important things

Ужинать вместе с Юнги. Когда это успело стать традицией? — Как ты себя чувствуешь? Вопрос внезапный. После непринуждённого разговора об учёбе и жалоб Чимина на раздражающих преподавателей, которые ведут ненужные предметы, слышать серьёзный голос хёна действительно неожиданно. Но, наверное, этого разговора избежать нельзя. Чимин думает над тем, что ответить, хрустит кимчи, тщательно пережёвывая, и опускает взгляд. Как он себя чувствует? Сложно сказать. — Чувствую себя легко рядом с тобой, — немного подумав, выдаёт Чимин, не замечая появившийся на щеках старшего румянец, — слишком уж занят рассматриванием новых браслетов на запястьях Юнги. — Я… Рад это слышать. — Юнги неловко улыбается. Теперь Чимин смотрит исподлобья и в точно такой же нежной улыбке приподнимает уголки губ. — Рад, что со мной тебе спокойно. Но… В целом ты как? — В целом тоже, — отвечает Чимин, на этот раз не задумываясь ни на долю секунды. Ведь если Юнги ему хочется сказать слишком многое, то о своём состоянии в общем и целом он толком не знает, что говорить, — ему не из чего выбирать. — Легко, — добавляет Чимин, уточняя. — Но из-за этого чувствую себя плохо. Иногда. Если от лёгкости рядом с тобой мне хорошо, то от этого… — Почему? — Я слишком быстро стал чувствовать себя нормально после расставания, не думаешь? — Чимин криво улыбается. — Сейчас мне кажется, будто это вовсе не я плакал после разговора с Киёном, не я переживал за разрушенные отношения, не я не знал, куда деть самого себя, не я в панике звонил тебе, когда понял, что остался один. Без него. Мне было на самом деле больно, это правда оказалось больнее, чем я себе представлял, но сейчас я ничего не чувствую. Даже былой растерянности нет. — Чимин отодвигает пустую тарелку и ставит локти на стол, обхватив ладонями свои щёки. — Мне даже в университет ходить не страшно. Не скрою, что всё ещё высматриваю его среди многих, но увидеть его так и не вышло. — Ты и не обязан страдать. — Юнги качает головой. — Не нужно винить себя за то, что чувствуешь себя нормально. — Я думаю о том, о чём человек не должен думать после расставания. По крайней мере… Не так быстро… — Чимин невесело усмехается и прикрывает глаза. — Не должны люди так быстро забывать тех, с кем были в близких отношениях. Но Киён, он… Он делал мне больно, а боли я больше не хочу. Отдельно от него я наконец начинаю чувствовать себя нормальным. Я никому ничего не должен. Не должен ложиться в постель и думать о том, что вот-вот кому-то придётся отдаться, просто потому что большинство людей считают секс чем-то важным. — Чимин опускает одну ладонь на стол и вырисовывает указательным пальцем небольшой круг. — Лучше я… Буду незаметным человеком. Зато не услышу, что ненормальный. А уж будет ли мне комфортно жить с этим — вопрос времени. Кажется, что да, ведь… Если мне никто не будет указывать, что я ненормальный, то и с принятием себя проблем не будет. Ведь до того, как я впервые позволил себя… сломать… Я не задумывался о собственной нормальности. Только из-за Киёна у меня возникло так много сомнений. Из-за него, — шёпотом повторяет Чимин. — А сейчас я понимаю, что никому ничего не должен, и не могу не радоваться этому. Всё-таки, если и строить отношения, то лишь с тем, кто будет понимать меня и принимать. Тут только заранее не угадаешь, в кого влюбишься. Хотя… Сейчас я… Чимин не договаривает. Он просто не должен. Не должен говорить, что думает о Юнги не как о хорошем друге, а как о ком-то большем, чем друг. Это лишнее. Это то, что подождёт. С другой стороны, стоит ли ему терять время? Он и без того потерял какую-то часть времени, которую провёл с человеком, у которого целью было слепить удобную для себя вторую половинку и отмахнуться, как только появится возможность, — не более. — Что сейчас? — спрашивает Юнги, выждав минуту. Чимин качает головой. — Нет, ничего. Просто. — Чимин опускает и вторую руку, чтобы начать перебирать бусинки на своём браслете. Обычно он делает это, когда нервничает. Удивительным образом, это словно помогает почувствовать присутствие Юнги. И пусть сейчас он рядом, тот факт, что украшение подарил именно Юнги, греет сердце. Чимин улыбается своим мыслям. Юнги не показывает, что ответом он не удовлетворен. Он протягивает руку к руке Чимина — той, что лежит на столе. И прикосновение его увереннее, чем обычно. — Ты ведь теперь принимаешь себя? — Да, я думаю… Да. Принимаю себя и заслуживаю счастливых отношений, где меня не будут принуждать к чему-либо и называть изнасилование занятием любовью. — Чимин… — Чонгук называл это корректирующим изнасилованием. Я бы сам никогда не признал. Но… Стыдно, конечно, но он прав. Хоть мы с ним более эту тему не затрагивали, я рад, что всё же поговорил именно с ним. Кто бы мог подумать… — Чимин тихо смеётся, прикрывая ладонью рот. — Я ведь на самом деле недолюбливал его, а он меня поддержал, как и ты. А сейчас я стараюсь поддерживать его. У них с Тэхёном всё хорошо, а он… Так всё испортить боится. Проблемы могут быть у всех, но ещё ничего страшного не произошло, а он заранее готовит себя ко всему. Тот факт, что он хочет позаботиться о своём парне, очень трогает. Надеюсь, со временем перестанет переживать. — Если бы он видел, какой Тэхён счастливый ходит в последнее время, то явно бы перестал беспокоиться. Хотя бы не так сильно. — Юнги понимает, что Чимин просто хочет сменить тему, и даже в этом старается его поддержать. Если не хочет говорить об отношениях — не стоит. Самое главное Юнги для себя услышал. Чимин принимает себя. Юнги безумно рад слышать это. Но всё же было в его словах нечто правдивое и грустное. Асексуалы незаметны. Хоть Чимин говорит, что лучше быть незаметным, чем слышать, что ненормальный, эта мысль сама по себе грустная. Но Чимин говорит только о своём опыте. Если ему нужно побыть в тишине, принять себя в тишине — так будет лучше для него. Главное, чтобы он не стыдился этого, не стыдился собственного отражения в зеркале из-за мыслей о своей сексуальности. — Ты не хочешь погулять завтра после учёбы по парку? — спрашивает Чимин тихо. — Вдвоём? — Ты знаешь, я люблю проводить с тобой время. Я хочу. — Я тогда напишу тебе, хорошо? — Чимин встаёт. — Спасибо тебе, ужин был великолепным. — Тебе спасибо, что разделил со мной это время. Чимин может стараться сколько угодно, но он не сможет сдержать счастливую улыбку. Как только Юнги удаётся это? Он вызывает у Чимина только самые положительные эмоции, самые тёплые чувства — их Чимин бережно хранит в своём сердце, которое, вообще-то, уже отдал этому милому хёну. У Юнги большое сердце и чистая душа. Чимин сам не уверен, достоин ли быть с ним, имеет ли он право хоть немного думать о том, чтобы быть рядом с хёном. Совсем недавно Юнги рассказал о том, что виделся с Киёном. И рассказывать он об этом боялся, Чимин это понял сразу: по дрожащим рукам, тихому голосу, взгляду старшего в пустоту. Юнги не хотел, чтобы Чимин винил его в случившемся. Но Чимин и не думал обвинять Юнги в чём-либо. Как и не думал пристыдить. Юнги не скрыл, что испугался Киёна в тот момент. Чимин и это понимает, ведь он знает, кто такой Киён. И самому Чимину не хотелось бы вновь оказаться рядом с этим парнем, уж тем более в тёмном месте на улице один на один. Причинять боль — вот, что у Киёна получалось отлично. Чимин думает, что знает об этом больше, чем кто-либо другой. После ужина с Юнги Чимин не идёт в общежитие — он направляется в сторону второго корпуса университета. Там он находит место, где они собирались впятером во время большого перерыва. И Чимин не думает, что скучает по этому времени. Он присаживается на скамью и ставит рюкзак в ноги, поднимая взгляд к небу. Звёзд там совсем не видно — полюбоваться ими не удаётся. Но Чимин всё равно смотрит, тихо вдыхает холодный воздух, приоткрыв рот, и даже не замечает, как его губы начинают дрожать. Мелкие дорожки слёз на покрасневших из-за холода щеках Чимин тоже игнорирует и не вытирает рукавами. Чимин не боится плакать. Ему нужны такие моменты — они часть исцеления. Чимин в очередной раз думает над тем, что больше ни перед кем не должен притворяться, что не должен как-то заслуживать любовь своего партнёра, не должен ничего делать, чтобы кого-то устраивать полностью. Всё, что ему нужно, — это быть собой. И даже самому себе он не должен доказывать, что с ним всё хорошо, ведь это то, что не требует ни доказательств, ни оправданий. С ним всё хорошо — это просто факт. Он отличается, но всё ещё такой же, как и все люди. Его асексуальность не делает его хуже, не делает его менее любящим человеком. Ты ведь меня любишь? Ты хочешь, чтобы наши отношения были нормальными? И хоть Чимин боится снова услышать, что ненормальный, боится поверить в это, он не боится самого себя. Он знает, что никому больше не лжёт. И самое главное, самому себе. Чимин умеет любить и хочет быть любимым. Его способы проявления любви и его желание получать любовь определённым образом, быть может, на самом деле отличаются, но такие же крепкие, как и у других людей.