Многоликий

Сонхва смотрел на то, как солнечный свет, бьющий через витражное стекло, падает на ковёр разноцветными бликами. Это лето было, пожалуй, самым изматывающе жарким за всю его жизнь. Отчасти он даже радовался тому, что у него, в отличие от брата, не было необходимости высовывать нос из дворца. Это Сан был вечным странником и предпочитал проводить время где угодно и как угодно, лишь бы не дома, в столице и во дворце. Между братьями всегда было полное согласие, и когда Сан признался: -Дворец душит меня. Я тут как зверь в клетке. Прими наследие отца, правь, а я буду во всем тебе помогать. Только отпусти меня из города, - Сонхва, ни минуты не думая, согласился. Зверь Сана всегда был силен, дух тигра в нем не позволял ему сидеть спокойно. Самому же Сонхва было проще - его зверем был кот, который привязался к дому, а вернее, к дворцу, в котором он жил с малолетства. Министры рядились о налогах, но альфа слушал их в пол уха - он знал, что это пустые разговоры, он знал, что один из министров - предатель и заговорщик. А еще он знал, что этот министр не выйдет из дворца сегодня, и жить ему осталось до конца собрания. Досадно - умный альфа, но поддался соблазну, поддался внутреннему ворону - а от них всегда жди беды. Жаль. Но ничего не поделаешь. В зал вошел посыльный с запиской, и Сонхва жестом приказал всем уйти, прежде чем развернуть ее. Маленькое туго скрученное послание, что было отвязано от лапки ручного сокола Сана. Брат сообщал, что приедет в город к вечеру. С подарком. Это уже интересно. Сонхва откинулся на спинку трона и улыбнулся сам себе. Любопытно, что же придумал на этот раз Сан? Младший альфа был ценителем диковинок. И среди вещей, и среди душ. Например, однажды он привёз с собой альфу с сильным духом песчаного дракона - полумифического существа, которое встречалось настолько редко, что казалось выдумой. Дух зверя в том альфе был настолько силен, что он был полуобратившимся: его зубы были острые, как сабли, змеиные жёлтые глаза казались дикими, а на руках местами проглядывала чешуя. Альфе нужна была помощь в усмирении духа, который причинял ему страдания, и Сонхва великодушно предоставил ему крышу над головой и пообещал найти того, кто сможет помочь, где-то в душе радуясь тому, что с ним такой беды не приключалось. И помощь оказалась следующим подарком Сана, который приехал через полгода. Удивительной красоты тихий омега с глазами-омутами и лицом, достойным поклонения и обожания, посмотрел несчастному альфе в глаза и мягким голосом, звучащим как журчащий ручей, произнес: -Ты борешься с ним. А нужно его принять, познакомиться с ним. Он ведь совсем не страшный, - омега положил руку на щеку полудракона-полуальфы, и тот с рыком обратился в дракона полностью. Минги - так звали этого альфу - пробыл в воплощенной форме неделю, а затем обратился обратно и упал в ноги Сонхва, рыдая и благодаря за спасение. Сонхва благодарность принял и альфу отпустил домой, а омега - заклинатель душ по имени Есан - остался при дворце. Сонхва бы даже, наверное, сделал его своим любовником, но видел взгляд Сана на омегу и отступил. Теперь у брата появилась причина бывать во дворце чаще - это стоило того, чтобы оставить Есана в покое. Сан вернулся после заката, вместе со своими верными товарищами-воинами, как раз к ужину. -Брат мой, - Сонхва тепло обнял альфу, что стал еще более загорелым и мускулистым. - Никак не надивлюсь твоей физической форме, - он похлопал Сана по плечам. -А ты все хорошеешь, брат. Мой царь, - он склонил голову, на что Сонхва рассмеялся и обнял брата ещё раз. - Я скучал. -И небось не по мне, - шутливо подмигнул он Сану. - А по своему прелестнику. -Есан, - лицо брата приобрело мечтательное выражение. - Властитель моей души. Как он? -Развлекается. Занялся рисованием. -Он сам словно ожившая картина... -Довольно, брат, - хохотнул понимающе Сонхва. - Оставь свой пыл до встречи с ним. Сан тряхнул головой и улыбнулся. -Ты прав. К тому же, - его губы изогнулись в улыбке. - Я приехал не с пустыми руками. Сонхва вопросительно выгнул бровь. -Сейчас я приведу его. -Ты хоть расскажи, кто это и откуда, - предвкушающе сверкнул глазами Сонхва. -Я нашел его у одной забытой богами шайки бандитов-пустынников. -Это из тех вольных? - нахмурился царь. -Да, - кивнул Сан. - Только этот омега явно был в плену. Откуда они его украли - не знаю, но он явно не жил ни в одном из наших городов. Танцовщик. Тебе понравится, - пообещал Сан и вышел из зала, оставив Сонхва в недоумении. Танцовщик? И всего-то? Однако, несмотря на свое замешательство, он не стал делать поспешных выводов и сел обратно на свой трон, ожидая возвращения брата вместе с этим омегой-танцовщиком. Первыми вошли музыканты, и их было всего двое: барабанщик и дудочник. А потом вошел он. Танцовщик был одет совсем просто, даже неопрятно: длинная юбка темного цвета, распахнутый верх, что когда-то был белым, но потерял лоск. Однако это было совершенно не важным. Невысокий, жилистый и стремительный, этот омега сверкал глазами, а губы его были изогнуты в хитрой лисьей улыбке. Ярко-красные волосы были слегка взлохмачены, а на лице висела цепочка, лишь подчеркивающая красоту и живость его мимики. Еще одна цепочка украшала его талию. Один вид этого омеги заставил Сонхва облизнуться и сглотнуть скопившуюся слюну. Танцовщик выглядел живым в самом вкусном, чувственном смысле этого слова. А потом омега вильнул бедром, и все мысли покинули голову альфы. Он, не моргая, словно завороженный, наблюдал за каждым движением танцовщика. Этот омега был словно танцующее пламя, что-то неведомое, таинственное и притягательное было в каждом его движении: взмахи рук, то резкие, то плавные и нежные, колени, мелькающие в разрезе юбки, соблазнительно изгибающееся тело... Очарованный, Сонхва не сразу заметил главное: волосы омеги меняли цвет также, как и его глаза. Многоликий... О них ходили легенды, которые гласили, что где-то далеко в пустынях обитают те, кто способны вместить в себя нескольких духов сразу и удерживать их в балансе, не раствориться в них и оставаться при этом людьми. Сонхва не особенно верил в эти сказки, но теперь наблюдал воочию: лисья натура сменилась волчьим прищуром, после кошачьей грацией, а следом - волевым соколиным рывком, когда омега, казалось, воспарил над полом. Подлинное чудо. -Подойди ко мне, прекрасный, - Сонхва не заметил, как зал покинули все, включая брата и музыкантов. Альфа не видел никого и ничего, кроме этого омеги, который спокойно, без грама страха подошел к нему. Взгляд танцовщика не выражал привычного царю подобострастия, в нем не было опасений. -Альфа? - голос омеги был достаточно высок. Его волосы вновь стали красными, когда он склонил голову вбок. Сонхва забыл обо всем. Он осторожно взял омегу за руку и поцеловал тонкую кожу на сгибе локтя, принюхиваясь и прикрывая глаза: омега пах дождем, что так редко бывает в их краях. Ещё одно чудо. -Как твое имя, омега? Волосы почернели, а взгляд стал загадочным, нечитаемым, и при этом внимательным. -Уен. А твое имя, альфа? Любому другому Сонхва за такое неуважение отрубил бы голову. Но не с ним. Этот омега из тех, что не признают власть царей, лишь власть духов. -Сонхва. -Твой родитель был мечтателем, альфа, раз назвал тебя так. Сонхва поцеловал запястье второй руки омеги. -Должно быть так. -Тигр говорил, ты правитель, - произнес омега, и часть его волос побелела, а взгляд стал жестким. - Что ты хочешь от меня? Сейчас на Сонхва смотрел волк, а с ним нельзя играть. Потому он выдержал испытующий взгляд и спокойным уверенным тоном ответил: -Всего тебя. Брови омеги взлетели, а волосы вновь стали алыми. -С чего ты решил, что я этого захочу, альфа? - лисица хитрила, играла. -А разве нет? И вновь волосы почернели, а омега скользнул на колени к альфе, поведя головой по плечу. Кошачьи повадки, так хорошо известные самому Сонхва. Альфа широко облизнул загорелую шею омеги, на что тот уркнул и промурчал: -Ласковый кот... - он прикусил и тут же лизнул руку Сонхва, на что тот мурлыкнул в ответ и сцапал омегу за талию, прижимая к себе. -Альфа, - Уен потерся носом о его щеку и опалил дыханием ухо. - Ты ведь хороший альфа? Сонхва снова лизнул его шею, а затем раздвинул полы юбки омеги, проводя руками по бедрам. -Проверь. -Проверю, - еще один игривый укус в шею. Целовать этого омегу было упоительно. По мере того как он обнажался, без толики стеснения и стыда, его природный аромат становился все сильнее, дурманя голову, и Сонхва нетерпеливо рыкнул. Такого желания он еще не испытывал, а то, что желание было взаимным, заставляло желать этого омегу еще неистовее. Они чередовали поцелуи и укусы, нетерпение и нарочитую медлительность. Желание присвоить, завладеть, пометить вытесняло все остальное в голове Сонхва. Многоликий же с нарастанием возбуждения терял контроль, его волосы и глаза ежесекундно меняли цвет, пока он насаживался на альфу, изгибаясь всем телом, они будто бы негласно соревновались, кто сойдет с ума быстрее, и Сонхва заранее знал, что обречён на проигрыш, но принял его с честью и урвал утешительный приз, пометив омегу, пока изливался в него. Уен проскулил что-то неразборчивое и вцепился ему в волосы, кончая следом и обмякая в его руках, едва слышно хныча и ерзая. -Альфа... Альфа, - шептал многоликий, впервые за вечер звучал как-то необычно, а волосы его приняли вполне естественный темно-каштановый цвет. Сонхва гладил его по спине, пытаясь отдышаться и понимая, что это, кажется, настоящий человеческий облик омеги. -Да, мой омега? Тот посмотрел своими карими глазами в его, а затем снова покраснел волосами и пожелтел глазами. -Догоняй, альфа! - и сорвался с его колен, убегая к двери и хохоча. Сонхва подскочил следом за ним, не в силах сдержать восторженный смех. Воистину, этот омега - настоящее чудо.