Мои любимые истории.

Персонажи: Смоленский, Польша. Примечания: Время действия - современность. - Э-э-эхэ-эй, а вот и я!- великовозрастный парень с растрепанными ветром и беготней светлыми волосами осторожно подкрался к стоящему около столба встреч невысокому блондину с изящным каре и закрыл его лицо ладонями, остановившись за спиной. - Божество, типа пришедшее меня убить?- вопросительно выгнул искусно выщипанную и осторожно обведенную бровь бедный встречающий, тихо вздыхая. - Ха-ха, нет, это всего лишь я!- парень убрал руки, потягиваясь и убирая их за голову. На вид он был самым обыкновенным подростком-хулиганом, из тех, в которых целыми пачками влюбляются девушки от двенадцати до двадцати трех. На его фоне встречающий - тонкий и худощавый парень лет двадцати с чем-то - выглядел как-то особо вяло. - Ну и чего ты приперся, а? Я тут вообще-то капитально так занят, чтоб ты знал!- всплеснул руками парень с каре, недовольно хмурясь и косясь на слишком яркое и радостное солнце, резанувшее лучами по глазам после выхода из аэропорта. - Неужели ты не рад видеть своего племянничка, мм, пан Лукашевич?- сложил губки бантиком приезжий парень, хлопая невинно светлыми ресницами. Голубые глаза откровенно ржали и даже не притворялись. - Заткнись,- буркнул Польша, толкая племянника в плечо и отталкивая от себя, недовольно надуваясь. Единственные его планы на выходные заключались в обилие сна и печенек, так что, может, были и плюсы в том, что к нему внезапно так завалился в гости давний знакомый. - Какой ты злой. Как хомяк. Только худой, как щепка,- покачал головой Смоленский, хихикая и глядя на весьма тощего поляка. По крайней мере, по сравнению с плечистым русским. Он, конечно, не обладал рельефными мышцами и размерами богатыря, но был довольно длинным, чтобы использовать голову Польши в качестве подставки, и достаточно крепким, чтобы выдержать потом все удары, которые на него за это обрушатся. - Твоего мнения не спрашивали, дурачина. Может объяснишь уже, зачем привалил ко мне на уикэнд?- огрызнулся Феликс, который испытывал гамму чувств по отношению к своему племяннику: начиная от некой симпатии и кончая желанием удушить и выпотрошить. - Ну, отец такой сказал "Валите на выходные по домам, у нас ремонт". А у меня дом ну как бы немножечко снесли лет десять назад. Поэтому я решил, что поеду к тебе, ты ж всегда рад приютить меня у себя под крылышком,- объяснил Смоленский свою позицию, укладывая руку на голову Польши, как на подставку или подоконник. Поляк закусил губу, медленно краснея и становясь похожим на что-то очень странное, но красное. Русский покосился на дядю и понял, что, наверное, слегка переборщил, и сейчас его убьют. - У-у-убери руки от моей головы и уважай меня, как старшего!- визг-писк-голос Феликса волной разнесся по улице и стих. Удивленные туристы и поляки-встречающие покосились на странную парочку, а потом отвернулись, вспомнив, что они в благовоспитанной Европе. - Все-все, не ори только. Просто мне тотально негде жить эти два дня, можно тут перекантоваться? Хоть в храме поспать, там, говорят, окна невысоко от земли... - Вот только посмей еще в церковь залезть, неуч...

***

В целом, день проходил неплохо. Смоленский, давно не бывавший в Польше и в Варшаве особенно, восхищенно смотрел на все: на дома, на церкви, на группы туристов, на польских девушек, на магазины с алкоголем, на старые дома и крепости, на отлитые некогда пушки. На пушки, выставленные около одного из домов-дворцов, смотрел особенно, даже тайком пообнимался с чугунным изделием прошлых веков. Феликс смотрел на все со снисхождением взрослого и опытного человека, который точно не полезет обниматься с пушкой. Ну и с завистью, потому что великовозрастному дитю Брагинского можно было этим заниматься, а ему уже не по статусу. - Кстати, а как там твой дружок? Который дядя в платье,- вспомнил Смоленщина, какое прозвище дали Литве в их доме. Не без помощи Сахалина конечно. Но Торис сам был виноват - нечего было при ребенке ходить в своем платье горничной. - Нормально,- буркнул поляк, который конечно же не одобрял вольности литовца в выборе одежды для работы в чужом доме. Пусть он и редко помогал там убираться, но все же. - Все также помогает тебе скрашивать одинокие вечера?- хихикнул Смоленский, выразительно двигая бровями. Польша задохнулся не то возмущением, не то гневом, не то смущением. И, глядя на пунцовые щеки своего дяди, русский принял правильное решение отбежать от него подальше. Потому что в следующую секунду Феликс побежал за ним, размахивая руками и явно сожалея об отсутствии в них сумочки или иного тяжелого предмета. Смоленщина смеялся, убегая, и в какой-то момент просто съехал по перилам вниз с лестницы какого-то магазина, куда перед этим забежал передохнуть. Правда, перила оказались хитры и он с них навернулся, к счастью, не об ступеньки головой, а спиной об асфальт. - Бог любит меня!- с умным видом заявил поляк, поднимая указующий перст куда-то к небу. С асфальта донесся горестный стон, содержащий в себе красивое, но матное слово.

***

- Кстати, а чем ты так офигительно был занят? Примеркой новых платьев? - Вот типа нет! И хотя я могу позволить это себе, потому что, между прочим, работаю и зарабатываю! - Шалавы на трассе тоже работают и зарабаты... Пф, в общем, не об этом сейчас! А чем ты занимался-то?- поинтересовался Смоленский, теперь идущий намного медленнее и спокойнее, потому что спина чувствовала себя как-то неоднозначно. И если поляк начнет по ней колотить, то станет только хуже. Польша вроде не услышал бормотание себе под нос, поэтому решил посвятить племянника в дебри того, чем он занимается. - Во-первых, я точно не хотел вставать в восемь утра и встречать тебя! В такую рань! Да даже петухи еще не пропели!- всплеснул руками Польша, возмущаясь тому, что самолеты из России не могут летать немного попозже, например, никогда. - Потому что около твоего дома их нет?..- хмыкнул Смоленский. Его дом, тот самый, что снесли, был в почти что сельской местности и вот там были петухи. И, несмотря на то, что парень привык просыпаться в детстве от этого звука, все равно пернатые сигнализации надоедали за неделю. - Во-вторых, я планировал поесть сегодня типа даже в ресторане! Да!- сам себе удивился Польша, потому что импровизировать надо было в рамках весьма определенного бюджета, а тут из него такая самодеятельность поперла. Смоленский тоже удивился и покосился на дядю, который даже своим лицом, все еще местами красным, не проходил фейс-контроль никакого нормального ресторана. А уж что говорить о привычках обращаться ко всем из обслуживающего персонала, как к слугам и холопам-крестьянам. - Вот это новость,- присвистнул русский, даже не понимая толком врет поляк или нет, потому что врать с такой наглой и самоуверенной рожей было бы достаточно странно. Да и сложно.- И в какой же?.. - В самый лучший!- примерно тут Польша понял, что уже давно не следил за обновлениями столицы и даже не в курсе, какой тут самый лучший ресторан сейчас. Лучший ресторан времен СССР он назвать может быть и мог бы, а вот сейчас выбор стал слишком велик, да и сменялись они очень быстро. И не ходил Лукашевич обычно по ресторанам, ему дома есть больше нравилось. - Мм, а меня с собой возьмешь?- хихикнув, поинтересовался Смоленский, щуря голубые небесные глаза и глядя на Польшу. Тот приосанился, выпячивая плоскую грудь. - Вообще-то, у меня были планы на вечер, но если ты попро-о-осишь...- он хитро прищурился и приготовился слушать мольбы в свой адрес. Смоленщина закатил глаза. - Ну пожалста, вуек Польска,- округлил он глаза, становясь похожим на небесного ангела, который незапятнан и невинен, как сами небеса. А рокерский прикид и шипастая кожанка это так, просто для маскировки. Не сдаться такому Польша просто не мог.

***

- Серьезно, блин? Ресторан? Я думал, ты прикалываешься... - Я тоже... Все из-за тебя!- локоть поляка врезался в ребра русского гостя. Тот, не ожидая такого, согнулся пополам, одновременно отшатываясь и шумно выдыхая. Они стояли на небольшой регистрационной стойке одного из самых лучших ресторанов Варшавы и ждали, пока отошедший человек-регистратор придет и сообщит, есть ли места. Конечно, гости больше надеялись на то, что мест не будет, все-таки европейские манеры учили поляков заказывать столики заранее, приходить в вечерних платьях и смокингах и кокетливо улыбаться друг другу. - Я... Из-за меня?! С какого... Кхм.. Хрена-то из-за меня, а, шляхта?- громким шепотом поинтересовался Смоленский, потирая ушибленные ребра и недовольно косясь на дядю. Мало того тот заставил повторять просьбу насчет ресторана на трех языках, а потом хорохорился, что знает все рестораны и ходит в них каждый день, так еще и выяснилось, что Смоленский виноват в том, что на самом деле поляк врал и не хотел никуда идти. Видимо, русский просто отвык от логики поляка и поэтому так подставился. Раньше-то он был просто специалистом в понимании того, чего хочет Феликс. Не таким, как Литва, но все же. - Потому что... Потому что ты...- начал придумывать Лукашевич, но не успел, потому что к ним подошел человек-регистратор. Вежливо откашлявшись, он сообщил, что есть свободные места на террасе и внутри помещения. И спросил, где паны желают отобедать. Пан русского происхождения замялся, потому что словесной этике его не учили, а ответить хотелось красиво. - На террасе,- вовремя отреагировал польский пан, делая милые глазки. Распределитель столиков что-то записал и махнул головой, намекая, что надо идти за ним. Ресторан выглядел как ресторан. Уютно, мило, все красивые, парадные, с планами друг на друга. Польша в повседневно-странной одежде смотрелся еще более менее, а вот Смоленский выбивался из контингента так сильно, как только можно было. Но, как это ни странно, никто им ничего не сказал. Официант принес два меню и винную карту и ушел, оставив парочку наслаждаться летним ветерком и солнцем на террасе. - Че мы сюда приперлись, еще раз?..- спросил Смоленский, открывая меню и глядя на картинки и названия продуктов.- У тебя деньги-то есть? - Немного, типа...- вздохнул Польша, прячась за меню и делая вид, что он внимательнейшим образом его изучает. Смоленский покивал так, будто он верит. - Давай горилки возьмем и смоемся?- предложил он универсальный вариант решения проблемы. Феликс поджал губы. Ему хотелось возвышенного и красивого, но финансы не позволяли. Поэтому пришлось согласиться на идею с выпивкой. После водки с перцем стало жить немного веселее и было принято решение пойти в бар. Потому что как не выпить за то, что здоровенный лоб - он же трепетно любимый племянничек - приехал погостить и вспомнил о своем дяде. В общем, примерно так и прошли веселые двухдневные каникулы в Польше - ярко, красочно и слегка мутно от количества выпитого. Но зато впервые за всю историю было грустно возвращаться из Польши в Россию.