Мои любимые истории.

Персонажи: Новгородский, Киевский. Примечание: Время действия - начало 10-ого века. У большого озера, обрамленного длинными пляжами и высокими, белыми утесами, точно стенами, дышалось спокойнее. Солнце постепенно падающим пятном отражалось в бесконечном мутноватом зеркале, кричали птицы, вторя друг другу, а лес за спиной шелестел о чем-то своем. Было спокойно, внешне, но от этого покоя и внутри становилось немного легче. Он глубоко вдохнул чистый, прохладный воздух и на мгновение задержал дыхание. Отчего-то хотелось погрузиться в эту тишину, слиться с ней, стать единым целым. Но выдох нарушил тишину берега. Золотые глаза раскрылись, чтобы снова взглянуть на бесконечное озеро, затерянное в северных лесах. - Красиво... Человеческий голос вспугнул шумный рогоз и редкие, тонкие ели у берега, но не потревожил никого живого. Ведь тут и не было никого. Кроме него. Маленький мальчик очнулся в реке, одной из множества, что вели свои воды к большому озеру. Бесчувственное тело запуталось в низко свисающей ветви дерева, прекратив бесплодное течение в никуда. Там он и пришел в себя - обтекаемый холодными водами реки, нежно поглаживаемый листвой ветвей. Ничего не помнящий и ничего не понимающий. Мокрая одежда неприятно холодила кожу, остывая на озерном ветру. Наверное, была ранняя весна - то время года, что наступает после долгих холодов - и природа только пробуждалась от своего сна. Трава пробивалась из темной земли редкими пятнами, кое-где еще прятался колющий и рыхлый белый снег. Но солнце нежно приглаживало волосы теплыми лучами, и мороз не трогал ладони и щеки. И пусть у озера было хорошо и спокойно, все же где-то в глубине таилось любопытство. Откуда он тут? Почему один? И кто он вообще такой? - Мое имя...- но в голове было пусто, как и во всей округе. Ничего не отзывалось и не крутилось на языке. Но ведь у всего есть имя, значит у него должно быть. - Я из рода...- но и тут не было никаких подсказок. Язык своего голоса звучал понятно, но поди разбери чей он. Одежда свисала подсыхающими мокрыми полотнами, грубая, но привычная к телу. Ремень скрепляла пряжка, но и она, будто в насмешку, была самая обычная, мутно сияющая металлом под солнцем. - "Неужели я... никто и ничей?"- пронзила холодная, кусачая мысль и в носу засвербело от обиды и печали. Сиюминутное желание расплакаться от несправедливости мира прервал плеск воды на озере и недовольное, ворчливое кряканье. Большой селезень, видимо, посчитав местные воды слишком скудными на пропитание, поднялся с воды на крыло величаво и неспешно. Птица взлетела к бело-синим небесам, поднимаясь все выше над озером и этим миром, отвлекая от печалей и невзгод. А потом в воздухе свистнуло - и подбитая стрелой птица рухнула в воду тяжеловесным камнем. Только залюбовавшийся птицей мальчишка крупно вздрогнул. И сразу же дернулся, глядя туда, откуда быстрым росчерком прилетела стрела. Разлапистые ели и сухостой, насквозь промокший от сходящего снега и весенних дождей, прятали от глаз, но не могли спрятать от уха - отзвуки человеческой речи пробились сквозь прохладный воздух. Взволновавшаяся природа, впрочем, быстро вернувшаяся в относительное спокойствие, теперь не интересовала. Где-то там были люди, такие же как он. И они могли сказать, кто он такой и чей. Ветви больно били по лицу, но голоса манили к себе своими восторгом и радостью, переливающимися в возгласах и криках. Кто-то тоже продирался сквозь спутанные ветви, стремясь скорее выловить добычу, пока та не опустилась на дно озера. Они буквально влетели друг в друга, столкнувшись на небольшой поляне, еще свободной от разлапистых кустов. Высокий мужчина с луком и колчаном стрел, а за ним следом, восхищенно повизгивая, молодой парень со своим маленьким луком из гибкой палки. Мужчина подхватил под руки врезавшегося в него мальчика, но больше по привычке. И почти тут же отпрянул, испуганно бормоча себе под нос. Врезавшийся всем телом и немало ударившийся безымянный недовольно наморщил нос. Но сдержался и от слез и от испуга, тут же уставившись на людей. В горле сдавило от странного страха. - Мальчик!- не так сильно испугавшийся паренек с луком высунулся из-за взрослого.- Ой, не наших будет... - Откуда в лесу мальчику взяться?- одернул старший младшего.- С деревни никто не ходил. - Тогда он чудь!- все не унимался юный охотник, рискнув высунуться из-за широкой спины посильнее и присмотревшись.- Смотри, какой белоглазый! - Я не чудь!..- речь лилась, не давая вставить и слова. А тех было так много, что сложно было выбрать и мальчишка ляпнул в итоге что-то обиженное и надутое. Совсем как ребенок. - На нашем говоришь...- сам себе удивленно кивнул мужчина, потирая не густую бороду.- Чьих тогда будешь? - Я...- в носу опять защипало печалью.- Не помню я... - А зовут как?- совсем осмелел парнишка, выходя из-за старшего.- Я всех в деревне знаю! - Не помню...- он хлюпнул носом от слишком уж сильной обиды, но взял себя в руки.- А меня ты знаешь? Может просто есть тот, кто узнает его и назовет, и тогда не придется грустить о собственной безродности. Люди задумались, морща лбы в размышлении, а он затаил дыхание. - Не было никого таких... И в соседних тоже,- покачал головой мужчина спустя несколько минут, но молодой парень все еще думал. Уставившись взглядом на чужое лицо, он поджал губы и наморщил нос - так ему хотелось схватить что-то ускользающее в памяти. - Немного... Немного схож с сыном мастерового... Что зимой в лесу пропал,- охотник наклонил голову, щурясь.- А вродь и не схож... У того глаза другие были, и плечи уже... - Кто ж сейчас упомнит,- отмахнулся охотник.- Идти нам надо. А ты, малец, вертайся в свою деревню. Где бы она ни была... - Но я не помню...- слезы выступили, золотыми бликами дрожа на ресницах. Остаться одному в лесу после того, как люди были так близко, казалось страшным. И хоть сама природа не пугала - что может испугать в подлеске у озера - но все естество хотело остаться с людьми. И неважно, что он даже не знает их. - Тять, а пусть сходит с нами?- в молодом было гораздо больше сочувствия к потерявшемуся в лесу.- Покажем его мастеровому, вдруг и правда сын его! Да и просто... Атакованный с двух сторон охотник громко и протяжно вздохнул. А затем махнул рукой, как бы говоря, что это не его решение, но он ему последует. И, обойдя мальчика, решительным шагом отправился сквозь ветви дальше в сторону открытого пляжа. Подбитая утка наверняка уже утонула, но может ее еще можно было найти. - Идем!- радостно улыбнулся победитель в споре и схватил найденыша в лесу за руку. Человеческая ладонь теплом согрела озябшие пальцы. Пока они шли обратно до пляжа, говорливый сын охотника все пытался расспросить мальчика о том, кто он, как попал в лес и что вообще тут искал. И хоть ответы были в неизменном "не знаю", его это не останавливало. Стрелы постукивали в мягком кожаном колчане, бренчали украшения на ремне, солидно стучал о бедро нож на поясе взрослого - и все эти звуки, живые и как будто знакомые, успокаивали душу. И даже в носу уже не кололо от слез, и улыбка стала робко проглядываться на лице. А у озера он даже сам предложил залезть в воду, чтобы достать птицу, но охотник лишь махнул на него рукой. В итоге достать тушку помогла длинная палка, отломанная зимними ветрами от дерева, и чужое умение. Юные участники охоты с восхищением смотрели за таким мастерством. Обратный путь в деревню явно начался раньше, чем предполагалось. Но их разговоры, плеск воды и стук палки распугали всех уток, а звери ранней весной были слишком опасны, чтобы идти на них одним луком и ножом. А потому, убрав небольшую добычу в мешок, охотник возвращался к себе домой. Дети радостно бежали следом. - Я покажу его мастеровому!..- деревья уже расступились, являя длинные, еще не засеянные и не вспаханные поля, как воодушевленный парень схватил мальчика за руку и махнул в сторону отходящей вдоль тропы. Там и тут были следы от колес и копыт. - Поздно не возвращайся,- со знакомым смирением кивнул взрослый, глядя вслед двум убегающим детям и качая головой. Не нравилось ему это все, но и бросать в лесу ребенка казалось неправильным. Да и может это правда сын мастерового из соседней деревни, что всю зиму убивался о потере первенца. Между деревнями путь был не близким, но весенние тропы, зачастую застеленные рубленными ветками в совсем уж развезенных грязью местах, вели по самым коротким путям. Леса с еще не везде сошедшими снегами, почерневшие поля, спрятавшиеся в глубине чащи болотца из-за близости рек - все это казалось родным и знакомым и как будто даже всплывало в памяти. Но ничего конкретного эта память дать не могла, и приходилось просто идти, хотя скорее бежать, вслед за новым знакомым и надеяться, что в деревне хоть кто-то узнает потерянного и найденного мальчишку. - Не бывает такого, что ты ничей! У каждого есть свой род,- уверенно кивал юный охотник, и от этих слов становилось чуть теплее. И правда, не бывает ведь людей без матери и без отца, да и других родственников. Значит и у него такие найдутся. Ближе к деревне становилось оживленнее, попадались вышедшие на рубку дров мужчины, собирающие хворост и какие-то коренья женщины, праздная молодежь, болтающая обо всем на свете. И к каждому они подходили, спрашивая, не узнают ли они мальчика с чудно светлыми глазами. И каждый печально качал головой. Его не узнавали ни за пределами деревни, ни уже среди домов и дворов. Не узнала самая старая жительница, не признали кузнец и староста. Другие дети качали головами, приглядываясь, не могли ничего ответить и обычные работящие мужчины. И так, один за другим, они дошли в итоге до дома мастерового, притаившегося ближе к лесу. Большой двор, заваленный ранней древесиной, годной к работе или просто пущенной на дрова, не пустовал - молодой щенок здесь озорно играл с большой веткой, показывая ей свои зубы и даже не обращая внимания на вошедших гостей. - Узнаешь?- спросил проводник, и мальчик заозирался посильнее, стараясь. Но в сердце не было узнавания и радости, и оттого быстро стало страшно. Еще до того, как они постучали в двери сеней, откуда слышались шаги и какой-то шум, он уже знал ответ. Мастеровой был на удивление худым, даже немного болезненным человеком с уставшими глазами. И эти же печальные глаза смотрели на них с затаенной скорбью и непониманием. Впрочем, на мгновение они загорелись, и мужчина даже сделал шаг вперед, садясь на колени перед мальчиком и хватая его за плечи, словно желая убедиться, настоящий ли тот. Но узнавание быстро потухло, сменившись еще большей горечью. - Это... не ваш сын?- с пониманием, но еще с надеждой спросил юный охотник, наклоняясь так, чтобы видеть лицо мастерового. Но тот закрыл его ладонями, шумно выдыхая и замирая, словно скорбная статуя. - Простите...- маленькая ладошка коснулась плеча взрослого мужчины в неуклюжем жесте утешения, но тот лишь вздохнул, глубоко и прерывисто. Горе было велико, а мимолетная надежда сделала его только острее. - Мм...- дом мастерового был последней надеждой, и теперь охотник не знал, куда дальше вести найденыша. Не бросать ведь его, обещал же.- Просто... Мы нашли его в лесу, и подумалось... Может он... А он просто не помнит ничего, ни имени, ни рода своего... Чувство вины пронизывало все вокруг своими льдистыми иглами, заставляя отводить глаза и неумело тянуть время. Но в какой-то момент мастеровой все же отстранил ладони от лица, шумно выдыхая и пристально глядя на мальчика, стоявшего перед ним. Тот неловко застыл. - Говоришь, не помнишь имени? - Нет...- печально выдохнул найденыш, бросая на взрослого кроткий взгляд.- Ни имени, ни рода... Ни жилья своего. Взрослый промолчал, поджимая губы и о чем-то явно думая. В его глазах, светлых, но привычных, цвета зимнего неба, клубились тенями тяжелые мысли. А потом на макушку мальчика легла истерзанная и израненная ладонь, растрепывая и поглаживая короткие волосы. - Что ж... Раз мы с тобой одни остались на этом свете, то отчего бы и не помочь друг другу,- истерзанная тяжелой работой рука исчезла с макушки и мужчина со вздохом выпрямился, вставая. Его высокая и худая фигура напоминала одинокую сосну под сильным, шквалистым ветром неудач и испытаний. - Правда-правда??- радостно хлопнул в ладоши охотник, первый понявший о чем идет речь.- Возьмете его? - Ну не в лес же обратно относить,- тихо усмехнулся мужчина, с печальной лаской глядя на смущенного мальчика с покрасневшими ушами, который упорно разглядывал собственные ноги.- Вот только имя дать надобно... Без имени-то никак. - Точно-точно!..- радостно засуетился рядом второй ребенок, уже крутя головой в сторону остальных дворов, по которым не терпелось пробежаться с изумительной вестью.- Может Богумил? Или Неждан!.. О, или... - Будешь Новак, - прервал мужчина поток восхищенных идей, задумавшись всего на несколько мгновений.- Раз ты как новый в наших местах. - Спасибо...- горя уже не только ушами, но и щеками, попытался благодарно поклониться мальчик, но запнулся и, стушевавшись, просто затих. Все вокруг происходило так быстро, что в голове, в которой еще шумела тишина озерного берега, не укладывалось. - Хороший ты малый... Идем,- похлопал мастеровой мальчика по плечу и кивнул в сторону дома. - Ага...- откликнулся найденыш, а затем поднял голову на своего находителя. Молодой парень широко и ободряюще ему улыбнулся. - Не бойся, Новак! Худшее точно позади! У тебя теперь и имя, и семья - смотри, как ладно вышло! - Да... Спасибо тебе,- благодарно кивнул мальчик с новым именем и помахал рукой на прощание. Ответом была лишь улыбка и топот лаптей по пыльной дороге. А через мгновение на всю деревню уже шумела новость о том, что мастеровой приютил у себя дома потерявшегося мальчика. Ведь у него зимой пропал сын, а у мальчика совсем никого нет - и почему бы двум одиночествам не быть теперь вместе. Ведь люди должны помогать друг другу.

***

За ранней весной шли горячее лето и работы в полях, за ними дождливая осень, сбор урожая и охота в глухих лесах, год поворачивал на холодную зиму, занесенную снегом и одиночеством, чтобы снова развернуться на весну. Колесо крутилось в своем размеренном темпе, повторяя одно и то же, чтобы каждый раз принести что-то новое: для стариков - морщин и седых волос, для парней - удали и силы, для девушек - красоты и мастеровитости. И только для одного годы не приносили ничего. Уже пять или шесть раз весна расковывала большое озеро ото льда, начиная путь заново, а Новак оставался все таким же. Мальчик небольших лет от роду, со светлыми, золотыми глазами, что на лету схватывал любую науку и ремесло, но не вырос ни на йоту. В волосах деревенского мастерового седины стало больше, чем своего волоса, отгуляла свадьба юного охотника, время шло, и люди вокруг стали шептаться. Не бывает так, что дети не растут годами. Может то вовсе и не ребенок тогда, а что-то с иной, темной стороны мира. Но Новак не обращал внимания на пересуды и косые взгляды. Огромный мир мастерства и ремесел, передаваемый от старшего, увлекал его куда больше, чем чужая болтовня. Дни и ночи он возился с рубанком, долотом и шилом, из дерева создавая как и простенькие вещи, так и что-то куда более искусное. Порой он увлекался так сильно, что забывал и о еде, и обо сне, начиная засветло и приходя в себя только с заново брезжащим за ставнями рассветом. Единственной радостью для него, помимо ремесла, были выезды на ярмарки. Каждый год они готовились к ним, стругая и выпиливая из дерева всевозможный скарб, чтобы потом продать его в ближайшем большом городе. Обычно это была Русса, непривычно строгий и разросшийся город, если сравнивать с их деревней. Вот и в этом году Новак уже за пару месяцев до поездки начал мечтать о том, сколько они продадут и что смогут купить в обмен, как мастеровой огорошил новостью о том, что выезжают они раньше. Прямо через три дня. - Но к чему спешка?- удивленно похлопал глазами мальчик, даже прекращая выстругивать очередную, сотую наверное по счету ложку.- Времени-то еще... - В Ладогу поедем,- уверенно кивнул взрослый, окидывая взглядом небольшую мастерскую в сенях так, будто прикидывал поместится ли она вся в телегу. Новак нахмурил лоб. - Ладога... Далеко ведь...- не особо уверенно протянул он. В деревне некому особо было преподавать науки, что-то сложнее складывания простых чисел да самой базовой грамоты уже было недостижимо. Но всегда были проезжающие мимо купцы, гости из соседних мест и прочие неместные, готовые рассказать о своих родных землях, больших городах и иногда даже чужих странах. И хоть иногда Новаку казалось, что они все придумывают - ну что за чушь, горы до самого неба, не бывает такого - но только так можно было узнать хоть о чем-то за пределами их окрестностей. Оттуда он и узнал о Ладоге, городе на реке, что впадала в самое громадное озеро на свете. Жили там не их люди, другие, но менее интересными рассказы о тех местах не становились. - Да и неспокойно сейчас...- вспомнил Новак еще об одном не менее важном факте. Путь до города на реке лежал через земли ни разу не дружественные ко всем, кто приходил со стороны. Постоянные склоки и нападения среди иногда чуть ли не соседних деревень были привычной проблемой последнее время. Люди не могли договориться и, зная легкую добычу в набегах и нападениях на соседние селения, не собирались прекращать. Купцы с уже меньшим желанием отправлялись по рекам на юг, реже стали гостить соседи у соседей, все чаще человек одного рода мог огрызаться, а то и избивать другого, просто потому, что он другой. Это печалило и огорчало, особенно когда среди ссорящихся и враждующих были свои друзья и знакомые. Но, видимо, такова была человеческая природа, а иного Новак просто за свою жизнь еще не видел. - Неспокойно, верно...- все еще витая мыслями где-то не здесь, кивнул в ответ взрослый.- Потому в Ладогу и пойдем... - Почему?- совсем растерялся мальчик, откладывая инструмент и не доделанную ложку, слезая с длинной скамьи и подходя к мастеровому.- Мы не на ярмарку? Каким-то иным чувством почувствовал он, пытаясь заглянуть в глаза к задумавшемуся человеку. Тот лишь дернул плечом, словно отгоняя навязчивую пчелу, и вздохнул. - Не на ярмарку... Другое у нас известие. Тоже радостное, впрочем... - Что случилось?- уже гораздо более обескураженно, но заинтересованно поднял брови Новак. Ему было обидно, что они не ехали на ярмарку, но он также не понимал, что может быть лучше этого события. Какая-то очень большая ярмарка? Праздник? Предположений у него и не было. - Слухи идут, что вече пригласило князя на наши земли,- с недоверием, но все же затаенным восхищением поделился взрослый, впервые наконец опуская глаза на стоящего рядом ребенка. Ответом ему было насупленное лицо. - И зачем нам князь?..- и неважно, что Новак толком не понимал, что князья делают, ведь о подобных персонах рассказывали лишь легенды зимними вечерами, но все равно новость вызывала какие-то неприятные чувства.- На нас же не нападает никто... - А чудь?- с усмешкой напомнил мастеровой, и ребенок насупился еще сильнее, на этот раз от осознания собственной неправоты. - Но они ведь... Как против них князь-то поможет? Князь он... Чудищ побеждает всяких. И на пирах сидит...- познания о князьях и правда были на самом низком уровне, поэтому как-то связать мирные времена и наличие царствующей фигуры мальчик не мог. Он мельком слышал о вече, что сидели в больших городах и решали различные вопросы, важные и не очень, но на жизнь маленькой деревни, живущей рыбной ловлей и торговлей это все влияло очень мало. - А ты не помнишь, что ли, как про своих князей рассказывали варяги?- на макушку легла ладонь, растрепывая волосы уже знакомым жестом.- Что они делают, как народ в узде держат... - Пю-ю... Неинтересно,- надул Новак губы, отворачиваясь и чувствуя, как уши предательски начинают краснеть. - Смотрите какой, знай только и сидишь в мастерской, света белого не видишь,- по-доброму усмехнулся старший, приглаживая собственноручно растрепанные волосы.- В город большой съездить не хочешь? Посмотрим, что за князь такой, принесет ли он мир нам... Да и праздник большой будет, грех не съездить. - Ну... Если праздник...- протянул Новак так, будто только это и было ему интересно. Но слова мастерового посеяли сомнение и любопытство в душе. И правда, вдруг приехавший князь будет как в легендах и сказаниях, могучий, справедливый и сильный, и одним словом разрешит бесконечные распри среди народов озерных краев. Мир и спокойствие звучали, конечно, непривычно и несбыточно, но мечтать никто не запрещал. Да и увидеть большой, незнакомый город тоже хотелось. А слухи и правда ходили ветерком по земле. В основном их разносили купцы, по летним многоводным рекам сплавляющиеся с севера на юг, останавливающиеся в деревне на вечер или на два. Говорили и о том, как много междоусобиц стало происходить в озерных землях, и как не могут подчас договориться даже живущие в одном городе. И о том, что вече позвало князя не откуда-нибудь, а с севера, от варяг, попросив самого порядочного и справедливого мужа с его ратью прийти и наконец рассудить неутихающие споры. Были разговоры и о том, что даже тут вече не могло быстро прийти к одному решению и долго спорило, приглашая гостей то одного народа, то другого, но в конце концов гонцы с дарами все же были посланы на север. И вот-вот князь, давший положительный ответ, должен будет приплыть в город на берегу огромного озера. И там его встречать будет вся их земля. Накануне от странного волнения сводило живот и немного подрагивали руки. В груди кололо странным огнем, и Новак не мог уснуть, как бы ни ворочался на кровати, жмуря изо всех сил глаза. Завтра ранним утром они отплывут по реке до Ладоги, чтобы успеть прибыть к важному событию. Которое важное для больших городов, но уж точно не для их крохотной деревни - но тогда почему тогда так волнительно и немного страшно. С зарей по реке Волхов на север отправилось несколько кораблей. Путешествовать одним было опасно из-за налетов недружелюбных соседей, да и всегда веселее в компании таких же торговцев, ремесленников и просто легких на подъем людей. Тем более когда путь непривычен и длинен. Вереница кораблей становилась все больше, стоило дням сменять друг друга, а им - приближаться все ближе и ближе к городу на реке. Все вокруг становилось оживленнее, деревни на берегах мелькали все чаще, то и дело почти завоевывая себе побережье, а доносящиеся оттуда голоса странным говором напоминали о том, что они уже не дома. И в какой-то момент утром, проснувшись и выйдя на палубу, Новак увидел не ставшие привычными уже леса, песчаные отмели и деревушки, а маячащий впереди туманный образ большого города. Могущественная деревянная стена с башнями, разделяющая притоки реки и охраняющая от всех нежданных гостей, казалась несокрушимой, а количества судов, направляющихся к большому порту, потрясало. Мальчишка застыл, глядя на невиданное раньше великолепие и могущество, без слов говорящее о силе людей этого места. - А ты плыть не хотел...- тихо и по-доброму усмехнулся подошедший мастеровой, наблюдая за ошеломленным ребенком. Его самого восхищало и удивляло зрелище, но мысль о делах, что ждут по ту сторону деревянных стен, удерживала от мира грез. Ведь помимо дел продажи и обмена вещей, интереса к приехавшему князю и будущему всех их земель, у ремесленника был и свой, личный интерес. Интерес найти в большом городе ведуна или волхва, который расскажет, что же происходит с мальчиком, что за шесть лет ни на йоту не изменился в своем облике. В их деревне, да и в соседних, не было никого достаточно умелого в сфере колдовства и иных миров, так может в большом городе ему улыбнется удача. Ведь не то чтобы мужчина боялся живущего рядом с ним мальчика, привыкнув к нему и даже иногда забывая о том, что с ним что-то не так, но все начинали постепенно сторониться Новака и за это его было жаль. Когда-нибудь мастеровой отправится к предкам, и мальчишке нужно будет жить одному в этом мире. А сложнее это делать, когда вокруг все отвернулись от тебя. С тяжелым и плавным стуком корабль мягко пришвартовался к одной из пристаней переполненного порта. Разговоры на множестве языков окутывали мягким покрывалом, переплетаясь с шумом волн реки, скрипом дерева и лязгом многочисленных товаров. Новак вертел головой, пытаясь увидеть все и сразу, пока его крепко держали за руку, чтобы не потерять в толпе. Ведь людей собиралось и правда много, как будто даже больше, чем они видели за всю свою жизнь. Жители Ладоги и ее окрестностей, старосты общин и деревень со всех краев, вече с больших городов запада и севера - все они прибывали сюда, чтобы увидеть того самого князя, что решит все проблемы и раздоры бесконечных земель. Или же будет изгнан с позором, если не приглянется самому главному совету. Но сейчас, пока корабли со стороны огромного озера не появились на горизонте, у людей было немного времени на себя. Для торговли, городских дел или каких-то вопросов к самим старостам и вече, постоянно откладываемых из-за того, что собраться всем вместе не такая уж простая задача. Рынок гудел и жил своей жизнью, непривычно оживленной даже для ярмарочных дней. Все разговоры вертелись вокруг приезжающего князя, кто-то делился слухами, кто-то- домыслами. Старики ворчали, возмущаясь на новые порядки, но в целом люди ждали и надеялись. Все же они все вместе приняли это решение, и отступать было поздно. - Я пойду... посмотрю,- неловко попросился Новак, глазами жадно пожирая большую площадь. Обычно он оставался торговать вместе с мастеровым и другими людьми с деревни, но сегодня любопытство и тяга к новому перевешивали. И взрослые только снисходительно улыбались. - Пойди, конечно. Не потеряйся только,- напутствовали вслед и мальчишка махнул рукой, как бы соглашаясь. И почти сразу пропал из виду в толпе купцов, покупателей и праздно шатающихся зевак. Большой город очаровывал своим видом, совершенно незнакомым после лет жизни в деревне. Все шумело, гремело и грохотало, умещаясь в узких улочках между частых домов. На площади было чуть легче и привычнее, но тут нахлынывало осознание того, как много вокруг людей. Своих и чужих, молодых и старых, работающих и нет - здесь, на одной только ярмарке их толпилось столько же, сколько могло жить в трех или даже пяти деревеньках вокруг озера. Сновать меж компаниями, парочками и одинокими зеваками было весело. Изредка натыкаясь на детей, Новак убегал за ними, шуча и болтая о чем-то, а затем снова отходил в сторону. Он старался не уходить с площади, но все новое и неизведанное манило, а потому вылазки становились все дальше и дальше. И вот, очередная компания мальчишек в одежде с незнакомыми подвесками и узорами позвала за собой. - А вы знаете, где князя выбирать будут??- светловолосый парень с самым настоящим ножом на поясе - от зависти аж дух захватывало - говорил немного нараспев и со знакомыми гортанными гласными. Похоже говорили все корелы с ближайших мест, переиначивая общий язык под свой, куда более голосистый. - Не,- закачали все головами, передавая по кругу купленный горячий калач. Новак, которому как раз достался кусок хлеба, промычал в солидарность с остальными. Теплый, пряный хлеб пока был важнее общения. - А я - знаю!- тоном первооткрывателя отчеканил корел, и все уважительно присвистнули. Один из мальчишек, правда, тут же постучал себя по голове. - И где?- спросила единственная в их компании девчонка, несносная дочь рыбака из ближайших окрестностей. - У капища,- все еще очень важно поведали им тайну.- Я бегал и видел, там сейчас вече собирают. А еще к порту на улицах люди городские собираются! - Уу... Значит скоро приплывут,- покачал головой Новак.- Эх, глянуть бы... Совершенно понятливо он предполагал, что когда начнется все самое интересное, то зевак на площади будет столько, что и не протолкнуться. Особенно детям. А поглядеть на князя от варягов хотелось, да и послушать его - тоже. Все задумались, переваривая схожие мысли. И только дочка рыбака, нахмурив конопатый нос, вдруг хлопнула себя по ногам. В тишине опустевшего проулка вышло громко. - Так можем с берега посмотреть! Того, что под стенами! Все зашептались, обсуждая идею. Берег был крутой, но высокий, с него точно будут видны и подходящие корабли и встреча в порту. Вот только забираться на крутые бока, покрытые только травой, весьма сложно. Да и могут там поставить сторожевых, просто чтобы показать силу и мощь города, а те точно сгонят с холма. - А если со стен посмотреть?..- несмело предложил Новак, и на него покосились. - Не пустят, на стены-то...- с опытом покачали головами пара местных мальчишек.- И обычно-то не пускают, если тятя не в дозорных. - А я попрошу!..- святая вера в силу обычного человеческого слова подкреплялась тайным знанием того, что взрослые буквально не могут ему отказать. Просьба ли это об угощении, прошение сходить куда-то вместе или посмотреть на чужое мастерство, да даже уступить цену или взять подороже - люди млели, улыбались и со всем соглашались. Может дело было в том, что Новак очень милый (он так, правда, не считал, но девки знай любили за щеки потискать и покурлыкать), а может в том, что всем было его жаль, но сути это не меняло. И могло помочь сейчас, на празднестве, когда все и без того воодушевлены и взволнованы. - Ну-у...- с сомнением покачал корел головой. - Все равно мимо ворот на берег пойдем,- пожала плечами девчонка.- За слова, видать, ругать не будут!.. И веселая ватага, воодушевившись идеей, помчалась по улочкам и переулкам к высоким деревянным стенам на берегу сливающихся рек. Постепенно люди вокруг оживлялись, готовясь встречать гостей. С берегов озера уже передали весточку о том, что флотилия кораблей варяг с севера прошла мимо них, и оставались считанные часы до торжественного момента. Площадь у капища расчищали, украшая идолов богов цветами, ставя подношения и зажигая костры, вече прихорашивалось, пытаясь выглядеть грозно и авторитетно, а богатые дары, что должны были показать всю серьезность намерений, а также богатство их земель, уже притаились рядом. Меха, металл и дерево, крепкий и искусный лен, а также серебро денег - таких богатств мало кто видел в одном месте до сегодняшнего дня. Но без этого было никак и в таком деле скупиться было себе хуже. Ни у кого не было другого решения, кроме призвания князя, ведь междоусобицы и стычки только росли, наливаясь кровью и криками, грозясь перейти в войну. И тогда не будет у них никаких уже земель. И самих их тоже не будет. Большие ладьи, украшенные фигурами на длинных носах, видно было даже сквозь речную дымку на самом горизонте. Ладога зашумела, загудела, практически вся высыпая к порту и на ближайшие улочки. Смотровым пришлось прогонять зевак, расчищая место для того, чтобы дорогие гости и их свита смогли пройти, пока уже четко видимые корабли приближались к городу. - Эх-х какие,- мечтательно мотнул ногой корел, глядя на витиеватые украшения корабля, его огромные паруса и снующих туда-сюда точек-людей.- Мне б такой... - По озерам плавать уток стрелять?- хихикнул кто-то из мальчишек, придвигаясь поближе к узкой бойнице. - А может и по озерам!..- умно проигнорировал корел вторую часть фразы, надувая щеки и отворачиваясь. Ненадолго, правда, ведь на корабли хотелось смотреть и смотреть. На деревянные стены их правда пустили, вместе с другими везучими зеваками, чьи мужья, отцы или братья были в карауле. И теперь вся ватага облепила два узких окна, с высоты наблюдая за тем, как плавно и медленно корабли подходят все ближе к большому городскому порту. Новак тоже прильнул к стене, глядя в узкое пространство реки и берега перед собой. На сердце странно екало, будто вот-вот должно что-то произойти, оттеняя радость обычного праздника. И мальчик никак не мог понять, что это за чувство, бьющееся прямо под сердцем своими коготками. - Чего хмуришься-то?- заметила его насупленное лицо дочка рыбака, до невозможности счастливая попасть на стену и все видеть с самых лучших мест. - Думает о судьбе края своего,- хихикнул один из мальчиков, и все тоже засмеялись. Тут были и местные горожане, и жители ближайших мест, и даже гость не ближних земель корел, но все равно дальше всех жил Новак. Над ним из-за этого подшучивали, по-доброму, конечно, в основном на тему того, что для таких далеких мест, как озеро Ильмень и его окрестности, ничего не изменится, что с князем, что без него. Новак, правда, все равно дулся и недовольно хмурился. - А может и думаю!..- сгоряча ляпнул мальчик, немного уставший от чужих шуток. В ответ хохмить у него не получалось.- Я может старостой стану!.. Или на вече пойду! Такие планы встретили лишь еще большим смехом, уже не скрытым в тихое прысканье, а откровенным и шумным. - Ну полно вам, хватит...- пытался как-то успокоить других корел, но у него самого до ушей на лице сияла улыбка, снисходительная и какая-то даже поучающая. А вот чего-чего, а поучений и взгляда свысока Новак не любил. Обидные, по-детски жестокие слова о том, что в такой маленькой деревне, как его, и старосты-то не нужны, и о том, что в вече выбирают только людей знатных по роду или по достатку, врывались в душу зло и ярко. Может, никто и не хотел его обижать, все лишь указывали на жестокую реальность, где им придется вырасти в обычных рыбаков, ремесленников и торговцев, но почему-то Новак принял это все слишком близко к сердцу. Может, потому изо рта и вырвались необдуманные, резкие слова. - Да со мной сам князь говорить будет! Вот увидите! И повисла удивленная тишина. Даже люди вокруг, не прислушивающиеся к детской возне, оглянулись на громкое заявление. Мир будто застыл на мгновение, всеми глазами повернувшись на наглеца. И столь же быстро забывая несбыточное обещание. - Смотрите, к порту пристали!..- перевел тему корел, нервно оглядываясь на покрасневшего ушами от злости и стыда паренька.- Сейчас выходить начнут! Все неловко отвернулись, начиная смотреть в узкие окна, где и правда уже вовсю красовались покачивающиеся на волнах корабли. Их было так много, что все они заняли целиком порт не самого маленького города, заблаговременно очищенный от лодочек местных рыбаков и ладей местных гостей. И прямо сейчас выкидывали трапы, закрепляя их веревками, вот-вот готовясь явить князя и его дружину. А Новак все недовольно дулся, обхватив себя за предплечья. Он сам отлично понимал, что князь не будет говорить с каким-то там ребенком, у которого нет даже своего рода, но упрямство и обида в душе говорили громче разума, мешая просто наслаждаться важным событием. Хотелось всем доказать, что он чего-то да значит. И добьется всего, чего хочет. Обычные детские желания, обиды и амбиции - вот только размах совсем не детский. Впрочем, появление в порту князя, такого непривычно статного, широкоплечего, с красиво собранными волосами и в богато украшенной одежде, с самым настоящим мечом на поясе, ненадолго перебило обиду. Свита, состоящая из таких же сильных, крепких мужчин, а также женщин в расшитых длинных одеждах, тоже поражала. По всему порту, да и на стенах тоже, побежал шепот разговоров о гостях, об их одеждах, стати и повадках. Но в порту слово взял один из знатных горожан, своим зычным голосом приветствуя гостей. Жаль, со стен толком и не было слышно, о чем там говорили. - Эхх, платья какие...- по-девчоночьи вздохнула дочка рыбака, вмиг забыв о том, что они недавно нашли забаву в дразнилках над новеньким в компании.- Все вышиты, все-все! - А мечи какие!.. И топоры!- добавляли мальчишки, толкаясь и чуть ли не вываливаясь в бойницы в попытках увидеть больше и ближе. У других окошек была точно такая же возня, радостная и шумная, то и дело нарушаемая возмущениями о том, что кому-то что-то не видно. Новаку, конечно, тоже было интересно посмотреть, но в голове шумным шмелем жужжала одна мысль, которую не терпелось исполнить. Вдруг все же он сможет исполнить то, о чем скоропалительно пообещал вслух. Ну или же опозорится, но кто вообще его тут узнает, безымянного мальчика из далеких, полупустых краев. - Ты куда?- все же заметил его корел, обернувшись в тот момент, когда новенький уже отошел от их компании в сторону лестницы вниз, с башен и стен. - Там!..- неопределенно махнул Новак рукой, не собираясь никого посвящать в свои планы. Светловолосый нахмурился, но затем пожал плечами и отвернулся. Это все же было не его дело и не его интерес. Деревянные ступени глухо и торопливо стучали под ногами. Никому не было до него дела и никто не оборачивался, когда мимо пробегал встрепанный мальчишка с горящими глазами. Но никто и не знал, какая у него на уме витала навязчивая мысль. Что если он просто первым окажется на площади, где будет происходить принятие князя, спрячется в удобном и укромном месте, а затем сможет выйти поговорить с ним. Конечно, много что могло пойти не так, но иных шансов просто не было, а так хотелось доказать свою правоту. И потому сейчас он спешил, прямо бежал на улицы, чтобы добраться первым. Но, к сожалению, не ему одному в голову пришла такая чудная мысль. Огромная толпа людей заполонила крохотные улочки, ведущие к основным дорогам от порта до капища. Все толпились, вытягивая шеи в попытках хоть краем глаза рассмотреть гостей, и сдерживающие людей служилые даже и не думали кого-то пропускать вперед. Другие дети недовольно канючили, ничего не видя за высокими взрослыми, и Новак готов был присоединиться к их недовольству. А тем временем где-то вдалеке стали доноситься разговоры, явно говорящие о том, что встречающие и гости наконец покинули порт и начали свой путь на выделенную для встречи площадь. Люд шумел и восторгался, не скрывая своих настроений, топчась на месте и никак не давая пройти. А потому Новак решил оббежать толпу, по соседним улицам и узким переулкам меж домами, вдруг ему все же повезет и он успеет. Ноги спотыкались о пыльную землю, так неловко и не вовремя, но упрямство гнало вперед. И оно же практически нос к носу заставило столкнуться с мастеровым, что с обеспокоенным лицом рыскал по округе среди все разрастающейся толпы. - Новак! Вот ты где!- удивленно, радостно и немного грозно воскликнул мужчина, хватая за руку запыхавшегося и растрепанного мальчика.- Я же просил далеко не убегать!.. Уже князь приехал, идем на площадь! - Я...- попытался как-то оправдаться Новак, все еще не совсем понимающий, как так вышло, что они друг на друга наткнулись в большом городе, но его уже потащили вслед за собой. И возражать как-то не хотелось, ведь именно на площадь он и собирался. Пусть и с другими планами, но тем явно уже не суждено было сбыться. К большому пустому месту прямо перед капищем, горящем праздничными огнями и подношениями, стекался народ. Небольшое возвышение, с которого всегда говорил жрец, сейчас было занято вече. Гости отдавали почести богам, немного неумело, но от души, оставляя у высоких деревянных идолов свои дары. Тихий шепот заполнял площадь, но никто не рисковал как-то привлекать к себе внимания. Вступительные речи о напастях на озерных землях были одной из традиций. Все все знали, но все равно каждый должен был понимать все от начала до конца - и поэтому старцы рассказывали о междоусобицах, обмане и непорядке. Их голос разносился по площади мягкими волнами, заставляя прислушиваться, ведь возможности увидеть не было и в помине. Новак тихо вздохнул. Постепенно огонь упрямства затихал, напитываясь обидой, и все шансы хотя бы увидеть князя вблизи начинали казаться несбыточными. Оставалось лишь слушать его голос, низкий и волевой, обещающий держать мир на их земле. Для этого он даже взял с собой двух братьев, чтобы один сидел в Изборске, городе кривичей с запада, второй правил в Белоозере, среди веси и чуди, а сам князь остался бы здесь, на Ладоге. Мудрое решение, ведь одному человеку нипочем не охватить такие большие земли, а среди братьев будет лад и мир. - "И правда, хорошего князя позвали..."- даже подумал Новак, чувствуя, как уверенный и сильный голос поселяет в душе спокойствие. Вече признало князя, давая ему, и его свите, добро на управление городами, с некоторыми оговорками, и пора было бы заканчивать, как вдруг новоиспеченный князь снова взял слово. - А есть ли на вашей земле хьярта? Повисло неловкое молчание, прошитое перешептываниями. Не все понимали язык варягов и, хоть князь и говорил на их, немного совсем коверкая некоторые звуки, но может просто все они не поняли его. Знающие же переглядывались и тоже не понимали, причем тут сердце и земля. - О чем это толкует князь?- поняв, что уж слишком долго нет ответа, все же переспросил один из купцов с вече. - На каждой земле у нас есть хьярта. Ребенок, что рожден самой землей и богами благословен следить за ней. Разве нет на ваших землях такого?- князь честно попытался объяснить, что имеет ввиду, но шепот со всех сторон стал еще более недоуменным. Даже на волхвов начали коситься, все же все, что касалось богов, было в их ведении, но те сами переглядывались между собой и никакого ответа не давали. - Не дело это... Не дело,- с удрученным вздохом все понял новый правитель, и стало как-то стыдно. Будто их земли недостаточно хороши для далеких гостей и нет в них чего-то такого, что есть у всех.- Без хьярта жить не дело!.. Найти надобно. - Как же найти его нам, князь?- тут же поинтересовались волхвы, вызываясь до того, как их призовет народный стыд. - Боги укажут на него,- уверенно был дан весьма расплывчатый ответ.- Взывайте к земле и предкам, и они укажут на чудного ребенка. И сразу поднялся шум и гвалт, несмотря на попытки служилых приструнить людей. Каждый был уверен, что его ребенок и есть тот, что избран богами, каждый обсуждал это с соседом, делясь удивлением чужими обычаями. Даже вече и волхвов слышно не было, настолько все взбудоражились новостью. Только несколько громких окриков, призывающих не превращать важное собрание в рынок, немного успокоили народ. Все затоптались на месте, пытаясь подойти еще ближе к ритуальному месту, подпихивая вперед мало что понимающих детей. - Что ж... Тогда нам стоит спросить совета у богов!..- прокашлявшись, все же дал ответ один из волхвов. - День сегодня хороший, нагаданный,- продолжал второй.- Почему бы и сейчас не спросить совета у земли? Толпа одобрительно загудела, радуясь возможности получить еще больше зрелищ, сопряженных с таинством мира богов. Однако некоторые были недовольны, справедливо полагая, что все это выдумки чужой веры и нет смысла тревожить их богов такой ерундой. Мастеровой думал также. Он оставил лавку, чтобы прийти посмотреть на избрание князя, но сейчас пора было возвращаться и продолжать торговлю. К тому же некоторые вокруг, понимая, что ничего не увидят, тоже начали собираться. - Ну что, идем?- бросил взрослый взгляд на ребенка, чью руку все еще держал в своей. И наткнулся на серьезно насупленную мордашку со странно потерянным взором. - Я хочу посмотреть,- уверенно и тихо ответил Новак. Какое-то странное чувство, незнакомое и тревожащее, говорило ему остаться на обряд и смотреть. Это было похоже на наитие, то самое, что говорит тебе не прыгать в заросший пруд или отговаривает есть какие-то незнакомые красные ягоды в лесу, только гораздо-гораздо сильнее. Казалось, что произойдет что-то ужасное, если он сейчас уйдет с этой площади. Вот только взрослому не объяснишь. - Не на что смотреть. Нам работать надо, а ты и так загулял,- довольно строго ответил мужчина, продолжая тянуть мальчика за собой. Но тот недовольно помотал головой, а затем просто выдернул свою руку из чужой. - Я посмотрю и сразу приду!- довольно искренне пообещал Новак, неловко топчась на месте и кидая взгляд куда-то за толпу, где трещали костры капища и уже слышался голос начинающего читать заклинания волхва. - Далось оно тебе!..- недовольно окрикнул мастеровой, попытавшись схватить мальчика за руку, но тот увернулся и отступил дальше в снующую и топчащуюся толпу. - Я вернусь!..- донеслось коротким криком, и белая рубашка с незатейливым узором окончательно пропала среди мельтешащих ног, юбок и сарафанов, оставив мужчину в полном недоумении. Но не гнаться же за внезапно заупрямившимся сорванцом. К тому же тот сам гнал среди людей так, словно от того, проберется ли он в первые ряды, зависела как минимум его жизнь. Люди возмущались и ругались на наглого мальчишку, что расталкивал плотную толпу, ныряя в образовывающиеся дыры, как лесной заяц, но тут же забывали. Голос волхва, упрашивающего богов указать на особенное дитя, вводил в своего рода транс вместе с мелодичными напевами. Некоторые тихо молились в унисон, громко трещали костры от подбрасываемой в них бычей крови и еловых игл, разливая по округе пьянящие ароматы. Все это создавало какую-то особую музыку, которая вот-вот должна была прерваться неким божественным знаком, исходящим с самых небес. Или от самой земли. Затрепетало громче пламя, поднимаясь ввысь и искря углями, загремел голос волхва, взывающего и просящего, народ подался вперед, утягивая за собой и без того бегущего мальчишку - и резко отпрянул, когда в небесах, среди ясного голубого неба, вдруг раздался раскат грома. Новак споткнулся о чьи-то ноги, уже в сотый за пару минут раз, но в этот раз не удержался. Отхлынувшая назад в первобытном страхе толпа не смогла утянуть его за собой, лишь подтолкнула в спину, роняя кубарем на землю. И оставляя одного посреди пыльной, утоптанной площади, уткнувшимся носом в эту самую землю. Все замерли в страхе и удивлении. Новый раскат грома прогрохотал, но уже гораздо тише, скрываясь в налетевшем ветре, что начал играться с языками пламени, точно с разноцветными лентами. Привкус пыли, пепла и железа осел на языке. - Это точно тот ребенок?.. - Чей он? - Одежда наших будет? - Зачем он выбежал? - Из какого он рода? - Ты?.. Люди очнулись от страха, и по площади вместе с ветром и треском огня побежали шепотки. Не радость, а скорее удивление и недоумение царили вокруг, и даже обернувшийся волхв выглядел озадаченным. Но никто не смел осуждать выбор богов, прогремевший в небесах своим недвусмысленным решением. - Боги указали на дитя!- зычным голосом проговорил волхв, поднимая с земли пыльного и растрепанного Новака, у которого в груди все сдавило от удара и от неожиданности пополам со страхом.- Теперь он - сердце и голос этих земель! Но по толпе все еще катился гул недоумения и непонимания. Все для людей было непривычно и необычно, а самый обычный мальчишка, ничем от других на первый взгляд не отличающийся, не казался достойным для такой высокой роли. И это сложно было не почувствовать, из-за чего и без того затыкающая горло боль в груди становилась сильнее. Но на макушку легла чья-то ладонь, легко встрепывая темные волосы. - Коли люди сомневаются,- голос князя, как и тогда, во время приветственной речи, был сильным и успокаивающим.- То стоит им доказать. Говорят, хьярта не боится ни меча, ни огня - никакая рана нипочем, пока жива сама земля! Так покажи людям, дитя, правда ли это. Новак от удивления даже вздрогнул, чувствуя, как потеют от волнения ладони. Это был его секрет, о котором он никогда никому не говорил. О том, как быстро, в считанные мгновения исчезают на руках царапины и раны от неосторожного обращения с инструментом. Как порезы затягиваются, успев заплакать лишь парой капель крови. И даже о том, что и большие раны пропадают бесследно, оставив лишь рваную перепачканную одежду, про которую приходилось врать, что она зацепилась за кусты и колючки. Но откуда же князь мог знать. Новак протянул ладонь - и ритуальный, украшенный резьбой и клыками зверей, нож полоснул по нежной коже без следа тяжелой работы с деревом. Боль укусила оводом, кровь потекла ручьем, но успела лишь смочить вышитый синим узор на рукаве рубашки. И белый след зажившего шрама пропал, становясь снова чистой кожей. Толпа ахнула, отшатываясь, как от прокаженного. Волхв тихо забормотал себе под нос раскаяние в собственном неверии, обещая отслужить перед богами такой грех. И только князь торжествующе улыбался, без всяких проверок веря в знаки богов. - Есть ли у тебя имя и род, хьярта?- обратился он к мальчику, своим громким голосом опять успокаивая поднявшийся гвалт. - Имя мое Новак,- горло першило от сухости.- А рода нет у меня... Только тот, кто заменил мне его. - Что ж, Новак, сегодня тебе придется проститься со своим именем и родом,- немного печально, но все же твердо сказал князь, и мальчик поднял на него немного удивленный взгляд.- Ты не человек, и жить тебе предстоит не как простому люду. - Но...- слабые возражения быстро затихли, и Новак просто вздохнул, соглашаясь кивком. Князю определенно лучше знать, да и что-то подсказывало, что прошлая размеренная деревенская жизнь подмастерья теперь просто не для него. - Сходи, попрощайся. И возвращайся сюда,- негромко подсказал волхв, слегка подталкивая в спину. Новак рассеянно кивнул и неспешно пошел к толпе, понятия не имея, где будет в ней искать того, кто заменил ему семью, пусть и всего на несколько лет. Люди расступались перед ним, шарахаясь не меньше, чем служителей богов. Среди ног взрослых мелькнули знакомые одежды компании мальчишек и девчонки, но быстро скрылись. А он все шел, до самого края площади. До того же места, откуда он убежал, обещая скорое возвращение. Прощание, на виду у всего города, вышло скомканным и быстрым, как будто не навсегда. Новак просто сказал "Благодарю за вашу доброту ко мне. Прощайте", а мастеровой промолчал в ответ, все еще никак не в силах поверить. И только когда так и не получивший ответа мальчик развернулся, печально и чуть обиженно поджимая губы, его окликнули. Последний раз по этому человеческому имени. - Новак!.. Прощай. Пусть боги благословят тебя...

***

Жизнь потекла быстрее, как весенний ручей, набравшийся сил из мелких ручейков и готовящийся вот-вот стать полноводной, бурной рекой. Не успевали сходить снега, как за первым посевом наступало время молотьбы и сбора льна, и тут же все снова укрывалось белым покрывалом. И только медленно текущая человеческая жизнь помогала отмечать годы. В волосах князя появлялось все больше белоснежных, седых волос, а лицо испещрялось морщинами. Но взгляд был также светел и добр, а потому казалось, что годы не властны над ним также, как над мальчиком с золотыми глазами. И оттого еще сильнее ударила по сердцу его смерть. У погребальных огней, горящих так ярко и жарко, готовых навсегда в себе утаить человеческое тело, все это казалось сном. Ненастоящим, придуманным, околдовывающим своей печалью. Щеки были влажные от слез, тут же таявших от близости к огню. Плакать было нельзя, но на душе было так тоскливо, что иначе просто никак. - Новгород,- новое имя еще резало слух, но за десяток лет стало привычнее. Молодой город, отстроенный у того самого озера, где он впервые открыл глаза, стал вотчиной князя и его дружины, а значит и стал домом для сердца земель. Теперь у него было новое имя и новые дела, которые необходимо было вершить несмотря ни на что. - Да?- длинный плащ зашуршал от первых шагов навстречу высокому человеку. Этот был светловолос, также статен собой, хоть и мрачен лицом. Новый князь, по-крайней мере до тех пор, пока малолетний сын предыдущего не вырастет. Или пока народ будет доволен его княжением. - Прощаешься?- в голосе мужчины слышалась неприкрытая, истинная печаль, и Новгород только кивнул в знак согласия. Никто не прогонял его отсюда, лишь вежливо расступались, позволяя отправить в последний путь одного из великих людей их земли. Прощальный дар лег к ногам умершего, и Новгород отошел от поминального места, не оглядываясь. Все же это была не его тризна, и здесь он был лишь гостем. Горюющая семья стояла в стороне, оплакивая ушедшего, тихо плакал слишком молодой будущий князь, качаемый на руках матерью. А нынешний, о чем-то кивнув своей семье, отделился от нее и нагнал стремительно уходящего гостя. - Новгород,- снова окликнул он, и мальчик замер. Сейчас ему не хотелось ни решать чужих проблем, ни рассуждать споры или распри, ни думать о великом будущем. Сейчас на душе комом сжималась печаль, и нужно было переждать ее одному. - Ты знаешь, кто будет новым князем? - Он передо мной,- просто ответил Новгород, поднимая голову, чтобы видеть чужие глаза. Однако радости в них не было. И вовсе не из-за тризны. Точнее, не только из-за нее. - Не моя это доля. А сына его,- покачал мужчина головой. В стороне печального праздника раздался плач и гулкий голос прощающегося с покойником волхва. - Его сын еще говорить не умеет. Рано ему быть князем. Вече все решило,- Новгород говорил то же, что князь знал и сам. Но в нем была надежда, что лицо земли скажет что-то другое. - Не мое место здесь,- упрямо продолжал человек, но кроме печали и горького нежелания признавать свою судьбу в нем больше ничего не было. Поэтому Новгород ушел от него в опустевшее городище. Совсем скоро здесь продолжится жизнь и работа на благо всех земель, но сейчас пережить глухую тоску хотелось именно в одиночестве мест, ранее оживленных и шумных. Князь сдержал свое слово и занял свое место, но продлилось это недолго. Не прошло и трех лет, как его дружина собралась в поход на Юг. Северный город и место в его главе гнели князя, а времена были мирными, поэтому поход всем показался лишь недолговременным развлечением для притомившихся в безделье воинов. Мимо земель кривичей, южнее чуди, в сторону полян и древлян, куда-то в построенный там на Днепре город. Ничего опасного, и потому все ждали возвращение дружины с дарами и рабами. Но в город вернулся только гонец. - Он остался... там?- Новгород не мог поверить. Ему сказали ни раз и ни два, дружинник князя, прискакавший с такими вестями, сам подтвердил намерения князя, но мальчику все не верилось. Ведь все было хорошо. А тут такой удар в спину. - Князь желает княжить оттуда,- кивком снова подтвердил воин.- Киев на реке стоит, богатый и полный торговли. А Новгород не его город, так и сказал князь, и не ему тут сидеть. Шепоток побежал по большому дому, где собралось послушать новость все вече. Люди не понимали, отчего такое решение было принято, и сгоряча винили себя. Недостаточно слушались князя, плохо выполняли приказы, а может и вовсе кто с ним повздорил - предположения витали в воздухе, но никто не знал правду. В углу, вместе с матерью, сидел их малолетний князь, единственный оставшийся в городе мужчина этого рода. И все еще негодный к управлению чем-то серьезнее своего цветастого волчка. Но Новгород не слушал сейчас чужих разговоров. В ушах все еще витал чужой отказ, а сердце билось в груди одной мыслью. Мыслью о том, что же будет дальше. Жизнь с князем, не слепо властвующим над землями, но ведущим их вперед, помогающим и все упорядочивающим, принесла много чего хорошего. Прекратились распри, поднялась торговля с варягами и южанами, все чаще о Новгороде и их земле говорили купцы и торговцы. Люди чувствовали себя уверенно и, хоть и многих подкосила смерть самого первого, все знали, что на смену ему придет другой князь. Но он решил уехать. И остаться в Киеве, забрав все почести столичного города, и, главное, чувство уверенности в завтрашнем дне. - Что делать будем?- наклонившись, под прикрытием шепотков со всех сторон, спросил у Новгорода один из старших людей на вече. Им всем сейчас нужен был совет и успокоение, но как его дашь, если у самого сердце не на месте. Новгород только учился быть тем, кому сквозь века придется вести людей. И хоть учился прилежно, многое еще было в новинку. - Мы... Кхм, у нас был уговор,- голос дрогнул, но остался тверд.- Князю велено было сидеть в городище и управлять землями. Если его воля на то, чтобы изменить старый договор, то вече должно решить, нужен нам такой князь или нет. Но решать это без его голоса подло, а потому мое слово таково - нужно ехать к князю и решать, как будет жить Новгород без него. Вердикт прозвучал в молчании вежливо притихших вече и гонца. Он не был окончательным и просто предлагался к обсуждению, как и любое другое решение на вече, но как будто имел больший вес. И вместо печальных сетований теперь шепотом по залу разлетелись обсуждения. Кто-то говорил, что можно просто призвать другого князя. Кто-то соглашался с идеей поездки, но настаивал на том, что это бросивший их должен вернуться и все обсудить. Ну а кто-то готов был собираться на юг, к Днепру, хотя бы чтобы посмотреть, что же за город там такой, ради которого князь не хочет возвращаться. Начинались споры, обычное явление во время обсуждения хоть сколько значимого вопроса, но к ним Новгород уже не прислушивался. Свое мнение он сказал, и ему хотелось лишь знать ответ. И понять, что дальше все будет хорошо. - "Одному так сложно..."- мелькнула в голове печальная мысль. Еще со времен смерти князя одиночество стало гнетущим, но постоянным спутником, разбавляясь разве что во время работы над делами города. Раньше его постоянно куда-то водили, чему-то учили, но науки постепенно кончались, как и люди, которым было чему его обучить, и Новгород оставался предоставлен самому себе. И даже поговорить бывало не с кем, ведь ровесники-дети знай играли да помогали родителям, а взрослые слишком боялись божественного наказания за общение с сердцем земель. И, видимо, именно за это боги решили подкинуть в жизнь ему побольше испытаний и лишений. Чтобы не жаловался на скуку и одиночество. По крайней мере, так казалось, хоть Новгород и пытался убедить себя, что богам есть чем заняться, кроме этого. - Что ж... Значит вот каково наше решение,- самые старший из вечевых людей встал с тихим кряхтением, поправляя одежду.- Коль князь договоры старые нарушил, то следует новые возвести, о том, как дела вести будем, поговорить с ним. Собираем дружину, едем в Киев! Присланный гонцом попробовал было возразить, что князь может и не ждет гостей, но на него сурово зыркнули, и протест был подавлен. Новгород довольно кивнул сам себе, и первым слез с лавки, отправляясь в казармы к служилым. Им следовало собираться быстро, чтобы успеть вернуться до начала зимней торговли. И хоть изначально Новгород не планировал ехать вместе с послами, ведь должен же кто-то остаться в городе на случай проблем, вече убедило его, что со всем справится само. Да и детское любопытство подталкивало в путешествие к совсем новым землям, ведь до этого дальше земель корел на севере и Мурома на юге Новгород и не ездил. Может даже доведется увидеть что-то необычное или новое. Долгий путь лежал через земли кривичей, вниз по большим рекам и озерам. День и ночь сменяли друг друга вместе с маленькими и большими городами, деревнями и острогами, все чаще и чаще выглядывало солнце, согревая землю уже совсем теплыми лучами. Каждый уголок земель казался непривычным и новым, таким интересным, но их путь лежал дальше. Мимо Изборска, мимо Полоцка, к Смоленску и еще дальше. И Новгород даже немного жалел, что сейчас они не обычные купцы, а послы, ведь не могут остаться в каждом городе хотя бы на несколько дней, чтобы посмотреть на красоту и убранство. Киев был городом на одном из высоких холмов у реки Днепр, окруженный бесчисленным множеством деревень и поселений. Благодатная почва теплых краев вовсю показывала себя, и берега буквально утопали в зелени. Никаких болот и мшистых опушек севера тут даже видно не было, только развесистые деревья и черная, плодородная земля. И множество голосов на незнакомых наречиях, доносящихся отовсюду. - Как много людей...- тихо пробормотал себе под нос Новгород, глядя на проплывающие мимо заселенные берега. Его земли тоже не были малолюдны, но здесь в одном месте будто собрались все деревни со всей округи. - Это все разные племена... Они признали князя и дали обет слушать его во всем,- дружинник стоял рядом, тоже глядя на пасторальную картинку. - А вече здесь есть свое?- полюбопытствовал Новгород, оборачиваясь. Мужчина фыркнул. - Здесь есть одна власть - слово князя. И нет ничего весомее его. - А народ?- удивился мальчик чужим обычаям. По его разумению последнее слово всегда было за вече, как за голосом народа, и князь не мог ему перечить. Он был лишь одним голосом из тысячи, который должен был помогать землям стать лучше, и не больше. - Народ любит над собой твердую руку,- туманно откликнулся дружинник и замолчал, игнорируя ничего не понявшее лицо сердца земель. Их корабль медленно причалил к большому порту. Посланная вперед весточка явно дошла до города вовремя, а потому на длинных пристанях уже толпился любопытный люд и мелькали богатые одежды высокопоставленных людей. К кораблю не подходили, сдерживаемые дружинниками в знакомых одеждах, а затем все и вовсе начали расступаться, пропуская вперед князя. Странное чувство бытия чужаком, прибывшим на чьи-то родные земли, щекотало нервы. Но князь встречал их с благодушной улыбкой и широко распахнутыми руками. Представив всем прибывших как дорогих и важных гостей из великого города на севере, он этим явно подкупил до этого сурово настроенное вече. Дары на больших и искусно украшенных резьбой подносах тоже грели самолюбие и настраивали на более добрый лад. Даже Новгороду перепал подарок в виде чудно сделанного ножа, который он теперь с любопытством разглядывал, пока люди договаривались насчет места встречи для уединенных переговоров. Само сердце участвовать в них должен был только в конце, ставя финальную точку в разговоре, а потому пока мог просто побыть при городище и посмотреть на чужие места. И потому, наверное, Новгород так удивился, когда князь обратился к нему лично. - А для тебя у меня есть тот, с кем тебе стоит увидеться. Эй там!- он подозвал одного из своих людей, рукой показывая куда-то в сторону от города на холме.- Проводите гостя к Киеву. Его, говорят, в Подоле видели. Служилый кивнул, а затем посмотрел на мальчика, взглядом как бы говоря следовать за собой. И Новгород пошел, хотя его мысли были заняты лишь одним вопросом. Неужели и тут есть такой, как он? Прежний князь, конечно, рассказывал о хьяртах как таковых и о тех, что жили на его родине, но это казалось таким далеким, что больше напоминало сказку. Среди своих земель Новгород тоже искал таких, как он, безуспешно спрашивая в городах и деревнях про детей, что не взрослеют, но толку от этого было немного. То ли не желали делиться люди, то ли действительно не знали, но самого вразумительного ответа он смог добиться только от корел - но и те не знали, где искать их сердце. А остальные если и рассказывали о таком, то только на уровне слухов и домыслов. И вот, он наконец увидит такого же, как и он, без пряток и поисков - это переполняло изнутри радостью и предвкушением так сильно, что Новгород чуть ли не подпрыгивал, торопясь вслед за широко шагающим взрослым. Подол был своеобразным городком ремесленников и купцов, центром торговли и сбора всех мастеровитых людей округи. Здесь кипела жизнь круглый день и круглый год, и этот день исключением не был. Все суетились и что-то делали, звуки работы печей, станков и гончарных кругов окружали со всех сторон вместе с постоянными разговорами на полупонятных или совсем незнакомых наречиях. Дружинник изредка перебрасывался парой фразой с ремесленниками и те указывали куда-то руками, видимо, передавая, где в последний раз видели сердце местных земель. И Новгород покорно сворачивал за проводником, петляя в лабиринте мелких изб и дворов с волнением и нетерпением на душе. Чужие указания вывели их в итоге в реке. Спокойные и величавые воды Днепра покачивались, наваливаясь на берег ленивыми волнами, и город подходил к ним практически вплотную. Но все же полоса пляжа времен разлива реки оставалась и именно там сейчас расправлял большие рыболовные сети какой-то мальчик. Недалеко на песке лежала маленькая лодка-долбленка. - Вот он,- кивнул дружинник на одинокую фигурку, останавливаясь на деревянных помостах.- Ему говорили, что прибудут гости с севера. Новгород рассеянно кивнул в ответ на это и сделал первый робкий шаг на песок. Почему-то все его предвкушение стало волнением, которое держало в ледяных объятиях и заставляло сердце биться чаще. Мальчик выглядел совершенно обычно. Солнце нежно гладило его золотые волосы, лежащие в своем волнистом беспорядке, одежда была проста и практична, без излишней дороговизны, а сети - самыми обычными рыбацкими сетями. И хоть потом в лодке Новгород заметил что-то, напоминающее плащ из уже гораздо более дорогой ткани, сейчас мальчишка был вымазан в песке и ругался себе под нос, пытаясь распутать узлы тонких бечевок. Впрочем, он быстро отвлекся от своего дела и обернулся, стоило гостю подойти на расстояние нескольких шагов. Видимо, шелест песка и быстрое дыхание выдали его. - О!..- васильковые глаза уперлись с приезжего со всей живостью и интересом. Пробежались по одеянию и лицу, останавливаясь на мгновение на необычных золотых глазах напротив, а затем засияли радостью.- Гость с Севера! Сети упали на песок, совершенно неинтересные теперь, а Киев сам преодолел несколько разделяющих их шагов, улыбаясь. Приятное чувство спокойствия и уверенности исходило от него почти осязаемым теплом, и Новгород замешкался, совершенно неловко кланяясь в качестве приветствия. - Ну полно! Это же я теперь кланяться должен,- засмеялся Киев, шутливо наклоняясь в поклоне и быстро выпрямляясь.- От тебя же это князь к нам прибыл, да? Из твоих земель его род идет? Вопросы посыпались так живо и ярко, будто они были давнишними друзьями и лишь встретились после разлуки. И это помогало расслабиться, давая наконец улыбнуться в ответ. - Да!.. То есть, почти да... И меня Новгородом звать!- назвал он свое имя, впервые зная, что это не вызовет никаких вопросов, недоумений или страха. - А я Киев!- улыбнулись ему в ответ.- Поможешь с сетями? Их рыба все запутала, надо поправить. А как будем поправлять, то расскажешь все про себя, младший братик! - С чего это я младший?- немного недовольно надул губы Новгород, но все же подошел и поднял упавшие на мокрый песок сети. Киев только фыркнул. - Так тебе, говорят, и трех десятков еще нет! А мне-то в два раза больше разминуло на этом свете. Стало быть, я твой старший брат! И Новгород, у которого никогда не было братьев ни старших, ни младших, только и смог что улыбнуться в ответ. Ведь это так здорово - иметь старшего брата в запутанном мире, где до этого был только ты один.

***

Семь долгих дней новгородское вече и новоиспеченный киевский князь решали дела и составляли новые договора между, теперь уже, двумя новыми землями. Семь быстротечных дней Новгород и Киев были предоставлены сами себе и миру вокруг, вольные обсуждать что угодно. Киев делился своим бытом, рассказывал то, что успел уже увидеть за долгие, по человеческим меркам, годы жизни. Новгород рассказывал в основном про торговлю и жизнь обычных людей, иногда вздыхая по тому, как трудно жить одному. На что его всегда подбадривали, говоря, что рядом точно есть кто-то такой же, как они, кто составит ему компанию. - А ты видел? Кого-то еще такого?- в один из последних дней поинтересовался гость. Они развлекали себя прогулкой по одному из множества тесно расположенных городков, что и составляли нынешнюю столицу - Киев. Ведь к тому и шли все переговоры. - Мм...- парень задумался, почесывая в затылке и заодно выкидывая из локонов стебелек сухой травы.- Слышал, что от нас на востоке, где кривичи живут... - Слышать и я слышал!..- перебил его Новгород, недовольно мотнув головой.- А видел ли? Общался? Киев задумался еще сильнее. Морщина пролегла на лбу, а молчание надолго воцарилось в разговоре. Они шли без всякой цели, просто гуляли по переплетению улиц, глядя, как живут люди, и тишина не казалась такой тяжелой, разбавляясь бесконечным шумом жизни. - Видел!..- вдруг радостно воскликнул Киев, и Новгород даже чуть дернулся от такого.- Когда полочане приезжали торговать по весне, с ними был один!.. - Да может то ребенок обычный был,- недоверчиво поморщил нос Новгород. Он ожидал от старшего товарища каких-то подтверждений, чуть больших, чем просто ребенок среди торговцев. - Да нет... Он и оружие носил, и общался со всеми на равных. Жаль только, что сходить не стал, не видел я его на ярмарке... Но в Новгороде все еще было недоверие, и это легко виделось во взгляде. А потому Киев решил последними словами точно убедить новоиспеченного брата в своей правоте. - Ну и я чувствовал, что он такой... Такой как мы,- уже гораздо тише, будто это был какой секрет, уверенно сказал мальчик. На него покосились. - Это как?.. Настал черед Киева удивляться чужим словам. - А ты не чувствуешь??- и столько в его голосе было искреннего, почти не верящего удивления, что Новгороду даже стало стыдно за себя. Но ненадолго, ведь он и правда не понимал, о чем говорит его старший брат. - Ох, ну может оттого, что ты гость, а не хозяин сейчас...- сам для себя кивнул Киев, но понятнее слушающему от этого точно не стало. И он продолжал ждать объяснений, пока рассказчик пытался как-то облечь мысли в слова. - Это как... Как быть псом, который чует среди людей своих,- все же немного рассеянно, но попытался Киев объяснить свои чувства, которые просто были и о которых он не задумывался. - Я не хочу быть псом,- недовольно наморщил нос Новгород.- Но я ничего такого не знал раньше... - Теперь знаешь!- уверенно кивнул собеседник.- На родных землях ты точно поймешь, о чем я говорю!.. - Быть может...- Новгород все еще не был уверен. Он столько путешествовал среди озер и рек бесконечного севера, торгуя и ища новые связи, но ни разу не чувствовал ничего особенного. С одной стороны, он и не знал, что должен был, а оттого не пытался понять сам себя, но, с другой, вдруг это просто от его неумения, неспособности понять что-то подобное. Быть неумелым очень не хотелось. А Киеву не хотелось, чтобы его младший брат грустил. Поэтому гениальная мысль пришла практически мгновенно. - Вот как сделаем!.. Я ведь теперь старший над всеми, мой город будет столицей,- и это было правдой. Князь отказался возвращаться в Новгород, но согласился присылать на княжение своих детей, племянников или же воевод, чтобы город на севере не оставался без главы. А раз князь теперь в Киеве, то и ему быть столицей земель вокруг полноводных рек и пути от варяг до греков. - А раз так, то ко мне на поклон должны все приехать! Я сам всех посмотрю, и тебе расскажу, кто на каких землях живет!- с полными воодушевления глазами поведал Киев свой план, и Новгород задумался. Но ненадолго, и золотые глаза тоже заблестели радостью. - Так и сделаем тогда!- согласно замотал он головой.- Я приеду к тебе через пять зим, и ты мне обо всех расскажешь! И обещание закрепилось рукопожатием, таким же крепким, как и чужое слово. И пусть рано было бы говорить о том, что еще только будет через пять зим, но Новгород верил Киеву и был рад, что наконец узнает кого-то еще. Не только соседей, друзей или недругов, простых знакомых и выгодных приятелей, но и тех, для кого он сам станет старшим братом. Тех, кого с гордостью сможет назвать своими. И никак иначе.