Мои любимые истории.

Персонажи: Пермский, Коми, Кировская (Вятка), Коми-Пермская (Юсьва), Ханты-Мансийский (Югра). Примечание: Время действия - вторая половина 16-го века. - Ты позвала... КОГО?!! - Да ну чего ты кричишь-то сразу, всех соседей перебудишь, ну в самом деле, подумаешь...- бормотала себе под нос Вятка, старательно отводя глаза и разглядывая спасительную дверь прочь из дома. До нее было всего ничего дотянуться рукой, но путь уверенно преграждала фигура брата, нездорово пышущая гневом. Остальная родня пока держала выжидательные позиции, на всякий случай отойдя подальше. - Ты позвала к нам в дом врага!! Да еще и на праздник! Что он, по-твоему, будет тут делать?!?! Катша!!!- Пермь был очень эмоционален. Раскрасневшийся от крика он то и дело поднимал руки к метафорически небесам, будто вопрошая у богов, за что ему достались такие непонятливые родственники. Родственница, тянувшая с новостью до последнего, чтобы ничего уже исправить было нельзя, как раз из-за подобной реакции, продолжала пилить взглядом дверь. Что-то в ней еще верило, что можно притвориться стеной и все будет хорошо. - Ну, братец, не сердись,- фортом поддержки из тьмы дома наконец вынырнула Юсьва, подхватывая брата за руку и поглаживая по плечу. - Я... Я не могу!..- зафиксированный нежными женскими руками и нежеланием повышать голос на вторую сестру, Пермь вынужденно сбавил тон.- Неужели сложно было спросить у меня, как я к этому отношусь? Я против! Я не хочу видеть никого у себя дома в Святки, кроме моей семьи! Тем более колдунов!.. - Мы тоже колдуны...- робко подал голос Коми из угла, но к нему никто не прислушался. Юсьва согласно кивала, показывая, как она понимает старшего брата, его возмущение и негодование. Вятка начала постепенно и вдоль стены двигаться в сторону двери, то и дело бросая взгляд на отвлекшегося брата. - ... Но мы же не можем отказать гостю,- покивав и выслушав тираду о том, как важны праздники вместе с семьей, и что вообще не стоит звать домой никого, кроме друзей, очень тонко подметила Юсьва. Пермь надул щеки. - Ну... Ну да, но... Мы могли его и не звать!.. И он бы и не пришел, и все было бы хорошо,- возмущение постепенно скатывалось в обычный и всем уже привычный бубнеж себе под нос. - Но ему наверное так одиноко одному на праздники,- поглаживая брата по плечу, продолжала пермячка.- Представь, вокруг один лес, да реки, да болота... Не с кем поболтать по душам, некого послушать... - Так ему и надо...- уже совсем тихо пробубнил Пермь себе под нос, не замечая, как скрипнула, открываясь, входная дверь, и с улицы повеяло холодом. Впрочем, дерево сразу же мягко ударилось о косяк и прикрылось обратно. - Мы должны быть хорошими соседями,- поглаживания приобрели какой-то назидательно принудительный характер.- И ты, как глава нашей семьи, сам выйдешь и встретишь его!.. Верно, братик? - Что?!- чуть не кивнувший, поддавшись магии успокаивающего голоса сестры, Пермь вовремя очнулся. И недовольно уставился на Юсьву, как бы предлагая ей самой понять, что он против подобного. Девушка умело решила не понять. - К тому же, вы, мальчики, сегодня своим занимаетесь - а мы с девочками идем на гадания!.. Не могу же я его с собой взять, ну подумай,- привела она умудренный годами пример того, почему совершенно точно не может пойти и встретить гостя. Лишенный таких примеров Пермь, который и правда ничего не планировал на сегодняшний вечер, стал еще больше недоволен. Он не любил быть неправым. - Ну давай, не дуйся,- пригладила Юсьва непослушные черные вихры.- Забудь старые обиды, и просто хорошо встреть гостя. Управишься? - Хмммр, да,- недовольно и шумно выдохнул Пермь, нахмурившись. За что заслужил быстрый поцелуй в щеку, легкие объятия и наказ не драться. Рыжие длинные косы мазнули по воздуху осенним листом, и сестра выбежала за дверь, прикрывая ее за собой. Время уже близилось к полуночи. Святочные вечера были одним из главных праздников зимой. Время, полное холода, снегов и одиночества, наконец-то разбавлялось радостными криками, смехом, звоном колокольчиков и заговорами. Молодежь и дети бегали средь домов, сбиваясь в стайки, чтобы забиться к кому-то домой, убежать на перекресток или к ближайшей реке, остаться в заброшенном доме или около сеней - и все ради гаданий. Ведь именно этим и были так веселы Святки. Пермь причислял себя к взрослым, а значит планировал эти холодные ночи провести дома, около огня, рассказывая истории или просто думая о своем. Его это вполне устраивало, и девичьих восторгов по поводу гаданий он не разделял. Что за веселье, смотреть в прорубь или подслушивать у хлева, надеясь что-то там понять о своем суженом или суженой. Коми, впрочем, каждый год уговаривал его пойти и просто повеселиться с остальными мальчишками, тоже гадающими по ночам, хотя бы ради того, чтобы провести время с кем-то еще. Обычно ему это не удавалось. Но этот год явно решил стать особенным. - И как ей вообще в голову взбрело...- продолжал бурчать Пермь, раздраженно толкая ногой лавку. Сидящий на ней Коми пожал плечами. Гениальность сестер для него тоже оставалась неведомым таинством. - Ну, зато нас будет трое!.. Сможем погадать на что-нибудь,- неловко хихикнул младший брат, прекрасно понимая, что не вопросы будущего станут для них главными. А то, как бы не допустить смертоубийства и не испортить всем настроение. - На его смерть,- шутки от брата подтверждали то, что вечер будет сложным. Но рыжий все равно надеялся, что все как-нибудь само собой станет хорошо. Бывает ведь и так, что враги примиряются на время. Но сестренка Вятка позвала самого ненавистного врага, а оттого уже не сильно верилось в то, что все пройдет хорошо. Тонкий звон колокольчика, отдающийся как будто где-то в голове, всегда возвещал о том, что гость уже недалеко от деревни. Обычно, он оставался у реки - той грани, что разделяла свой дом и то, что домом не являлось - как порядочный гость ожидая того, что хозяева разрешат ему войти. Это было очень вежливо с его стороны. Пермь, правда, видел в этом лишь насмешку. - Вогулич...- прошипел он, глядя на небольшую фигурку в оленьей шубе. Ветер трепал светлые волосы, раскидывая их и приглаживая. Лютые морозы зимы как будто вовсе и не беспокоили их гостя. - Здравствуй, вогул!- помахал рукой Коми, выглядывая из-за брата и немного разряжая обстановку.- О, ладная шуба! - Здравствуйте,- кивнул Югра. Он выглядел как обычно, время как будто совсем его не касалось. И в этом было что-то по-своему, по-дикому очаровательное, но видеть это было некому. Обычно куда более чуткие к людям девушки сейчас в избе веселились и готовились идти на прорубь, чтобы слушать будущее. - Может, хочешь уйти?- Пермь все же предпринял попытку открыто намекнуть гостю на то, что его тут может и ждут, но не то чтобы сильно. Коми неловко толкнул его локтем в бок, намекая, что это не особо гостеприимно. - Не хочу,- гость отказался, и со вздохом все же пришлось разрешить ему "войти". Лед реки тихо захрустел под мягкими оленьими сапогами. Вблизи вогул выглядел еще меньше и пухлее, чем казался издалека. Его вполне можно было спутать с совсем малолетним ребенком, если бы не лицо. - Чем хочешь заняться?- прекрасно понимая, что брат не способен поддерживать добропорядочный разговор, решил начать Коми. У него не было каких-то особых предубеждений к их северному соседу, да и вообще долгого зла он ни на кого не держал. Даже на русских, которые теперь весьма фривольно распоряжались в их землях, он смотрел как на друзей. Что уж говорить о гораздо более старых приятелях. - Девочка-сорока говорила, что вы празднуете сейчас,- на удивление легко поддержал разговор Югра, делая вид, будто все хорошо и он у себя дома. Или он и правда так себя чувствовал - понять было сложно. Его лицо всегда отображало примерно одно и то же. Пермь это раздражало, поэтому он старался смотреть больше по сторонам нежели на их дорогого гостя. - О, да, Святки! У вас празднуют Святки?- живо начал интересоваться Коми, немного оббегая их, чтобы заглядывать в лица тем, с кем говорил. Мимо них пробежало пятеро хихикающих девчонок, прижимая к груди комок из скатерти, в которую что-то было завернуто. Деревня вовсю готовилась, полночь вот-вот должна была отмериться полной луной над снегами. - Не думаю... Что делают в Святки?- они шли куда-то и никуда одновременно. Просто шли по утоптанной и прокатанной дороге вдоль домов, чьи окна были непривычно распахнуты, выпуская наружу мягкий и теплый свет лучин и огня. Смех и обрывки чужих речей, вперемешку с восторженными или напуганными визгами, сегодня мешались с привычными ночными звуками. - О, ну обычно гадают! Можем погадать тебе на невесту, аха-ха!..- по-приятельски хихикнул Коми, косясь на мрачного, словно туча, брата. Тот еще больше насупился, зарываясь носом в высокий воротник шубы. - А твои сестры не решили уже все за нас?- ехидная улыбка на миг мелькнула на лице Югры, и туча рядом стала еще мрачнее. Коми засмеялся, отворачиваясь и пряча лицо за варежкой, а со стороны Перми донеслось что-то, напоминающее птичьи бормотания. Еще немного, и он спрятался бы в воротник по самые глаза. - Пхх... Фу-у-уф,- рыжий отсмеялся, наконец поворачиваясь обратно и вытирая слезинки, что на морозе быстро застывали в уголках глаз.- О, я знаю! Можем пойти к деревенским мальчишкам, они байки травят в пустом доме! И олысю просят показаться. - Ребячество,- проворчал Пермь, засовывая руки за пояс и становясь похожим на большого взъерошенного филина. - Но ты же тоже любишь такие вещи, братик!- в свою очередь недовольно надул щеки Коми, оборачиваясь на старшего. Тот уверенно сделал вид, что все это ложь и не про него. - Никогда такое не любил. Глупые люди играются с тем, о чьей силе и не подозревают,- степенно и явно пытаясь казаться старше ответил Пермь. Он и сам не знал, почему так не хотел идти к людям и развлекаться традиционным для Святок весельем. Может дело было в госте, а может просто настроение выдалось не то, но хотелось отправиться домой и просто лечь спать. А тут брат со своими гаданиями. - Ты просто сам боишься!..- Коми показал язык, пользуясь безоговорочным статусом младшего и любимого, а значит не ругаемого.- Вот вогул не боится! Я с ним пойду! Рыжий схватил безмолвного гостя за руку, на всякий случай сразу цепляя его под локоть, словно собственную невестку. Югра безмолвно покосился на него слегка удивленными глазами. - Ты с ним никуда не пойдешь!- сразу завелся Пермь, дергая Коми за руку и стараясь отодрать его от гостя. Но брат держался цепко. - А вот и пойду! Вогул, пойдем гадать и веселиться! А всякие ворчуны могут дома сидеть,- и, гордо задрав подбородок, Коми развернулся и бодрым шагом практически побежал в сторону дома на окраине деревни. Крепко захваченный под локоть Югра вынужденно побежал следом, едва успевая за длинноногим коми. Оставшийся посреди снежной дороги Пермь неловко замялся. С одной стороны, ему не хотелось никуда идти. И решение будто само упало с небес в виде упрямого братца, который утащил с собой главную проблему и гарантированно не отпустит эту проблему никуда до утра. С другой стороны, оставлять брата наедине с колдуном не позволяла совесть. Кто знает, чем они правда будут заниматься. Да и что-то ребяческое в душе все же хотело пойти и повеселиться со всеми, как раньше. - Это только потому, что я волнуюсь за брата!..- сам себе пробурчал он под нос и широкими шагами пошел в ту же сторону, куда убежали два бунтовщика. Не забывая продолжать ворчать по поводу того, что вообще-то он тут старший, а его не слушаются, и вообще это все пагубное влияние вогула рядом. Потому что вот раньше Коми был послушный и вообще. Тщательно игнорируя то, что послушным братишка был разве что первые годы после рождения. Пока старший дошел до заброшенного дома, Коми уже успел перезнакомиться со всеми мальчишками, засевшими внутри для того, чтобы изрядно пощекотать себе нервы. Также он всех перезнакомил с гостем, засевшим в углу и старавшимся не отсвечивать, вкратце рассказал о себе все самое хорошее и уже практически выдвинул себя идейным лидером по вызыванию домашнего хозяина из голбца, как дверь дома открылась. Заслушавшиеся мальчишки вздрогнули. - О, колдун пришел,- понеслись шепотки по комнате, и все в едином порыве отодвинулись на скамьях, будто освобождая место. Взъерошенный темноволосый Пермь с тяжелым взглядом и почти всегда насупленным лицом и правда гораздо больше подходил под звание колдуна, нежели кто-либо другой из его семьи. И хоть все в деревне знали про них и никогда ничего плохого от семьи бессмертных не получали, какая-то опаска и осторожность все равно витали в общении. Особенно в общении со старшим братом. Даже Вятку, что появлялась не так уж и часто и жила далеко, любили и привечали больше. - О, не бойтесь!- Коми, как всегда, разрушил молчание в комнате.- Великий колдун пришел защитить нас от нечистых! Да, колдун? Голос его был почтительным, но в сощурившихся зеленых глазах плясали смешинки. Пермь фыркнул, стягивая с себя большую и тяжелую шубу и сразу теряя половину пугающего облика. Из угла донесся скептический смешок. Через несколько минут напряженность в воздухе все же спала, и мальчишки снова уселись в круг. Их было семеро, самое прекрасное число для гадания, осталось только решить, насколько они смелы этой последней святочной ночью. И насколько действительно хотят знать свое будущее. Наличие двух, а на самом деле трех колдунов убеждало, что гадания будут правдивыми до самых мелких деталей. - Никола вот хочет посмотреть суженую себе,- хихикнул один из самых старших мальчишек, пока самый младший смущенно краснел ушами и отводил взгляд, однако, ничего против не говоря. - А я бы послушал, что в следующем году ждет!- по-взрослому серьезно предложил третий, нервно постукивая пальцами по подбородку.- В этом хороший урожай был, как девчонки на те Святки и говорили!.. - Да ну, ску-у-учно,- вздохнул Коми.- Лучше тогда на невест. - А можно и просто попугаться,- предложил четвертый, но его вообще слушать не стали. Попугаться хорошо и в любой другой праздник можно, а на Святки лучше всего гадать было. Ну или, если будут достаточно храбрыми, после гадания еще и позвать кого, чтобы потом со смехом из избы выскочить и убежать. - А страшные гадания осилите?- вдруг подал голос Пермь, придвигаясь чуть ближе к центру. На него покосились, уважительно затихая. Сидящий практически напротив Югра вопросительно выгнул бровь. Для него все это было в новинку и поэтому он просто наблюдал. И от его наблюдательности не скрылись внезапно заблестевшие какой-то идеей серые глаза. - Это какие?..- страшные гадания всегда были прерогативой мальчишек, ведь показать свою смелость в обычной жизни было сложно, а во время Святок возможностей было хоть отбавляй. Лишь бы действительно не столкнуться с чем-то страшным. - Можем погадать на покойнике,- с невинной улыбкой предложил Пермь, и тут на него покосились уже все участники гадания. Повисло неловкое молчание, все задумчиво отводили глаза, разглядывая заброшенную и оттого уже пугающую избушку. Стоящая на полу свечка потрескивала тихим огоньком пламени. - А как гадают на покойниках?- первым нарушил тишину, как ни странно, Югра. Абсолютно ничего не понимая в происходящем, он желал хоть немного присоединиться к остальным. Пермь покосился на него, и губы дрогнули в усмешке. - Не на покойниках, а с покойником,- поправил вогула один из ребят.- Одного обряжаем покойником, и он смотрит в зеркалах судьбу... Но это опасно. Можно и самому покойником стать. Все согласно покивали головами, с беспокойством косясь друг на друга. Признавать свою трусость не хотелось, но и обряжаться в покойника все же боязно. Особенно в последнюю ночь Святок. - А может гость тогда будет покойником?- как будто между делом предложил Пермь, и Коми обернулся на него, удивленно распахивая глаза. Младший брат честно ожидал, что старший начнет игнорировать присутствие гостя здесь, как такового, и это было бы хорошо для них всех. А вот так ни с того ни с сего предлагать кандидатуру вогула для гадания... Это было не очень похоже на Пермь. Но он как будто и не настаивал, просто пожав плечами. - Ну, колдуну виднее...- неуверенные голоса донеслись от остальных мальчишек, бросающих взгляды то друг на друга, то на присутствующих здесь гостей. Югра едва заметно дернул плечом. - Почему нет. Мне в радость помочь друзьям,- мило улыбнулся он, глядя точно на Пермь, и того отчего-то передернуло. Впрочем, он быстро повел плечами, делая вид, что это все от холода в непротопленной избе. - Ты сме-е-елый!..- уважительно протянул Коми, дотягиваясь до плеча гостя и ободряюще его похлопывая. Югра чуть вопросительно поднял брови, но решил промолчать и просто посмотреть, что будет дальше. Люди быстро приободрились, поняв, что вечер обещает быть действительно пугающе веселым. С уважением глядя на вызвавшегося вогула, парни помогли ему стащить с себя многослойную верхнюю одежду. Югра сразу стал меньше, тоньше и как-то беззащитнее. Оленья шубка сиротливо приютилась в углу. - Я тогда за водой сбегаю!..- вызвался Коми, вспомнив, что для ритуала им нужно обмыть "покойника", а воду никто с собой не взял. Благо, до ближайших домов было не далеко, да и снега для растопки вокруг было предостаточно. Еще двое мальчишек убежали за белым полотном - "покойника" требовалось нарядить в саван, чтобы тот походил на только что умершего. - Ну, раздевайся,- хмыкнул Пермь, скрещивая руки на груди. Огоньки пламени, колыхаясь от дыхания людей, отблескивали в его глазах странными искрами. - Зачем?..- как-то напряженно поинтересовался вогул, обнимая себя за предплечья. Без мешковатой одежды из шкур он явно чувствовал себя неуютно. Особенно в подобной компании и далеко от своей земли. - Ты же мертвец. Мертвых в саване хоронят,- местный хозяин ни на йоту не желал как-то помочь гостю расслабиться. Наоборот, из-за его неприкрытого ехидства и какого-то снисхождения напряжение только нарастало. Оставшиеся два человека неловко переглядывались между собой. - Даже колдунов?- все же ответил ехидством Югра, щуря черные глаза и пристально вглядываясь в лицо Перми. Тот напряженно цыкнул, хмуря черные брови. - Что, хочешь, чтобы я тебя как колдуна похоронил? Боюсь, ты обратно тогда уже не встанешь, вогулич. - Ну попробуй,- вкрадчиво предложил светловолосый, вопросительно наклоняя голову. Пермь сощурился, пиля взглядом стоящего напротив гостя и напряженно по-странному щелкая языком. Гулкий цокающий звук разнесся по избе. - Пугаешь, йипыг?- хмыкнул Югра, тонко улыбаясь. Пермь нахмурился еще сильнее, как-то машинально поднимая плечи выше и переминаясь с ноги на ногу, но тут дверь избы распахнулась. - Мы все принесли!- радостный голос Коми снова разрядил напряженную тишину. Люди с облегчением выдохнули, торопливо отходя от двух колдунов и делая вид, что им очень нужно посмотреть, какую ткань там принесли на саван и протереть зеркало. Два врага молча отвернулись друг от друга. С более веселым окружением дело пошло легче. Имитация похорон была очень легкой. Раздетого догола гостя легко омыли талой снежной водой, начиная с лица и до самых ног, пока тот послушно исполнял роль трупа, лежа на половике. Ручейки воды потекли по доскам, расчерчивая его своим странным узором, методичный плеск разрушал тишину. Ничего говорить не полагалось, да никто и не хотел. За открытыми окнами поднялась вьюга, свистя где-то в трубе пустого дома и сухих расщелинах в бревнах. Огоньки свечей трепетали, пригибаясь, будто в страхе перед кем-то. "Покойника" в ткани, наспех замотанной на манер погребального савана без единого узла, подняли и уложили на лавку в переднем углу комнаты. Заботливо подложив под голову свернутую его же одежду, в изголовье поставили свечу и зеркало. Второе зеркало должно было стоять у "покойника" на груди, ловя отражением первое, которое было направлено на голбец. Зеркальный коридор чернотой уходил вглубь, отражая пока что только стоящих вокруг. С закрытыми глазами и, как всегда, мертвым лицом Югра и правда походил на покойника. Пермь, практически не моргая, вглядывался в лежащее на скамейке тело, отвлекшись только тогда, когда брат дернул за края рубашки и намекающе кивнул на открытый уже вход в погреб у печи. Им следовало спуститься туда, чтобы потом по одному выходить в жилую комнату. В темноте и пронизывающем холоде давно не отапливаемого голбца было еще страшнее, чем наверху во время ритуала похорон живого человека. Мальчишки возбуждено пищали, держа друг друга за мизинцы, стараясь делать это крепко-крепко, чтобы не разорвать некий круг. Коми тихо фыркал от нетерпения и радости. Ему очень хотелось узнать, что ждет его в будущем. Брат подобного рвения не проявлял. Наоборот, отчужденно смотрел куда-то в сторону, молча думая о чем-то своем. Люди по очереди выходили из голбца в комнату и, стараясь сохранять важный и совершенно не испуганный вид, стремительно исчезали в сенях. Свет одинокой свечи, двоясь в зеркалах и отражаясь в черных глазах двумя точками, бросал на стены страшные тени. Из сеней слышался возбужденный шепот о том, как же страшно и весело, вперемешку с желаниями поскорее услышать то, что же увидел "покойник" в зеркалах. Коми выходил одним из последних. Отцепив мизинец брата, напоследок покрепче сжав его, брат радостной пташкой упорхнул наверх. Его шаги быстро стихли над головами, исчезнув вдалеке. Пермь молча качнул головой, пропуская вперед оставшегося мальчишку. Люди должны веселиться и нечего портить им веселье. В одиночестве в полной темноте голбца было как будто даже уютнее, чем там, наверху, с другими людьми. Так и оставаясь по натуре одиночкой, несмотря на постоянную близость с семьей, Пермь все еще больше всего ценил одиночество и тишину. Очень жаль только, что семья его не понимала. И никто из соседей тоже не понимал. Кроме одного. На минуту Пермь даже замешкался, занеся ногу над ступенью. Еще не поздно было просто уйти, сделав вид, что все хорошо. Не мешать никому веселиться в эту ночь, спокойно пройти свою часть гаданий и молча уйти домой. И никто его не обвинит, скорее всего. Но он только мотнул головой и поднялся наверх. Взгляд невольно упал на "покойника", до странной дрожи и правда похожего на ждущий свой новый деревяный дом труп. Но живые глаза наблюдали за зеркалами с отрешенным спокойствием, а грудь медленно вздымалась от дыхания. Живой. Просто обряженный для игры. Пермь подошел ближе, затаивая дыхание. Сверху вниз глядя на давнего врага в одном лишь тонком белом холсте, кое-как замотанном вокруг тела, парень даже удивлялся, как он мог бояться его. Щуплый, низкий, с узкими плечами и руками, еще совсем ребенок. Совсем не страшный. Среди снегов и лесов, в бушующей вокруг метели он казался куда страшнее. Черные глаза вопросительно поднялись, без слов спрашивая о том, зачем игрок подошел сюда и почему не уходит к остальным. Пермь неловко поджал губы, а затем цокнул языком. - Прости-благослови. На секунду показалось, что ничего не произошло. Лежащий на скамье поднял в удивлении брови, всем своим видом говоря, что вот-вот готов нарушить молчаливую атмосферу и все же попросить старшего объясниться - но тут... Ффу! Кто-то шумно выдохнул прямо над ухом, задувая единственную в доме свечу. Кромешная тьма упала глухим мешком на глаза, сбивая с толку. Пермь испуганно отшатнулся, оборачиваясь и пытаясь понять, что произошло. Холодным сквозняком что-то тронуло лицо пальцами, пролетело рядом. И со звоном треснуло зеркало в изголовье. Вой и оглушающий шум заполнил комнату. Сотни голосов, кричащих от боли и ужаса, кружили в комнате вихрем, ледяными пальцами нечто хватало за лицо и одежду, отталкивая и утягивая куда-то. Тьма сгущалась, уже почти осязаемая и плотная, песком засыпаясь в глаза и забиваясь в горло. Голубая искра вспыхнула в темноте надеждой. Знакомый до боли в костях звон серебряного колокольчика эхом отдался где-то далеко-далеко среди воя и криков. Холодные пальцы сомкнулись на запястье, на мгновение пугая до дрожи, но до кожи дошло живое, человеческое тепло. Вой голосов стал еще громче, заглушая звон колокольчика. Хотелось спрятаться в маленький клубочек, словно в детстве, закрыть голову руками и притвориться, будто ничего не происходит. Потому что страшно, потому что непонятно. Потому что единственное, что соединяет сейчас с настоящим миром - чертов звон колокольчика и сжавшиеся на запястье чужие цепкие пальцы. И голубая искра мертвого света, отбрасывающего тонкие лучи на безумно быстро мелькающие черные тени вокруг. Но вдруг все затихло. Гнетущая тишина оглушила сильнее воя и криков, и тьма вокруг стала невыносимой. Единственная искра света куда-то пропала. - Ты жив?..- голос, настоящий, живой, говорящий словами, а не раздирающийся от криков боли, напугал. Пермь вздрогнул, но быстро вспомнил, что он и правда не один. И что на запястье все еще сомкнуты чужие пальцы. - Да, я... Я жив,- собственный голос звучал непривычно сипло.- А ты?.. "А почему ты жив?" Вот что на самом деле он хотел бы спросить. Потому что не просто так говорил те слова, не просто так предложил играть в эту якобы невинную игру. Не просто так предложил покойником быть именно вогулу. План, вспыхнувший в голове лесным стремительным пожаром, как и пожарище - вел куда-то в бездну, разрастаясь и выходя из-под контроля. - Не твоими молитвами,- глупо было думать, что Югра не поймет. Он наверняка понял все с самого начала, только услышав правила. Странно было бы, если бы не понял - разве не колдуну все знать о магии. Зачем тогда только согласился гадать. - Я просто...- это звучало будто оправдание. Будто Перми было жаль, стоя сейчас, в кромешной тьме и тишине пустоты, когда даже тесные стены дома не видны и оттого кажутся несуществующими. Нет, конечно, все должно было быть не так.- То есть, ты же сам знал!.. Если ты настолько глуп, чтобы... - Чтобы дать людям и твоему брату повеселиться?- сам закончил за него фразу Югра, невидимый во тьме, но голосом прекрасно осязаемый где-то рядом. Едва чувствующееся тепло его кожи было тонким мостиком в реальную жизнь.- Прости, что подумал о них. Забыл, что это твоя работа - заботиться о своей семье. Пермь молча поджал губы. Слова жалили, кусали жвалами под самую кожу, как и всегда. Вот что его враг умел делать в совершенстве, так это подбирать слова. Те самые, что бьют сразу и наповал, до самого сердца горечью правды. Он опять забыл о семье, слепо погнавшись за возможностью показать свое превосходство. - Тогда просто исправь все,- раздраженно мотнул он головой, пытаясь взглядом во тьме найти стоящего рядом. Белое, едва заметное пятно савана виднелось справа, но только и всего. На голову давила тишина, будто они в одночасье оказались в склепе. Впрочем, может так и было. Но его-то за что?.. - Не я это начал,- в голосе вогула слышалось осуждение. Его можно было понять, конечно, не каждому понравится, когда тебя пытаются убить - но Пермь не хотел его понимать. Он просто хотел поскорее все закончить, затолкать в дальний уголок памяти и забыть. Потому что кому хочется помнить о своих ошибках. - Но не тебе ли знать, как нам вернуться?- из того места, где они были, чем бы оно ни было. Темное и пустое, может бесконечно огромное, а может крошечнее самой маленькой комнаты. Мир по ту сторону ночи знаком далеко не каждому, и кто-то стремился вовсе не знакомиться с ним. Спать будет легче. - Может быть,- уклончиво, нечетко и расплывчато, как узоры инея на воде. Пермь недовольно фыркнул, дергая рукой и явственно намекая на то, что хочет наконец-то освободить свою кисть от чужих притязательных пальцев. Раз помогать ему не хотят, то он прекрасно справится сам. Даже если и вовсе не должен был оказаться в такой ситуации. Почему его вообще занесло в это нечто вместе с "покойником"? Он ведь был жив. Пальцы упрямо сжались на запястье, короткими ногтями чуть впиваясь в кожу. - Уверен, что хочешь остаться один?- это звучало как вопрос, но Югра не спрашивал на самом деле. Предлагал, конечно, безрассудное исчезновение в темноте и одиночестве, но на самом деле как будто бы врагу этого не желал. Честно пытался помочь им обоим. Подобное благородство всегда больше раздражало, чем льстило - хотя бы потому, что о себе Пермь такого сказать не мог. Он бы кинул вогула здесь, если бы только не боялся за свою жизнь. Потому что сильные выживают не за счет благородства и прочих благих намерений. И потому что почему бы и не бросить врага одного в темноте. - Я никому не расскажу, не бойся,- вогул улыбнулся, по-лисьи хитро и насмешливо, щуря невидимые в темноте глаза, и Пермь едва поборол желание стукнуть его по голове посильнее. И как он так все всегда в свою пользу оборачивает. - Просто верни меня обратно домой. И убирайся восвояси,- он все же постарался быть главным в этой ситуации, но ему как будто никто не поверил. Многозначительная тишина ответом была не менее издевательским, чем откровенный смех. Блеклая голубая искра снова забрезжила рядом путеводной звездой. Ее робкий свет выхватывал из темноты бледный саван, растрепанные волосы и худую фигурку колдуна. В серебре тускло отражением засияла вторая искра. - Мм...- как-то смято промычал себе под нос Югра, осторожно сжимая в свободной ладони колокольчик.- Тут ничего нет. - Какая наблюдательность,- ядовито подметил Пермь, неуверенно стуча сапогом по тому, что раньше ему казалось полом избы. Сейчас же глухой звук, будто они ходили по льду или чему-то подобному, разнесся вокруг и затих. Свет тускло отражался под ногами. И вокруг и правда не было ничего и никого. Они решили пойти куда-то только потому, что стоять на месте было бессмысленно. Точнее, решил Пермь, просто не выдержав молчаливой неизвестности вокруг и желая все решить как можно скорее. Его спутник, погрузившийся в свои мысли, как будто и не возражал. Его пальцы теперь сжимали край рукава рубахи, и хозяин, подумав, схватил край савана в ответ. Потеряться в пустоте было как будто бы и невозможно - но проверять не хотелось. В пустоте гулкие шаги разносились далеко-далеко. - Я думал... Ад выглядит иначе,- Пермь был одиночкой и молчуном, но молчать бесконечно долго все же не мог. К тому же, тишина давила на уши не меньше, чем тьма, но ту хотя бы рассеивал слабый свет витающей где-то впереди них искры.- Огненная река и мосты... И гора. Так мы бы хотя бы знали, куда идти. - Может у людей все и так,- Югра пожал плечами. Он смотрел то вперед, на крошечный огонек, то куда-то себе под ноги. Сжатый в ладони колокольчик, единственное, что осталось с собой при игре в покойника, тонко звякал при резких шагах. - Почему нас вообще сюда занесло...- пробормотал себе под нос Пермь, поняв, что нормально поговорить тут не с кем. Вогул тихо хмыкнул себе под нос. - Может боги решили, что ты поступил уж слишком подло, м?- вернул он некогда пролитый словами яд. Черноволосый хмыкнул, задирая подбородок и отворачивая голову в сторону. Он не считал себя виноватым ни в чем ни раньше, ни сейчас. - Кто бы говорил...- пробормотал Пермь себе под нос, как-то особенно зло сжимая в пальцах белую ткань савана. Противоречие между словами и действиями ощущалось поразительно странным. - О чем ты?- Югра как будто бы прикидывался дурачком, но его лицо ни на секунду не изменилось. Все то же мертвецки спокойное, никакое, абсолютно обычное, ведь вокруг не происходило ничего странного или из ряда вон выходящего. Даже его ехидные улыбки были куда приятнее глазу, чем пустое ничего. - О тех, кто ворует богов,- голос сам собой стал холоднее. Образы прошлого все никак не отпускали, да и навряд ли когда-то отпустят до конца. Есть обиды, которые забываются и прощаются, исчезают в потоке времени бесконечной жизни. Но есть то, что врезается в память навсегда. - О себе?- Югра сделал вид, что пошутил, но ни тени улыбки не легло на его лицо. Только черные глаза, не отражающие тусклый свет, продолжали смотреть куда-то вперед. - О тебе,- отрезал Пермь сухо и грубо. Вместе с тем, о чем никогда нельзя забывать, было и то, о чем не стоило шутить. Не запрещалось, конечно, но из какого-то внутреннего уважения подобное вовсе не казалось смешным. Что смешного в том, чтобы вспоминать об убитых людях. О сожженных деревнях, о выжженных полях. О налетах и разбитых стенах, об украденных вещах и безжизненных землях. Что смешного в том, что однажды украли и больше никогда не вернули одно из главных божеств, оставив будто без родителя. Особенно когда сделал это тот, от кого и не ждал никогда. - Ты все равно не почитал ее так, как это делал мой народ. Ты забыл о ней. К чему тебе идол, тропа к которому зарастает? Не лучше ли ей быть с нами?- для Югры эта тема тоже была болезненной. Хотя прошло уже много лет, пусть и не для них, и люди вовсе забыли о том, что когда-то нечто подобное происходило. И сам он тогда был еще слишком молод, в чем-то даже наивен. Но решение свое никогда не считал неверным. - Кто ты такой, чтобы решать!?- Пермь остановился, резко дергая на себя чужую руку. Голос сам собой дрогнул, сорвавшись. - А ты?- ледяное спокойствие раздражало как никогда сильно. Пустое лицо, практически не изменившееся за столетия - казалось, именно этот самый мертвый взгляд мелькнул тогда в толпе, отражая огонь горящих селений. Хотя этого не могло быть. Но почему-то верилось. - Хочешь сказать, это не ты украл ее?! Сжег деревню, убил людей!.. Не ты, не твои люди?!- Пермь всегда вспыхивал быстро, словно спичка. Загорался ярко-рыжим пламенем, что волосы сестры и брата, горел до самого конца, пока не сожжет все вокруг дотла. И неважно, мелочь то была или нет, но огонь горел в сердце болью воспоминания. Воспоминания о том, что память не так уж и хорошо хранила в темных закоулках. Помнил он только обиду, гнев и разъедающую желчь поражения. Югра молчал. Как холодный кусок льда, о который огонь ударяется, подтачивая его и растапливая. Но так и не добиваясь хоть какого-то ответа. Лед тает, а затем вновь замерзает. Огонь сгорает и больше никогда не возвращается. - Отвечай!!!- Пермь ударил наотмашь. Жгучая злость и обида хотели вылиться криком, дракой, как это обычно бывало. Насколько было бы проще, если бы на него кричали, били в ответ, оскорбляли. Насколько легче было бы выплеснуть это все и наконец оставить позади, а не вспоминать каждый раз, когда рядом слышался этот чертов звон колокольчика. Но вогул только потер щеку, на которую пришелся удар. Его взгляд на миг метнулся куда-то вверх, но затем он вновь посмотрел в упор. Кровь пульсировала под кожей, выкладывая узором отпечаток чужой злости. - Как ее звали? Его голос холодом разнесся в пожаре. - Что?.. Кого? Огонь потрескивал в снегах, искрами выбиваясь ввысь и оседая под ледяным покоем. - Ту, о которой сейчас говорил. Как ее звали? Огонь вспыхнул и потух. Пермь провел рукой по волосам, неловко сжимая пальцы в кулак. Он сейчас вспомнит. Обязательно вспомнит, вот сейчас. Взгляд блуждал по пустоте, не находя ничего, что могло бы подсказать. Как же ее звали. Не мог же он забыть. - Золотая баба... - Не это имя. Настоящее. Угли тлели под снегом, занесенные вьюгой. Слов не было. И ответа на вопрос тоже не было. - Ты забыл. А может и не помнил никогда. Тогда почему так хочешь ее вернуть?- Югра наклонил голову, но голос его оставался все таким же ледяным.- Потому же, почему сегодня захотел убить меня? Может быть. - Просто привык делать это, да? А может и нет. Снег и лед убедительны своей рыхлой плотной массой, залепляющей глаза и рот, удушающей и тянущей на дно, к обманчиво мягкой смерти. Ни снега, ни льда вокруг нет, лишь пустота и темнота, но Пермь чувствует, как задыхается. Они уже давно не держатся за руки. И вокруг как будто перекресток. - Не гонись за тем, что уже ушло, Пермь,- где-то вдалеке слышно, как кричат птицы. Но тихий звон колокольчика, который сжимают в руке, все еще громче. Может потому что он здесь, а птицы где-то далеко-далеко? - Научись отпускать. Ты уже слишком взрослый, чтобы играть в эти детские игры с кровной враждой и местью до самой старости. И мир уже не тот, что прежде,- о старости говорил тот, кто был младше его в два раза. Кто мир еще не успел посмотреть и кроме своих лесов и болот ничего и не видел. Откуда он может знать. - Нам тоже пора меняться, Пермь. Это все в прошлом,- впервые проскальзывает во льдах что-то теплое, но тут же пропадает. Остывшие головешки пожара, покрытые мокрой золой, пропитались талой водой. Снег умеет уговаривать. Он умеет накрывать с головой. - Я не...- он на самом деле даже не придумал, что скажет. Просто хотел возразить, вспыхнуть снова, перевернуть все на свою сторону. Потому что... Потому что почему все время прав только Югра? - Ты сможешь,- вогул понял по-своему.- Вместо того, чтобы стараться удержать старую жизнь... Пришло время начать новую. Другую. Он повернул голову, глядя куда-то вбок. Пермь тоже повернулся - чтобы увидеть снег. Снег и околицу деревни, лес вдалеке, серебряные звезды. Замерзшую реку с прорубями, у которых сидели его сестры. Птицы снова закричали. - Может в новой жизни мы станем друзьями?- вогул вдруг улыбнулся, столь же невинно, как тогда, когда раньше их так назвал. И Пермь вновь передернуло. - Ну уж нет,- сердито буркнул он, но это вышло совершенно по-детски. Огонь отгорел, сжигая что-то внутри него до серого пепла. Обиду, горечь. Желчное разочарование в самом себе и том, что он допустил. Прошлое не вернуть и не исправить. Прошлое можно только отпустить. - Ну как скажешь,- лисья улыбка мелькнула и спряталась.- Нам пора возвращаться. Твои земли зовут тебя, слышишь? Крики птиц становились все громче. - Только ты сможешь выйти отсюда. Ты ведь жив,- колокольчик затих где-то вдалеке. Снег скрипел как будто под ногами, ветер выл будто над головой. Но вокруг была пустота. Но руку протяни - и вернешься. Отчего-то Пермь знал, что так и будет, стоит ему вытянуть руку. Его ждут там, откуда они пропали совсем ненадолго. Ждут отчаянно и громко, взывая безмолвно всей землей. Это ведь его земля. А земли вогула были так далеко. Он не спрашивал, но очевидный всем вопрос снова повис в пустоте. "Ты возьмешь меня с собой?" И он мог отказать. Никто не упрекнет его в этом, никто не узнает. Этот план звучал даже лучше, чем предыдущий. Но. Это все такое ребячество. - Идем,- он хватил его за рукав савана, делая пару шагов в сторону света. Снег заскрипел под обувью и босыми ступнями, холод обхватил жгучими объятиями, выбивая из груди тепло. Месяц и звезды радостно зазвонили в тишине, венчая возвращение хозяина. Они застыли на пустом перекрестке недалеко от деревни. Закаркали вороны. Все вернулось на круги своя, но Пермь не чувствовал себя прежним. В нем что-то изменилось, поменялось. И что-то большое, значимое, и что-то совсем крошечное. Может, это люди называли "перерождением", или как-то так? Они ведь и правда умерли и вернулись. - Больше не шути со смертью. Одному найти путь куда сложнее,- Югра выглядел также, но в нем тоже как будто что-то изменилось. Сказать, правда, было трудно, потому что кто вообще знает, что происходит в его загадочной душе. Но он улыбнулся, шутливо. Пермь дернул уголком губ в ответ. - Хорошо, колдун. Не буду. И почему вдруг так легко стало говорить с ним? - Мм. Думаю, мне лучше оставить тебя с семьей, да?- он спрашивал, но знал, что прав. Поэтому хозяин просто кивнул, глядя на развевающийся на ледяном ветру саван. Живой мертвец выглядел на удивление слишком уж живым. Как бы не напугал деревенских. - Тебе тоже лучше вернуться к своим,- пусть у вогула и правда нет семьи, к которой он мог бы прийти, но ведь всегда есть свои люди. Чем они не семья. Почему бы и с ними не провести эту последнюю святочную ночь. - Ты прав,- так легко согласился "мертвец".- Прощай, Пермь!.. - Угум. Прощай, вогулич,- скупо выдавил он из себя эти слова. Почему-то все звучало так обыденно. Почему-то казалось, что все, что произошло, можно будет просто забыть. Через неделю, или месяц, через сезон или пару лет - и вернуться к тому, что было раньше. К тем же чувствам, к тем же словам. - Калтась,- голос донесся сквозь ветер и крики птиц так, словно Югра стоял рядом. Пермь вздрогнул, неловко и машинально сжимая кулаки. Слово отзывалось чем-то в памяти. - Калтась-эква. Так мы зовем ее,- серебро звезд и луны отзывалось звоном колокольчика далеко-далеко. Черные глаза смотрели прямо в душу, как далеко бы они не стояли.- Кылдись-ин... Так звал ее твой народ. Когда еще помнил. И налетевшая метель скрыла фигурку в белой, полощущейся на ветру ткани, стирая ее с лица земли. Пермь нахмурился, отворачиваясь и нахохливаясь, как большая птица. Ноги сами понесли в сторону деревни, прочь от реки и леса, скорее к оставленным без присмотра людям и брату. В сердце что-то странное ныло, но он только больше хмурился. Может, в чем-то Югра и был прав. Как всегда во всем, скорее всего. И может принять это будет нелегко, но первые шаги уже были сделаны. Есть то, что забывать никогда нельзя - но это не значит, что стоит жить этой памятью и забывать о том, что время неумолимо идет вперед. На сожжённой земле, политой талыми снегами, вырастет новая жизнь.