Ритан Вей и Даулта Усомнившийся.

Глава 2. …Сменялись поколения, и вот, когда главным среди слуг был Суммат, один охотник по имени Даулта усомнился в законах и слугах Ааквы… Талман, кода Синда. Все драки знают эту часть Талмана. История Даулты отчасти напоминает мою. Соплеменники твердили ему, что существует бог дневного Света Ааква, но лишь только разжигали в отступнике огонь противоречия. В итоге, все конечно закончилось смирением и прозрением. Непонятно только, при чем тут Еаатна Аби, и зачем он пожаловал ко мне. Аби поясняет, видя мое замешательство. — В наших архивах помимо родословных, хранится еще много очень ценных экспонатов. Особенно ценны те, которые происходят с нашей старой родины, планеты Синдие, погибшей, как известно, от внутренних процессов разрушения. Один из самых древних артефактов — барельеф Даулты Усомнившегося, вырезанный в камне почти десять тысяч лет назад. Как ни странно, я слышу о подобном впервые. Интересно, почему такие вещи не в открытом доступе, у землян есть музеи, где каждый может прийти и посмотреть на экспонаты. Спрашиваю об этом Еаатну. — Путь в Архив открыт тем, кому интересен данный раздел истории нашего мира. Любой может прийти и посмотреть на артефакты. По предварительной записи, конечно. Если кому-то что-то необходимо увидеть — он сам найдет способ этого добиться. Я не вижу смысла в человечьих музеях, Ритан Вей. Может он и прав. — Я так понимаю, кто-то из посетителей украл этот барельеф. Кстати, он же каменный и должен быть достаточно тяжелый? Аби поясняет: — Портрет Даулты сделан из камня матсу*, сам по себе барельеф небольшой, примерно с ладонь. Да и весит не так уж много. Его можно спокойно поднимать и перемещать, если на то пошло. Задаю самый интересный вопрос: — И какова цена данной вещицы? Аби вспыхивает от негодования. — Он бесценен! — Все имеет свою цену, мой юный друг. Думаю, цена этого барельефа исчисляется миллионами кредитов. Так почему же ты обратился ко мне? Разве ваше руководство не должно было иметь дело с полицией? Тут я немного недоговариваю, ведь руководство — это ни кто иной, как Язи Ро, Родитель моего Томаса. С ним мне видимо еще предстоит интересная беседа. — Оно обратилось, — тут мой гость совсем поник головой, — и теперь я являюсь единственным на данный момент виновным в пропаже. — Но ты невиновен? Аби снова подскакивает в кресле. — Нет! Мне никто не верит. Я никуда не уходил из хранилища. Но вчера барельеф был на месте, а сегодня его там нет. — Доказать твою невиновность можно — достаточно провести мыслесканирование. Теперь это довольно просто, — предлагаю я. Драк горестно вздыхает. — Они уже сделали это со мной. И все равно не верят мне. Все что они увидели, это то, что я был там, следил за всеми посетителями. И тем не менее — барельеф пропал. — А много вчера было посетителей? — В том крыле, где находился Даулта - никого. В самом Архиве - четверо. Я знал, что вам понадобятся их координаты. — И как я понимаю, видеокамер у вас там тоже нет, — подвожу я итог. — Они есть, но не везде. Это древнее крыло, там все никак не могут поставить новое оборудование. Да и никто не мог подумать, что возможна подобная наглость - украсть что-то из самого Архива! Он протягивает распечатку и тихо шепчет: — Я не могу заплатить тебе много, Ритан Вей. Но больше мне не к кому обратиться. Все мои родные презирают теперь меня за эту потерю. Родитель так вообще не хочет разговаривать. Да я и сам себя презираю. Аби не выдерживает, вытирает глаза рукой. Приходится все же обнять его за хрупкие плечи. И этот почти еще ребенок плачет у меня на груди. Разве я могу взять с него хоть один кредит? После ухода Еаатны мое сердце еще долго не на месте. Мне жаль Аби, я прекрасно понимаю, что такое осуждение родных, да и всего окружения тоже. За годы жизни я отрастил толстенную броню. Такую, что любые насмешки и косые взгляды для меня — не более чем легкий массаж. Но самое печальное, что юный студент сам не находит себе места и того и гляди — выберет Талму смерти от невыносимой боли. Молодежь всегда склонна к радикальным действиям… Однако, время уже позднее и все следственные мероприятия приходится отложить на завтрашнее утро. Впрочем, сегодня я могу поговорить с Язи Ро, что тоже совсем не помешает. Затягивать с расследованием точно не стоит — барельеф с каждым часом уплывает все дальше в неизвестном направлении. Я поднимаюсь по лестнице из кабинета на второй этаж нашего с Томасом дома, где расположены спальни. Сейчас только остается пожелать хороших снов своему потомку, да дождаться Томаса из больницы. Ритан Гура, как ни странно, у себя. Это на него не похоже. Притих — значит чего-то замышляет. Потомок лежит на кровати, в руках конечно же комп. — Чем это ты там столько времени занимаешься, дорогой мой? — я присаживаюсь рядом на кровати, мельком глянув на экран. — Переписываюсь с драком из нашей группы обучения. Обсуждаем кое-что… — Надеюсь, из Талмана? — в моих устах это звучит как шутка. — Конечно же, да, — хитро щурится Гура. — А если проверю? — я делаю вид, что пытаюсь отнять гаджет, но отпрыск проворнее. — Родитель! — в притворном возмущении кричит он. — А как же мое личное пространство и личная жизнь? — Рановато для личной жизни, — бормочу я, как самый обычный родитель. — Ладно, ладно, да не трону я твой компьютер. — А что за молодой драк приходил к тебе, Вей? — спрашивает тот, успокоившись, но тем не менее, убрав комп подальше от моих рук. — Я видел его в окне. Похоже, он сильно расстроен. Шел и плакал. Я обнимаю потомка и поясняю: — Очередная работа, придется помочь этому драку, чтобы поселить мир в его душе и остановить его слезы. Тут Ритан Гура делает вид, что удивлен: — Родитель, ты знаешь речитатив?