important things

Чимин старался не смотреть вслед, но не смог. Он вообще смотреть не хотел и не его высматривал — другого человека он искал взглядом, когда поворачивал голову в сторону, другого надеялся увидеть. Но отвернуться всё равно не нашёл сил. Так и застыл на несколько секунд, глядя в одну точку. Чимин сжимает руку в кулак и медленно отводит глаза, делая вид, что не замечает озадаченного Тэхёна и обеспокоенного Чонгука. Эти двое стоят рядом и прекрасно всё видят. Чимин знает, что он не выглядит безэмоциональным. Хотелось бы, конечно, никому не показывать своих внутренних переживаний, сидеть в своей скорлупе и не высовываться, но Чимин прекрасно знает, что всё в нём кричит о внезапно настигшем волнении из-за человека, которого хочется оставить в прошлом. — Всё нормально? — Чонгук сам не оборачивается лишний раз, не смотрит в ту же сторону, куда смотрел Чимин. — Порядок. — Это был он? — Тэхён рассматривает людей, но понимает, что того самого он среди них не увидит. Чимин поджимает губы и кивает. Чонгук молчит. Чимин совершенно случайно увидел Киёна среди студентов. Душу обволакивают смятение и обида, из-за которых вот-вот могут выступить слёзы. Он чувствует, что столько всего хочет высказать в лицо этому человеку. Большой вопрос: есть ли в этом смысл, когда точка поставлена? Нужно ли перетерпеть это, чтобы уж точно оставить человека в прошлом и избавиться от грызущей обиды? Чимин чувствует слабость в ногах и присаживается на скамью, ругаясь под нос. — Чёртова несправедливость. Я никому не желаю боли, но мне так… Обидно. Страдаю из-за человека, который ранил меня и которому наплевать на это. А сейчас он спокойно ходит и смеётся со своими друзьями. Я не понимаю, почему мне плохо из-за этого. Тэхён устраивается рядом: — Наверное, никто не сможет спокойно смотреть на человека, который делал больно, — голос Тэхёна звучит успокаивающе. Чимин опускает голову, не замечая, как Чонгук кивает словам самого старшего в их небольшой компании. Чимину очень нравится Тэхён. Нравятся его светлые волосы, светлая улыбка, он даже одежду пастельных тонов предпочитает носить, что невероятно ему идёт. Они с Чонгуком в самом деле разные: Чонгук человек резкий и вспыльчивый, Тэхён — мягкий. Он точно такой же, как и Юнги. Чимин уже успел понять, что ему нравятся тихие люди. Так, Тэхён исключением не стал, именно поэтому ему можно было в общих чертах рассказать историю первых болезненных отношений, что Чимин и сделал, доверившись новому знакомому. Тэхён легонько приобнимает Чимина за плечи, шепчет на ухо ободряющие слова. Чонгук залезает на подоконник рядом и складывает ногу на ногу. — Не думай про этого мудака. Прошёл мимо — пусть дальше катится по своим делам. — Я-я и не думаю о нём обычно, я не страдаю по нему, — начинает оправдываться Чимин. — Просто увидеть его было как-то… — Не надо, — Чонгук отмахивается, — ты не должен оправдываться. Чимин замолкает. Чонгук прав. Уж лучше без всякий оправданий признать, что самочувствие оставляет желать лучшего, и дать себе время, чтобы успокоиться и отпустить грусть. Чонгук больше ничего не говорит, а вот Тэхён не оставляет попыток утешить. Они, конечно, не близкие друзья, но поддержать Чимина очень сильно хочется. Кто знает, может, в недалёком будущем они станут близки и всегда будут рассчитывать на помощь друг друга? — Думай о Юнги, Чимин, — Тэхён улыбается, когда замечает розовые щёки младшего, которые всего несколько минут назад были очень бледными. — У вас ведь свидание сегодня. — Э-это не свидание. — Чимин активно мотает головой. — Просто прогулка… Просто договорились пройтись после учёбы. Мы часто проводим время вместе, нельзя же каждую дружескую встречу называть свиданием. — Но разве вас не влечёт друг к другу? Чимина несколько пугает, что он даже не начинает отрицать. Но он в самом деле не хочет. — Он тебе нравится, — на этот раз без вопросительной интонации спокойно говорит Тэхён. — Я не могу сказать, что готов к отношениям, — отвечает Чимин, всё ещё не отрицая. Чонгук никак не комментирует. Он просто понимает это чувство, ведь совсем недавно ощущал нечто похожее — не знал, готов ли к отношениям. Чимин проверяет время — Юнги задерживается. А ведь до начала пары осталось всего ничего. Чонгук целует Тэхёна в щёку и уходит с этажа — ему нужно в другую аудиторию. И Чимину вообще-то тоже. — Тэхён, а Юнги… — Чимин всё ещё смотрит на время на экране телефона. — Он ведь редко опаздывает? — Он вообще не опаздывает, — вздыхает Тэхён. — Ничего страшного. Вы ведь в любом случае спишитесь или пересечётесь, да? — Да, — соглашается Чимин и встаёт, закинув рюкзак на плечи. — Я пойду, пара совсем скоро начнётся. Хорошего тебе дня. — Тебе тоже. — Тэхён смотрит вслед младшему. Чимин не хочет, чтобы тревога была его вечной спутницей, но при этом порой думает, что не делает ровным счётом ничего, чтобы стать менее тревожным человеком — будто забывает, какой путь проходит, сколько уже прошёл и сколько ещё предстоит пройти. Когда Юнги пишет сообщение, Чимин мгновенно расслабляется. Как оказалось, его хён просто проспал, кажется, что вообще впервые в жизни забыл завести будильник. На паре Чимин держит телефон под партой, переписываясь со старшим, и улыбается самому себе, когда от Юнги приходят новые сообщения. Удивительно, его хён, такой прилежный студент, который, должно быть, всегда внимательно слушает преподавателей, переписывается прямо на паре, да ещё и отвечает через довольно короткие промежутки времени. Чимину это отчего-то греет сердце. Он важен Юнги, его сообщения важны ему. Вскоре он всё же просит хёна не отвлекаться от лекции и сам убирает телефон на поверхность стола. Сцепив руки в замок и сложив их на раскрытой пустой тетради, он смотрит в одну точку, не вслушиваясь ни в перешёптывания одногруппников, ни в слова преподавателя. Возможно, это не очень хорошо — полагаться на кого-то одного, верить, что кто-то один всегда сможет улучшить настроение, избавить от тревог, позволить забыть о нарастающей в груди панике, спасти ситуацию — Чимин не знает. Хорошо это или плохо, но он уверен, что может рассчитывать на Юнги прямо сейчас. Большего, наверное, и не нужно в данный момент. Юнги уже помог ему вырасти, помогает и сейчас. Чимин хочет быть сильным человеком, таким же уверенным в себе, как и Юнги, чтобы в будущем полагаться на самого себя, не думать о мнении общества и спокойно принимать помощь тех, кто готов её оказать. Пересечься на перерывах не получается. Все последующие пары Юнги проходят в другом корпусе, а обеденный перерыв он проводит с преподавателями — помогает им на кафедре. Юнги в переписке обещает Чимину купить стаканчик кофе и шоколад и после пар в самом деле ждёт его у главного корпуса со стаканчиком капучино и двумя сладкими батончиками в ярких обёртках. — Хён! — Чимин подбегает к Юнги и сдерживает порыв наконец обнять его. Он целый день думал о том, что хочет прикоснуться к нему, но всё, что позволяет себе — это дотронуться до длинных пальцев, когда принимает стакан из рук старшего. — Привет, Чимин-и. Чимин даже в голосе Юнги чувствует тепло. Они медленно идут в сторону парка, тихо переговариваясь, будто разговаривают на какие-то секретные темы. Оба боятся спугнуть витающую меж ними лёгкость. Чимин расслабляется ещё больше, когда у них находятся всё новые темы для разговора. Они говорят о разном: о детстве, о родителях, об увлечениях, даже о каких-то размытых планах на ближайшее будущее. Юнги рядом не только из-за того, что хочет помогать дальше, не только из-за того, что именно он стал тем, кто дал Чимину надежду найти себя и принять. Их дороги могли бы и разойтись, но всё происходит иначе. Чимину даже не верится, что бывает вот так — слишком уж идеальная картинка. — Знаешь, я видел Киёна сегодня, — Чимин говорит без дрожи в голосе, совсем не веря в то, что ещё утром тревожился из-за этого. Юнги не перебивает, смотрит вперёд, сидя рядом на скамье в парке, и ждёт, когда младший продолжит говорить. Чимин обдумывает свою мысль и тоже смотрит вперёд с особой внимательностью. — Не знаю, как долго буду держать обиду на него, как долго буду вспоминать, жалея, что позволил сломать себя. Однако… Я кое-что понял в тот момент. Воспоминания о Киёне хоть и вызывают тревогу, но они и рядом не стоят тем, что я чувствую, когда общаюсь с тобой, когда думаю о тебе, когда сижу рядом с тобой. Эта лёгкость, о которой я тебе говорил, и это тепло намного сильнее всего плохого, что мне очень сильно хочется оставить в прошлом. Не хочу, чтобы ты думал, что я использую тебя как жилетку, чтобы выплакаться, а общение с тобой исключительно как способ исцелиться. Мне просто… Хорошо с тобой. Он тебе нравится. Чимин поджимает губы. Он боится, что скажет лишнее, но не может найти грань между правильными словами и теми, которые сейчас лучше не произносить. — Я хочу сказать, что рад, что могу помочь тебе. Рад, что это взаимно, и что ты находишь в себе силы забывать плохое рядом со мной, — негромко отвечает Юнги. — Но я хочу быть с тобой рядом и дальше, — выпаливает Чимин, всё ещё боясь, что Юнги его не так понял. — Дальше? Чимин набирает в грудь побольше воздуха. Он практически и не думал, что Юнги может не чувствовать к нему того же самого. Но он может узнать это сейчас. Чимин прижимается к Юнги и кладёт голову на плечо. — Как можно дольше, — шёпотом отвечает он. — Я так боюсь громких слов, но, пожалуйста, если это взаимно… — Никаких «если», Чимин. Это взаимно. Юнги медленно встаёт и Чимина тянет на себя, взявшись за маленькие руки. У Чимина не остаётся иного выбора, кроме как подняться следом за хёном и встать напротив него. Чимин не верит, что всё может быть настолько хорошо, не может осознать, что прямо сейчас перед ним стоит человек, способный не только принять, но и понять его полностью: все его мысли об отношениях, его желания, его ориентацию. Человек, который помогает понять, что с ним, Чимином, всё на самом деле хорошо. Идеально ничего не бывает, быть может, они ещё очень плохо знают друг друга, да и вступать в новые отношения Чимин не готов, но понимание того, что он определённо хочет быть ближе к Юнги, греет сердце. Как и добрый взгляд старшего в эту минуту. — Ты можешь оттолкнуть меня, ты знаешь, — шепчет Юнги, приблизившись к лицу Чимина непозволительно близко. Но всё же Чимин позволяет ему выдохнуть в свои губы, не отстраняя от себя. Сердце бешено стучит. — Нет. — Чимин мотает головой. — Я не могу. Не хочу… — произносит уже в самые губы. — Не буду… Тебя отталкивать не буду, — повторяет он, словно в бреду, пока Юнги своими губами прижимается к его. В лёгком прикосновении улыбки и нежность, не более. Юнги едва ощутимо сминает пухлые губы в мягком поцелуе, а Чимин этим наслаждается. Он позволяет целовать себя, а после — крепко обнимать. Юнги держит свои руки на острых лопатках и утыкается носом в шею, а Чимина тепло чужих ладоней расслабляет. — Юнги, я прошу тебя… — шепчет Чимин. — Ты позволишь мне быть рядом с тобой? Позволишь увидеть мне: что такое отношения? Я так долго старался соответствовать чему-то, так долго заставлял себя делать то, что я не хочу, так долго старался соответствовать чужим ожиданиям и врал самому себе. Поэтому, я прошу тебя, покажи мне это… Покажи мне самое важное, что должно быть в отношениях. — Покажу, Чимин, — Юнги поднимает голову и обхватывает щёки Чимина своими руками, — я покажу тебе это. Ты только пообещай мне кое-что: не сомневайся в себе, принимай себя. Рядом я или нет… Ты — это ты. Я не хочу загадывать и не знаю, что у нас с тобой получится в будущем. — Чимин хочет приоткрыть рот и возразить, но Юнги его останавливает. — Давай смотреть на вещи трезво, хорошо? Мы не можем знать, что будет дальше. Поэтому я и прошу тебя… Независимо от того, какие люди будут рядом с тобой, никогда не отказывайся от себя. — Юнги опускает руки и снимает чёрное кольцо со своего среднего пальца и вкладывает его в ладонь Чимина. — Прямо сейчас мне хочется, чтобы этим человеком был ты, — Чимин знает, что живут они не в сказке, что реальная жизнь далека от идеала, но всё же позволяет себе просить Юнги об этом: — Ты ведь будешь, да? Чимин сжимает кольцо в своей руке, а Юнги, обхватив его руки своими, целует в лоб. — Буду.