Мои любимые истории.

Персонажи: Тверской, Смоленский, Польша. Примечание: Время действия - современность. - Ты... Точно трезвый? Ну вот прям вообще не пил? Хотя, зная тебя, разница будет заметна только к концу второго литра... - Мы с тобой весь день вместе ходим, думаю, ты бы заметил, если бы я начал бухать. - Ну, а вдруг ты из воздуха спирт глотаешь, я же не знаю. Научился ночью, пока я дрых,- пожал плечами Тверской, как бы сообщая, что в мире возможно все, тем более если это связано с алкоголем и старшими братьями. Смоленщина фыркнул и решил не отвечать на подобное предположение, давая возможность брату подумать самостоятельно. Но долго в Тверском мысли не задерживались, поэтому он стал искать травинку, чтобы сорвать ее и сделать из себя крутого техасского рейнджера, который круто жрет траву. Двое неразлучных любителей горячительных напитков находились в поле. И в этот раз и правда все были трезвыми, что делало поход в поле немного странным мероприятием. Особенно на поле маков. Точнее, раньше это было просто пшеничное поле, но потом все заросло, и тысячи красных головок теперь покачивались среди желтых ростков. Смоленский, стянув с себя брутальные берцы, втихую одолженные у Курского, босиком ходил по полю и с особой тщательностью, не присущей трезвым людям, срывал маки. Цветы покачивали красными лепестками, напоминая кровь. - И зачем я с тобой поехал?.. За каким хреном тебе вообще нужен мак? Курить? Отец отберет. Да и ты ж вроде не куришь,- рассуждал вслух Тверской, облокотившись на капот машины и лениво наблюдая за сосредоточенным братом, который отбраковывал слишком поздние цветки и искал самые красные. - Я тебя не звал, ты сам напросился, и едва мне ногу не оторвал, когда повис на ней,- хмыкнул Смоленский, срывая еще один мак и добавляя его в свой букет, который напоминал красивое и управляемое огневище в руках. - Ну-у...- Тверской засмеялся, лохматя себе волосы на затылке и делая прическу еще больше похожей на ежовые иголки, торчащие во все стороны. Просто дома было скучно, а попытавшийся под шумок очередной игры слинять Смоленский не остался незамеченным. Пришлось ему брать друга с собой, иначе бы вся семья через минуту узнала, что он сбежал. А это не очень одобрялось Московской. - Но все равно, зачем тебе маки?- все же решил оставаться настойчивым Тверской, косясь на яркое солнце, то и дело прятавшееся за белыми облаками и кокетливо светящее оттуда. - Увидишь,- уклончиво ответил Смоленский, вытирая испачканные в цветочном соке руки об штаны.- Ладно, вроде, все. Надеюсь, у меня хорошо с математикой. - Если бы у тебя было плохо с математикой, у тебя бы пушки не стреляли,- заметил зеленоглазый парень, открывая дверцу машины и радостно прыгая на водительское сидение, потирая ладони. Ему, как и Магаданскому, редко разрешали водить любой транспорт, который можно угробить. - Одно дело, пушки делать... Там наитие, знание и чувства. А другое - математика,- с умным видом сказал Смоленский какой-то бред, пиная дверь за неимением свободных рук и закрывая ее за водителем, чуть не прихлопнув его заодно. Сам он теперь ехал на месте рядом с водителем, осторожно держа в руках гигантскую охапку маков, приятно пахнувших полем и чем-то одуряюще сладким. Ехать пришлось довольно долго. И то Тверского уговорили ехать нормально, по дороге и не заворачивая в гости к тете Беларуси. А то добрались бы только через неделю, если бы их отпустили и не спалили отцу. - Э-э-э, дом Польши? Ты че, жениться приехал? С цветами, в новой футболке... Братюнь, ты меня пугаешь,- покачал головой Тверской, округляя и без того большие глазищи, глядя на то, как брат вылезает из машины. Стукнувшись головой об дверцу и тихо сматерившись, Смоленский смог выпрямиться вместе со своим букетом и даже пригладить волосы. Те, правда, сразу стали торчать обратно, но это было неважно. Тверской открыл окно в машине и высунулся туда, решив, что он не может пропустить этот момент. Польша открыл дверь не сразу, видимо, он не ждал сегодня гостей. Тем более в новой футболке с адским огнем и черепом со змеиным языком. Но все же открыл и буквально сразу уткнулся носом в букет красных маков. - З окадзи уроджин, Пресполита Польска,- пробурчал Смоленский, глядя куда угодно, но не на маки и не на слегка офигевшего поляка. - Мойи уроджине со в листопадже,- напомнил Польша, однако схватил букет и прижал к себе с видом ребенка, который точно не собрался делиться ни с кем своей прелестью. Смоленский фыркнул. - Виеэм. Маки ни квфитна в листопадже,- пожал он плечами и развернулся, готовый уходить обратно к машине. Все-таки уже темнело, а уехали они утром. И их пропажу точно заметят. Нельзя не заметить, что дома тихо. - Дзякую за дар, Смоленску!- едва заметно покраснев, выпалил поляк и захлопнул дверь своего прекрасного дома, находящего на стадии перекраски из бардового в цвет фуксии. Тверской фыркнул и засунулся из окна обратно в машину, заводя двигатель. Смоленский, отряхнув свою прекрасную футболку от мелкого полевого мусора, залез и сел рядом, расслабляясь и выдыхая. - У него правда день рождения в ноябре,- хихикнул Тверской, осторожно выезжая с небольшой парковки неподалеку от домика. По голове ему слегка прилетело кулаком. - Я знаю! Просто маки в ноябре не цветут...