what about me?

— Йере, поделись своими эмоциями! Как тебе конкурс? — Ох, я благодарен всем, кто поддерживал меня! Это огромный спектр эмоций. — Несмотря на то, что ты занял второе место, ты получил намного больше — это аудиторию и новые знакомства, не так ли? — О да! Это замечательные люди, все они, просто чудесные! — Ну и конечно мы не можем спросить тебя о Бояне Цветичанине, солисте группы Joker Out, что представляли Словению. Вы обменялись номерами? Будете ли вы продолжать общаться? — О, конечно! Я благодарен Бояну за то, что он оказался рядом, знаете, порой мне кажется, что мы соулмэйты... Где-то в сети я увидел слово "Броманс", так вот я думаю, что это о нас... Крышка ноутбука неожиданно захлопывается. Ладонь, что прервала трансляцию очередного интервью заметно дрожит. — Ёбаный сюр, — ловким движением руки открывается бутылка коскенкорвы. Бокал отодвинут в сторону и губы касаются холодного стеклянного горлышка. Чувствуется терпкая горечь, следом за ней — облегчение. Но он знает, что это лишь временно. Минута-две. И засвербит снова. — Смотрите, это мой парень — Мы бойфренды — Еа, май бойфренд Улыбка этого словенского демона, что заставила Йере зависеть от неё спустя несколько дней. Взгляд, точно чертёнка — невозможно оторваться. Невыносимо. Просыпаться, и думать о том, где он. А увидятся ли они за завтраком? А на репетиции он будет где-то рядом? А сможет ли Йере хотя бы увидеть его издалека? Прикосновения. Чёрт возьми, как сильно Пёухёнен хотел порой просто уткнуться в шею Цветичанина, вдыхать запах его духов с нотками ветивера и умолять эту дурацкую вселенную, чтобы время шло немного помедленней. И как он был ей благодарен, когда в момент озвучивания решающих голосов, и много часов после Боян был рядом. Действительно. Он был рядом. Он обнимал, успокаивал, он почти не отходил от Йере, чья боль буквально сочилась из глаз и пропитывала всех вокруг. Боян не тот, кто бросит близкого в беде — настолько, что в момент финального интервью словенской группы он находился с финской делегацией, напаивал своего новообретённого товарища, фотографировался, примерял знаменитое болеро, пытался научить Йере словенским матерным словам — что было безрезультатно кстати, так как попытки в словенский для финна были ещё мучительней, чем в английский. — Твой английский становится лучше. — О, правда? — Нет Влюбился. Как идиот влюбился, и даже не отрицал этого. Лишь наивно надеялся, что его чувства взаимны и что вот, скоро, вот прям совсем скоро, словенец поймёт и откроет своё сердце для него. И начнётся что-то невероятное, трепетное, точно сказочное. Но сказка закончилась, даже не начавшись. По завершению их совместных недель, казалось, что всё, как будто, изменилось. Ранним утром Пёухёнен видит Бояна у лифта вместе с Крисом. Показалось? Или же действительно рука Цветичанина не просто так находилась на спине друга? Сбор вещей, камеры отключены. Помимо отвратительного осадка от проигрыша, болит ещё одна рана. — Они вместе? Может, я всё не так понял? Может... Может, они просто настолько близкие друзья? — рассуждает он про себя. Настолько близкие, что, когда Йере заглянул в номер словенцев, то обнаружил, что вещи Криса и Бояна лежат вместе, на одной постели. Из-за спины появился Наце. — Йере, хей! Как ты? — А где Боян? — Они с Крисом на завтрак ушли. Всю ночь мне под ухом хихикали... — Они, что, спали рядом? — Ну... да? — непонимающе взглянул на него Наце. — Всегда во всех поездках. Любовнички, jebi... Только и успевай уши затыкать... koji kurac... Пёухёнен уже привык слышать в речи словенцев неизвестные слова, да и понимал, что, скорее всего, это что-то нецензурное. В его голове тоже крутились лишь маты. На этом-то всё и закончилось. Йере наивно надеялся, что их история с Бояном, так удачно совпавшая и для них, и для медиа, и для их делегаций, получит продолжение. В интервью они обещали, что приедут друг к другу, а интернет смело подхватил хэштег с их именами и активно распространял по всем социальным сетям. Казалось, что Пёухёнен счастлив — задорная улыбка, английский со смешным акцентом, упоминания словенца в беседах. Но внутри он сгорал. Сгорал от несправедливости, от ревности. Возможно, будь он немного посмелее, он бы смог написать или позвонить Бояну, поговорить с ним, объяснить ему всё. — На что ты претендуешь? Ты ведь ему даже ни разу не говорил, что твои чувства — не шутка и не пиар-ход, — внутренний голос, точно мерзкого вида шут, усмехается над Йере. Кулаки сжимаются до тремора, аккуратные ногти, накрашенные в чёрно-зелёных цветах, впиваются в ладони и оставляют следы — тонкие красноватые полулуния, что исчезают через несколько секунд, оставляя после себя лишь медленно стихающую боль. Рука тянется к телефону. — Я бы этого не делал, — предупреждает внутренний голос. Не слушаясь, он открывает инстаграм и среди кучи новых сторис видит одну знакомую иконку в зелёном кружке. Недолго думая он открывает, и с первых секунд он чувствует странное и неприятное ощущение в солнечном сплетении. Дублин, гримёрка. Словенцы готовятся к фестивалю, и Боян вещает в близкий круг что-то на родном языке. Йере ничего не понимает — ни одного грёбанного слова. Но понимает лишь то, что спустя две секунды после начала видео, сзади Цветичанина появляется Крис, и очень по собственнически обнимает его за шею и целует в щёку. — Броманс? Отношения? Словенская крепкая дружба? — Йере не понимает, злится и вновь прикладывается к бутылке коскенкорвы. Пальцы не слушаются и сами набирают текст в окошко для ответов на сторис. "You and He? but what about me?" — не задумываясь о наличии ошибок он отправляет сообщение. Спустя десять минут приходит ответ. На сердце всё ещё свербит. "Yes. Sorry, but, what do you mean?" — Что же я имею в виду? Действительно, Боян, что? Может, ты не заметил, но я достаточно ясно проявлял свои чувства к тебе... — вслух говорит Пёухёнен, набирая очередное сообщение. "I mean you and me. I thought it meant something" "Ahaha, good joke! I was scared at first. I thought you were serious..." Хорошая шутка, не правда ли? Очередная клоунада имени Йере Микаэля Пёухёнена, рад стараться. Как чувствовал себя лузером он перед многомиллионной аудиторией, проиграв Лорин, так и продолжает и дальше чувствовать себя идиотом, на этот раз перед Бояном. И как бы он хотел ненавидеть его, презирать, или хотя бы просто на просто не любить. Не чувствовать обиду и ревность, не ждать очередной встречи — а чего теперь-то её ждать? Не вспоминать перед сном его образ с искромётной улыбкой, его слова поддержки и моменты оказанного внимания, их прогулки по Ливерпулю и шуточные сторис с сердечками, сотни фотографий, статей, рисунков в отмеченных в инстаграме. Не прокручивать в пятый, десятый, сотый, миллионный раз то, как Цветичанин прижимал его к своей груди, пока Пёухёнен пытался смириться с тем, что не получил этот дурацкий хрустальный микрофон. Не думать о том, что им предстоит ещё не раз встретиться. Не думать о том, что, возможно, именно сейчас его губ касается совсем другой человек. Такой особенный для него, и Йере ненавидит себя за то, что он не может это принять. Ведь ни Крис, ни Боян не сделали ничего плохого для него. И казалось бы, он должен радоваться за них, но что-то нихуя не выходит. Больно и неприятно. Неприятно от самого себя, от того, что сам себе напридумывал историю, и сам же в неё и поверил. Очередная новая сторис — теперь уже от Юре из Joker Out. Просто фото гримёрки, смешные лица, что корчат рожи. Просто Наце и Юре, с подписью на словенском, толкование которой Йере не знает и не стремится узнать. На заднем плане — аккурат меж силуэтов — виднеются Крис и Боян. Они сидят вместе, а ноги Бояна по-хозяйски закинуты на бёдра Гуштина. Словенский демон. Пёухёнен не понимает, за что ему всё это — неужели он недостаточно в этой жизни настрадался? Почему он обязан каждый этап своей жизни иметь какие-то проблемы. Язвенный колит, тяжёлое расставание, депрессия, грёбанное второе место и Боян Цветичанин. Будет ли он когда-нибудь в порядке? Сможет ли он и в жизни быть таким же забавным и весёлым, как на десятках видео и тиктоках? Сможет ли так же сильно и искренне улыбаться? Сможет ли он когда-нибудь полюбить так, чтобы это не убивало его душу? Боян и дальше будет писать ему комментарии, забавно обмениваться с ним милыми сообщениями и крепко обнимать при встрече. Он с радостью примет приглашение приехать в Вантаа и провести с Йере несколько дней. Он будет поддерживать его, забавляться и щекотать. Конечно же, не подозревая, что в глазах напротив искрит боль неозвученных чувств. — Будь только счастлив, а я переживу.