Мои любимые истории.

Персонажи: Тула, Московская, Китай. Примечание: Время действия - 1618-ый год. - Его Величество, царь Михаил Федорович! И послы китайские,- уже менее торжественно объявил мужчина с хорошо поставленным голосом, а потом сел на место. Царь привстал, приветствуя бедных послов, одетых потеплее из-за холодной осени, а потом сел обратно на трон. Начались деловые и политические переговоры, в сущности, никому не интересные. Земский собор дружно делал вид, что не спит, а слуги даже не пытались вникать, просто разглядывая богатое украшение зала и следя за мухой, которая летала около окна. - Какая скука...- пробормотал невысокий мальчик в самой простой одежде, кое-где испачканной золой. На рубашке была подгоревшая по краям дырка, а сама верхняя одежда свисала с плеч, явно доставшись не по размеру,- В прошлый раз хотя бы поляки приезжали, и то веселее. - Тебе-то весело, а вот Смоленщина теперь у него живет,- покачала головой девочка рядом с ним, заправляя за спину русую косу и поправляя на шее красивые жемчуга, которые ей недавно подарили и которыми она перед всеми красовалась. - Пусть живет, меньше шума будет,- отмахнулся мальчик, стараясь не смотреть на украшения, потому что так его начинала душить зависть. И любопытство, тянущее маленькие ручки ко всему блестящему, чтобы это потрогать, повертеть, а потом переплавить во что-нибудь другое. - Они подарки вручают,- привстав на цыпочки, чтобы видеть в щелку между стоящими слугами, сообщила девочка. Длинное платье прикрывало ноги до самого конца, и только теперь стало видно туфельки, расшитые жемчугом. Низкий паренек, даже не пытавшийся что-то разглядеть, посмотрел на свои ноги. Красные и стоптанные башмаки его не вдохновили. - Что за подарки то?- он ткнул локтем девчонку, призывая получше разведывать обстановку. Та шикнула на него, встав повыше, а потом растолкав слуг и уже глядя нормально. Те, заметив детей, тут же расступились, пропуская их в первый ряд. - Коробки какие-то... На них написано что-то. Эй, ты же умеешь по ихнему, да?- поинтересовалась девушка у низкого паренька. Тот поправил черные, как смоль, волосы, и прищурил глаза, вглядываясь в иероглифы на ящиках. А потом покачал головой. - Такое не знаю. - Жалко... О, пойдем,- она схватила младшего братишку за руку и целеустремленно потащила за собой, следуя за слугами, которые уносили дары от послов в боковую комнату при тронном зале. Послы немного удивленно покосились на детей, смело пересекающих сверкающий чистотой зал. Немного изучив взглядом девочку, они переключились на паренька. Выглянувший среди послов азиатский юноша в длинном красном ханьфу с хвостиком черных волос, помахал деткам рукой. Паренек помахал в ответ, а потом девочка окончательно затащила его в комнату. Дверь закрылась, стало темнее. - Чего они привезли?- командирским тоном поинтересовалась она у слуг. Те поставили ящики на пол и, разглядывая их, синхронно пожали плечами, почесывая бороды. Богато одетая девочка вздохнула и жестом показала им на другую дверь, в коридор. Слуги послушно ушли, о чем-то на ходу перешептываясь. - Может, там книги? Было бы отлично!- девочка стала пытаться открыть ящик, но быстро поняла, что это не для ее нежных ручек,- Тула! - Чего?- парень присел на пол, глядя на ящики и пальцем обводя иероглифы, написанные на стенках. - Открой и посмотри, что там. Может там даже оружие. Ты же его любишь. - Я его делаю. У меня своего полно,- пробурчал паренек, но все же послушно поддел пальцами крышку ящика и стянул ее, вырвав пару гвоздей. Ящик был устлан тканью и доверху заполнен какой-то черной сухой травой. Запахло чем-то пряным. - Это не оружие,- вздохнул Тула, беря в руку черный сморщенный листочек, скрутившийся в непонятную загогулину, а потом пробуя. Пожевав, он сплюнул, морща нос.- Не вкусно. Хотя пахнет приятно. Может, это для украшения? - Надо у Цина спросить, он же привез,- пожала плечами девочка, кладя крышку обратно на ящик,- Пока они за стол не сели, а то опять не выгонишь оттуда. И куда только Россия смотрит, а?.. - На еду,- подсказал хихикнувший Тула, которого забавлял светловолосый и уже переросший их Россия, постоянно на пирах съедавший все, что видел с самыми невинными глазами на свете. - Ох, шутник,- девочка зыркнула на него своими голубыми глазами и стала подталкивать к двери, ведущей в коридор,- Идем-идем, кузнец. - Ну хватит меня так звать, у меня имя есть... А то буду тебя звать шляхтой, а ты обижаться будешь,- протянул мальчик, покорно отправляясь к двери и, как слуга, открывая ее перед госпожой. Девочка в платье фыркнула и гордо прошла вперед. Тула вышел за ней, прикрыв дверь в небольшую комнатушку. Коридор был длинный, светлый, богато украшенный росписями. В конце его слышались голоса, преимущественно знакомые, боярские, неспешные, и иногда редкие писки на китайском. - Цин, погоди!- девочка, по этикету не долженствующая бегать, но очень хотевшая, убыстрила шаг. Тула легко побежал рядом с ней, первым нагоняя Империю Цин, который притормозил, услышав оклик. Парень поправил свое ханьфу. - Ни-хао!- поздоровался он с подбежавшими наконец детьми,- А где Россия? - Там,- неопределенно махнула рукой Москва, показывая куда-то в сторону залы, в которую медленно набивался народ, желающий наконец-то отметить приезд послов из Империи. - Что в тех ящиках, которые вы привезли? Зачем нам эта травка?- любопытно поинтересовался Тула, снизу вверх глядя на высокого азиата. Он только рассмеялся и с некой степенью умиления во взгляде посмотрел на детей. - Это не травка, а чаэ. Напиток, который мы пьем, чтобы излечить душу и тело, отдохнуть от всего и снова взбодрится,- с умным видом сообщил китаец,- Листья ча опускают в горячую воду, а потом наслаждаются им, неспешно и аккуратно, и... Да я иду, иду, не надо на меня ругаться!- из залы послышался гневный оклик, видимо, призывающий Империю наконец-то преодолеть столь непреодолимую преграду в виде двери и наконец-то к ним присоединится. Азиат поправил одежды и, кивнув деткам, ушел в залу, хлопнув дверью и тихо под этот шум ругнувшись. Дети остались в пустом коридоре. - Значит, нужна горячая вода... Где ее можно взять?- любопытство было сильно в любом ребенка, и даже Москва ему подчинялась. Тем более тут такое волшебное заморское средство, название которого даже не повторишь с первого раза. - В бане,- предложил Тула, которому не очень хотелось пробовать и экспериментировать, а больше хотелось на пир, к еде и хмельному меду. Но против сестры не попрешь. Тем более, когда она главнее. - Ту, что в бане, пить нельзя,- покачала головой Москва, укоризненно глядя на брата,- Где еще можно? - На кухне. Там есть, чтобы суп делать. Можем у них взять в посуде, ну, такой...- Тула попытался руками нарисовать в воздухе объемный шар,- Которые привезли вчера, из глины, красивые. - А, те, которые Псковщина бить об стены любит... Да, можно. И заодно кружки, чтобы пить. Или из чего там пьют эту травку?.. Ладно, идем,- она снова взяла брата за руку и целеустремленно потащила окольными путями на кухню. Тула вздыхал и не сопротивлялся. Особо много внимания на детей не обращали, только слуги расступались, чтобы не зашибить, да спешащие на пир бояре приветливо кивали, однако, не останавливаясь. Вся живая часть дворца собралась в зале с гостями, а остальные мирно размазались по прилегающей территории, чтобы не мозолить молодому царю и его мамке глаза. На кухне было вообще не до детей, там было жарко, там готовили, наливали, разливали, подавали, украшали и прочие действия, оживляющие это помещение. Поэтому никто особо не возражал, когда с полки немного украли чайник, расписанный китайскими розами, налили в него из котла уже булькающую воду и спокойно ушли. Вода была получена почти без травм, так как получал ее Тула, мотивированный на это Москвой тем, что он уже привык обжигать пальцы об металл и прочие приспособления в кузнице, а вот ей руки стоило бы поберечь, ведь она представительная лицо и прочие слова. Примерно на половине мальчик не выдержал и ушел за водой, лишь бы сестра умолкла. - Теперь ты неси сюда этот... Ну... - Ча-а... Чай, как-то так,- подсказал Тула, держащий чайник, укутанный в его же пальтишко, чтобы не обжечь руки. Во дворце было тепло, можно было походить и в рубашке, некогда белой, а теперь уже серой и черной, украшенной красными цветами. - Ну да. В общем, ты неси его сюда, а я... Нет, лучше ты неси посудину ко мне в покои, а я принесу чай, вот,- расставила роли Москва максимально выгодно для себя и своих нежных ручек. Тула пожал плечами и покорно пошел по лестнице наверх, а потом по длинному коридору, в конце которого располагались дворцовые покои Москвы. Она тут не жила, комната для нее одной была слишком большой и пустой. Поэтому она либо звала братьев или сестер, посидеть вместе с ней, а потом и уснуть вместе на большой кровати, либо уезжала к себе в небольшой домик, где жила одна, но зато в уюте. Тут же, по соседству, были покои России, намного меньше и беднее, но зато с высокими потолками. Этот парень рос быстро, уже на голову был выше Тулы, который постоянно пытался догнать его в росте, на полголовы выше Москвы. И выглядел он старше, почти как Псковщина и Новгородский, вот только на самом деле был младше их. Всех это настораживало и пугало, особенно Новгородского, который прекрасно понял, что этот белобрысый представляет страну и поэтому растет. А они все нет. В покоях было красиво, очень изысканно и богато. Тула поставил чайник на стол, а потом подтащил в нему высокие стулья, чтобы было удобно сидеть. Но, сев на один из них, богато украшенный, мягкий, с дорогой тканью, понял, что подбородком едва касается столешницы. А так явно будет неудобно. Пришлось слезать и ставить посудину с горячей водой и кружки, прихваченные заодно, на лавку, отодвигая ту немного от стены, чтобы уместились ноги. Пока он немного переставлял предметы в комнате, в дверь зашла Москва с расшитым шелковым платком в руках, в который явно завернула горстку или две чая. - Он говорил насыпать в воду и ждать. А сколько ждать?- спросила девушка, снимая верхний, расшитый богатыми узорами, плащ и оставаясь в более легком белом платьице. - Наверное, пока пахнуть не начнет,- пожал плечами Тула,- Или цвет будет другой. Металл вот краснеет. - Это же не металл, дурень,- вздохнула девочка, насыпая в горячую воду свернутые листики и какие-то цветочки. Они плавно опустились на дно глиняного и расписанного чайника, кружа там какой-то свой легкий танец. Москва прикрыла крышечку и села на лавку, вздыхая. - Сама ты...- совершенно незлобиво протянул парень, вздыхая и поднимая взгляд на большую кровать, прибранную слугами и застеленную дорогими восточными тканями. Для главной прелестницы ничего не жалели. Остальные перебивались как могли. Тула занимался кузнечным делом, облизываясь на европейские амбразуры, стреляющие огнем так далеко и сильно, что пробивали латы рыцаря шагов с пятидесяти. Псковщина либо грабил тех, кто по неосторожности рисковал на него напасть, либо торговал с соседями. Новгородский вообще сейчас жил у Швеции, его надо было вернуть обратно, потому что с другой стороны подкрадывался Польша, утянув к себе живущего торговлей Смоленщину. Тверской промышлял мехами, пушниной и завоеваниями. Россия же жил вместе с царем, а сам постоянно рвался на юг, говоря, что тут ему холодно и какой-то страшный призрак постоянно смотрит за ним, не давая согреться. А на юге жили татары и давали ему по голове. Еще там жили какие-то странные народы, не похожие на татар, больше свои, но странно говорящие. Россия рассказывал, что, когда он туда ездил, то увидел странного мальчика и девочку, которые его не поняли, но бить не стали и даже чем-то угостили. Россию вообще все любили, относясь к нему как с медвежонку. Пока ручному, но ведь все медвежата становятся медведями. - О чем думаешь?- Москва прервала поток мыслей Тулы, дернув его за рукав. Мальчик дернулся, а потом только повернулся на сестру, отнимая обратно себе свой рукав и вздохнув. - На пир хочется,- вздохнул он, прислушиваясь к бурчащему животу. Кузнеца не так часто приглашали ко двору, поэтому надо было пользоваться моментом. А с кухни он не додумался стащить вкусненького. Поэтому приходилось сидеть тут, терпеть и ждать, пока китайская травка превратится во что-то. - Ну, ничего, придем попозже,- легкомысленно отмахнулась Москва, поднимая крышечку у чайника и принюхиваясь,- Пахнет, как на лугу. - Да,- принюхавшись, кивнул Тула. Вся комната наполнилась запахом трав, теплым и мягким, как большое одеяло. Сразу стало намного теплее, а промозглая и холодная осень снаружи стала как-то солнечнее и радостнее. - Я же говорила, что будет пахнуть,- с умным видом заметила Москва, игнорируя тот факт, что говорила это не она. - Цвет тоже другой,- Тула заглянул в чайник, кивая на ставшую темной жидкость. Цветочки и листочки было почти не видно, клубящий пар обжигал пальцы, но начальство в лице девочки решило, что чай готов. И поручило наливать ребенку с более грубыми руками. Тула послушался. В белых и элегантных чашках из заморского фарфора, явно подаваемых только царю и его семье (а что поделать, какие были, такие и взял), темно-коричневая вода с парой листочков, пахнущая лугом и летом, казалась довольно странной. Москва осторожно взяла чашку. - Пробуй,- хмыкнул мальчик, внимательно наблюдая за сестрой, чье лицо не выражало каких-либо положительных эмоций. Девочка сделала милые глазки. - Может ты первый?.. Ты же мальчик, ты воин! - Я кузнец. Пробуй,- осторожно подтолкнул ей чашку парень, во все глаза наблюдая за сестренкой. Та сделала оскорбленное лицо, но все же отпила глоток. Сначала все было нормально и подопытная не собиралась умирать, только немного поморщилась. Но потом лицо стало еще более недовольным, и Москва скривила мордашку, поставив чашку обратно на скамью. - Фе, какой горький и крепкий... Пробуй теперь ты,- сообщила она, недовольно облизывая губы и обиженно глядя на чашку и жидкость, которая так ее подвела. Тула пожал плечами и поднял свою чашку, делая большой глоток, ошпаривая язык, но терпя. - Ну как?- поинтересовалась Москва, глядя на младшего брата, сидящего с каким-то странным и трудно описуемым лицом. - Вку-усно... Горько, но вкусно,- добавил он, снова отпивая из чашки,- тебе разве не нравится? - Нет,- она скривила губки и отвернулась к окну, делая из себя обиженную даму, даже скрещивая на груди руки. А когда обернулась, то чашка брата была уже пуста, а он вовсю пил из ее.- Эй, Тула! Горячо же, язык обожжешь! - Вкусно,- фыркнул он, допивая из чашки горячую жидкость вместе с листочками, облизывая красные от кипятка губы,- Мне нравится этот... чай. Надо будет еще взять из ящика... Ты будешь еще? - Нет, не буду. - Значит, я допью...