Маленькое золото

Это было так давно, Что свет дальних звезд не помнит об этом. Это было на краю, На границе сил до края света, возник – Город Любви Город Любви Древний город любви, оставленный богами… (с)

Рассказ, что повел Эрендил перед своими невольными слушателями был не полон, ибо не ведал темноволосый эльф о некоторых вещах, что были сокрыты от глаз его. Но позже Леви выспросил у Армина подробности, и картина сложилась воедино. Это было во времена, когда на небе еще не сияли луна и солнце, а благословенный край был освещен светом двух древ - серебряного и золотого. Эльфы жили в мире, не ведая страха и печали, трудились, не покладая рук, всем сердцем любя творения свои. Города росли, полнился список дивных изделий, и эльфы и помыслить не могли, что рано или поздно этому может наступить конец. Аурумин появился на свет, когда мир освещался сиянием золотого древа, и данное ему при рождении имя предопределило всю дальнейшую жизнь. Как бы не хотел отец, чтобы сын рос по традициям предков, малыш получил от них только внешность, а вот легким и неунывающим нравом весь в мать пошел. Было ему до всего дело, но больше всего полюбился ему шум волн да скользящие по воде корабли. Потому и поселился он в Альквалондэ (город-гавань эльфов. Название переводится как Лебединая гавань), когда настало время выбирать свой собственный путь. Его жизнь была проста и беззаботна. Дело, что теплом оседало в сердце, приносило радость, а о большем он и мечтать не мог. Пока однажды его мир не перевернулся. В тот час, когда его взгляд встретился со спокойным взглядом незнакомца, внутри все замерло. Бледная кожа, точеные скулы, линия челюсти, что порезаться можно, темные волосы, гладкие как перья птицы, сдерживаемые косами на затылке с вплетенными в них серебряными цепочками, украшающий чело венец, да такой тонкий, изящный, что чувствуется работа мастера. И глаза, стальные, холодные, окунуться в них, как в прохладное озеро. И весь его образ был окутан холодным сиянием серебряного древа, словно не эльф, а сам майяр (дух, младший бог) решил почтить гавань своим присутствием. Аурумин сделал шаг, еще, неотрывно смотря на незнакомца из семьи нолдор, чья кровь угадывалась в каждой черте. По мере того, как он приближался, мерк свет серебряного древа и ему на смену приходил свет золотого, заливая белоснежные улицы гавани мягким сиянием. И если бы кто-то, кто обладал поэтическим складом ума, увидел бы эту встречу со стороны, то сказал бы, что двое были благословлены самим Эру. ~ Аурумин, познакомься, это мой дядя - Элеви, - радостно улыбнулся Эрендил, который уже в своем юном возрасте был на голову выше старшего родственника. Эльф, что носил имя Элеви, неотрывно смотрел на Аурумина, казалось так же изучая и интересуясь. Молчание затягивалось. Аурумин не мог подобрать слова, настолько пораженный чужим образом и оглушенный собственным сердцебиением, а Элеви, видимо, просто не желал разрывать тишину. Эрендил же переминался с ноги на ногу, испытывая неловкость. Он всегда был беспокойным, непоседливым, шумным, и тишина давила на него сродни горной гряде. Он ненавидел ее так сильно, что на окне в его покоях висел серебряный колокольчик, что издавал мягкий перезвон, подхватываемый потоком воздуха. И тиша гавани, гармонирующая с тихим плеском волн, его раздражала. ~ Аурумин… ~ Тц, ты можешь хотя бы немного помолчать, - сделал замечание Элеви, и от его голоса по телу Аурумина прошла дрожь. “О Эру, что же это со мной?” - взмолился золотоволосый эльф, и губы сами изогнулись в яркой улыбке. ~ Приятно познакомиться, Элеви, - склонил голову он, - зачем пожаловали в Альквалондэ? ~ Друг мой, ты не поверишь, но без моего дяди, матушка отказывалась меня отпускать так далеко! Не представляешь, как я соскучился по тебе, - когда тишина была разорвана, Эрендил словно пришел в себя, вновь становясь шумным и неугомонным. Он заключил Аурумина в крепкие объятия, а тот только и делал, что пялился на Элеви, не в силах отвести взгляда. Эрендил посещал гавань довольно часто, оставался надолго, беззаботно проводя время в компании дорогого друга. И его неизменно сопровождал Элеви. И Аурумин ждал этих встреч, сам себе поражаясь, что несказанно приятна была чужая компания и стыдясь, что мечтал остаться с Элеви наедине. Он искренне любил Эрендила и ни за что бы не стал пренебрегать его дружбой, но в груди росло досадное раздражение, что друг мешал. Аурумину не о чем было разговаривать с Элеви, но даже молчание с ним было приятно. Со временем тот стал приходить один. И это не казалось неправильным. Аурумин открывал перед Элеви свою душу, совсем ничего не прося взамен. Ему было достаточно неспешных прогулок вдоль кромки воды, совместных трапез, любования звёздами, робкого касания ладоней. Это произошло само собой, и снова было ощущение, что так правильно. Поборов первое смущение, Аурумин пел для Элеви песни, тихо-тихо, чтобы никто не мог услышать. Теплыми они были, радостными, звенящими, точно колокольчики на ветру, такими, что заслушаться можно и потерять себя. А Аурумин и не замечал волшебства своего голоса. Пел от всего сердца, от всей души, делился мечтами и радостью, и не мог замолчать, когда ловил на себе холодный взгляд серых глаз, смягченный тёплой улыбкой. Однажды Элеви пригласил Аурумина к себе, и как бы тот не любил покидать гавань, на предложение ответил. Очень уж было любопытно посмотреть, какой из себя мастер-ювелир темноволосый эльф. Творения его поражали. Если Элеви был не лучшим ювелиром, то бесспорно одним из лучших. Диадемы и кольца, колье и браслеты, словно сотканные из тончайших нитей, не давали оторвать от себя взгляд. Драгоценные камни, инкрустированные в изящные оправы притягивали. Аурумин благоговейно смотрел, как ловко и споро работал Элеви, и на глазах рождалось произведение искусства. ~ Элеви, это невероятно, - выдохнул Аурумин, опускаясь на скамью подле Элеви, когда тот закончил работу и убрал драгоценность в витрину. ~ Что тебя так впечатлило, - хмыкнул Элеви, польщеный теплыми словами друга. ~ Твои украшения прекрасны. Не могу взгляд от них отвести и жажду коснуться, но боюсь, что они сломаются от одного прикосновения - до того тонкими и хрупкими они выглядят, - воодушевленно поделился Аурумин. Он не стеснялся выражать свои чувства, искренне хвалил, и может потому привлек внимание Элеви. ~ Они не сломаются, - заверил его Элеви, подходя к витрине и беря с подушки диадему - переплетающиеся волны белого золота с мерцающими голубыми камнями, точно каплями воды, и бережно опустил на чело Аурумина. Золотоволосый эльф, затаив дыхание, ловил каждое прикосновение, пусть даже самое невесомое - кончиками пальцев по волосам. Он был очарован, сердце трепетало, румянец вспыхнул на щеках, и чтобы Элеви не мог прочитать бушующие чувства, Аурумин опустил взгляд. ~ Взгляни, - тихий голос Элеви полностью завладел сознанием Аурумина, не позволяя ослушаться. Посмотрев в любезно подставленное зеркало, он не мог найти слов, чтобы описать свои чувства. Элеви же расценил молчание по своему. Он поджал губы и отошел к столу отложить зеркало. ~ Я сделаю украшение, которое тебе обязательно понравится… ~ Элеви! - Аурумин вмиг вскочил со скамьи, остановившись к Элеви так близко, что мог почувствовать его дыхание на своих губах, - твои творения безупречны! Я был поражён их красотой до глубины души и не мог подобрать слова, чтобы описать, что чувствую. Мне не просто нравится. Я влюблён в твои изделия. Я влюблён… Аурумин осекся на полуслове, чуть не произнеся роковые слова. Элеви коротко хмыкнул, скрывая улыбку, и только в глазах появился странный блеск. ~ Влюблён, говоришь? - повторил он, проведя кончиками пальцев по диадеме в намерении снять её, но задерживаясь ими на коже, смотря, какая буря бушует в глазах Аурумина, - тогда мне тем более стоит постараться. Он наконец отстранился, доставая бумагу и перья, чтобы начать трудиться над украшением для Аурумина. И только тогда золотоволосый эльф вспомнил, как дышать. Всё время, что Элеви был непозволительно близко, он сгорал от пожирающего изнутри огня. Он никогда и ни с кем не испытывал таких сильных чувств. Казалось, что сердце выскочит из груди, а на коже остались пылающие следы от прикосновений. ~ Элеви, эта диадема… - он потянулся, чтобы снять украшение, но Элеви отмахнулся, улыбнувшись кончиками губ: ~ Оставь. Аурумин прижал ладони к груди, удерживая сердце на месте. Время текло плавно, свет древ неизменно сменял друг друга, Элеви и Аурумин мягко сближались, наслаждаясь обществом друг друга. Невысказанные чувства повисли, распаляя пожар между ними, и нужна была только искра, чтобы признаться. ~ Элеви, ты только посмотри, я создал нечто удивительное! - Аурумин втянул сероглазого эльфа в свои покои, подводя к столу и указывая на пергамент, занимающий все его пространство. На нем, сотканная из изящных линий была изображена ладья. Великолепная, лёгкая, она точно должна была скользить по воде, словно выросли крылья. ~ Правда прекрасна? ~ Да. ~ Ты смотришь не на моё творение, верно? Тогда что ещё прекрасного ты увидел в моих покоях? ~ Ммм, дай подумать… Тебя? Алый цвет моментально вспыхнул на щеках Аурумина. Он стоял, смущенный, обескураженный, но блеск его голубых глаз выдавал счастье, что переполняло его душу. Он легко слагал слова в песни, но сейчас с его губ не сорвалось ни вздоха. ~ Когда ты собираешься начать строить ее? - усмехнувшись, сероглазый эльф перевел взгляд на чертеж, и, поборов смущение, Аурумин радостно дал ответ. ~ Как можно скорее! Завтра отнесу наставнику, и если вычисления верные, сможем приступить! Элеви, отправишься ли со мной в первое плавание, когда ладья будет закончена? ~ Разве я могу отказаться? - улыбнулся Элеви, делая шаг вперёд, касаясь чужой ладони кончиками пальцев. Аурумин не отступил. Натянулся как тетива, нервно облизал губы, пытаясь подавить предательскую дрожь, затаив дыхание и прикрыв глаза только на мгновение, чтобы почувствовать горячее дыхание на губах, прежде чем вздрогнуть и отпрянуть, когда на пороге его покоев появился Эрендил. ~ Элеви, как ты мог меня оставить разбираться с лошадьми? - возмутился он, ничем не выдывая, что мог увидеть то, что не должен был. Он подошёл к столу и воскликнул, - Аурумин, эта ладья невероятна! Элеви цыкнул и потеснился, никак больше не выказав столь скорое появление племянника. Аурумин, подавив разочарование от нарушенного уединения с Элеви, тепло улыбнулся Эрендилу.

***

В назначенный час Аурумин стоял на причале, переминаясь с ноги на ногу в нетерпеливом ожидании. Он бросал взгляды то на мостовую, откуда должны были появиться друзья, то на утонченную ладью - результат собственного труда. Ладная и нежная, точно лебёдка, она мягко покачивалась на волнах, ожидая, когда можно будет расправить крылья - паруса и поймать в них ветер. Первым на причале появился Эрендил. Он тепло поприветствовал друга, непрестанно восхищаясь ладьей. ~ Аурумин, твоя ладья - нечто невероятное! Я ещё никогда не видел такой красоты! - воскликнул он, с разрешения ступая на борт и любовно проводя ладонью по перилам из гладкого белого дерева. ~ Так ли много ты видел других ладей? - улыбнулся Аурумин, - но мне приятна твоя похвала. Он не высказал волнующего вопроса, только бросал тревожные взгляды на дорогу. Элеви задерживался, и без него Аурумин ни в какую в не хотел отправляться в плавание. Ведь они обещали друг другу! Но вот вдали показалась чёрная точка всадника. Она приближалась, увеличивалась, и зоркие глаза Аурумина уже могли увидеть Элеви. ~ Аурумин, - встревоженно позвал Эрендил, - она плывёт. ~ Это ладья, она и должна плыть, Эрендил, - мягко, но слегка раздражённо ответил Аурумин, бросая быстрый взгляд за спину на ладью и вновь устремляя взор на Элеви. Но что-то показалось ему неправильным. Повернувшись, Аурумин с ужасом осознал, что ладья действительно плывёт, а у Эрендила в руках конец веревки, что должна была удерживать её на месте. ~ Почему она плывёт? - схватился за голову Аурумин, - Эрендил, верните её на место! ~ Ну… - темноволосый эльф почесал затылок и беззаботно улыбнулся, - я не умею. А тем временем ладья плавно скользила вдоль пристани, ведомая течением к выходу из гавани. Расстояние увеличивалось, и Аурумину ничего не оставалось, как побежать. Огибая бочки, перепрыгивая через мотки веревок, сети и канаты, он устремился к краю пристани, где она делала плавный изгиб, прежде чем оборваться. Эрендил что-то подбадривающе кричал, а Аурумин думал, что если не догонит ладью, то потеряет и её и друга навсегда. Не замедляя бега, с силой оттолкнувшись от края пирса, он прыгнул, преодолевая небольшое расстояние, и чудом достиг ладьи. В приземлении не было особой грации и изящества, но Аурумин успел. Потянул за канаты, высвобождая паруса, надавил на штурвал, направляя ладью к выходу из гавани, минуя столкновения с другими кораблями. Эрендил сел на скамью, позволяя другу заниматься любимым делом, наблюдая за его движениями с полуулыбкой. У него не было и тени вины за содеянное, но Аурумин об этом не ведал. Поймав в поднятые паруса попутный ветер, ладья набирала ход, унося эльфов прочь от гавани к бескрайнему морскому простору, оставляя позади и пристань, и Элеви. Аурумин был раздосадован произошедшим, но виду старался не показывать, ведь не было у Эрендила злого умысла. Так он считал. ~ Жаль, что Элеви не с нами, - посетовал Аурумин, закрепив паруса и садясь на скамью на носу, - хотел бы разделить радость первого плавания и с ним тоже. ~ Никто не виноват, что он опоздал, - пожал плечами Эрендил, продолжая стоять подле мачты, скрестив руки на груди. А следом невзначай добавил, - дядя занимает все твои мысли. Неужто полюбился он тебе? Вопрос застал Аурумина врасплох. Но посмотрев вдаль и собираясь с мыслями, он решил, что лучшего момента для признания не найти: ~ Когда Элеви рядом, моё сердце наполняется теплом, когда же нет, мысли постоянно уносятся к нему. Да, Эрендил, я люблю Элеви. Волны мягко качали ладью, золотой свет древа отражался бликами в воде, ветер путался в волосах, и, вздохнув полной грудью, Аурумин запел. Свежий легкий ветер Колышет моря гладь И любовью светлой Разум мой объят Звезды воссияют Ярко надо мной Сердце устремляю Средь тиши ночной К эльфу, что милее Всех друзей моих Мысли все смелее Шепчут для двоих Руку протяну И коснусь ладони Будем вместе мы В радости и море ~ Ты и правда влюблён. Ну, что же, Элеви свои чувства не скрывает, твоя душа не будет разбита и не обратиться в лёд, - пожал плечами Эрендил и отвернулся, словно хотел что-то скрыть. ~ Эрендил, в чем дело? - спросил Аурумин, чувствуя перемену в чужом настроении. ~ Дело в том… - начал Эрендил, боясь смотреть в чужие глаза, что проникали в самую душу, - ай, просто, я раздосадован, что Элеви опередил меня! ~ Что ты имеешь ввиду? - непонимающе склонил голову в бок Аурумин, выглядя озадаченным. ~ Мои чувства к тебе сильны. Я хотел признаться, как-то особенно сделать, а оказывается, что… ~ Эрендил, - Аурумин говорил серьезно, и меж его бровей появилась напряженная складка, - ты мой дорогой друг, почти как брат, и я знаю, какие сильные чувства к тебе испытывает Мисиль. Даже если бы не было Элеви, я бы не ответил тебе. ~ А я бы все равно признался! Сил нет держать это в себе, - Эрендил широко улыбнулся, но не было радости в той улыбке, и закричал, - Аурумин, я люблю… ~ Замолчи! - перебил его золотоволосый эльф. Он был огорчен и рассержен, и еле сдерживал навернувшиеся на глаза слезы. И как Эрендил не понимал, что только хуже делает? Темноволосый эльф уловил перемены в чужом настроении и продолжать не стал, ведя дальше беседу дружески и непринуждённо. Аурумин был ему благодарен за это. Неловкость, что возникла между ними никуда не делась, но сгладилась, позволяя делать вид, что ничего не поменялось. Золотоволосый эльф надеялся, что с течением времени они смогут вернуться к тем отношениям, что были до признания. Сделав небольшой круг и вдоволь насладившись первым плаванием, друзья повернули к берегу. Чем ближе становилась гавань, тем сильнее билось сердце Аурумина. И пусть он терпеливо правил ладьей, не позволяя допустить ошибку, всем его существом завладело нетерпение. Ведь там, на пристани его ждал Элеви! В этом не было никаких сомнений! Соскочив с корабля, Аурумин оказался в объятиях Элеви, и его ладони на талии, близость, мягкая улыбка заставляли душу трепетать. Именно в это мгновение, стоя на освещенной светом золотого древа пристани, он понял, как сильно любит этого эльфа. Его душа рвалась к тому, требуя прижаться, слиться, быть всегда рядом, и Элеви не возражал, притягивая ближе, наклоняясь вперед, пока их лбы не соприкоснулись. ~ Ты заставил меня ждать, - тихо произнес Элеви, так, чтобы слышал только он один. И его теплое дыхание опалило губы Аурумина, заставляя желать почувствовать больше. Душа трепетала, тело сгорало и плавилось, и золотоволосый эльф чувствовал, что если Элеви не испытывает того же, то лучше уйти в чертоги Мандоса (уйти в загробный мир, умереть), чем пережить страдания разбитого сердца. ~ Я больше не заставлю тебя ждать, - под действием момента прошептал Аурумин, но отстраняясь и говоря уже воодушевленно, - Ты видел же? Видел? Ладья плыла! ~ Видел, - кивнул Элеви и перевел взгляд за спину Аурумина, где на землю сходил с ладьи Эрендил. Их взгляды встретились, холодное серебро к глубокой зелени, и Эрендил склонил голову, делая непроизвольно шаг назад, признавая свое поражение. Элеви кивнул, ухмыльнувшись краешками губ. Ему не нравилось то, что происходило между ними, Эрендилом и Аурумином, и, видимо, младший эльф все же обуздал свои чувства и отступил. Аурумин не видел этого противостояния, выпутавшись из объятий, носясь по причалу и болтая с другими корабелами, которые выражали восхищение и интерес к ладье своего младшего друга. Обычно такое пренебрежение к себе Элеви не стерпел бы, но сейчас его сердце наполнялось мягкими чувствами, и, купаясь в них, он мог подождать. ~ Пойдем, - счастливо улыбнулся Аурумин, когда все дела на пристани были улажены. Он взял Элеви за руку, и этот жест был таким привычным, правильным, что сложно было сдержать ответную улыбку. Они прекрасно знали, что последует дальше. И пусть не могли Валар благословить их брак рождением ребенка, но когда едины телом и душой, разве не тот же это брак, что воспевается в песнях? Любовь танцевала на кончиках пальцев, искрила на коже, путалась в рассыпанных на шелке волосах, проскальзывала в каждом вздохе, поцелуе, движении. Глаза в глаза, и если можно было бы влюбиться сильнее, Аурумин бы это сделал. Но он отдавал всего себя, прогибался, утопая в объятиях, и Элеви брал, всего, целиком, без остатка, чтобы только его образ был в мыслях, только его имя на губах. И дарил в ответ все, что имел, каждое движение было пропитано сладкой страстью. Эльфы изящны и утонченны? Возможно до тех пор, пока в их груди не разгорится пожар, пожирая все без остатка. И свидетелем их влюбленного безумства были скомканные простыни, разбросанные подушки, царапины на бледной коже, да россыпь рубинов на шее. Аурумин знал, что Элеви оставил следы, но если бы он встал и посмотрел на себя в зеркало, то поразился бы их красотой - алое ожерелье украсило его ключицы и шею, и в обманчивом сиянии светильников их можно было принять за настоящие. Но Аурумин не вставал. Он утопал в шелках, прикрыв глаза и рассеянно перебирая волосы любимого, который лежал на его груди и беззастенчиво водил пальцем по обнаженной коже. Говорить не хотелось, да и что говорить, когда связались они не только телесно, но и духовно. И мысли друг друга, пожелай того, могли читать без особых усилий.