Помпеи

Константину сложно вспомнить, когда в первый раз он задумался о Марьяне, как о своей будущей жене. Просто однажды он понимает - эта мысль посещает его всё чаще и чаще: за рулём его собственной машины (когда луч солнца, падающий через лобовое на переднее пассажирское, заставляет шаманку сощурить светлые глаза, отливающие аквамарином), в постели после очередного горячего крышесносного секса (когда они лежат на влажных измятых простынях - вспотевшие и вымотанные, и он прижимает её к себе, приглаживая растрёпанные рыжие локоны и позволяя пристроиться у себя на груди), во время ссор или совместных обоюдоострых пикировок (по-прежнему включающих в себя её язвительное "доктор")... По-началу к этой мысли, проскакивающей вскользь по касательной, он относится то скептически, то недоверчиво - до сладкого сказочного взаимопонимания им далеко. Участие в телепроектах отражается на них, как на паре, особенно сильно - сначала последние месяцы Битвы Сильнейших едва не разлучают их навсегда, а потом им обоим приходится нелегко и в те несколько месяцев во время Холостяка, от съёмок в котором Константин не мог отказаться из-за неподъёмной, космически-огромной неустойки, да и сама Марьяна, как бы неприятно всё это ни было, не дала ему этого сделать. А ещё Гецати всегда думал, что его жена будет кем-то покладисто-послушным его мнению (как говорила Райдос - "настоящая кавказская женщина"). Вот только... таких он встречал, и ни к одной в нём не вспыхивало ничего, даже отдалённо напоминающего то, что он чувствовал к своей строптивой бестии. Чуть позже он начинает размышлять об этом с осторожностью - каковы риски, что они в очередном столкновении характеров не поубивают друг друга? Вот только до рукоприкладства у них не доходит даже в пылу самых яростных ссор. И всё чаще, особенно после окончания выводящей из себя Романову (и делающей её больше похожей на злую фурию) "ЭкстраЛюбви", их ссоры сводятся лишь к желанной обоими игре и проверке на прочность (которой в них обоих вложено природой с запасом). С течением времени мысль крепнет уверенностью - она будет его женой. Он даже задаёт вопрос духам, которые до того всегда отвечали ему "она не та" или "рано", но теперь он слышит от них лишь "решай сам" и "если вы оба готовы". Он так сживается с этим фактом, что слова сами непроизвольно вырываются прямо посреди очередного спора, причина которого, конечно, тут же забывается ими обоими.

- Однажды ты станешь моей женой, Романова.

Он видит, как она (ещё секунду назад разъярённая его несогласием с её мнением) в удивлении приоткрывает рот и поражённо замирает, застывает испуганной ланью в свете фар. Он, конечно, знает, что она ещё не готова. Но это и не предложение. Пока. Пока что это лишь намерение. Предвосхищая её реакцию - а она уже почти делает шаг назад, слишком испуганная, чтобы осознать, что пытается убежать от него (это просто защитный жест, он понимает, не принимая на свой счёт), Костя придерживает её за руки. В противовес их так странно прервавшемуся спору его ладони нежно сжимают хрупкие женские запястья. Вовсе не для того, чтобы силой заставить остаться рядом. Большие пальцы осторожно гладят круговыми движениями место, где под тонкой кожей с переплетением вен бьётся частый пульс. Когда Марьяна всё же поддаётся, он тянет её ближе - в бережное объятие, прижимает к себе её напряжённое тело, позволяя Романовой спрятаться, уткнувшись лбом в его крепкое плечо. Обнимает за тонкую талию, перебирает беспорядочно рассыпавшиеся по плечам шелковистые волосы, целует в макушку.

- Я знаю, тебе страшно, и ты не готова. Поэтому это не предложение. Пока. Просто хочу, чтобы ты начинала привыкать к этой мысли. Ладно?

Марьяна не готова и не знает, что ответить: мысли позорно разбегаются, не давая ухватить себя даже за край, а глаза щиплет из-за навернувшихся слёз. Она слишком ошеломлена, поэтому всё, что она может - лишь ещё крепче прижаться к его телу, от которого чувствуется родное тепло и спокойная сила. И хотя очередной брак (после всех предыдущих попыток построить отношения) для неё в целом всё ещё звучит небезопасно, быть укрытой от всего мира (и своих собственных страхов) в руках Гецати - совсем другое дело. И, может быть, однажды она действительно станет его женой.