Помпеи

Во второй половине двадцатых чисел октября становится по-настоящему заметным приближение зимы - температура, впервые за осень, опускается до нуля. Пожухлые и раскисшие от недавнего дождя листья мелькают под ногами, а пасмурно-серое небо нависает над головой так низко и грузно, что кажется, стоит кому-то слишком высокому его случайно задеть головой - оттуда тут же просыпется первый снег. Тема испытания этой недели - сексуальное насилие над ребенком в семье - неприятная, да и триггерная для многих присутствующих в зале (так, например, у каждой участницы-экстрасенса есть как минимум один ребенок). Однако, даже несмотря на расходящиеся мнения о "корне зла" и способные восприниматься двояко высказывания, сегодня абсолютно всем экстрасенсам удаётся остаться в профессиональных рамках и не перейти на личности. На этих съёмках ведьма и медиум умудряются не просто не сцепиться языками в своём традиционном стиле мистера и миссис Смит (хотя и имеют разные точки зрения на наличие в испытании проклятия и на его влияние на отчима-насильника), они сегодня в своих дискуссиях даже не пересекаются. Марьяна слишком занята поддержкой версии младшего Шепса. Гецати же намеренно Романову не провоцирует - мог бы, конечно, местами с ней поспорить, но с особой внимательностью не зачинает в перспективе острые моменты, обращается исключительно к участникам испытаний. Он не глуп, чтобы понять: при такой теме обсуждения худшее, что может сделать мужчина - разъярить в своей женщине ипостась матери. Да и, в целом, сегодня именно тот редкий случай, когда они оба вовлечены в текущую дискуссию настолько, что на другие мысли не отвлекаются. Марьяна, как скоро выясняется, оказывается единственной в зале, поддерживающей исключительно версию Олега - отсутствие какой-либо связи с мистическим аспектом - и, соответсвенно своей точке зрения, ставит, казалось бы, идеально прошедшей испытание Виктории бал ниже, чем другие коллеги. "Восьмёрка" в руках рыжеволосой женщины горит привлекающим внимание маяком среди "десяток". Перформанс Саши вышибает из горла шаманки удивлённый вздох (на какое-то время она даже застывает с открытым ртом) - они сегодня пришли одними из первых и долго болтали в гримёрке обо всём подряд, но медиум даже не намекнул, что собирается вытворить что-то подобное. Разорванная "тройка", появившаяся ей на замену "десятка" и проникновенные слова голубоглазого мужчины, казалось, в некоторой степени примирили их с Райдос, что, в свою очередь, вывело на первый план обострение отношений между Викторией и Марьяной - выходило так, что шаманка стала единственной, кто "занизил" оценку жрице культа предков, не поставив высший балл. И пусть Марьяна сделала это, руководствуясь исключительно мнением о первопричине случившегося в семье, а не из каких-то личных мотивов (напротив, Виктория ей интересна, и относится шаманка к ней хорошо), но Райдос слышать эту правду не готова, сколь прямолинейно не твердила бы её Романова. Приходится в итоге затронуть тему, которую Марьяна обычно предпочитает на публике не поднимать как инициатор, а порой и целенаправленно обходит стороной - несмотря на всегда честные высказывания перед камерой, есть вещи которые шаманка не хотела бы обсуждать публично. Но раз уж она сегодня уже упомянула о том, что для неё, самым страшным кошмаром является насилие над её дочерью (казалось бы, банальные слова любой матери, но если бы кто-то обратил внимание и действительно задумался об истории её браков, то мог бы наткнуться на что-то действительно глубинно-личное) - сдавать назад в целом поздно. Так что в попытке убедить Вику в правдивости своих слов, ей приходится кольнуть темноволосую женщину правдой, одновременно открыв для неё возможность ответно залезть в ещё одно уязвимое место - шаманка признает, что имеет свою травму, но и видит травму Виктории, что несомненно влияет на то, как жрица культа предков через искаженную призму отношение к себе других людей пропускает. А потому и не доверяет. Райдос, задетая этими словами, конечно же, с ней не соглашается. Воспринимает всё в штыки. Если б она была волчицей - непременно оскалилась бы в качестве ответа. Марьяна понимает - с Викторией какое-то время градус напряжения останется высоковат. Но почти мимолётный блеск пока ещё отрицаемого понимания в тёмных кофейных глазах жрицы подсказывает - со временем они двинутся дальше, как уже случалось. Пусть не сразу, но этот момент излишней и даже наглой откровенности их сблизит - подозрительность Райдос во взаимоотношении с людьми звучит не приговором, а ещё одним этапом квеста доверия, который Романова намерена пройти. Ведь для неё перспектива приятельстовать (а может и подружиться) с опасливой, требовательной и во многом похожей на рыжеволосую (и так же во многом от неё отличающейся) ведьмой того стоит. Съёмки заканчиваются, и экстрасенсы начинают расходиться из зала: Марьяна и старший Шепс, ближе всех стоящие к двери, с ловкостью сбегают первыми - торопясь попасть в пустую курилку на заднем дворе у черного выхода из особняка и о чём-то пошептаться, словно две подружки-школьницы. Гецати провожает взглядом до выхода из помещения прямую стройную спину своей женщины, завершая в мыслях весь её сегодняшний образ, в котором излишнюю откровенность чёрного платья, состоящего из корсетного верха без рукавов с глубоким треугольным вырезом до уровня талии и узкой средней длины юбки с высоким диагональным разрезом, компенсирует завязанная бантом у ключиц накидка-мантия из тонкой прозрачной в тон платью и с вышивкой у ключиц сетки, струящейся по голым плечам и рукам. Сам же мужчина, одёрнув рукав тёмно синего костюмного пиджака и стряхнув с ткани несколько мелких пылинок, задерживается в зале, ожидая, пока с ним поравняется Райдос - для него очевидно, что прямолинейный и жёсткий ход Марьяны под конец съёмок зацепил Викторию. Стоит только Вике приблизиться к аланцу, как провидец вопросительно выгибает бровь (ты в порядке?). Та в ответ лишь неопределенно поджимает губы, чуть напрягая скулы, а потом прищуривается, слегка кивая головой к правому плечу (было неприятно, но ничего, спасибо за поддержку). Гецати также молча кивает ей, и они вдвоём направляются в гримёрку. Аланцу думается, что в какой-то другой вселенной Райдос вполне могла оказаться его сестрой. Они имели похожее мировоззрение и похожий догматичный подход к экстрасенсорной работе, с ней ему было удивительно просто взаимодействовать. Бывало, им удавалось понимать друг друга лишь благодаря небольшим движениям мимики и тела, которые считывались безошибочно, словно эти двое росли рядом с раннего детства и успели выучить этот невербальный язык за прошедшие годы.

***

Из гримёрки народ рассасывается довольно быстро. Уже через десять минут в помещении остаётся всего треть состава - после эмоционально тяжёлой темы и долгого съёмочного дня экстрасенсам хотелось поскорее вернуться к своей обычной жизни. Константин, разместившись с телефоном и стаканчиком кофе за столиком на своём привычном месте, провожает взглядом расходящихся коллег, кивая на прощание. Обычно долго копающийся Череватый, болтая со своей женой и обещая скоро быть дома, уходит первым. За ним кафетерий покидают Джебисашвили, отвечающая на видеозвонок маленькой Луне, и о чём-то переговаривающиеся Виктория с Надеждой Эдуардовной. Остаются только сам провидец, уже успевший покончить с кофе и теперь занятый перепиской по поводу очередных рабочих смен с заведующим отделения клиники, и залипшие на какое-то забавное видео в смартфоне медиума близко подружившиеся младший Шепс и Матвеев. Александра и Марьяны, несмотря на наличие их вещей (за исключением верхней одежды), в поле зрения не наблюдалось с момента их побега на перекур. Стоит Гецати только задуматься об этом факте, как победитель четырнадцатого сезона материализуется на пороге. Не снимая куртки, Александр на скорую руку собирает свою сумку, выуживая из её недр ключи от машины, и окликает сформировавшуюся группировку шестьдесят третьего региона - командует "на выход", очевидно, намереваясь подвезти ребят, куда бы они не собирались. Парни, посмеиваясь ("да, пап"), послушно свои куртки подхватывают и, обменявшись быстрыми рукопожатиями с провидцем, покидают помещение. Марьяна возвращается спустя несколько минут. Костя слышит её голос даже раньше, чем она показывается в дверях: шаманка, думая, что из гримёрки к её возвращению уже все разбежались, а потому не приглушая голоса, обсуждает с мамой возможность оставить Ярославу у неё в гостях почти на весь ноябрь - одиннадцатикласснице, готовящейся к экзаменам, явно лучше побыть у бабушки в спокойной обстановке и стабильном режиме, пока сама Марьяна по большей части жить будет в Питере, посещая марафон очных занятий своей магистратуры, лишь наездами появляясь в Москве на съёмках Битвы. В гримёрку рыжеволосая женщина заходит в расстёгнутом пальто. Абсолютно сосредоточенная на телефонном разговоре, она задумчиво перебирает пальчиками левой руки корпус электронной сигареты, до тех пор пока не замечает, что не одна - натыкаясь на прямой взгляд Гецати, вздрагивает от неожиданности чужого присутствия, едва по неуклюжести не роняет любимую почти разрядившуюся электронку и прерывается на полуслове, забывая о чём говорила. Проходит пара неловких мгновений, прежде чем их лица озаряются тихими взаимными улыбками, и Марьяна, осмотревшись и убедившись, что больше никто её присутствием своим напугать не сможет, возвращается к общению с мамой - извинившись, обещает уточнить точные даты (ведь билеты на поезд в Санкт-Петербург она пока не купила) и перезвонить через пару дней. На этом Романовы заканчивают разговор, и Марьяна сбрасывает звонок, нажав на экране соответствующую кнопку.

- Меня ждёте, доктор?

Видя, что Гецати даже не собирался уходить (тот не просто до сих пор своё пальто не надел, а, судя по расслабленной позе, пока даже с места своего вставать не собирался), а ещё, кажется, доктор вознамерился прочитать ей лекцию о вреде курения (его лёгкий осуждающий прищур, направленный на электронную сигарету в её руке на это намекал довольно прозрачно), Марьяна откладывает телефон и электронку на ближайший стол и сбрасывает туда же свое пальто (в помещении сегодня слишком душно, чтобы продолжать оставаться в нём, если она не уходит немедленно). Развязав бант между ключицами, она оставляет на том же столе свою тонкую накидку-мантию из прозрачно-чёрной сетки - хотя ткань почти невесомая, потребности в ней без камер нет, да и тело без неё ощущается свободнее. Желая избежать нудной ненужной лекции о влиянии никотина на организм или хотя бы разделаться с ней поскорее, она подходит к его столику, облокачиваясь о край бедром и опираясь рукой на поверхность. Встаёт так близко, что почти соприкасается с его коленом своей ногой, обтянутой чёрным капроном. Костю тут же обдает запах её цветочных духов и ощущение холода, что шаманка принесла с собой с улицы. Пока он скользит взглядом снизу-вверх по её стройной фигуре, находящейся от него на расстоянии вытянутой руки, желание ругать её за курение испаряется - в конце-концов, она взрослая девочка и сама всё прекрасно понимает. Марьяна лукаво ухмыляется, будто читает его мысли, стремительно меняющие своё направление на что-то расплывчато горизонтальное. Пространство вокруг них одномоментно густеет, заполняясь озоном, и через секунду провидец уже на ногах оказывается. Притянув женщину за талию ближе к себе, он слегка разворачивается вместе с ней и прижимает её ягодицами к столу. А затем целует. Властно и горячо. Так, что жаркая волна пробегается по её телу, отзываясь на его присутствие. Отзываясь на запах его тела, смешанный с его сегодняшним терпким весомо-сладким древесно-коньячным ароматом парфюма. Она хватается за его плечи, сминая тёмно-синюю ткань пиджака, желая немедленно от этой лишней детали одежды избавиться, отзывчиво стонет ему в губы. Плавится, словно воск, пока одна его ладонь поясницу сквозь одежду обжигает, а вторая беззастенчиво скользит по её бедру вверх под платье, задирая его подол. Он пробегается губами от её пухлых губ к острому подбородку, прослеживая линию челюсти, спускается под ушком вниз по тёплой нежной коже и прикусывает, находя точку над яремной веной. Вырывая из её горла задыхающийся вздох. Пока эта сладкая пытка превращает её мозг в желеподобное бесполезное нечто, Марьяна расстегивает пуговицы на его пиджаке, настойчиво стягивая его с мужских плеч - она так упорна в этом своём занятии, что аланцу на секунду приходится выпустить женщину из своих рук, чтобы она наконец избавилась от надоедливой вещи, забросив себе за спину то ли на стол, то ли чуть дальше на подоконник. Это похоже на помутнение, никто из них, тонущих в жарком мареве желания, в этот момент даже не вспоминает о том, что в любой момент к ним может зайти кто-то из съёмочной команды - ведь дверь остаётся незапертой. Избавившись от плотной ткани пиджака, вытянув полы чёрной рубашки из-под пояса его брюк и расстегнув большую часть пуговиц, Марьяна добирается до его обнажённой кожи и сама в отместку чуть царапает открывшееся уязвимое место на грудной клетке и шее коготками, вызывая у мужчины табун мурашек и электрическое покалывание вдоль позвоночника. Его ладонь, всё-таки преодолев сопротивление узкой юбки, добирается сначала до внутренней поверхности бедра, а затем и до самого сладкого местечка. Гецати прижимает сжатые вместе пальцы и настойчиво потирает центр её удовольствия сквозь капрон и тонкий шёлк белья, отчего Романова на месте нетерпеливо ёрзает и хнычет ему в губы, желая более плотного контакта. Два тонких слоя ткани не могут скрыть от него то, как её тело откликается на его ласку - пальцам почти сразу становится жарко и влажно, а пространство вокруг заполняет сладковато-терпкий запах её возбуждения.

- Повернись.

Его голос звучит хрипло, но просьбу он произносит вовсе не приказным тоном - в каждом звуке лишь смесь из желания и нежности. Марьяна слушается беспрекословно - разворачивается к нему спиной, перебрасывает завитые рыжие локоны на одну сторону к правому плечу и, прогнувшись в пояснице, опирается согнутыми в локтях руками на стол. От подобного вида у мужчины в паху болезненно ноет, но он всё равно умудряется сохранять мягкий, почти неторопливый темп - двумя руками осторожно собирает в гармошку чёрную ткань платья у её бёдер и задирает подол к пояснице, после чего, одновременно захватив и капрон пояса тонких колготок, и чёрный шёлк её трусиков, присев, стягивает всё это вниз к её коленям, чем лишает возможности широко развести ноги. Он поистине наслаждается открывающимся на скользкие от смазки складки видом и, желая помучать её ещё совсем немного (у самого в этот момент в паху ноет почти смертельно невыносимо), целует, а затем и слегка кусает её за ягодицу, потираясь колкой щетиной о нежную кожу одновременно слишком близко и слишком далеко от места невыносимой нужды, из-за чего Марьяна вновь нетерпеливо хнычет, и переступая на месте, виляя бёдрами, угрожающе и возбуждённо рычит ("Гецати!"). Он выпрямляется в полный рост - она чувствует обнаженной кожей ткань его брюк. Щёлкает пряжка ремня, и "вжикает" металлическая молния ширинки. А затем он прижимается к ней почти раскаленной головкой, дразняще скользя по обильно выделяющейся смазке. Когда его член оказывается внутри неё, заполняя, распирая гладкие упругие стенки, послушно охватывающие его тугим кольцом, Романова не сдерживает глубокий гортанный стон.

- Не так громко, дорогая. В конце-концов, вполне возможно, мы здесь не одни.

Он отчего-то вдруг вспоминает об этом именно сейчас и говорит ей, делая длинный глубокий толчок, склоняясь сверху над её спиной, уперевшись руками в стол по обе стороны от её тела, а затем прижимается губами к её голому плечу. Романову прошибает одновременно и вспышка удовольствия, и осознание (мы, чёрт возьми, не закрыли дверь!). Ощущения слишком острые, и ей приходится сжать зубы почти до скрипа, но даже так довольно громкие звуки продолжают рваться из её горла, когда её задница рефлекторно подаётся назад - навстречу его движениям. Между ног у неё горит, а в животе сворачивается тугой узел, в то время как влажные пошлые звуки раздаются каждый раз, когда он ударяется своими бёдрами о её, входя до упора. Он настойчиво вбивается в её тело, наращивая ритм и чувствуя, как под ним твердеют в напряжении её мышцы таза, что означает, что её тело готовится испытать мощный оргазм, в то время как сам он тонет в этом жарком безумии, и всё его тело горит, а яйца тянет почти адским пламенем. В какой-то момент Романова делает одно особо рваное движение бедрами ему навстречу, и её тело тут же охватывает дрожь от судорог оргазма, отчего под её короткий взвизг-стон ему приходится одной рукой прижать её к столу за поясницу. Фиксируя таким образом её на месте, он делает ещё несколько толчков, преодолевая тугое сопротивление и даря ей невыносимо острое удовольствие. С последним, почти невозможно глубоким толчком, его самого накрывает такая разрядка, что зрение теряет чёткость, а в ушах звенит. Пока шаманка приходит в себя, пытаясь собрать мысли в кучу и заставить дрожащее удовлетворённое тело шевелиться, он выскальзывает из неё с тихим пошлым влажным звуком. Парой чётких движений приводит себя в порядок - возвращает в нужные петли пуговицы рубашки и заправляет её в брюки, застегивает ширинку и ремень. К этому моменту растрёпанная и полуобнажённая Марьяна едва находит в себе силы выпрямиться и развернуться к мужчине лицом. Так что Гецати по-джентельменски присаживается перед ней и возвращает и её одежду в должный вид - натягивает на её прекрасную задницу прохладный шёлк трусиков и черный капрон, а затем опускает подол платья, педантично расправляя все складки. После чего сам выпрямляется в полный рост и вопросительно заглядывает ей в затуманенные голубые глаза, одной рукой мягко приглаживая и отводя ей за ушко несколько особенно сильно растрепавшихся рыжих локонов.

- Всё хорошо?

- Всё чудесно.

Марьяна расслабленно улыбается, словно пьяная из-за испытанного удовольствия, коротко хихикает. И, покачнувшись с тихим "ой", едва не падает куда-то в сторону мимо провидца, когда её подводят ноги. Костя, успевает вовремя придержать её за талию, а потом, слегка приподняв, усаживает на стол за её спиной. Двумя пальцами мягко прихватив за линию челюсти, заставляет её запрокинуть голову вверх и нежным жестом прижимается к её припухшим губам своими ("приходи в себя, сейчас домой отвезу"). Оставляя женщину на месте, разворачивается и обводит взглядом помещение, прикидывая, что из её вещей ему нужно собрать, раз сама она пока не в состоянии. На самом деле, сделать нужно не так уж и много - всего то в дальний угол кафетерия сходить за её сумкой и шалью, а затем с одного из центральных столов забрать её телефон, электронку, пальто и отрезок прозрачной сетки, именуемый накидкой. Когда он возвращается к своему месту со всем её добром, она уже в состоянии ровно держаться на ногах. Романова послушно просовывает руки в рукава придерживаемого провидцем пальто, забирает у него из рук свою шаль, в два оборота обматывая ей шею. Распихивает по карманам телефон и электронку, сворачивает сетчатую деталь платья и убирает небольшой свёрток в сумку, пока Гецати сам своё пальто надевает, проверяет наличие мобильного и с подоконника подхватывает собственный рюкзак. Особняк Стахеева в этот вечер они покидают вдвоём. На их удачу, никем не замеченные.