде мне никогда не светило и не грело, сейчас одарило меня тёплой волной. и стало так спокойно, так захотелось все отпустить все и существовать в этом тепле, спокойствии. Я и пау-пау. Столь похожие, но столь разные. Семья, которая никогда не отвернется. Единственная семья которой можно верить. Малышка, которая будет благодарна пожаренному тосту, против мира, который неизвестно, будет ли благодарен мне вообще. Да и заслужил ли кто-то вроде меня благодарность от маленького дитя, для которого я принес только горе. Прежде, мне были благодарны, но это была благодарность смешанная со страхом, она ничего не стоила. Я ничего не ждал от зауна. Ко всем моим плохим качествам также добавлялся эгоизм. Мне хотелось, чтобы большенство людей зауна не были смешанны с грязью, не теряли свои дома, из-за ненадёжных сделок, а в тоже время, мне хотелось чтобы люди, которые всю жизнь были крысами в большой помойке гнили тут дальше. Поэтому, моя попытка сделать заун независимым была также эгоистичным желанием повысить своё качество жизни и избавиться от бесконечных болей, с помощью процветающей медицины. От моих мыслей меня отвлекла новая деталь. Внимательность к деталям. Мое преимущество. Один из рисунков заинтриговал меня больше всего. Большое существо с острыми зубами. Вероятнее всего, это была акула, но рисунки пау были ещё слишком неумелыми. На рисунке пау держала подобие акулы как пистолет и стреляла в двух парней чуть старше её. Не смотря, на то что пау была маленькой и её рисунки не были особенно умелы, несчастных парней она вывела старательней, но в тоже время и безумней. Дрожащие ручки пау, несколько раз выходили за контур, от чего обидчики на рисунке, казались менее четкими, словно были ведением. Глаза первого джентельмена были перечёркнуты крестиком, а второй носил очки, такие, которые мы используем в лаборатории, когда заняты с Сиджетом мерцанием. Что-то во всем этом меня напрягало. Меня передернуло, словно от ниоткуда взявшегося сквозняка. Нужно найти мой лучик света. Спрятать её от тьмы. ——- Спустя пару дверей нашёл мою малышку в нижней комнате. Это был подвал, который выполнял функцию склада, но Вандер избавился от бесполезных склянок и вместо погреба с бесполезным хламом, тут стоял старый диван, деревянный прямоугольный столик, у него отсутствовала левая ножка и опорой для журнального столика была банка краски. Также тут была двухъярусная кровать, а нижний ярус был задернут розово-желтой шторой, она явно выцвела и пережила многое. В комнате был разбросан хлам, но он так гармонично вписывался в это пространство, что глазу не было за что зацепится. Единственное сокровище этой комнаты забилось в углу и тихо сопело, наверное, ей снились хорошие сны, потому-что, пау выдавила из себя вялую улыбку. Моё сердце сжалось. Мне захотелось вырвать его из груди и не думать о том, что теперь, рядом с маленькой пау-пау оно сожмётся ещё много раз, что теперь, у меня есть ночник, который не погаснет. Ленивая улыбка поползла по-моему лицу. Моя слабость, также была моей силой.