The last one step

Этот зелёный чародей стоит возле моей кровати надо мной. В его зеленных глазах я увидел какое-то неизвестное мне волнение, не смотря на то, что в комнате полумрачная темнота. Но мне кажется, что у Гридлера темнее в душе. Меня окутало его резкое появление в комнате и темный взгляд. Он не издавал ни звука. Казалось, что его душа что-то кричит в этом тумане. И крикнула его душа сделать это со мной. Голова Гридлера, которая раньше была банком новых идей и бизнес-планов, сейчас опущена вниз, будто вся наращенная им экономика провалилась. Мне тревожно за душевное состояние Гридлера. Но тем не менее, я волнуюсь ещё и за себя. - "Гридлер, прошу, милый мой, успокойся, давай развяжешь мои руки, и мы вместе поговорим о твоих проблемах, я помогу" - думал я, пока что-то внутри терзало это сказать. Может, Гридлер зол на меня, и это всё моя вина? А я что, плохо крышу сделал, и на него упала крапля воды. Возможно, не соглашусь с этим. Да, Гридлер иногда может всплынуть, но я не думаю, что эта грёбанная капля воды есть причиной его текущих действий. - Как у тебя дела? - внезапный, тихий, спокойный голос Гридлера остановил поток моих мыслей. Этот тон голоса я редко слышал, или спокойно могу сказать, что никогда. Мои руки уже болят быть связанными, я снова хочу ощутить свободу.       — Гридлер... освободи меня... - умолял я, надеясь на понимае.        — Я не слышу ответа - слегка повысил голос Гридлер, что немножко испугало меня. Мне кажется, что внутри себя он ощущает бурю отрицательных эмоций: тревога, гнев, страх, зависть. Если нужно добиться уважение с его стороны, нужно подойти аккуратно, медленно, не задевая ничего лишнего. Или мое текущее желание провалится. Однако, моя надежда на то, что я в таком положении просижу немного, не умирает. Ну пообижается Гридлер, поймет свои ошибки, освободит мне с так называемого "плена" и поедим вкусных блинчиков. Обнимемся, поцелуемся, скажем друг другу приятные слова. Внезапно я ощутил, как воздух налетает на мою щеку, и затем резкий и глухой звук разрывает тишину. Мгновение спустя я чувствую жгучую боль, распространяющуюся по всему моему лицу. Мои глаза моментально наполняются слезами, и я не могу сдержать рефлекторную реакцию отведения глаз в сторону удара. Мои челюсти сжимаются от напряжения, и горечь унижения заполняет мое сознание. Одна секунда пощещины длилась всю жизнь. Вслед за хлопком пощещины издался краткий мучительный стон.       - За что? - в слезах спросил я, пока тот ушел к углу комнаты.       - А надо было отвечать на вопросы. Я предупреждать не буду, если захочу ударить тебя, ясно? - грозно и уверенно ответил Гридлер, развертаясь ко мне. - Я не слышу ответа!       - Д-да.. - дрожащим голосом ответил я, будучи испуганным. Я боялся каждого его слова, они словно стрелы, стреляющие в мое тело. Гридлер вернулся ко мне, но уже с молотком. Я оказался между его разложенных ног, он висел надо мной.       - Если ТЫ.... не будешь... слушаться моих указаний - Гридлер поднял и держал молоток в правой руке, будто он убьет меня сейчас - Я ТЕБЯ УБЬЮ ГРЕБАННЫМ МОЛОТКОМ!! И НИКАКИХ ПОЩЁЩИН!!! - крикнул Гридлер мне в лицо. Я чувствовал его гнев, который проникал сквозь воздух и наполнял пространство напряжением. Сердце мое забилось быстрее, а мысли запутались в голове, когда он начал грозить мне плохими словами. Я закрыл глаза, ожидая удара, готовясь к боли, но она не наступила. Вместо этого я услышал звук, похожий на сильный взрыв вдалеке, и ощутил ветер, который пронесся мимо меня. Медленно открыв глаза, я увидел, что молоток уже лежал возле окна, не задев меня. Гридлер всё ещё сидел надо мной с дикой улыбкой на лице. Он сделал это, чтобы напугать меня, чтобы заставить меня почувствовать страх и бессилие. Мои ноги ослабли, и я чувствовал, как дрожь пробегает по всему моему телу. Но с облегчением осознал, что мне не нанесли вреда.       - Что, Уанслер, боялся, что твой папочка убьет тебя? - улыбался Гридлер, будто ничего особенного не произошло - сегодня называй меня папочкой, понял? Гридлер уже выглядит совсем по-другому, что удивило меня. Из злого монстра, который вот-вот сьест меня он теперь нежное облачко, яркий цветочек.       – ПОНЯЛ УАНСЛЕР? - зловеще крикнул Гридлер мне в лицо.       – Да, папочка... Я очень испуган, что произошло с Гридлером? Он никогда не был таким. Какая муха его укусила? Или зеленый чародей снова пересидел на солнце?

***

Я лежу связанным на кровати, мои руки и ноги тесно прикованы. Чувствую, как голод мучает мое тело, и моя беспомощность только усугубляет ситуацию. Отчаянно пытаюсь привлечь внимание Гридлера, моего папочки, стоящего передо мной.       - Папочка, я так голоден. Не мог бы ты покормить меня?, - прошу я, надеясь на его заботу и любовь. Мой папочка, с изящной улыбкой на лице, внимательно рассматривает мою беззащитность. Его глаза излучают смесь страсти и власти, что вызывает во мне дрожь возбуждения. Но в этот момент голод превыше всего, и я не могу думать о чем-то еще. Он приближается ко мне, держа в руках тарелку с аппетитными угощениями. Моя грудь поднимается от предвкушения, когда папочка начинает кормить меня. Словно танец с искусным партнером, он аккуратно подносит кусочек еды к моим приоткрытым губам, вдыхая воздух, а затем позволяя мне взять его в рот. Ощущение его рук, когда он прикосновениями к коже поддерживает мою голову, наполняет меня смешанными чувствами уязвимости и удовлетворения. Мои глаза благодарности сияют, когда я медленно принимаю каждый кусочек пищи, которую Гридлер подносит ко мне. Он изощренно подбирает сочетание еды и его прикосновений, создавая неповторимый эротический опыт. Мой голод утихает, заменяясь удовольствием от пищи и наслаждением, которое приносит мне наш особый ритуал. Но по мере того, как я принимаю следующий укус, внезапно чувствую, как сонливость начинает охватывать меня. Моя голова начинает плавно опускаться, и я осознаю, что Гридлер добавил снотворное в еду. Мое тело становиться безсильным и тяжелым. Я стараюсь бороться с сонливостью, медленно пытаюсь встряхнуться, но эффект снотворного все сильнее охватывает меня. Гридлер, стоящий передо мной, осознает изменение в моем состоянии и его выражение обеспокоенности становится ярче. Я слышу его голос, доносящийся сквозь затуманенность моего сознания, но слова уже сливаются в неразборчивый шепот. Моя слабость побеждает, и я постепенно погружаюсь в темноту, мои глаза закрываются, а сознание уступает сну.