Мои любимые истории.

Персонажи: Камчатка, Магаданский, Якутия, Ханты-Мансийский. Примечание: Время действия - конец 20-го века. Есть такие места, в которые нельзя ходить. И в этом не виноваты ни правительственные организации, ни природные явления, ни человеческая лень. Просто не стоит быть там. Так решили давно, и нарушать эти запреты не стоит. Тем более ради забавы. - Я бы туда не ходил. Я бы вообще не пошел в место, в чьем названии упоминается смерть или мертвецы. Зачем Камчатка туда пошел? - Ну это же Камчатка... Зачем-то. - Хороший ответ,- пробурчал Магаданский, ежась и поплотнее закутываясь в куртку, потирая ногу об ногу. На улице уже стемнело. Зима все-таки, темнеет рано. Снег плавными и пушистыми хлопьями опускался на землю, мешая рассмотреть что-то дальше десятка метров, засыпая следы и оседая на ресницах. Три небольших фигурки упрямо шли вверх по сопке к легендарному перевалу Дятлова. Несколько часов назад один крайне любопытный субъект ушел туда же за какими-то веточками, крайне нужными, и не возвращался. Было решено пойти и поторопить его, чтобы не повадно было пугать. - Мне интересно, зачем вы пошли. Я справлюсь и один,- заметил Ханты-Мансийский автономный округ, запихивая руки в карманы и внимательно глядя себе под ноги, чтобы не упасть и ничего не сломать. Ну и заодно пытаясь найти следы ушедшего шамана. - Ну, Камчатка наш друг...- начал Якутия, который искренне беспокоился за невернувшегося парня. - И тогда у нас будет право дать ему подзатыльник!- закончил за брата Магаданский, который пошел только ради этого священного права. Конечно, в глубине души он сильно волновался за мага, но напоказ этого не выставлял. Они ведь уже не маленькие. - Понятно с вами все,- кивнул проводник, который пошел, собственно, чтобы спасти упрямого шамана, которого занесло на Гору Мертвецов. Впрочем, без перевода гора звалась довольно запутанно, но зато не страшно. С переводом стало страшнее, и мини-экспедиция за Камчаткой выдвинулась побыстрее. - А почему гора так называется? Должна же быть причина, разве нет?- поинтересовался Якутия, осторожно переступая заснеженную палку. Магаданский тоже заинтересовался веселым названием, пожелав узнать новую страшилку. - Ну, когда-то с горы спустился дух и убил девятерых охотников-манси,- крайне нестрашно рассказал проводник, приглядываясь к небольшому куску скалы, с которого был счищен снег. Судя по следам - ножиком. Покачав головой, он пошел дальше вверх. - Ну а потом тут умерло девять студентов, это вы знаете,- добавил парень, поправляя прядь выбившихся из-за капюшона волос. Магаданский задумался, а потом махнул рукой. - Ну, нас всего четверо, а не девять, нам бояться нечего! - Лавины бояться нам стоит. И животных. Ну и призрака тоже,- покачал головой Ханты-Мансийский, который во все рассказы верил и осуждал тех, кто в них верить отказывался. Люди просто так не будут называть место опасным. Да, они могут приврать, называя его безопасным, но наоборот - нет. Вскоре снегопад стал потише, область зрения стала побольше. Деревья тихо скрипели, снег уступчиво проваливался под ногами. Проводник упорно шел вперед по одному ему ведомому маршруту. Большие глыбы льда и камней нависали над тропками, создавая ощущение того, что все это сейчас упадет прямо на голову. Тут и там валялись вывороченные с корнями деревья, большие обломанные ветви, росли пока еще целые сосны и ели. По пути они нашли одно гладко обструганное дерево с выпиленными на нем символами и очертаниями. - Это манси оставили. От духов,- пояснил проводник, пока Магаданский так и эдак вертел головой, чтобы понять закорючки и символы. Для человека, чья историческая письменность заключалась в изображении людей деревьями, он особо не приуспел. - А вот это Камчатка нарисовал,- показал Якутия на небольшое деревцо, на котором ножиком оставили кривой знак в виде перечеркнутого квадрата с кружочком посередине,- Это значит... - Не ходить,- закончил за него Ханты-Мансийский округ,- Он его постоянно на двери рисует, а потом стирает. Ну, раз не ходить, то не пойдем,- невысокий парень уселся прямо посередине тропинки, подкладывая под себя ноги, чтобы не холодно было сидеть. Магаданский принялся кусать себе губы, чтобы не вовремя чего-нибудь не ляпнуть, ведь с ним такое случалось. Проводник стащил с себя толстые рукавицы, положив их на утоптанную дорожку, и достал из-за пазухи колокольчик. Старый и немного поцарапанный серебряный колокольчик, на самой обычной белой ленте, по краям украшенной красными узорами, который он носил либо на шее, либо в кармане, чтобы не потерять. Положив колокольчик на ладони, обветренные и исцарапанные от постоянной физической работы на холоде, Ханты-Мансийский округ принялся тихо напевать какую-то мелодию без слов. Плавные напевы почему-то сразу напоминали о заснеженных равнинах, спокойствии и умиротворении. Колокольчик плавно вздрогнул и принялся подниматься в воздух, лента развевалась будто от тихого ветерка. Мелодия резко прервалась и раздался серебристый звон. Сначала он был тихий, но постепенно стал усиляться, разносясь по всей горе, проникая в каждую пещерку, в каждую трещинку, призывая и зовя за собой. Звон был равномерным и спокойным, не тревожащим, но потарапливающим. Якутия натянул шапку пониже - они стояли близко и звук немного бил по ушам. Но зато так потерявшийся Камчатка сможет их найти. Но прошло несколько минут, и никто не пришел. Магаданский начал волноваться. Все-таки кто знает этих призраков. А Камчатка он любопытный. Вдруг звон переменился. Вместо плавной трели стали доноситься сильные и гулкие удары, будто кто-то бил в большой колокол. Звуковая волна проносилась по горам, а за ней отправлялась новая. Обычно черные глаза Ханты-Мансийского стали небесно-голубого цвета, зрачок полностью исчез, а в глазах будто плясали дымом какие-то силуэты. Но в какой-то момент он резко поднял руки, ловя парящий в воздухе колокольчик, будто муху, в ладони. Звук исчез. Якутия удивленно потряс головой, глядя на поднимающегося проводника. - Он не может прийти, идем за ним сами,- сипло сказал парень, кашляя, прикрывая рот голой рукой. На ладони остались капли крови, которые он вытер об куртку. Путь проходил в молчании. Ханты-Мансийский шел спереди, а последователи чуть дальше. Магаданский, терпением не отличающийся, все же решил поинтересоваться, но у Якутии. - А как он понял, что Камчатка не может идти сам? - Ну... Я думаю, колокольчик сработал как эхолот...Знаешь, с помощью звука очертания предметов видеть... Вот он и нашел. - Но горы же такие большие, сколько же сил на это потребовалось!- шепотом восхитился Магаданский. Якутия покосился на шедшего впереди проводника, который ничем не показывал признаков слабости, крепко сжимая в ладони колокольчик и бредя куда-то вперед. - Да... Шли они довольно долго. В какой-то момент Ханты-Мансийский, запнувшись об корягу, чуть не упал. Пришлось его ловить. Якутя обеспокоенно потряс парня за плечи, разворачивая к себе лицом. Глаза проводника так и оставались голубыми, без зрачков, с плящущими внутри белыми тенями. - Еще немного,- спокойным голосом откликнулся парень, освобождаясь из хватки и сворачивая с тропинки и отправляясь куда-то в глубину небольшого леска. Магаданский с Якутией переглянулись и поспешили следом. Камчатку нашли около небольшой сосны со знаками, похожими на те, которые не смог расшифровать Магаданский. Он валялся на земле, пока еще дышащий, но, видимо, потерявший сознание. Рядом никого не было, только деревья в паре метров от этого места странно обуглились, да снег растаял. Ханты-Мансийский присел на снег, потирая переносицу и запихивая колокольчик в карман. Он тяжело дышал, уткнувшись лбом в сосну. Из носа на белый снег капала кровь. Якутия вздохнул. - Магаданский, выбирай, кого несешь? - Камчатку!- радостно выбрал босоногий парень, поднимая друга за руки, а потом перекидывая через плечо, морщась,- Уу, тяжелый... - Значит, я несу тебя,- радостно сообщил Якутия, обращаясь к их проводнику. Парень, не отлпая от сосны, отрицательно и вяло помотал ладонью. - Я сам могу... Сейчас... - Не можешь. Все, поехали,- он поднял маленького и не особо широкоплечего проводника на руки. По губам и подбородку текла кровь из обоих ноздрей, сам парень был бледный, но глаза вернулись к нормальному цвету, появились зрачки. - А я быстрее тебя!- тут же сообщил Магаданский, поудобнее поправляя Камчатку и, пользуясь тем, что самый старший пока не пришел в себя, бодрым шагом пошел к тропинке. Ханты-Мансийский вяло улыбнулся и прикрыл глаза.