Помпеи

Он, как у них повелось, встречает рыжеволосую ведьму на собственном пороге, пропуская её в коридор квартиры и закрывая на замок входную дверь. Всё идет как обычно. Ровно минуту. Пока Марьяна, даже не разувшись и не сняв сырое от дождя осеннее пальто, не останавливается посреди коридора и не выплёвывает бездушно несколько слов. Гецати даже повернуться к ней лицом не успевает - слова ударяются в его спину.

- Я ненавижу тебя.

Поначалу ему кажется, что он что-то неправильно расслышал.

- Надеюсь, ты будешь гореть в Аду.

Вторая фраза должна бы услужить чётким пояснением первой, но Гецати всё ещё ничего не понимает, когда всё-таки поворачивается к женщине лицом. Что случилось? Мгновениями раньше, буквально за порогом его квартиры, она вела себя совсем иначе - абсолютно в другом настроении была. Он же видел тёплую приветливую улыбку, лучащиеся глаза. С чего вдруг такая жестокость?

- Уверена, врач ты просто ужасный. Преподаватели медицинского, должно быть, стыдятся тебя. Как и родители.

Марьяна продолжает произносить холодным отстраненным тоном такое, от чего у Кости внутри всё моментально рассыпается пеплом и обрастает ледяной коркой. За что она так поступает с ним? Неужели та, случайно нанесённая им, рана болит так ужасающе сильно? Не залечивается, как ему показалось? Разве их отношения не вернулись к равновесию? У них ведь всё в порядке уже больше недели. Или он снова её чем-то обидел? Сделал что-то не так? Он фокусирует на ней взгляд, в котором боль свою скрыть не может - нанесённый неожиданно жестокими словами удар выбивает из него всю стойкость. И только посмотрев ей в лицо, понимает... Её безумно испуганные шокированные глаза выделяются ярким контрастом на застывшем маской безразличия лице. Марьяна говорит ещё что-то оскорбительное, но Костя больше не разбирает смысла слов, слишком обескураженный увиденным. Такой Гецати не видел её никогда (а видел он её разной). С ней что-то не так. Она проваливается в панику, слёзы тихими дорожками бегут по щекам, но Романова продолжает говорить механическим неживым тоном то, что совсем не думает. Словно марионетка. Когда она снова открывает рот, чтобы произнести очередные больно обжигающие его душу оскорбительные слова, Костя, наконец, приходит в себя, вспоминая о своей хвалёной выдержке, и действует. Делает первое, что приходит в голову - шагнув вперёд, зажимает женщине рот собственной рукой. Чтобы к чему-то прийти, сначала ему нужно остановить поток этой отвлекающей грязи. Слёзы продолжают безостановочно литься из её отчаянно широко-распахнутых голубых глаз, стекая по щекам и задерживаясь у прижатой к искусанным обветренным губам мужской ладони. Теперь, касаясь её, он может почувствовать, как Романову всю трясет. А от её волос слабо тянет дымом, сырой землёй, неестественно приторно-сладкими цветами и солью. С ней что-то не так! Он молчит, обдумывая варианты, пока они больными глазами в молчании смотрят друг на друга. Марьяна - в абсолютном ужасе от того, что только что сказала своему мужчине. Костя - от осознания неправильности происходящего с шаманкой (первоначальная боль, причиненная её словами, вмиг становится неважной, когда он понимает - она совсем не в порядке). Пока Романова напряжённо застывает под его рукой без движения, словно вибрирующее от землетрясения изваяние, он внимательно осматривает каждый сантиметр её тела. Сам не знает, что конкретно ищет - следы на открытых участках кожи или на одежде, изменения в её амулетах, энергетическом поле. Хоть что-то. Он должен сохранять спокойствие. Должен действовать хладнокровно. Но внутри бьётся страх за неё - ведь демонстрируемый симптом не обещает ничего хорошего. Она определенно подцепила какую-то дрянь, ошибившись в ритуале - вместо того, чтобы разойтись с ней (чем бы это ни было) после контакта, позволила незаметно зацепиться и прокатиться на ней до этой квартиры, где сущность решила проявиться и действовать. А его силы так некстати предательски сбоят из-за неконтролируемых, вырывающихся из-под замков эмоций - ситуация застала провидца врасплох. Он не может толком "включиться" и заставить свою "виделку" работать как нужно. Всё, что удаётся разобрать - смутное расплывающееся тёмное пятно, вплотную прижимающееся к её левому плечу со спины. Что ж, раз экстрасенсорные практики в сборе информации его подводят, всегда есть вариант собрать анамнез, как врач: чтобы понять, что делать дальше и к кому обратиться за помощью, он должен быстро выяснить (хотя бы примерно) - что это, как глубоко эта дрянь в ней, влияет ли она только на её слова, на кого направляется агрессия.

- Ты делала какую-то работу в последние пару дней? Ритуалила?

Хотя Гецати и убирает руку от её рта, Марьяна не может произнести ни одного нужного слова-ответа, в горле застревают лишь тошнотворные мерзости, которым она не позволяет вырваться наружу. Она продолжает беззвучно плакать, от напряжения сдавленно дыша и сжимая кулаки. Она может только слабо согласно кивнуть в ответ на вопросы провидца.

- На кладбище? Ты хочешь что-то сделать со мной, а не только сказать, не так ли?

Марьяна лишь снова дважды кивает, прикрыв глаза в подтверждение. Она хочет его убить. Темная (не) её часть нашёптывает взять на кухне самый острый нож и рассечь его плоть, наполнить помещение тяжёлым металлическим сладковатым запахом свежей крови. Сопротивляясь (заткнись, заткнись!), она до крови ногтями собственные ладони царапает, боль и ужас перед тем, что происходит, помогают держаться.

- Яся в порядке? Ты виделась с ней в таком состоянии?

Это единственный вопрос, на который Марьяне удается не просто головой мотнуть в качестве ответа, но и силой вытолкнуть из горла пару сдавленных коротких фраз ("она в безопасности, она ему не интересна"). Эта дрянь внутри неё то ли не реагирует на девушек, то ли слишком сильны и подавляющи материнские инстинктивные чувства шаманки - Романова скорее голыми руками собственное горло разорвёт, чем позволит вредоносной силе приблизиться к её ребенку.

- До машины сама сможешь дойти, если я не буду тебя трогать?

Марьяна снова кивает, но по тому, как с каждым ответом её потряхивает, Костя видит - она держится изо всех сил. И у них, по его прикидкам, всего около часа пока всё не стало хуже десятикратно. Сейчас она контролирует тело (первые вылетевшие из её рта при встрече фразы для неё самой стали неожиданностью, теперь же, когда она знает о присутствии сущности - она будет сопротивляться и сдерживать её до тех пор, пока силы не иссякнут), но динамика отнюдь не на их стороне. Поэтому он прекращает задавать вопросы и начинает вслух перебирать доступные варианты. Они оба понимают - он сделать ничего не может. Ему нельзя. Что бы это ни было - разрушившаяся из-за результата чьих-то непрофессиональных (или наоборот - профессиональных) действий душа, сущность или иная тварь другого порядка из темного эгрегора, но она на провидца реагирует агрессией, жаждет его крови.

- Я бы предпочел обратиться к ведьме, которой доверяю, но сейчас у нас нет подобных доступных вариантов: Виктория только в день съёмок следующего готического в Москву приедет, а Надежда Эдуардовна упоминала в прошлый вторник, что где-то в области эту неделю проведёт.

Джебисашвили, не верящая в подобное и всё отрицающая, даже не рассматривается как вариант. Так что ближайшие для них варианты - два брата-медиума и два чернокнижника. Матвеева Гецати исключает первым из оставшейся четвёрки - тот хоть и силён потенциалом, но опыта у него недостаточно. Костя буйную дикую силу и опыт Марьяны знает, и если уж она ошиблась - есть большой риск, что и молодой парень на себя перетянет случайно эту дрянь. Константин банально не готов судьбу своей женщины доверить Матвееву. От варианта с Владом, несмотря на его наиболее подходящую тематику работы, тоже приходится отказаться - ехать придётся на территорию специалиста, а у парня дома совсем маленький сын. Рискнуть его благополучием, он знает, Марьяна ни за что не даст, даже находясь при смерти. Гецати замолкает на пару секунд, судорожно взвешивая оставшиеся возможности, но мольба и отчаянье в её голубых глазах заставляют аланца отложить до лучших времен всякую неприязнь к их наиболее очевидному и опытному варианту.

- К Александру поедем.

Тяжело выдохнув, Марьяна снова молча, глаза прикрыв, кивает в согласии, отчего по лицу её скатывается ещё несколько сорвавшихся с длинных тёмных ресниц слезинок.

***

Бьётся зеркало, наполняя звоном осколков черепную коробку. Её нечеловечески-отчаянный крик разрезает тишину квартиры старшего Шепса, пока настойчивый голос медиума продолжает неразборчивую читку. У Кости, ожидающего на кухне конца ритуала, проводимого Сашей над шаманкой в рабочей комнате, всё внутри разрывается на куски. За стеной, страдая, кричит его любимая женщина, а он ничего сделать не может, кроме как в бессилии сжимать кулаки, да челюсть стискивать. Провидцу самому хочется отчаянно взвыть.

***

Саша выходит из рабочей комнаты спустя долгий час. И появившись на кухне в оглушающей тишине, бледный и вспотевший, дрожащей от усталости рукой наливает себе в стакан воды из графина. У Гецати внутри в эти секунды тихого журчания льющейся в стеклянную тару жидкости лопаются все оставшиеся немногочисленные струны-нервы. Он по-настоящему боится услышать ответ, когда осипло выталкивает из себя вопрос.

- Как она?

Шепс, щуря уставшие глаза с поблёкшей на фоне энергетического истощения радужкой, быстро и жадно глотает воду из стакана так, что часть проливается ему на подбородок. А потом наливает воды во второй стакан, наполняя тот до краёв и отдавая в руки провидцу.

- В безопасности. Пока обессилена, но вернётся в норму уже через пару дней. Зайди к ней.

Гецати, ещё не до конца осознающий смысл сказанных худощавым медиумом слов, лишь благодарно кивает, придерживая стекло двумя руками. Голос Александра заставляет его остановиться у порога кухни, когда аланец уже направляется в комнату.

- Константин... Она по-прежнему моя подруга. Очень близкая подруга. Поэтому, что бы между тобой и мной не происходило, я никогда не воспользуюсь тем, что сегодня здесь случилось. И тем, что я сегодня узнал. Спасибо, что привёз её ко мне. - Спасибо, что помог.

Этим вечером, благодаря одной рыжеволосой женщине-катастрофе, все распри между двумя соперничающими за лидерство мужчинами оказываются далеко за порогом квартиры старшего Шепса. Так заключается их, пусть и временное, перемирие.

***

Дверь в "рабочую" комнату открывается под рукой провидца без единого звука, и в слабом свете от нескольких зажжённых по периметру свечей он едва различает женскую хрупкую босую фигуру в центре, на разрисованном меловыми символами полу. Марьяна лежит на боку, свернувшись калачиком и обнимая колени, и не шевелится. Костя хоть и с трудом, но всё же может расслышать с порога её тихие всхлипы. Он проходит в комнату, претворяя за спиной дверь. Не заботясь об отпечатках мела на одежде, садится рядом, выбрав место в её поле зрения, чтобы не напугать резким движением. Успокаивающе гладит по спине, на время отставив стакан в сторону.

- Привет, родная. Как ты?

Марьяна вздрагивает от его нежного прикосновения и ласковых ноток в хриплом голосе. Как он может быть так добр к ней, после всего, что она ему сегодня наговорила? Она прячет от него заплаканное лицо, сильнее сжимаясь в комок в позе эмбриона, когда слёзы начинают душить её горло. У Гецати внутри всё разрывается - как можно спокойно смотреть, когда твоей женщине плохо? Он бережно, но настойчиво, несмотря на её вялое ослабленное сопротивление, приподнимает шаманку в полусидячее положение, придерживая за поясницу, прижимает к себе, позволяя найти опору в своем торсе. Отводит ладонью в сторону закрывающие её глаза взмокшие растрепанные волосы, оставляет несколько легких касаний-поцелуев на её лбу и виске, покрытых испариной. Но Марьяна не может перестать плакать. Только начинает, задыхаясь, тихо сбивчиво шептать сквозь всхлипы.

- Прости меня. Прости... Мне так жаль.

Из-за этих её извинений сердце Гецати рассыпается стеклянной пылью. Как она может так винить себя за то, в чём совсем её вины нет? Он баюкает её в своих руках, нашептывая на ухо как любит её, как восхищается её стойкостью. И, наконец, вспоминает о принесённой воде. Поглаживая её поясницу сквозь немного влажную от пота футболку, одной рукой вслепую нащупывает рядом стоящий стакан и подносит прямо к её губам ("пей"). Марьяна по-началу едва не захлебывается парой первых глотков из-за нервных всхлипов, её зубы из-за общего переутомления стучат о стеклянные края, но прохладная вода и ласковый шёпот Гецати всё-таки оказывают свой эффект - в конце-концов она перестаёт плакать, а дыхание её выравнивается. Едва провидец отставляет пустой стакан в сторону, как обессиленная женщина засыпает, мгновенно отключившись, прямо в его руках.