Мои любимые истории.

Персонажи: Тюменский, Ханты-Мансийский (Югра), Пермский. Примечание: Время действия - вторая половина 17-го века. - Ты че-то сегодня грустный,- наклонившись так, что пустая голова чуть ли не коснулась острых коленей, поджатых к груди, задумчиво надул губы Тюмень. Сидящий рядом на свалке мешков с известью Югра только дернул уголком губ. - Я всегда такой. - А вот и не-е-е-ет!..- в плечо уперся кулак, толкая в сторону, словно игрушку-неваляшку. Тюмень еще сильнее прижал колени к груди, словно попытавшись сложиться в несколько раз. Нескладное длинное тело явно противилось этому. - Обычно ты че-то да говоришь, а седня ваще весь-весь день молчал и че-то думал,- с удивительным для себя вниманием к окружающим заметил Тюмень, почесывая в затылке.- Че-то случилось, да? Говорил он не очень уверенно, но дело было не в сомнении в состоянии друга. Он точно понимал, что что-то поменялось, по сравнению с обычными днями, но вот не мог предположить - связано ли это с самим Югрой или, быть может, с тем фактом, что друг его северянин и все еще живет по своим, зачастую неясным законам. Может, это традиция или сейчас идет какой-то особый вогульский пост. Или всеобщий вогульский траур по всякому плохому, что принесли с собой русские. Было непонятно, а оттого и неясно, вмешиваться или нет. Но близился конец дня, другу не становилось лучше, и Тюмень решил вмешаться. - Нет. Все хорошо,- попытался Югра его успокоить, даже коснувшись ладонью плеча в попытке бездумно копировать размашистые привычки друга. Может, так он правда поверит в то, что все хорошо, и уйдет. Оставит наедине со своими мыслями и чувствами. - Ты ж знаешь, мне можно сказать. Я помогу всем, правда,- слышать не громкого и дурачливого Тюмень было странно. Он все заглядывал в глаза, цепко удерживая своим колючим взглядом, пытался как-то расположить и доказать, что все в порядке, если быть рядом с ним. Большая и мозолистая ладонь неуверенно коснулась предплечья, оставаясь на нем краями пальцев. Югра тяжело вздохнул. И отчего так сложно было врать этому дураку в каких-то таких, очень личных моментах. - Я... Вспомнил о друге. Мы давно с ним не виделись и... Мне интересно, как он там. Как поживает,- скупо поведал он то, что тревожило уже, на самом деле, несколько недель. Просто именно сегодня мысли настолько овладели умом, что не получалось скрывать это все за привычно ровным лицом. - Так давай сходим к нему!- у Тюмени были простые ответы на сложные вопросы. И достаточно рвения и сил, чтобы прямо сейчас помчаться устранять причину печали друга. Но Югра лишь покачал головой и вздохнул. - Не думаю, что он будет рад меня видеть. У нас... Сложные отношения,- весьма обтекаемо и безлико заметил он. Помесь татарской крови и русского самодурства нахмурил брови и зарылся носом в собственные рукава, о чем-то сосредоточено думая. Весьма редкое зрелище, и в какой-то степени даже льстило то, что он так старался ради Югры. Не всегда подобное можно было увидеть. - Вы, наверное, поссорились, да? Разосрались как две бабки на ярмарке и больше не виделись?- попытался предположить он спустя какое-то время, и вогул даже усмехнулся от подобного сравнения. - Ну-у, можно и так сказать,- один из них уж точно подходил под описание ярмарочной склочной бабки, но вслух Югра такого говорить не стал. Все же, лес все слышит, а Парма может от большого веселья и донести чужие слова до нужных ушей. Поссориться, будучи на расстоянии многих верст друг от друга, было бы нелепо. - Так просто помиритесь и все,- все также легко предложил Тюмень.- Мы вот с Челябой, бывает, спорим!.. Я всегда прав, конечно, но он просто чуток твердолоб иногда, ну и короче не любит называть меня правым! Но походим, подуемся денек-другой, а потом все как и раньше! Мы ж с ним как братья! - Хах. Да, так и есть... Вы с ним как братья,- по-доброму снисходительно улыбнулся Югра. Такой незатейливый, легкий и не держащий ни на что долго зла друг рядом всегда заставлял его улыбаться. Его беспечность в этом мире, точно у ребенка, умиляла даже не привыкшее к подобным чувствам замерзшее сердце. Что-то было в этом бесконечном детстве милое, трогательное даже. - Так что ты тоже иди и помирись со своим друганом!- уверенно хлопнул Тюмень вогула по плечу, заодно используя его в качестве опоры для того, чтобы встать. Югра от неожиданности охнул, проседая, но затем только вздохнул. Простое решение все еще не казалось таким уж простым. - Давай!.. А я с тобой схожу, чтобы ты не обоссался там от радости встречи!- весело ухмыльнулся Тюмень, хватая друга за руки и насильно поднимая с его места. И тут же обнимая за плечи, чтобы тот никуда не убежал. Насильно прижатый к чужому телу Югра начал возмущенно фырчать, морща нос. - Ну, че за друг-то? Как зовут? - Пермь... Тюмень и правда не думал, хотя бы из вежливости, предоставить это дело лишь двум людям, в нем замешанным. С уверенностью машины и энтузиазмом целого рабочего отряда он тащил и тащил за собой Югру, не реагируя ни на какие его вялые отмазки о том, что друг может быть занят работой, семьей или самим собой. А мог и вовсе уехать в Москву по каким-то там делам, по которым туда вечно нужно было ездить. Возникающие проблемы Тюмень предпочитал решать по мере их появления прямо перед лицом. Может, в этом и был секрет его веселья и беззаботности. И, видимо, боги любили таких людей - ведь удача была на их стороне, и в окнах одиноко стоящего дома горел тусклый свет. Тюмень подбадривающе похлопал Югру по плечу. - Ну ладно, дальше ты и сам сможешь. Извинись, скажи, что тебе жаль, все такое... Уверен, он скучает по тебе не меньше, чем ты по нему!- жизнерадостно мотнул парень головой, улыбаясь. Но вогул был с ним не согласен. Живот как-то нездорово свело от совершенно беспочвенного страха. - Если че - кричи. Я помогу,- напоследок приобнял Тюмень вогула, крепко прижав к себе. Югра смущенно отвел взгляд, никак не отвечая на такой жест. К подобному он так и не привык за столько лет и, наверное, никогда не привыкнет. Под ободряющим и полным надежд взглядом, обжигающим спину похуже дула ружья, пришлось подойти к двери. Из-за нее доносились вполне обычные звуки повседневной жизни вроде тикания часов, сухого треска свечей и керосиновой ламы, шелеста бумаги и ткани. Но сердце все равно билось чуть нервно. - Заходите!..- откликнулся смазанный голос из-за двери после короткого стука. Югра обернулся, будто до последнего надеясь, что они смогут сейчас уйти и миновать все непонятные сцены неловкого воссоединения после десятков лет одиночества, но Тюмень в стороне ободряюще помахал руками, и пришлось смириться. Он же ничего не боится, в конце концов. Точнее, очень хорошо притворяется, что не боится. - Блять!..- очень искренне вырвалось у Перми, когда он заметил вошедшего. Он вскочил из-за стола, за которым что-то писал, в панике роняя стул и отшатываясь к стене. На его лице был неподдельный испуг, густо замешанный с уверенностью в том, что он либо перепил, либо сошел с ума. Взгляд метнулся к иконам в красном углу. - Не бойся, йипыг, я настоящий,- великодушно сам представился Югра, не без удовольствия отмечая, как страха на чужом лице стало больше. Впрочем, продлилось это всего несколько секунд, а затем Пермь попытался надеть на себя бесстрастное выражение лица. Его рука зарыскала в воздухе, но так и не нашла спинки уроненного стула. - Что ты... Тебя сестра привела?!..- все еще немного нервно и быстро проговорил пермяк, даже не думая изображать гостеприимство. Все как в старые добрые времена, где уже за несколько верст можно было почуять его недовольство от встречи, по какой бы причине она не состоялась. - Нет. Я сам пришел,- легко пожал плечами Югра, чувствуя себя чуть ли не мировым злом, вторгающимся в чужой порядок вещей.- ... С другом. - У тебя есть друзья?..- неверяще поднял брови Пермь, мгновенно переключаясь на столь странный и непривычный ему факт. Вогул молча и тонко улыбнулся, предоставляя давнему другу самому подумать об этом. Дом выглядел так, как Югра и представлял себе. Мрачный, небольшой, забитый до отказа книгами - и с робкими попытками семьи сделать это гнездо чуть более человечным, тут и там оставляя какие-то памятные или милые вещи. Вроде занавесок на окнах, все равно закрытых ставнями, скатерти с ручной вышивкой, вазы с уже давно засохшими полевыми цветами и милого сервиза, пылившемся среди тонких прописных тетрадей. Семья коми продолжала пытаться помогать своему старшему, а он продолжал упорно этого не замечать. Время будто и не трогало их обоих - и, наверное, этого вогул опасался больше всего. Если ничего не изменилось, то не изменилось и мнение местного хозяина о нем. А Югра все же честно хотел отбросить эту бессмысленную детскую вражду. Мир давно поменялся и подобному уже просто не было места. Тем более для них, столь похожих друг на друга. - Эм, ну...- Пермь явно пытался понять, что ему делать, а Югра молча ждал, не сводя тяжелого и практически не моргающего взгляда с давнего друга. Подмечая все маленькие детали вроде отпущенных черных волос с все тем же вечно непослушным хохолком-перышком на голове, богатой купеческой одежды, мозолистых и уставших рук. Кто-то не терял времен даром, упорно создавая свое богатство. - Будешь чай?..- с какой-то обреченностью предложил пермяк, и гость удивленно приподнял одну бровь. - И даже не окропишь святой водой?- вырвалось у него даже чуть быстрее, чем это было нужно. Они оба волновались, сердца стучали в головах и грудях куда быстрее, чем стоило, но Югра не ожидал, что извечный пожар внутри его друга так быстро успокоится. В прежние времена он бы начал драться сразу, даже не дав времени на объяснения. И уж точно не предложил бы чай. - Очень смешно, вогулич,- проворчал пермяк, со вздохом притягивая с полки еще одну чашку. Он волновался, было видно, но как будто прошло первое оцепенение после внезапной встречи, и Пермь постепенно возвращался к своему обычному состоянию. Чего пока нельзя было сказать про Югру. Странное волнение в груди все никак не желало успокаиваться, противной резью щекоча изнутри. - И ты... Просто пришел в гости?- как-то неуверенно замер Пермь с чайником в руке. Ему будто все еще не верилось в происходящее, и Югра мог его понять. Он тоже не верил в то, что все это не один большой странный сон. - Да,- все же, легко ответил он, продолжая изучать взглядом стоявшего хозяина.- Прогонишь? - Д... Да нет, почему я должен...- пермяк выглядел неловко, будто вот-вот хотел что-то спросить, но все никак не решался. Он даже налил воду в чайник и подвесил его над огнем в большой печи, но все также мялся на месте и то и дело ерошил собственные волосы. И Югра его понимал. - Так ты.. Кхм. Как ты, ну, поживаешь?..- нервно выдавил из себя Пермь, даже попытавшись улыбнуться, но его лицо будто свело судорогой и вновь стало привычно мрачным.- Не верится, что я говорю это тебе... - Не верится, что слушаю от тебя не только пожелания смерти,- пожал плечами Югра, садясь на второй пустующий стул и подпирая подбородок рукой.- Я отлично поживаю. А как ты? Без меня твоя жизнь наконец зацвела, йипыг? - Без твоих зловредных слов - уж точно!..- уже гораздо живее откликнулся Пермь, скрещивая руки на груди.- Все также кочуешь по болотам и поклоняешься идолам? - Все также пугаешь деревенских своим появлением? - О, ну я хотя бы к людям выхожу иногда!.. И живу в городе, как ты мог заметить. - А я слышал, что филины боятся около людей селиться,- вогул прищурил глаза, глядя на давнего друга с явной усмешкой. Быстрые и колкие слова вылетали сами по себе, даже не давая подумать ни секунды, словно стрелы посреди сражения. Жалящие, утыкающие - но не обидные. Привычные. Пермь вдруг запрокинул голову, смеясь. Непривычный, будто ни разу и не слышимый звук пронесся по небольшому дому, затихая в углах, а парень все смеялся, вытирая выступившие в уголках глаз слезинки и пытаясь вдохнуть. И Югра вдруг тоже улыбнулся, прикрывая рот руками, чтобы скрыть то, что тихо смеется вместе с давним другом. Выплескивая то напряжение и страх, что царили в нем несколько недель. Они не враги больше. Все осталось в прошлом, похороненное под пеплом и снегом, оставляя лишь воспоминания в настоящем. А теперь они, быть может, просто очень странные друзья, так любящие жалить друг друга острыми словами и издевками, чтобы проверить, кто же сдастся первым. Они все же смогли перейти какой-то внутренний рубеж, царивший незримо между ними, стать друг для друга кем-то иным - но сохранить то, что всегда так радовало в совместных встречах и минутах. И Югра правда был счастлив. Черные, обычно мертвые глаза искрились счастьем, причудливо жмурясь от широкой улыбки. И Пермь тоже улыбался, глядя на такую картину, все еще посмеиваясь над ними обоими - такими взрослыми и серьезными, но такими дураками. - Эй, вы че тут!..- дверь широко распахнулась, впуская прохладу позднего вечера. Тюмень, растрепанный от того, во что он уже успел влипнуть за короткие минуты пребывания в одиночестве, влетел в дом так, словно готов был разнимать драку. И неуверенно застыл, переводя взгляд с одного парня на другого. - Ахах, вогул улыбается!.. Значит, все хорошо!- сам себя обрадовал Тюмень, захлопывая дверь за собой.- Останусь-ка я с вами, ребят, а то че-то там холодает уже!.. О, вы и чай поставили! Бля буду, как знали! - Это... твой новый друг?- Пермь удивленно вскинул бровь, глядя на необремененного стыдом гостя, который уже начал рассматривать книги на чужих полках. Югра пожал плечами, а затем кивнул, продолжая щурить в улыбке глаза. - Не бойся. Ты все равно мой самый первый... друг. Йипыг. - Перестань...- Пермь смущенно отвел взгляд на чайник, что начинал уже парить над огнем.- Звучит ужасно сентиментально. - Ну а мне нравится. Друг йипыг,- уже с явной издевкой протянул вогул, облокачиваясь на стол и вновь глядя пристально.- Расскажешь, как жил тут? - А мы тебе расскажем, как Югра сегодня ве-е-есь день о тебе думал!..- хлопнул Тюмень Пермь по плечу, чуть не роняя того на пол. Пришел черед вогулу смущенно краснеть щеками, бормоча себе что-то под нос о тех, кто не умеет молчать. Больше свечей зажглось на столе, в воздухе запахло сладким чаем. Шум заполнил обычно тихий и мрачный дом, перемежая истории прошлого с мыслями о настоящем. И, впервые за несколько лет, все было как будто на своих местах. Как будто хотя бы часть страхов наконец-то ушла, давая место приятному теплу. Теплу, что говорит - все, кто дорог, наконец вместе.