Мои любимые истории.

Персонажи: Тула, Пензенский, Ленинградский, Псковский, Новгородский, Татарстан, Тюменский, Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий, Калмыкия, Астраханский, Волгоградский, Приморская, Свердловская, Камчатка, Магаданский, Мордовия + упоминания Примечание: История проходила интерактивом в группе ВК. Подписчики выбирали варианты ответа, по которым и строилась дальнейшая история. Здесь приведен окончательный получившийся рассказ. Время действия - современность. Для Тулы это был самый обычный день. Светлая и еще пока теплая осень вовсю гремела вокруг дома, пытаясь даже внутрь привнести немного своего пестрого хаоса - листком, что через открытую форточку как-то впорхнул внутрь и остался на подоконнике, оперевшись на стекло, или дуновением теплого, но уже прелого ветерка. А в остальном - самое обычное утро самого обычного дня. Они встали рано, как и всегда. Сегодня первым проснулся Тамбовский и, попытавшись тихо пройти вдоль всей комнаты и скользнуть в ванну, наступил на все скрипучие половицы, какие только были, разбудив как минимум четверых. Тула проснулся сразу же - крадущиеся шаги, на удивление, будили куда сильнее, чем просто обычный шаг, и поэтому теперь он лежал и смотрел в потолок, делая вид, что спит. Чтобы потом не ругали за то, что рано встал и опять не выспался. Через полчаса прямо над головой, как чертик из табакерки, появился Тверской. - А у кого сегодня особенный де-е-е-ень???- вместо приветствия протянул он, улыбаясь так хитро и широко, что даже немного пугал. Тула пожал плечами. - У тебя!- ответил старший, хватая за плечи и резко поднимая над кроватью, чтобы на нее же и усадить.- У тебя же днюха! - С днем рождения!..- пискнула Липецкая из угла, но ее, кажется, быстро заткнули ладонью. - Цыц!..- шикнул главный заводила комнаты, продолжая держать за плечи и не отпускать. Как будто туляк мог куда-то уйти.- Поздравления все вечером! Так что это... Приберегаем! Случилось, кажется, невиданное - самый праздничный и шумный брат готов был отложить легальный повод покуролесить аж до вечера. День как будто вот-вот даже и стал необычным, но потом с другого края кровати точно также резко и внезапно появился Смоленский. С точно таким же радостно-хитрым лицом. - А за уши тянем сейчас!! Уйти из комнаты без ежегодной дани каждого именинника не вышло. За каждый год, конечно, никто не тянул, но за каждую сотню от души и до покрасневших ушей наградили два старших брата. Комната только радостно хлопала в ладоши и считала, превращая все в веселую казнь. После этого, к счастью, отпустили на завтрак. Там некоторые попытались потрепать по волосам или обнять, знаменуя особенный день, но для Тулы он все также продолжал оставаться самым обычным. Необычным он был для Пензенского. С самого раннего утра, нещадно растолкав в семь, сестры, братья, а также пара личностей, что крайне неустановленными способами оказались около его постели так рано, поручили ему важное задание - отвлекать Тулу до самого вечера. Ведь у него день рождения, а значит у всех есть грандиозный план вечеринки-сюрприза с кучей подарков и вкусностей, которые надо готовить, примерно сразу с завтрака, после уборки, и для воплощения этого плана в жизнь необходимо мастерское отвлечение. Пензенский себя мастером-отвлекатором, конечно, не считал, но выданное партией задание никогда не оспаривалось, поэтому и смысла пробовать не было. И вот, за завтраком, получив от Мордовии намекающий взгляд, в котором на чистом мокшанском (для конспирации) читалось "Иди и начинай работать", парень ненавязчиво подсел к имениннику, который занимался своим обычным делом. То есть пил чай. - Доброе утро!..- излишне оптимистично для человека, впервые за пару месяцев завтракавшего с семьей, начал поэт.- О... Тебя уже поздравляли, да? Не заметить красные от родственной любви уши было нельзя. - Угу,- булькнул Тула в кружку глухим непонятным звуком. Пензенский умудренно покачал головой, делая вид, что сказанное очень важно. Потому что у него совсем не было плана на то, как же он должен весь день до вечера отвлекать очень бдительного и подозрительного брата от действий всей остальной семьи. Что же делать? - Поговорить о завтраке или обо сне - Предложить позавтракать вместе (еще раз) - Спросить как дела в комнате - Предложить провести день вместе - Ну, это ничего... Потом еще папа все равно тянуть будет,- Пензенский обшарил взглядом уже весь стол, все стены и даже начал исследовать потолок, а темы для разговора все еще оставались деревянными и абсолютно не подходящими званию главного и практически единственного в доме поэта. Да еще и навевали имениннику неприятные воспоминания, судя по тому, как на секунду Тула замер, а потом стал пить чай еще грустнее. А грусть это совершенно не то, чем надо украшать свой праздничный день. - Ну, зато завтрак какой вкусный был, да?- в поле зрения наконец попало что-то стоящее, а именно убранные к мойке тарелки, на которых кое-где следами проглядывалась сегодняшняя овсяная тематика приема пищи. С фруктами и ягодами, как в лучших отелях Турции, ведь настала осень, богатое на дары природы время. - Тебе что-то нужно?- внутренний таймер вежливости к обществу внутри туляка закончился как раз с чаем в его кружке. Отставив пустую тару в сторону, он тяжелым взглядом уставился на отвлекателя, будто видя насквозь и даже еще поглубже. - Да не-ет, конечно, ты чего... Я бы сразу попросил!..- дар поэзии почему-то не предполагал дара уверенного вранья с честными глазами, а потому у Пензенского самого начали краснеть уши, будто за них оттягали всей комнатой. А этого еще пока не произошло. И не произойдет, если он сейчас сможет выпутаться из сложной ситуации. А Тула продолжал смотреть, без слов ожидая либо конца фразы, либо нормального объяснения происходящего. - Ну, может немного...- красные уши медленно стали переходить в красные щеки, а не исследованного нервным бегающим взглядом уголка в комнате просто не осталось. Мордовия в углу закатила глаза, прощаясь и с планом, и с братом заодно, а Орловский у двери молчаливо пригрозил что-нибудь кинуть, если проблема не будет решена сиюсекундно. И пришлось заходить с козырей. - Мне просто очень хочется провести с тобой день!- Пензенский схватил брата за руки, сжимая их в патетичном приступе смелости и отчаяния, распахивая светлые длинные ресницы с крошечными капельками слез на них, заглядывая глубоко-глубоко в темную пропасть чужой души наивными и доверчивыми глазами. Отказать было просто нереально. Даже парочка стоявших рядом братьев и сестер невольно дернулись ближе, желая помочь бескорыстной невинной душе с его просьбой. - Э-э-э...- Тула удивленно моргнул, избавляясь от наваждения, а затем дернул свои руки обратно на себя. Цепкая хватка бедного поэта даже не дала ему шанса вырваться без согласия.- Отпусти меня. - Но ты побудешь со мной сегодня??- накал страстей и милоты зашкалил все допустимые по ГОСТу и СанПину нормы, превращая помещение кухни в опасное для жизни без инфарктов место. Где-то показательно в обморок упала Ульяновская. - Ты ведешь себя странно. - Ну пожалуйста!- сделать глаза невиннее, слаще и прекраснее невозможно было чисто физически. В них буквально таился весь серый океан космоса, блесток и сверкания, вызывая сердце на дуэль с собственной бессердечностью. Еще немного и плохо могло стать даже Туле, который был абсолютно непроницаем для этой магии - не то что всем живым существам в радиусе пары километров. - Ладно, хорошо... Да! Отпусти только,- наконец согласился туляк, и аура розовых роз, блесток, сияния, пузырьков и звездочек тут же исчезла, заменяясь счастливой улыбкой победившего себя и социальную ответственность поэта. Окружающие облегченно выдохнули, отпуская крепко стиснутые для моральной поддержки руки родни. - Тогда пойдем!..- легкокрылой нимфой снова схватил Пензенский чужую руку, но на этот раз одну и под локоть, и выпорхнул с кухни, буквально утаскивая за собой свою цель. - Ну я же говорила он справится...- пробормотала себе под нос Мордовия, венчая огромную стопку посуды мисочкой из-под варенья с довольной улыбкой уверенной в своих родственниках старшей сестры. Все согласно покивали и оспаривать не решились. Сбежав с кухни, где общество довлело и требовало принятия решений прямо здесь и прямо сейчас, примерно до гостиной, Пензенский немного притормозил. Плана у него все еще не было, и хоть он и заручился обещанием, что брат проведет с ним весь день, надо было добавить больше уточняющих мероприятий. А помощи взяться было неоткуда, ведь пообещавший на свою голову именинник смотрел печальным взглядом оставленного на улице в дождь кота. Он явно хотел бы где-то лечь и притвориться ветошью. Неплохой план, конечно, если они найдут место, не затронутое подготовкой к сюрприз-вечеринке, но немного скучный. - А почему тебе нужен именно я?- Тула задавал неудобные вопросы для человека без плана, не умеющего талантливо врать. Пришлось стараться брать актерским мастерством - и Пензенский посмотрел на брата так, будто подобный вопрос был абсолютно глупым и все и без того знали на него ответ. - И что ты хотел делать?- не переставал интересоваться именинник. Со вздохом, поэт попробовал снова потянуть время своими актерскими талантами, но на этот раз пауза затягивалась и казалась абсолютно не риторической. Значит ответить все же стоило. Что нужно сделать? - Нужно идти в библиотеку - Нужно прибраться в саду - Нужно проверить книги в комнате - Нужно сходить к кому-нибудь в гости Поддержка от брата в сложных вопросах социализации это определенно было тем, что нужно. И неважно, что у самого брата с этой самой социализацией проблемы похлеще, чем у неодушевленных предметов и котиков, главное ведь это моральная поддержка и уверенное выражение лица. - Мм, мне надо навестить Ленинградского,- Пензенский ляпнул буквально первое, что пришло ему в голову.- Он обещал мне пару книг показать, а заодно можно немного поболтать о чем-нибудь!.. Осознание того, что комната Северо-Запада, по структуре своей очень мальчишеская, суровая, брутальная и замкнутая, скорее всего единственная сейчас не занята подготовкой к таинственной днерожденной вечеринке-сюрпризу, добежало до головы чуть позже. Но так ведь даже лучше! Значит они точно никому не помешают и ни на что случайно не наткнутся. Главное было никуда не отпускать от себя Тулу, а то с него станется постараться сбежать в тайный уголок и прикинуться там тенью. А потому Пензенский уверенно взял именинника за руку и с видом известного всем борца за права пролетариата отправился по лестнице наверх. Взятый в плен чужой деятельность только душераздирающе вздохнул. Однако, чтобы на всякий случай точно предотвратить любые попытки случайно наткнуться на то, на что не стоит - а свое везение поэт знал и испытывать не хотел - Пензенский решил очень громко говорить. Ведь так его услышат, поймут, что он идет не один, и вовремя успеют все спрятать. Ну или нет, но тут уже проблемы родни, ведь он сделал все, что мог. - Ленинградский же недавно домой ездил,- разговор не с начала и не с конца выходил задорным, жизнеутверждающим и, что самое главное, громким.- И обещал привезти новые книги! Может там есть что-то и для тебя!.. - Можешь так не орать...- пробормотал Тула, чуть ли не болтаясь в чужой хватке, как корюшка в хладных питерских водах. Его, конечно, же не услышали. Потому что корюшки не умеют разговаривать. - Надеюсь, он у себя в комнате!- продолжал Пензенский абсолютно не наигранно, усиленно топая и уже практически поднимаясь на второй этаж. До комнаты Северо-Запада надо было еще дойти, так что предупредительные звуки нужны были для распугивания остальных родственников. Судя по паре хлопнувших дверей, кто-то действительно испугался. - Он говорил, что привезет новый сборник современных стихов! А еще книгу про живопись. Там очень много интересных образов,- о культуре, искусстве и схожих областях поэт мог говорить долго, уверенно и даже громко, поэтому наигранность и странная театральщина стали немного разбавляться действительным интересом. Пензенский даже успел рассказать о чем его самый, пока что, любимый современный стих и какая там классная рифма к слову "роутер", как они дошли до двери в нужную комнату. И чуть не прошли мимо, благодаря увлекшейся натуре, но Тула сам притормозил, утягивая брата за руку. - Ой, точно!..- вспомнил отвлекатель, мастерски поворачиваясь на пятках.- Тук-тук! Можно зайти? Жизнь в комнате с девочками приучала всегда стучаться и всегда ждать разрешения. Потому что жизнь дорога и зрение тоже. - Да!..- раздалось смазанным и оттого плохо узнаваемым голосом, и Пензенский торжественно распахнул дверь. И сразу немного ушел вправо, ведь вдруг тут проходят подушечные бои или сражение матрасами, а они так не вовремя. Да и просто, на всякий случай. Не имеющий таких привычек, по причине низкого для ударов роста, туляк просто протиснулся следом. Почти вся комната Северо-Запада была на месте и занималась обычными для себя утренними северо-западными делами. - Пензенский!..- обрадовался местный начальник, занимающийся как раз то ли разбором, то ли перебором собственных вещей на кровати.- Ты за книжкой, да? О, и Тула!.. Заметить выгодно скрывшегося за спиной и у шкафа парня было чуть сложнее, но начальство справилось. Закрыв дверь, чтобы точно предотвратить бегство, Пензенский выпустил руку именинника - и как бы поручил ему самому немного себя развлечь компанией родственников. Потому что то, что они вместе проводят день, ведь абсолютно не значит, что они должны ну прямо везде ходить вместе. Тем более, вдруг отвлекаемому все же не очень интересно говорить про современную поэзию и он захочет поговорить с остальными обитателями комнаты. Коих тут был полный состав. Правда почти каждый из них был занят чем-то своим. Братья-моряки у полки с книгами что-то перебирали, переговариваясь между собой. Единственная девушка в комнате и один из немногих мальчиков-кулинаров на свободной кровати оживленно болтали. Неугомонное рыжее бедствие на что-то подбивал невозмутимое тундровое спокойствие. А два самых умудренных жизнью и опытом старца отдыхали - точнее отдыхал один, второй пытался призвать его к труду. Что сделать в чужой комнате? - Подойти к Мурманскому и Архангельскому - Подойти к Вологодской и Карелии - Подойти к Коми и Ненецкому - Подойти к Псковскому и Новгородскому - Подойти к Ленинградскому и Пензенскому Идти от двери было ближе всех к кровати (к кроватям, если быть точнее) Псковского - но Тула туда пошел, конечно же, не из-за этого. А из-за глубокой родственной связи, что веками выстраивалась между ним и старшими, презирающими все огнестрельное, про-московское, хилое и щуплое. Определенно из-за нее. Два старших брата были заняты своим обычным времяпровождением. Новгородский что-то рассказывал, пытаясь своими словами, а заодно и своим примером, привлечь брата к чему-то полезному или общественно одобряемому, а Псковский пытался уснуть. Собственно, как наименее занятый в процессе разговора, он и заметил подошедшего поближе с сомневающимся лицом Тулу первым. - О, кузнец,- как всегда крайне эмоционально отреагировал Псков на явление кого-то из семьи в пределе поля его интересов. Новгород, уже перешедший от всечеловеческих аргументов, вроде совести, морали и доброты к ближнему своему, на более личные, удивленно обернулся. Он вообще не заметил, что в комнату кто-то зашел. - О, Тула!..- удивился парень, но лишь на мгновение. А потом добро улыбнулся.- Что-то нужно? Потому что редко к ним приходили просто так, без нужды и не ради какого-то дела. Все же общаться со старшими было сложновато, и из-за характеров, и из-за их привычек в целом, ровно как и из-за нелюдимости, выработавшейся за долгие годы жизни весьма ограниченным кругом общения. Но иногда чудо случалось, обычно правда от более экстравертных жителей дома, ну или от начальства. Чуду было суждено случиться и в этот раз, потому что туляк отрицательно помотал головой. Никаких дел у него к старшим не было, только собственная скука и обещание, данное чирикающей птичке-блондину в противоположном углу комнаты. Собственно, проследив за брошенным в ту сторону взглядом, Новгородский сам понял причину посещения. - Он девку свою опять привел?..- Псков немного сполз вдоль по кровати, чтобы увидеть стол и книжные полки за собственным братом.- Ага, привел. - Я не девка!..- пискнули оттуда недовольным фальцетом, но как-то не прицельно и незаинтересованно. Видимо, книги и общение с близким по духу человеком были куда важнее. - А че приперлись?- снова вернулся Псковский в свою идеальную позицию валяния на кровати с подушкой в обнимку, но на этот раз уже куда более заинтересованно глядя на младшего брата. Новгородский вздохнул, на следующий раз приберегая свою лекцию, и тоже заинтересованно покосился. - Он хотел книги забрать,- кивнул Тула в сторону местных ценителей культуры и искусства.- Я с ним. - В охрану нанялся?- фыркнул Псковский, поудобнее обнимая свою вторую подушку.- Ну на его фоне ты даже как будто немного ниче так. Внушаешь. - Хватит оскорблять родню,- по голове прилетело сложенной футболкой, но почетный рыцарь ордена Крутые Крепости даже ухом не повел. - Я ему обещал,- просто пожал Тула плечами, садясь на край кровати и как-то машинально попытавшись выпрямить спину, чтобы хоть на секунду стать внушительнее. По сравнению с обоими братьями напротив, каждый из которых мог хоть сейчас идти на конкурс бодибилдеров пляжа Анапы, вышло не очень. Но он хотя бы постарался. - Ну-ну. Обещал - женись,- фыркнул Псков, довольно лыбясь тому, какую классную шутку он придумал. - А ты че тогда не женился?!..- с другой стороны комнаты крикнула Вологодская и первая же засмеялась, уворачиваясь от кинутой в нее подушки. Как будто и не прислушивающиеся, но все услышавшие местные жители солидарно захихикали, вгоняя в краску двух старших. - Заткнись там!..- очень неуверенно рявкнул в ответ Псковский, но с красными ушами и без дополнительных подушечных снарядов это выглядело совсем не внушительно. Также не внушало то, что даже Новгородский, второй объект шутки, смешливо фыркнул рядом и просто покачал головой. - Никакого уважения к старшим!..- недовольно пробурчал оставшийся в меньшинстве проигравший шутник и принял протестующую позу лежания на кровати, скрестив руки на груди. - Провести вместе день не такая уж и плохая идея,- отсмеявшись, заметил Новгородский, продолжая заниматься тем, что он делал все это время - складывать постиранное вчера белье по стопочкам, отринув надежду привлечь к этому младшего брата.- Тебе полезно почаще общаться с... Такими людьми. Очень обтекаемо охарактеризовал он Пензенского, бросая взгляд на сидящего Тулу. Тот коротко пожал плечами. - Может быть. - Так и есть,- умудренно кивнул старший, складывая аккуратно рубашку и убирая в сторону.- Тем более, у тебя же сегодня день рождения. Хандрить и сидеть в углу ты можешь в любой другой день, а сегодня стоит немного порадоваться... Ну или хотя бы постараться. - О, у кузнеца праздник что ли?- вклинился в разговор уже переставший на всех дуться Псковский.- А чего за уши не тянем?? - Вечером,- вздохнул Тула, заранее поминая свои уши, а может еще и щеки, если кому-то не хватит места.- И Тверской уже тянул. - Уу, торт значит будет!..- вспомнил Псков про второй обязательный аспект праздника, даже как-то развеселяясь и прекращая изображать обиженного всеми на свете, принимая более заинтересованную позу.- Подарками уже завалили? Именинник покачал головой, снова бросая взгляд на противоположную сторону комнаты, где Пензенский и Ленинградский увлеченно рассматривали какие-то открытки и прощаться совершенно не собирались. - Тоже вечером, наверное. Чтобы всем вместе,- предположил Новгородский, подкидывая брату на кровать гору носков и надеясь, что тот сообразит, что с ней надо сделать. Парень сообразил не обращать на нее внимания. - А че подарят знаешь? Ты просил что-нибудь?- неожиданно заинтересовался он темой чужого праздника, невольно погружая в эту тему и окружающих. И самого именинника, для которого этот день все еще был самым обычным. Но для всех остальных это было не так, а значит ему и правда могут подарить подарки. Вот только что - загадка. И Тула нахмурился, постаравшись напрячь память и вспомнить, упоминал ли он что-то подобное в присутствии родни. Что могут подарить? - Новое оружие - Что-нибудь сладкое - Новый чай или что-то для чая - Что-нибудь милое - Не знаю Думать долго и не пришлось. Не так давно, может, месяц или около того назад, они ходили в город и там совершенно случайно наткнулись на новый магазин чая в большом-большом ТЦ. Наполненный многочисленными баночками, склянками, пакетами и коробочками, источающими сотни ароматов - от теплой корицы до холодного бергамота - приветливый и ничего от тебя не просящий. И там, наверное, от эмпатичной и сообразительной родни не укрылось то, как долго Тула рассматривал различные образцы и купажи, то и дело фырча от сильных ароматов со всех сторон. - Наверное, чай,- ответил он, впрочем, как всегда кратко. Чай это ведь неплохой подарок, а еще он пойдет всем на пользу и каждому принесет радость. И создаст еще больше теплых воспоминаний, что греют в одинокие холодные вечера, прогоняя прочь тьму из головы. - Клевый подарок,- старший брат тоже оценил, удовлетворенно кивая самому себе.- Раз все клево, че такой мрачный-то сидишь? - Нормальный он,- на голову Пскову прилетели его же свежепостиранные носки, второй намек из трех возможных, который проигнорировать было куда сложнее.- Побольше обращай внимания на родственников... - Отстань,- носки грустными парусами улетели на пол, стряхнутые ладонью, как назойливые мушки.- Не с тобой разговариваю. - Я бы сам в шоке был, начни ты со мной разговаривать,- проворчал Новгородский себе под нос, со вздохом поднимая ни в чем не повинные предметы одежды. Псков закатил глаза с интонацией "ну вот, опять началось". - Но может и ничего не подарят. У нас каждый год дни рождения,- героически обратил Тула снова на себя внимание, понимая, что их милый разговор на троих вот-вот грозится превратиться в драку двоих. Возможно, с привлечением самого туляка как метательного снаряда. - Да ну-у... Девчонки обожают эту тему,- Псковский легко отвлекся от вечного ворчания, переключаясь на что-то новое, а значит потенциально более интересное. Оставшийся не отомщенным Новгород недовольно поджал губы. - Московская точно подарит. Ты ж у нее любимчик,- на макушку легла большая и теплая ладонь, встрепывая жесткие волосы до состояния легкого хаоса.- Хе-е, такой мелкий... Сколько тебе? Я все еще думаю, что сотка, ты ж так и не вырос с тех пор!.. - Восемьсот шестьдесят... с чем-то,- и хоть можно было немного напрячь память и вспомнить точную цифру, старшим знать ее было все равно ни к чему. - Ууу, почти уже взрослый,- за щеку бесцеремонно схватили, оттягивая ее в сторону и превращая на мгновение лицо в какую-то страшную маску. А потом Тула помотал головой, спасая себя от экзекуции. - Мы в твоем возрасте, конечно, занимались более крутыми делами, но и ты ничего так справляешься,- заочно, на будущее, поздравил Псковщина, утешительно похлопав по макушке, как собаку. От столь великолепного поздравления Новгород только закатил глаза. - Ты в его возрасте херней страдал...- пробормотал он не то чтобы сильно громко, но достаточно, чтобы его услышали. - Че сказал?- угрожающе обернулся Псковщина, насколько угрожающим можно было быть, лежа на кровати с подушкой в обнимку. - Че слышал,- высшие дипломатические хитрости и ходы были привлечены в этот разговор, и в этот раз точно все дошло бы до драки, если бы сбоку к ним внезапно не припорхнул еще один участник разговора. - Ой, а о чем болтаете?- Пензенский, утяжеленный немного большими книгами, но это лишь для того, чтобы совсем не улететь от счастья обладания ими, сразу оказался в гуще событий около Новгородского.- Хе-хе, а Тула весь лохматый!.. Накал страстей как-то сам собой стал спадать. Облако блесток, роз и сияния радости сбивало весь настрой на драку, да и авторитет надо было поддерживать, а пустые драки вряд ли были бы тому примером. Перед своими, конечно, уже не страшно было, а вот присутствие личностей утонченных немного еще смущало. - Ни о чем,- взглядом пообещав брату разборки после, пробормотал Псковский, снова отворачиваясь на кровати. Его проводили ответным "кто еще кому что устроит" дерганием брови.- Че, стырил у Гатчины книги его, девка? - Он мне сам их обещал,- пропустил Пензенский мимо ушей прозвище, покрепче обнимая свою кипу.- Ну что, пойдем? Надо книги ко мне отнести. Вопрос был адресован Туле, пытающемуся пригладить волосы обратно, и ответом был лишь кивок. Может быть им и правда была пора идти, оставив местных обитателей разбираться друг с другом - и со своими неразложенными постиранными вещами. - Линяете в укромный уголок?- все же пошутил напоследок Псковщина, даже немного привстав на кровати, чтобы попрощаться брутальным ломанием сухожилий в чужой руке, по недоразумению названным рукопожатием. Тула поморщился, незаметно стараясь потрясти рукой и сбавить боль. - Спасибо, что зашли!..- вежливо крикнул Ленинградский им вслед и под слышное "Ну так че ты там сказал" пара путешественников покинула гостеприимную комнату. - Все хорошо?- мимоходом поинтересовался Пензенский, не понаслышке знающий, что после общения со старшими все может быть и не очень хорошо. У него так было, по крайней мере, ведь Псков, в минуты, когда ему было не так лень, не терял надежды воспитать из робкой приволжской лани настоящего мужика. - Угу,- откликнулся туляк, переступая через валяющуюся на полу одежду. Не все вчера смогли разобрать постиранное без потерь.- Мы к тебе? - Ага!.. Книги надо положить, ну и может прихвачу кофту - на улице прохладно,- и хоть посещение улицы не входило в их планы, никто не знает, как все пойдёт. А каждый раз ходить на верхние этажи лень. Ничего против Тула не имел, планов у него все равно не было. Поэтому легко и быстро они дошли до прикрытой двери в комнату Приволжья. И, постучав, а затем выждав какие-то одобрительные звуки изнутри, зашли. - Ой какие лю-ю-юди-и-и!..- притворно-радостным голосом гиены протянула Татарстан, одна из ответственных за операцию по вечеринке-сюрпризу и координатор отвлекательного плана. Который шёл хорошо, ровно до момента, когда младший брат и цель оказались на пороге. Хорошо ещё, что ничего компрометирующего тут не было, ведь они пока просто обсуждали планы. - Мы быстро!..- сразу выпалил Пензенский, буквально бросаясь на свою кровать, чтобы под плед аккуратно спрятать новоприобретенные книги.- Не обращайте внимания!.. - Дурной тон - так с гостями обходиться,- прищуренным взглядом лисы Татарстан наблюдала за Тулой, будто тот мог резко сделать что-то не так и нужно было успеть его перехватить. Парень стратегически важно решил застыть у шкафа.- А вы на улицу, да, матурым? - Да-да-да!..- прощебетал из шкафа поэт, зарывшись там в свою полку примерно по пояс. - Или ещё какие планы есть?- взгляд татарки, обычно куда более дружелюбной к своему чайному другу, продолжал медленно прожигать дыру прямо в виске и что-то следовало ответить. Ну или поторопить Пензенского с его поисками. Ответ - Мы пойдем на улицу - Мы пойдем к Центру - Мы просто зашли за кофтой и уже уходим - /Пензенский наконец находит кофту и отвечает сам/ - Мы просто пришли за его- - Кофта!!!- с радостным возгласом из шкафа вынырнул Пензенский, утягивая за собой, как непокорную рыбину на ожесточенной рыбалке, теплую вязанную розовую кофту, большую ему размера на два или даже три, потрепанную жизнью и регулярными схватками в шкафах. И вот наконец одежда поддалась, на полках что-то с шелестом обрушилось, ломая идеальные стопочки, но зато нужная вещь была извлечена. И с гордостью за себя поэт обернулся на сестру. Как раз чтобы заметить, как та вот-вот уже почти сожгла его взглядом. - Все-все, мы уходим!- со всей серьезностью кивнул парень, пытаясь по сидящим позади остальным сестрам понять, насколько была тяжела его ситуация. Судя по нахмуренным бровям Чувашии - весьма.- Больше не появимся! Хорошего вам дня! И, буквально схватив Тулу за локоть, а тот был и не против в данный момент, они ретировались в коридор, захлопнув за собой дверь. Облегченный вздох вырвался как-то сам собой. - Девочки не любят, когда им мешают,- с житейской мудростью покачал головой обитатель Приволжской комнаты, а затем покрепче сжал в руках розовый и мягкий предмет раздора.- Ну, зато теперь можно и на улицу!.. - Я не особо хочу,- наконец смог вставить Тула свое мнение, и на него покосились с недовольством пополам с удивлением. - Но там такая хорошая погода! - А у тебя разве не было дел?..- попытался напомнить именинник, что вроде как была оговорена его помощь в чем-то там, ну не может же других причин быть у желания провести с ним весь день, но оказалось поздно. Ведь теперь его проводник стойко убедился в своем желании пойти гулять. И, в качестве разве что исключения не схватив за руку, а просто позволив идти рядом, Пензенский отправился к центральной лестнице вниз. На которой было на удивление оживленно. Пробежала мимо компания сибиряков, уверенно направляясь куда-то вниз, а навстречу поднимались дальневосточники, дежурные сегодня по мытью посуды. С ними можно было перекинуться парой фраз или задать пару дежурных вопросов, но все шли так, будто были ужасно заняты и не могли даже ни на секунду отвлечься, проходя мимо с самыми каменными лицами. И если обычно Тула был бы такому рад, ведь он далеко не компанейский человек, то сейчас это было как-то странно. - Буки,- пробурчал Пензенский, рикошетом залетевший в эту зону отчужденного игнорирования.- Даже не поздорова- - Зда-а-арова!!!- и на его плечо с размаху опустилась чужая ладонь, не роняя навзничь и со ступенек только за счет того, что этой же ладонью удержали на месте.- Куда путь держим, епт?! Неожиданно тихо сверху спустилась буря в человеческом обличии и две его верные тучки-спутники - команда Тюменского, Ханты-Мансийского и Ямало-Ненецкого. И если двое последних собирались просто пройти мимо, следуя своим делам, то вот предводитель грозного шторма решил, что так не пойдет. И отныне у них есть новый план и неважно, что не было и старого. - Ай-яй-яй-яй...- тихо пропищал Пензенский, пытаясь отнять себе обратно тот синяк, что по недоразумению теперь был его плечом.- На улицу.. Айй, больно-то как... - Не скули, ты ж мужик!- ладонью прилетело по лопаткам, со всей богатырско-сибирской мощи, и поэт временно вышел из разговора в мир саднящей боли в половине своего тела. - Привет,- сдержанно поздоровался Югра, краем глаза наблюдая за страданиями бедного и слишком нежного брата.- Как дела? - Нормально,- не менее сдержанно ответил Тула, ненавязчиво пытаясь держаться ближе к Ямало-Ненецкому, чтобы не стать следующей целью дружественных избиений.- А у вас? - Мы идем ремонтировать машину!- похвастался живой щит, показывая пакет с чем-то тяжелым и железным.- В этот раз точно должна заработать. - И заработает! Кореш сказал, что проблема точно в этом!- уверенно кивнул Тюменский, на минуту забывший, что он не просто так пристал к родственникам вместо того, чтобы поскорее пойти заняться любым делом.- И вы давайте с нами! - Нет-нет-нет!..- Пензенский очень ловко вернулся в разговор, на всякий случай тоже близко больше не подходя.- У нас были свои планы!.. Очень... Очень важные! Да, Тула? Серые глаза, без искр, звездочек, роз и прочей бывшей атрибутики счастья, сейчас очень намекали согласиться. Югра в стороне тонко улыбнулся, понимая и так чужое нежелание идти с ними, а Ямало-Ненецкий просто пожал плечами. И только Тюмень был недоволен несогласием и уставился на бедного жителя Центра так, словно мог прочитать его мысли. Да? - Да, у нас очень важные планы - У нас не такие уж и важные планы - У нас нет планов - /промолчать/ Как ни хотелось бы, но нельзя было проигнорировать столь явно высказанную просьбу. И тут дилемма, похлеще дилемм в трагических романах прошлого века, встала перед Тулой. Соврать о великих делах и остаться один на один с Пензенским и дальше, повинуясь его странному порыву быть вместе, или промолчать и быть втянутым в дела неугомонной тюменской банды. Очень сложный вопрос, буквально шекспировский, а антракт на подумать никто не предоставит. В итоге, Тула решил промолчать. И постараться взглядом сообщить уральско-сибирскому брату, что может у них и нет дел, но это не повод им их добавлять. Пензенский соразмерно обиделся и недовольно надул губы. К сожалению, в базовую комплектацию одного тюменца не входило умение понимать различные намекающие взгляды, а потому он быстро понял, что разговоры про дела это все вранье, лишь бы не заниматься исконно русским мужским мероприятием - разборкой машиной в гараже. А уклонение от такого ведет к непоправимому. Поэтому он, как любящий брат и просто хорошая личность, непременно должен был спасти своих родственников от чего-то ужасного и хтонически древнего, что следует за теми, кто ни разу не пил пиво в гараже среди звуков стука металла об металл. - Ну и все значит, погнали, епт!- решил Тюменский и, зафиксировав покрепче Пензенского, чтобы тот никуда не выскользнул, богатырскими шагами помчал дальше вниз по лестнице. Оставшаяся троица только печально вздохнула. Но ведь нельзя бросать родных в беде, с какой стороны не посмотри, а потому пришлось пойти следом. - Немного посидите и уйдете, как он под машину залезет,- дал Югра очень дельный и житейский совет, глядя как Тюменский пытается натянуть на ноги кроссовки, продолжая при этом не выпускать из плена поэта. - Под машину?..- не то чтобы Тула не понимал в ремонте автомобилей, но вроде ничего такого глобального у верной вишневой девятки не ломалось. Иногда сдувались колеса, барахлил двигатель или выбивалось стекло, но обычно все ограничивалось поверхностным ремонтом или просто игнорированием проблемы. А тут такой серьезный вариант. - Он решил тормозную колодку поменять. На всякий,- пожал плечами Ямало-Ненецкий, видимо, именно это и несущий в пакете.- Хотя проблема была в том, что сливало масло, но-о... Делать-то все равно нечего. - А так хотя бы при деле,- согласно кивнул Ханты-Мансийский, натягивая разношенные кроссовки и вздыхая.- А не как на прошлой неделе. - Ой, не напоминай,- фыркнул его друг по несчастью, вежливо подождав, пока обуется их невольный соучастник и только потом выходя на улицу. Осень и правда еще радовала около-летним теплом. Мягкое солнце сияло сквозь многочисленную зелень, уже тронутую рыжим и желтым, блестело в астрах и хризантемах, грело из последних сил поздние помидоры и перцы на грядках. Там и тут во дворе виднелись черные фигурки родственников, гуляющих ли просто так или занимающихся своими делами, но в основном были тишь и благодать леса, обступившего одинокий дом со всех сторон. Но только на мгновение, конечно. Дверь гаража надсадно загудела, открываясь и царапая краем длинную округлую полосу в земле, чертя свой извечный узор. - Ну принеси чем подпереть-то!..- командовал Тюменский, героически удерживая железное полотно, покрашенное облупившейся уже голубой краской, пока Пензенский хаотично бегал от края двери к внутренностям гаража, не понимая, что можно взять для подпорки, а что нельзя, и куда деть мешающуюся кофту из рук. В общем, привычная суета для любого вида деятельности, в котором детки решают принять участие. - Это все нахуй!..- дверь подперли большой канистрой с чем-то прозрачным, а у поэта отняли его добытую с таким трудом кофточку. И бросили куда-то в сторону, по большому счастью - на траву.- Мужику ничего не должно мешать!.. Ну кроме... Ну епт! Не должно короче! Югра тихо хмыкнул, подбирая бедную выкинутую кофту и складывая ее, чтобы отложить на пару свободных стульев, разбросанных по мастерской то тут, то там. Дань в виде новой тормозной колодки отдали Тюменскому, чтобы поскорее направить его в нужную сторону и не дать отвлечься на все остальное, что было в гараже, а сами парни отошли немного в сторону. - Домкрат подержать?- чисто ради приличия предложил Ямало-Ненецкий, глядя как брат роется в куче всякого, явно ища нужный предмет. - Не надо!..- махнул рукой тюменец, отбрасывая в сторону деталь от старого телевизора.- Ща это... Лучше масло гляньте!.. На нерешительно застывшего рядом Пензенского у него уже явно появились планы, ведь в тонком деле ремонта машин всегда нужны люди с длинными пальцами и узкими запястьями. Команда не возражала. - У вас правда были какие-то дела?- ненавязчиво спросил Ямало-Ненецкий, открывая капот для всенародной игры в рассматривание двигателя с самым серьезным выражением лица. Тула отвел взгляд, изучая гараж и его переменчивую, но притом постоянную экспозицию всего со всем. Молчание продолжало быть лучшим ответом на многие вопросы. Чем себя занять? - Присоединиться к Ханты-Мансийскому и Ямало-Ненецкому - Присоединиться к Тюменскому и Пензенскому - Поразбирать что-то еще в гараже - Придумать важное дело и уйти, сославшись на него - Автор - Давай, качай!- из недр мира наконец был извлечен домкрат, ржавый и многотонный, а значит точно надёжный, и вручён Пензенскому. Не ожидавший тяжести поэт резко пропал из поля зрения за машиной. - Ты издеваешься?!..- пискнул он, только удачей не уронив трофей себе на ногу.- Как!.. - Тупых вопросов не задавать!- Тюменский отнял домкрат обратно, немного обратив в бесполезность факт его передачи брату, и с лязгом поставил на бетонный пол. Осталась какая-то сущая мелочь - приподнять машину. Сделать это пришлось всем вместе. И хоть часть помощи очевидно была больше моральной, чем физической, но главное, что в итоге машина оказалась на домкрате и все кости остались в сохранности. - Я руки испачкал...- недовольно пробормотал Пензенский, глядя на покрасневшие от врезания в металл и почерневшие от пыли и грязи руки. В его планы, какими бы они ни были, не входило пачкаться. - Это слой мужиковости, епта!- хлопнул его по плечу Тюмень такой же грязной рукой.- Давай, ща подымем и полезешь! - Куда?..- не понял поэт, на всякий случай обводя глазами гараж в поиске чердака или хотя бы лестницы. Но ничего такого тут не было. - Под машину, конешн! Давай, бро, не тупи!..- видимо, в Тюменском проснулись татарские корни, иначе никак нельзя было объяснить это внезапное делегирование всех обязанностей милому беззащитному мальчику. Который аж подавился воздухом и закашлялся от такого. - Я?? Нет!! Нет-нет-нет, Тула, скажи ему!- во второй раз обратился бедный парень к помощи, облокачиваясь на поднятую машину и заставляя ту недовольно скрипеть. Но Тула уже смотрел в открытый капот с самым умным на свете выражением лица вместе с двумя остальными автомобильными теоретиками. - Но!..- предсмертно пискнул поэт, но уже было поздно. И его утянули вниз, держать стабильный, как швейцарская экономика, домкрат во время поднимания машины. Которое, конечно, никак не мешало в неё смотреть. - Там все будет просто, епт, я поясню,- утешал Тюменский, со всем размахом продолжая качать ступенчатый подъёмник, как будто вот-вот должен был добыть из него нефть.- Там повернешь, тут поднимешь... Колодки снять, бля буду, плевое дело! Можно было, конешн, и не залезать, но-о-о... Но так скучно! А скука это очень серьезная опасность в мире, где есть автомобиль и новая тормозная колодка. - Главное, что ему весело,- покачал головой Ханты-Мансийский, глядя на то, как в бесконечной куче шкафов стола Тюменский теперь ищет какую-нибудь тряпку, ведь ложиться на голый пыльный грязный пол Пензенский точно отказался и даже смог подкрепить это угрозой вызова сюда Самарского. Не самая угрожающая позиция в обычной жизни, но когда это инженерное дело, то присутствие рядом еще одного рукастого человека сделает процесс очень быстрым и четким, а, значит, лишенным аферы. - Угу,- поддакнул Тула, уже снявший крышку с топливного фильтра и ища вокруг какую-нибудь палочку, чтобы понять уровень масла внутри. У них была своя задача и ее стоило все же выполнить. - Все, давай!..- Тюменский толкнул мнущегося в нерешительности абсолютно не-механика, чуть не роняя его на машину.- Не в кровать же, под машину, епт, че ломаешься! - Ты это!.. Поговори еще...- бормотал себе под нос Пензенский, аккуратно садясь на какое-то всеми богами забытое тут полотенце, неловко пытаясь понять, как вообще надо залезать под машину. Ну не колбаской же закатываться, наверное. - Я помогу,- за ноги дернули, роняя на бок, а оттуда на спину, а потом, минуя всякие там условности, вроде сил трения, запихнули под железное дно автомобиля практически по грудь. Пензенский даже пикнуть не успел. - Ну как?!..- радостно присел хозяин машины рядом, пытаясь заглянуть в темное и тесное пространство.- Все-таки колодка, да? - ... без понятия-а-а...- просипел поэт, пытаясь вытянуть волосы из-под своего же плеча и поправить футболку, что воротом теперь пыталась его задушить. - Ну глянь, у колеса там,- продолжал давать Тюменский четкие инструкции, подлезая еще ближе и уже лежа буквально плечом к плечу рядом с Пензенским, неуверенно пытающимся отодвинуться подальше, но дальше было некуда, ибо там мешало колесо. И вот, когда парень подвинулся уже так близко, что рукой лежал на плече поэта, пытаясь показать, что из непонятных железных штук на грязном дне автомобиля нужный им суппорт и его болты, гопник их местного лесного двора вдруг доверительно так прошептал. - Ну че, круто я придумал его отвлечь? И даже во мраке поддонного мира было видно, как светится от гордости простецкая сибиро-уральская мордашка. - Это все, чтобы отвлечь Тулу!?..- поразился, но, благо, очень тихо Пензенский, от удивления все же немного дергаясь и ударяясь локтем обо что-то там. - А зачем я б вас в гараж затащил, а!.. Придумка, епт!- Тюмень показал на свою голову, гениальную в своей способности придумывать такие неподозрительные планы.- Мы тут часа на три, не ссы! Наши все успеют. - Ну это да...- сложно было поспорить с тем, что любой ремонт всегда затягивался навечно.- Но чего ты тогда меня-то заставил все делать?! - Ну чтоб объяснить,- поерзал Тюменский на голом полу, поудобнее устраивая свою половину тела на чужом плече.- И ты это, давай, не сачкуй! Играй как в операх этих всяких, епт. - В операх поют...- пробормотал парень себе под нос, но кивнул, понимая чужую задумку. Ведь правда, пока они тут будут, а продлиться это может бесконечно много, в доме точно все успеют сделать то, что они хотят. И подозрений это не вызовет. - Ой Тула-а-а!..- только надо было постоянно вовлекать в игру объект отвлечения, чтобы он не заскучал и не ушел куда-нибудь.- Тула-а-а! Рукой почти удалось дотянуться до ног стоящих у капота и постучать по ним, но те вовремя увернулись. И нагнулись, как бы говоря, что слышат. Что попросить? - Принести инструмент для работы - Подменить под машиной - Найти чистое полотенце, чтобы вытереть руки - Убить того большого паука справа - А можешь принести штуку... Отвертку, да!.. И фонарик, а то не видно ничего...- состроив милые глазки, которые все равно не увидел никто, кроме колеса и старой тормозной колодки, попросил несведущий в механике поэт. Тюменский рядом закатил глаза, как бы молча негодуя, как же можно ничего не понимать в столь простой вещи, как автомобиль, но Тула только кивнул (что тоже ни для кого из подмашинных жителей заметным не было) и пошел искать вопрошаемое. Конечно, среди огромного гаража на несколько машин, десятилетиями терпящего соседство с большим домом, полном неугомонных идей, найти какую-то конкретную отвертку без четкого ТЗ было невозможно. Но Тула славился тем, что выполнял невозможные вещи почти всю свою жизнь, а потому методично стал собирать все отвертки, которые только видел. Какая-нибудь да подойдет. - Там по-моему крестовая...- Ямало-Ненецкий честно попытался помочь, попутно придерживая огромную канистру с маслом, из которой надо было слить это самое масло в масленку, чтобы потом налить его в машину. Миновать второй пункт, конечно, можно было, но тогда риск залить весь двигатель маслом и потом перебирать его по запчастям был слишком велик. - Крестовая это на Жигулях была!..- авторитетно заметили из-под машины, но как-то смутно и неразборчиво. В большой охапке отверток крестовых стало прибавляться больше. Но и это тоже процесс был не быстрый. Что было даже к лучшему, если не считать ту часть с огромной кучей всевозможного инструмента в руках бедного именинника, но Тюменский считал по-другому. Потому что, хоть ему и сказали тянуть время, он чисто физически не мог пребывать в одном положении дольше пятнадцати минут. - Да че так долго-то!..- мастерски, буквально в три размашистых движения попой по полу, парень выполз из-под поднятой машины и взъерошисто недовольно обернулся на посланного за инструментов. Гора отверток с ножками, уже подошедшая к ним ближе, чтобы наконец помочь, грустно шевельнулась. - Понабрал хуйни всякой... Давай, лезь под машину, я сам, епт, подам че надо!- приказал местный хозяин на ближайшие часы, распоряжаясь жизнями, судьбами и отвертками с легкой руки. И, отняв всю местную перепись из чужих рук, элегантным дрыгом ноги послал в таинственную пещеру механики и инженерии. А сам свалил все отвертки на пол, бегло принимаясь искать пару-тройку нужных. Тула возражающе вздохнул, но за грохотом металла и шелестом переливаемого масла этого никто не услышал. Пришлось лезть под автомобиль. Так как помочь было некому, процесс получился неуклюжим и весьма грязным, но разве не для того туляк так предусмотрительно оделся во все черное. Как и в любой другой день, собственно. Ударившись головой о какую-то кочку и, после логичной попытки дернуться прочь, поймав лбом часть карбюратора, парень прибыл на финальную точку. Продолжавший лежать под машиной и даже не дергаться Пензенский неловко улыбнулся. - Привет... Ему взглядом в темноте ответили, что они виделись не много не мало пятнадцать минут назад. - Во!..- куда-то в район подмышки прикатилась крутая навороченная отвертка с головкой.- Вот эта вроде!.. Уверенным голосом Тюменского сказали из другого, подлунного мира, и пришлось поверить. Чуть не сломав себе запястье в попытке достать нужную вещь из столь неудобного места. Тула на всякий случай ткнул в нужные им болты, просто чтобы быть уверенным в том, что немного неопытный брат не открутит центральный вал и на них не упадёт колесо. Пензенский кивнул со всей важностью возложенной на него миссии и принялся откручивать первую гайку, закусив от усердия край языка. - Ну вы все там??- через пять минут заглянул к ним Тюменский, согнувшись чуть ли не пополам. Вспотевший от усердия и духоты под машиной поэт радостно кинул в него гайкой. Одной из шести. Участливое бревно в форме Тулы вздохнуло. - Не, ну мы так, бля, до послезавтра будем!..- возмутился сибирский татарин, не имеющий за собой привычки хвалить подчиненных за небольшую проделанную работу.- Тула, давай ты! Туляк дернул ногой в сторону колеса, без слов говоря о том, что между ним и целью лежит один старательный, но в целом никчёмный брат. Пензенский насупился и забормотал что-то себе под нос о том, что не всем быть механиками. - Ну бля, обопрись на него, не велика потеря!- выдал командир задачу, для пущей мотивации отпинывая в сторону длинные ноги поэта. Бурчащее недовольство приобрело панический характер. - Может им все же лучше поменяться?..- предположил Ханты-Мансийский, глядя на театральное представление двух пар ног, которое можно было бы назвать "Уставший лев подкрадывается к трепетной лани с нервозом". Но Тюменский просто махнул рукой. У него не было времени на такие мелочи, как удобство. Пришлось все же работать в суровых условиях. Задвинувшийся уже практически под самый бампер Пензенский молча и напряжённо дышал, пока придвинувшийся так близко, насколько можно было, Тула откручивал болты, используя чужие ноги в качестве рычага и опоры. Но дело правда пошло быстрее, даже с такими неудобствами. Пока примерно на пятом болте Тула не заметил третьего участника их спектакля. Участника звали товарищ Паук и он, явно пребывающий в шоке от происходящего, пытался найти свое спокойное убежище на плече поэта. Приманенный то ли зелёным цветом футболки, то ли цветочным ароматом, он с явным вздохом паучьего облегчения замер и затих. А перед местным механиком встал сложный этический вопрос. Сказать или все же нет. Решение пришло быстро. Убрав в сторону отвертку и протянув свободную руку к наглому интервенту, туляк почти схватил его. Почти - потому что поэт неловко дернулся и отодвинулся ещё дальше, если это было возможно. - ... ты чего?..- очень смущенно пробормотал он, краснея и отводя взгляд прочь. Пока товарищ Паук, не найдя и на плече спокойного места отдыха, скользнул по длинным светлым прядям волос и пропал где-то в растрепанной причёске. Этический вопрос стал ещё сложнее. Но Тула решил, что он за правду и честность в отношениях с семьёй. Дикий визг оглушил весь гараж, часть леса и немного добил оставшихся в живых кротов. Каким-то непонятным чудом поэт выкарабкался из-под машины, ударившись всего-ничего пять раз головой и три раза локтем, снёс ногами не вовремя поспешившего на помощь Ямало-Ненецкого и принялся бешено и хаотично скакать по гаражу, тряся головой во все стороны. А гараж такого не прощает. И поэтому лишь вопросом времени было то, что Пензенский врезался в огромную канистру с маслом и маленькую масленку, спотыкаясь о них и все же падая. Чудом минуя своей головой все углы и отделываясь малым - падением в разлитую лужу автомобильного масла. - Ойбля...- только и смог выдохнуть Тюменский, не сумевший как-то остановить этот хаос, но зато успевший поймать попавшегося под горячую ногу Ямало-Ненецкого и спасти хотя бы его. Тула молча выполз из-под машины с ненужной уже отвёрткой и пятью гайками. - ... Дурацкий гараж ваш!..- всхлипывал на полу комок растрепанного поэта, изгваздавшегося в пыли и грязи и умопомрачительно пахнущего маслом. Мальчишки неловко переглянулись, без слов пытаясь понять, что делать и как это делать. Все же утешителями они были не ахти. Что делать? - Обнять Пензенского и поддержать - Поддержать Пензенского словами - Обвинить Пензенского в произошедшем - Обвинить в произошедшем высшие силы - Утешить Ямало-Ненецкого, он же совсем не при чем был Тюменский неловко встрепал себе волосы на затылке, бегая глазами по гаражу. Кажется ему, как инициатору похода в этот ужасный мир с пауками и железяками, следовало первому что-то сказать. Вот только улица учит много чему - но не тому, что делать с напуганными, обессилившими, расстроенными милыми мальчиками. - Ну э-э... Ты это... Да не расстра-а-аивайся!.. А че я ещё скажу??- укоризненный взгляд Ханты-Мансийского без слов говорил о том, что попытка вышла неудачной. Не то чтобы Югра сам был профи в тонком деле утешения, но не надо быть специалистом, чтобы понимать, когда все идёт не так. Недовольные завывания со стороны печального комка поэта были подтверждением. - Ну с каждым бывает!.. И ваще, надо все уметь, ты ж мужик!..- Тюменский подошёл ближе, неловко пытаясь ободрить своим оптимизмом. Тула очень укоризненно вздохнул. - ... я и так мужик...- пробурчал Пензенский куда-то себе в колени, обнимая их крепче.- Без вашего тупого гаража... - Конечно!..- Ямало-Ненецкий закивал, пытаясь незаметно потереть ударенную ногу.- Гараж это так... Для веселья... - Гараж это важно...- теперь уже забурчал Тюменский, недовольный преуменьшением роли гаража в социальном мироустройстве мужика, но на это не обратили внимания. Наоборот немного подтолкнули, призывая немного забыть о собственных идеалах и наконец решить проблему разлада в коллективе. - Ну епт, ну че ты как этот...- начало все еще было неважным, но зато длинный и нескладный гопник-гаражист присел рядом, доверительно похлопывая поэта по плечу.- Один раз не получилось, в другой получится!.. Хочешь еще раз попробуем? Пензенский дико замотал головой, весьма очевидно показывая всем свое отношение к автомобильной механике как к явлению. - Ну не попробуем тогда,- планы менялись очень быстро.- Ты главное, ептыть, соберись давай, не хныч!.. А то ща это.. Во! А то ка-а-ак обниму!! Угроза звучала угрожающе только для тех, кто доподлинно был знаком с силой сибирско-уральских объятий, испытывал их на себе и потом залечивал трещины в ребрах. Но неопытный и не подозревающий об опасности Пензенский заинтересованно повернул голову, подглядывая заплаканными глазами сквозь пелену растрепавшихся волос. Шмыг носом был как бы вызовом в ответ на такое предложение. - Не, лучше вон Ханты тебя обнимет!..- тут же все поменял Тюменский, длинными ручищами дотягиваясь до подошедшего слишком близко друга. Агрессивно и быстро притянутый за штанину Ханты-Мансийский чуть не упал на утешаемого, чудом устояв, а потом состроил недовольное лицо. - Да-да, давай! Реанимируй!..- подтолкнул начальник ответственное лицо к исполнению, и Югра только вздохнул. Присев рядом, он неловко положил ладонь на чужую спину, поглаживая по ней. - Обнимашки!..- кажется, Ямало-Ненецкий единственный не стеснялся такого не мужицкого проявления чувств, а потому с разбегу налетел на всю неловкую троицу, пытаясь сжать их в один плотный комочек неразрешенных эмоциональных проблем. Кто-то стукнулся головами, Тюменский упал на колени, не усидев на корточках, а Пензенский ткнулся носом себе же в ноги, тихо засмеявшись от такого напора. Все завозились, пытаясь выбраться, но на деле только крепче прижимаясь друг к другу, и в какой-то момент сбоку даже раздался уставший вздох - Тула тоже присоединился к куче-мале, неуверенно обхватывая руками веселую утешающую компанию. Оказавшийся в самой середине обнимательной капусты Пензенский только смеялся, пытаясь вырваться хоть немного, чтобы распрямить ноги и вернуть себе способность дышать, но его сжимали только крепче - и вскоре он застучал рукой по чьей-то спине, прося пощады и помилования. Обида, расстройство и печаль все же улетучились, убегая куда-то вместе с противным пауком. - Ну вот, лыбится опять!..- довольно заулыбался Тюменский сам, растрепывая поэту волосы. Ямало-Ненецкий сбоку тоже довольно хихикнул. - Но я все равно пойду... Я весь грязный теперь,- вздохнул Пензенский, даже не желая сейчас до конца осознавать, насколько вся одежда пропиталась машинным маслом и отстирывается ли оно вообще. Потому что что-то подсказывало, что вряд ли. А значит в комнате ждет укоризненная лекция на тему порчи одежды, итак немногочисленной. А это ведь была одна из его любимых футболок. - Мы тоже,- смиренно заметил Ханты-Мансийский, лично коленом влезший в самую сочную лужу разлитого масла в попытках не упасть всеми обнимашками на пол.- Так что, идем вместе... - ... В пруд!- внезапно закончил за него Тюменский, и все удивленно на него повернулись. Грязная одежда и пруд в разумах окружающих как-то не сочетались между собой.- Ну надо ж искупаться, епт! И может одежда отстирается! - Это вряд ли...- протянул Югра, но на него взглянули глазами лидера, не желающего в своих сплоченных рядах никакой оппозиции, и парень смирился. - Ну, почему бы и нет,- пожал плечами вторая часть сплоченного трио, вся пятнистая из-за плотного прижатия к пострадавшему в борьбе с маслом объекту.- Тула, ты с нами? - Угум,- как всегда немногословно кивнул туляк, на котором грязи может и не было видно, но это не значит, что ее там не было. - Значит поебошили!- уже забыв, что у них есть тормозная колодка и они ее так и не поменяли, вскочил Тюменский на ноги, победоносно указывая вперед. Точнее в стену, ведь именно за ней и таился их домашний частный пруд, он же бывший полигон испытания взрывчатки. Еще теплый, после жаркого лета, прибранный и почти что культурный, еще месяц назад он был местом притяжения как минимум половины семейства. Но лето прошло, появились свои заботы, и пруд постепенно становился все тише. Сейчас ему это, правда, не грозило, ведь ватага под предводительством самого шумного домашнего лидера, уже надвигалась. И всем, кто уже отдыхал на единственном облагороженном песчаном бережке, придется потесниться. Отдыхали там, впрочем, очень непритязательные южане. Закончив работы по уходу за домашним огородом, что плавно перетекал в сад, а оттуда в особую клумбу охраняемых государством подсолнухов, они решили немного отдохнуть. Сад немного поредел, точно лишившись нескольких охапок цветов, но никаких иных тайных деяний видно вокруг не было, а значит имениннику можно было придвигаться. На всякий случай подавая в сторону окон тайные знаки о том, что они идут. - Привет колхозу!- радостно поздоровался Тюменский, на ходу расстегивая свою куртку.- Мы к вам, епт! - Какие лю-уди...- протянула Калмыкия, пытающаяся сделать вид, что она на лучших курортах степного края, а не просто на берегу пруда.- Что-то вы все какие-то... - Работящие!- закончил за нее Ямало-Ненецкий, уверенно кивая.- Это образ рабочего человека. - Угум!- активно закивал Пензенский, который лучше бы принял то, что он внезапно решил стать механиком, чем перед сестрой, слишком хорошо общающейся с Татарстан, признал собственную минутную слабость. - Ну как скажете...- пожала плечами сестра и снова закрыла глаза, ловя лицом лучи постепенно остывающего солнца. Мальчишки комнаты Юга были более благосклонны к соседству. Ростовский, судя по грязной майке, только что переполовший все грядки, приветственно помахал рукой, Ставропольский предложил позднюю клюкву из дома, а Краснодарский поделился секретом, что на кухне у них готовится варенная кукуруза и вот-вот должен грянуть пир. Определенно, они пришли вовремя. Осталось только немного расслабиться и чем-то заняться в ожидании приятного. Что сделать? - Покупаться вместе с бригадой механиков - Посидеть около Калмыкии и отдохнуть - Присоединиться к щедрому Ставропольскому - Посмотреть как идут дела на кухне - Побыть одному Машинным маслом, аккуратным и ровным слоем размазанным по всей одежде, рукам и волосам, стойко и очень по-мужицки пахло от всей их компании. Ветер переменился - и Калмыкия недовольно наморщила нос. - Вы там что в гараже делали-то?.. Опять решили масляный насос пересобрать с закрытыми глазами?- задавать вопросы не глядя у сестры получалось прекрасно, даже не смотря на то, что еще мгновение назад она вообще походила на пляжный манекен. Тюменский недовольно фыркнул. - В тот раз у нас почти получилось!.. Если бы не ебанный фильтр!.. - Нас бы тогда всех облило. А так только наполовину,- заступился Ханты-Мансийский за легендарный фильтр трехгодичной давности, спасший их тогда от купания в скипидаре с головой. Но предводитель все равно остался недоволен. Кому понравится, когда напоминают о прошлых неудачах. - Мы колеса ремонтировали...- Пензенский все же решил вступиться за их совместную деятельность, неловко комкая нижний край насквозь грязной футболки. Ее как будто надо было снять, чтобы купаться, но, во-первых, поэт немного стеснялся присутствия людей рядом, а, во-вторых, учитывая поверхности загрязнения, не лучше было бы нырять прямо в ней. - Ммм...- Калмыкия как-то очень загадочно протянула это "м", одновременно и удивляясь чужой способности испачкаться и отдавая дань такому трудолюбию, позволяющему уходить в любое дело с головой. И снова застыла, видимо, исчерпав свое любопытство. Или передав его дальше, Краснодарскому. - А если вы в масле, вам в воду наверное нельзя...- протянул он не сильно уверенным в истине голосом. За экологию у них отвечал другой брат, сейчас занятый варкой кукурузы, но поверхностные знания присутствовали у них всех, так или иначе постоянно контактирующих с водой. Ну, может кроме Адыгеи. И эти остаточные знания говорили, что продукты машинного производства не должны попадать в воду. Тула задумчиво застыл. Звучало как правда. - Ой да похуй!..- Тюменский думать традиционно отказывался, уже стянув с себя кофту и майку и принимаясь за штаны.- Че пруду-то будет!.. - Ну там же растения,- вмешался в спор Ростовский.- Им тоже это все не полезно. А мы только в этом году нормально наконец высадили все! Все это несколько очень красивых кувшинок вдалеке пруда, не тревожимых вечным двигателем детства, прибранный рогоз, немного камыша и совершенно очаровательные лотосы, которые привезла с собой Калмыкия. Такое не то что пачкать, на такое дышать то разрешалось лишь по особым дням месяца. - И правда...- Ямало-Ненецкий задумался. Ему хотелось поскорее помыться, чтобы запах не впитался окончательно, но портить мини-экосистему не хотелось. И возникал вопрос. - Давайте у Астрахани спросим? Он точно скажет можно или нет,- пожал плечами Ставропольский, отправляя в рот немного кислой клюквы и морщась.- Он ж на кухне вон... - Я позову!!- сразу вызвался Пензенский добровольцем, удивив уже прошедшего пару шагов Тулу. Но пускать объект отвлечения к кухне было точно нельзя, ведь там могло происходить что-то важное - и скорее всего так и было - для подготовки сюрприза. А потому парень уверенными шагами отправился к вечно открытому из-за жары окну, вкладывая все свои силы, моральные и физические, в то, чтобы выглядеть не подозрительно. Оставшиеся на берегу тем временем вернулись к ленивому спору, можно ли идти в воду или все же нет. На кухне и правда творился праздничный бедлам. Для прикрытия действительно варящие кукурузу Волгоградский с Астраханским кое-как ютились с самого края кухни, используя в качестве обогрева даже не плиту, а магию - потому что кухонная техника вся была в распоряжении девушек семьи. И те, судя по объемам и масштабам, творили либо походный обед на небольшую роту артиллеристов, либо собирались поставить какой-нибудь рекорд Гиннесса. - А... А вы тут чего?..- перегнувшись через подоконник, поинтересовался Пензенский, стараясь говорить погромче, чтобы в сосредоточенном шуме готовки его расслышали. Увлеченно наблюдающие за чужой работой братья-южане вздрогнули. Кипящая и булькающая кастрюля в объятиях Волгоградского недовольно звякнула крышкой. - Ой!.. Ты чего!- тут же возмутился Астраханский, оглядываясь и пытаясь понять, нет ли рядом цели. Пензенский приложил палец к губам и помахал рукой, отворачивая парня обратно и призывая принять тоже неподозрительный вид. Брат еще немного покрутил головой, убедился, что все чисто, и расслабился. - Мы там это... Около пруда,- самым таинственным голосом разведчика, на который был способен, стал докладывать поэт, краем глаза наблюдая, как на торт консилиумом из трех дам выливается нечто, почти напоминающее раскаленный металл.- Хотели искупаться, чтобы масло смыть. - Какое масло?- удивился Волгоградский. Запаха они не чувствовали - все напрочь убивали ароматы кукурузы, корицы, молока и теста. - Ну, в машину которое льют...- для демонстрации Пензенский показал несколько грязно-черных, уже размазанных пятен на футболке.- В пруд же можно? - Нет!!- Астраханский возмущенно взмахнул руками, вызвав неодобрительное цыканье со стороны кулинарного женского ансамбля.- Вы мне там все поубиваете своим маслом нахрен!! - А как тогда?..- грустно вздохнул поэт, невинно хлопая ресницами.- В дом-то нельзя... - Ну не знаю как. Попросите кого-нибудь воду вынести!- продолжал возмущаться защитник окружающей среды, теперь уже гораздо настороженнее косясь в сторону двора. - Так некому... - Кто-то точно не занят!- отрезал парень, не давая даже под сомнение ставить свой запрет.- А в пруд нельзя! Залезете - я вас песком закидаю. Прям насмерть. Угроза звучала внушительно, да и Волгоградский рядом кивнул, призывая верить чужим словам, и поэт вздохнул. Их, казалось бы, легкая миссия только что стала сложнее на несколько, а может даже и на много пунктов. И следовало вернуться и рассказать эту новость товарищам. В принципе, все ожидали похожего ответа. Кроме Тюменского, уже раздевшегося до трусов в надежде залезть в воду, а теперь недовольно ворчащего себе под нос про слишком принципиальных товарищей, все приняли чужой ответ с честью. И стали думать, что делать дальше. - Идем в душ,- у Тулы был простой выход, но с тайной идеей сегодняшнего дня он никак не соотносился. Поэтому всем пришлось сделать сложные лица. - Да ну-у... Далеко,- Тюменский применил главный аргумент, держа в одной руке свои штаны, а другой задумчиво подпирая подбородок. - И ванну всю попачкаем,- поддакнул Ямало-Ненецкий, умудренно кивая.- Точно не вариант. - Попросим кого-нибудь воду вынести...- протянул Ханты-Мансийский, оглядываясь по сторонам так, будто из ниоткуда должны были взяться толпы желающих. Южане на всякий случай попытались притвориться пляжем и деревцами. Потому что им, конечно, ради общего дела не жалко, но все же весьма лениво. - Можете Приморскую попросить... Или Тыву,- подсказала Калмыкия немного сонным голосом. - Точно!- обрадовался Краснодарский.- Гениально! - Ну-у, за ними тоже идти надо, искать их там...- лениво протянул полностью вошедший в роль гопник.- А они как всегда заныкались где-нибудь. - Я позову!..- снова вызвался Пензенский, но на этот раз на него зыркнули с намеком, что такому грязному в дом лучше бы как раз и не ходить. А то вместе с мытьем придется устраивать грандиозную уборку всего пола, стен и лестниц. - Ну или с кухни воды натаскать, в ведрах,- тоже предложил Ростовский, недавно только закончивший поливать грядки таким методом.- Если мешать никому не будем... - А мы будем,- вздохнул Ставропольский, и все снова задумались. Проблему точно нужно было решить, но с минимальными усилиями. Не понимающий, почему внезапно так обленилась вся родня, но согласный поддерживать родственников во всем, даже во внезапных приступах странного энтузиазма, Тула тоже вздохнул и задумался. Как решить проблему? - Позвать Приморскую - Позвать Тыву - Попросить воду с кухни - Все-таки нырнуть в пруд - Ну, тут схема уже известная,- Тюменский, все также в трусах, потому что именно в этой форме лучше всего руководится народом, указал рукой куда-то в светлое будущее.- Идем под окна, бля, и орем! - А если ее в комнате нет?..- засомневался Краснодарский, которому особо-то и не надо было участвовать в этом процессе, но с толпой родни всегда интереснее. К тому же, чем их больше, тем лучше они смогут защитить именинника от нежелательной информации. На крайний случай - путем похищения и убегания с ним в лес. - Кто-то из комнаты все равно ответит,- пожал плечами Ханты-Мансийский, глядя за их предводителем. - Ну да. Не может же так быть, что прямо все уйдут куда-то по делам,- согласно покивал Ямало-Ненецкий, со вздохом натягивая обратно свою футболку.- Ну что? - Вперед, орлы!- и, подхватив за локоть Пензенского, как того самого страдальца, которому необходимо оказать срочную семейную помощь с мытьем, Тюменский отправился на угол дома - под окна комнаты Дальнего Востока. Тула, которого поэт схватил за руку скорее по привычке и от испуга, потащился следом, а за ним уже вся остальная вереница. Впрочем, южане все же решили остаться около пруда и продолжить наблюдать за ним и его экологическим состоянием. Ну так, на всякий случай. Да и может гости вернутся искупаться вместе уже просто так, когда эпопея с мытьем закончится. Компания парней выглядела, конечно, экстравагантно и устрашающе. И в их взываниях к сестре, очень громких и хриплых, потому что взывал лично Тюменский, можно было бы разглядеть какие-то нехорошие мотивы. Может даже, будь они в городе, кто-то бы вызвал полицию, подумав, что молодой и прекрасной девушке угрожает толпа оборванцев. Но никого вокруг не было - а потому в какой-то момент просто открылось окно на третьем этаже и в него высунулась завлекаемая особа. - Чего кричите?- недовольно проворчала Приморская, занимающаяся чем угодно, но обязательно важным, от чего нельзя было отвлекаться на шум за окном. Она может даже и не выглянула бы, но странный состав просителей сыграл на любопытстве и девушка решила выслушать пришедших. - Вода нужна, епт!- довольно ответил Тюменский, наконец сбагривший свои вещи Ханты-Мансийскому и теперь потрясающий руками хотя бы без зажатых в них штанов. Тула рядом страдальчески вздохнул, а Пензенский попытался сделать вид, что его тут нет. И это вовсе не ему, по сути, нужна вода. - А я тут при чем?- соразмерно удивилась девушка, оглядываясь на случай, если вдруг началась мировая засуха, а она это упустила. Но вроде ничего такого в округе не было, а лишь обычная золотая, теплая осень. - Ну это.. Колдуй, епт! Ты ж умеешь!- Тюменскому не нравились недогадливые родственницы, которые с полуслова не понимали его шикарных планов. Ямало-Ненецкий рядом, который тоже вообще-то был магом воды, но вовремя не отсвечивал и нигде о себе не заявлял, вздохнул. Ему Приморскую было жалко. Но не слишком. - А в душ сходить не пробовали?..- с третьего этажа видно было плохо, но в целом растрепанность просящих и их готовность к водным процедурам прослеживалась. Девушка облокотилась о подоконник, вздыхая. Родне, наверное, следовало помочь, но не сразу. Иначе привыкнут к хорошему и потом будут лениться даже воду в чайник для чая наливать. - Им лень,- признался за всех Тула, когда возникла пауза попыток описать свое состояние без снятия маскировки. Тюменский недовольно надул губы. - Да не!.. Ну да! Ну короч! Ты намагичишь или нет?- потому что к чему эти непонятные расспросы, если результата не будет. Сестра вздохнула, обернулась куда-то в комнату, о чем-то с кем-то переговорив, а потом кивнула. И тут же с благодарных осенних небес на всю пришедшую компанию рухнул центнер воды, холодной и негостеприимной. Пензенский с визгом прыгнул куда-то в сторону, машинально хватаясь за первого попавшегося под руку Тулу, Ямало-Ненецкого смыло на землю и чуть не утащило куда-то в сторону, Югру окатило так, что чуть не пригнуло к земле, а гордый начальник в одних трусах захлебнулся попытками обматерить весь мир и всю его водную составляющую. В комнате Дальнего Востока кто-то весело засмеялся. - Надо было посчитать до трех, да?..- не очень сочувствующе поинтересовалась Приморская, высовываясь из окна побольше, чтобы оценить масштаб разрушений.- Но вы вроде готовы были... - Пфпхпхка! Пфрфврврфф!- с полным ртом воды, от которой никак не мог отплеваться, заявил Тюменский со всем своим авторитетом. Ханты-Мансийский громко фыркнул, сдувая с лица мокрые волосы. - Это Камчатка все... - У меня теперь будут синяки-и-и-и...- горестно протянул Пензенский, отпуская чуть не захлебнувшегося, а потом уже чуть не задушенного Тулу, чтобы разглядеть свои бедные руки и ножки. На которых возможно будут синяки - но пятен от масла теперь точно не будет. - Зато мы чистые...- все же соскреб себя с травы Ямало-Ненецкий, пользуясь помощью протянутой руки друга.- Можем пойти нормально покупаться!.. - И пойдем! А вас не позовем!!!- погромче, чтобы точно все в комнате Дальнего Востока, такие незаметные и совершенно точно не точившие зуб на Югру, услышали, заявил Тюменский и, отняв обратно себе свою насквозь мокрую одежду, гордо повел команду обратно. Приморская только вздохнула, глядя им вслед. Что-то ей подсказывало, что поступила она неправильно и что в следующий раз, когда шаман подскажет очень смешную шутку, надо будет подумать подольше. Но кто же знал. Мальчишки такие сложные. К пруду компания автомехаников вернулась победителями. И сразу помчалась в воду, минуя уже всякие ограничения и даже не особо раздеваясь, потому что какая разница, они и так насквозь все мокрые. Южане, наполовину уже утекшие плескаться, а наполовину вольготно расположившиеся в пляжной зоне, радостно помахали руками. - Такой день насыщенный, да?..- Пензенский подплыл поближе к Туле, что не заходил далеко в воду и остался на мелководье.- А то сидели бы в комнате... Скучно. - Мне нормально,- откликнулся туляк, отмахиваясь от любопытной водомерки, что пыталась подкрасться к нему справа. - Ну... Все равно же скучно. А так зато не один... И вон сколько всего уже сделали,- продолжал свою линию Пензенский, глядя на то, как у самого берега Тюменский пытается взять разгон для самого красивого нырка в воду рыбкой без травм черепа. - Тебе заняться, что ли, нечем?- поинтересовался туляк, тоже оборачиваясь на зрелище. Пензенский пожал плечами. - Есть. Но вместе куда веселее!.. С тобой здорово проводить дни,- без всякого умысла улыбнулся парень, поправляя мокрые и растрепавшиеся волосы. Тула только вздохнул, в который раз удивляясь чужой беспечности и честности, такой невинной, а иногда даже немного глупой. - Эй!.. Никакого флирта там до свадьбы!- смешливо с берега прокричала Калмыкия, приподнимая солнцезащитные очки.- А то Татарстан расскажу!.. - Не надо!!- Пензенский даже не понял, о чем конкретно хотели рассказать сестре, но на всякий случай возмутился. Где-то снова засмеялись мальчишки, а рядом раздался громкий всплеск, поднимающий волны и песок со дна. Это Тюменский все же смог прыгнуть на 10, 10, 10 в условиях их домашнего соревнования и не удариться головой о дно. Долго купаться не хотелось. И настроение как-то было не то, да и люди были не те, с кем хотелось бы вдоволь поплескаться и повеселиться. К тому же, у них у всех еще были дела - чего стояли так и не поставленные тормозные колодки, вместе с неубранной лужей масла на полу гаража - а значит пора было вылезать на берег. - Вам бы одежду сухую из дома принести, конечно...- Волгоградский, который вместе с Астраханским закончили приготовление кукурузы и принесли золотое богатство полей на пляж к родне, сочувственно покачал головой, глядя на мокрых насквозь гостей из других комнат. Все согласно закивали, временно лишенные способности разговаривать из-за душистого обеда. - Ну да, солнце скоро уходить начнет... Не высушит,- Астраханский с сожалением вздохнул, откладывая уже второй сгрызенный початок.- Хотя можем и подогреть. - Не-не, я сжечь могу случайно. Лучше по старинке...- сразу отказался Волгоградский от такой чести, как пытаться равномерно прогревать комки мокрой грустной одежды.- Ну и не голым же им тут сидеть... - Чой-то!..- прожевав и волевым усилием проглотив, согласился на вызов Тюменский, но ему стукнули по голове и кивком указали на сидящую недалеко даму. Дама Калмыкия согласно кивнула. - Значит сходить надо,- согласился Югра, благодарно принимая еще и миску с клюквой.- Кто пойдет? - Нам же в разные комнаты...- попытался заметить Ямало-Ненецкий, но на него грозно зыркнули, и парень стушевался. Впрочем, слово не воробей, и Тула кивком подтвердил истину. - Да мы вам одолжим!.. Че по разным комнатам-то мотаться!- отмахнулся Тюменский со всей щедростью души, хлопая туляка по плечу так, что чуть не выкидывая его с места в кастрюлю к кукурузе.- У нас вон, аж два полурослика, точно что-нибудь будет! - А мне?..- скромно напомнил про себя Пензенский, который, конечно, мог и до своей комнаты сбегать, но что-то подсказывало, что его лимит на появления в комнате сегодня уже закончился. И лучше туда не соваться. - И тебе,- так уж и быть, всем все пообещал Тюменский.- Только иду чур не я! Я это, ну... - Мы видим,- за него покачали головами все, соглашаясь, что пускать в дом Тюменского в мокрых трусах это чревато многим. Как минимум его домашним арестом, и тогда все точно останутся без вещей. Но кого-то послать было все же надо, а потому коллектив задумался. Кому идти? - Идти должен Ханты-Мансийский - Идти должен Ямало-Ненецкий - Идти должен Пензенский - Пойти может несколько человек - Надо точно идти вдвоём,- стал опытно рассуждать Ростовский.- Одного могут поймать и припрячь к чему-нибудь... Все закивали, соглашаясь с мудрой мыслью местного пляжного философа. И правда, праздник, а особенно сюрприз-праздник это дело суетное и чья-то помощь всегда может понадобиться крайне внезапно. А так как официально миссия по отвлечению была возложена только на Пензенского, то и индульгенция на любую другую деятельность была только у него. А всех остальных могли поймать. - Давайте я схожу,- вызвался Тула во второй раз, но его ещё раз хлопнули по плечу, опять чуть не выкинув с места, и без слов попросили расслабиться и не встревать в важные процессы выбора. - Я могу... Наверное,- взвесив все "за" и "против" и решив, что небольшой поход за одеждой ничего страшного не принесёт, ведь он оставит свою цель на других родственников, предложил Пензенский свою кандидатуру. А так как обычно парень старался не отсвечивать, если речь не шла о чем-то приятном, конечно, все удивились. - Он мне юбку притащит вместе одежды,- обличающе ткнул поэт пальцем в сторону гопника-автомеханика, и тот развёл руками. Не отрицая, но и не признавая, что такая идея вполне могла прийти ему в голову. А ведь в комнате у них как раз есть девушка, тоже регулярно предоставляющая поводы для мстительных шуток. - Но из их комнаты тоже пусть кто-то идёт,- кивком указал Волгоградский на совокупность уральцев рядом.- Вон Ханты-Мансийский например... Только начавший есть свою вторую кукурузу из двух щедро предоставленных маг удивленно приподнял брови. Как бы спрашивая, за что ему такое внимание. И не потому ли это, что он был слишком инициативен. Южанин неловко улыбнулся. - Еба, точно! Ханты, если че, и наколдует невидимость всякую!- обрадовался Тюменский, попытавшись своей карающей ладонью дотянуться до товарища, но тот ловко прогнулся и увернулся. Обижаться на него за это не стали. - Да мы и так справимся,- постарался первый доброволец убедить всех в их способности реализовать несложный план по одолжению вещей, но с невидимостью то всегда веселее, поэтому его не послушали. - И вы будете как ниндзи!- восхитился Астраханский, приправляя кукурузу в желудке клюквой. - И в нас кто-нибудь врежется,- тоже поддакнул Ханты-Мансийский, но как-то не особо согласно. На него и его занудную правоту все недовольно забурчали. - Ну и идите тогда,- и, отобрав у брата недоеденную кукурузину слишком быстрыми и слишком загребущими руками, благословил их Тюменский на поход. Укоризненный взгляд, которым бедный избранный проводил свою по праву еду, никого не тронул и не впечатлил - у лидера компании на такое давно уже был иммунитет. Поэтому пришлось собраться, натянуть на себя ни на йоту не высохшую одежду и с одухотворенными лицами отправиться в поход. Вслед им помахали платочками, руками и кукурузой со всем драматизмом, что в себе нашли. И остались отвлекать Тулу от различных насущных и логичных вопросов бытия. Ещё с улицы было слышно, как дом гудит приближающимся праздником. Прознав, что цели внутри нет, а значит можно не сильно сдерживаться, семья решила поставить на скорость и производительность, а не на скрытность и неспешность. А потому редкие крики, гул и звуки падения чего-то куда-то слышны были ещё за пару метров до самого дома. Видимо, вечеринка и правда готовилась грандиозная. - Все так ради него стараются... Это так трогательно,- умиленно улыбнулся Пензенский, прикладывая руку к груди в патетичном жесте. Ханты-Мансийский рядом только пожал плечами. - Мне казалось, это норма у вас. - Не у вас, а у нас,- поправил его поэт нравоучительным тоном.- И да, так и должно быть... Но это все равно мило! Напишу потом про это стих. Или два!.. Загоревшегося планами Пензенского мало что могло остановить, но все же один насущный и важный вопрос был. И Ханты-Мансийский не стал себе изменять - и задал его. - А ты что ему подаришь? Великочувственный настрой сразу весь куда-то пропал, вместе с воодушевленным видом, и парень выдавил из себя какой-то неказисто-непонятный смешок. - Эхе... - Мне казалось, ты первым подумаешь об этом,- продолжил добивать вопросами Югра, беря дверь за ручку.- Разве нет? Впрочем, ответа он получить не успел, ведь из открытой двери дома на них сразу обрушилась волна всевозможного хаоса звуков, запахов и даже картинок, переплетающихся между собой и меняющихся ежесекундно. И вот в это метафорическое море им следовало окунуться с головой. Хорошо хоть, что в этот раз добровольно и с небольшой моральной подготовкой перед этим. Проскользнуть по гостиной до лестницы было самым сложным этапом их пути. Близость кухни, а также очевидно выбранного и уже начатого украшаться места основного празднования, привлекала сюда почти всю родню из той, что была занята сюрпризом. И им пришлось стать ниндзя, чтобы проскользнуть мимо - и то, остаться полностью незамеченными не вышло. Но все, кто их замечал, лишь быстро убеждались, что именинника рядом нет, а внезапные интервенцы выглядят уныло и нуждающимся в помощи, ну или хотя бы одежде, а потому пропускали дальше. И вот, они на лестнице. Верхние этажи, конечно, тоже были задействованы в работе над праздником, но уже меньше. В основном там что-то таскали, перемещая между комнатами или неся вниз, поэтому явление родни было мимолетно и быстро. К тому же, им и вовсе нужно было на третий этаж, наполовину пустой и в остатке полный спокойных личностей. - Извини,- внезапно подал голос Югра, у самой двери в их комнату оборачиваясь на своего вынужденного попутчика.- Я немного сорвался и... Но продолжить фразу уралец так и не смог. Потому что на лице Пензенского, стоящего напротив, отражалась вот-вот уже почти начавшаяся истерика паники под названием "я забыл сделать очень-очень важное дело". Поэта экстренно пришлось запихивать в комнату, захлопывая за ними обоими дверь. - Я забы-ы-ыл!!- вой вперемешку со слезами звучал как хор из Преисподней и плохо сочетался с милым мальчиком, в порыве драмы горестно плюхнувшимся на чужую кровать. По счастью, в комнате была лишь Свердловская, уже свое отработавшая в стадии подготовки и планирования праздника. Ханты-Мансийский неловко поджал губы. Он не хотел будить древнее зло чужого осознания, а теперь не знал, как утешить товарища по походу за одеждой. Потому что сегодняшний ресурс поддержки и принятия уже исчерпан, да и одно дело говорить, что все это злые силы мироздания, а другое - когда утешаемый сам виноват в своей проблеме. - Что у вас случилось?..- отошедшая от шока строгая сестра подошла ближе, тоже особо не зная, что делать. У них в комнате тонкочувствующих особ не было, а оттого опыта разговора с ними - тоже. - Он забыл про подарок,- вкратце описал Югра проблему, видя, что сам поэт пока не в состоянии говорить и может только всхлипывать что-то на горестно-отчаянном. Гость согласно провыл. - Мм. Серьёзное дело...- покачала головой Свердловская, вмиг понимая о чем идёт речь.- А мокрые вы почему?.. Потому что, конечно, очень важно заняться психологическим здоровьем гостя, но и выяснить почему пришедшие все выглядят так, будто с крыши прыгнули в пруд, тоже стоит. Но местный обитатель неопределенно повел плечами. - Так вышло. Мы пришли переодеться,- и, вспомнив об этой важной миссии, Ханты-Мансийский отправился её исполнять. Ведь дела делами, а в мокрой и прохладной одежде просто-напросто неуютно. - Ну... Ну все, хватит плакать,- Свердловская присела рядом с гостем и попыталась погладить его по плечу. Всхлип и неразборчивое "а я и не плачу" был ей ответом. - Ты сможешь придумать решение,- моральные нормы призывали помочь брату в его беде, но эгоистичное желание хотело вернуться к чтению на кровати в тишине. Да и не так уж чтобы они были близки. - У-у... меня нет и... идей!..- шмыгнув носом, печально поделился Пензенский проблемой, все же попытавшись взять себя в руки. Перед чужой комнатой все же как-то неловко страдать и убиваться, да и им нужно было вернуться в не вызывающие подозрения сроки, а значит времени было не так уж и много. - Так. Ну смотри. У тебя есть полдня,- начала сестра с суровых фактов, краем глаза отслеживая как в шкафу проводится выборочная инвентаризация на тему одалживания одежды автомеханическим товарищам. Пензенский согласно кивнул, вытирая мокрые щеки. - И.. и я пост.. тоянно с ним,- дыша глубже и стараясь успокоиться, добавил поэт переменных в непростое уравнение. Девушка нахмурилась, подпирая подбородок и задумываясь. А Ханты-Мансийский тем временем уже переоделся в новую легкую толстовку и шорты и принялся искать что-то по размеру для Тулы. Ну и заодно вынимать из шкафа одежду для братьев. Что можно придумать? - Придумать стихотворение - Подарить что-то милое вроде цветочного венка - Подарить обнимашки - Подарить что-то вместе с комнатой - Подарить хорошее настроение вместе Какое-то время в комнате царила напряженная, хотя вернее сказать упадническая, тишина. Свердловская занималась тем, что у нее лучше всего получалось - думала над чужими мужскими проблемами, Ханты-Мансийский критично примерял на себя голубую толстовку и думал, какую лучше отдать кому, а Пензенский страдал. В общем, все были при деле. И первым тишину нарушил, как ни странно, местный внезапный модельер. - Вот... Переоденься,- в руки Пензенскому неловко положили растянутую ветровку и спортивные штаны. Тонкая и чувственная личность в мокрой футболке шмыгнул носом.- Другого нет... Ну, костюмы только. Комната, увы, не располагала людьми схожего с парнем телосложения, а потому выбор был из относительно длинного Курганского и любящей строгие костюмы Свердловской. А так как женскую одежду предлагать это, все же, моветон, да и хозяйка рядом сидит, выбор был невелик. И с ним нужно было смириться. Девушка воспитанно отвернулась, продолжая думать и давая гостю переодеться. - Ну, смотри...- начала она свою речь, все еще сидя спиной к поэту, подворачивающему длинные и мешковатые штаны, которые уверенно сползали с его недокормленной худощавости.- Ситуация и правда непростая. Допустим, на несколько часов отвлечь Тулу могут ребята. Ханты-Мансийский укоризненно покосился на сестру, придумавшую им такую внезапную задачу, но та этого не увидела, а потому никак не отреагировала. Пришлось просто вздохнуть. - Но много сделать все равно не выйдет,- добавила девушка, неловко пытаясь понять можно ли ей вернуться к обсуждению проблемы лицом или еще нет. Влезший в чужую одежду и теперь критично себя осматривающий отвлекшийся от трагедии Пензенский машинально кивнул. - Так что, предлагаю просто какую-нибудь милую безделушку. Венок, открытка, стишок там рассказать... На уровне Сахалина,- вынесла вердикт Свердловская, а затем, подумав, добавила.- Не в обиду никому. - Детско,- оценил идею Ханты-Мансийский, все же подавая знак, что сестра может развернуться.- Но вариантов немного, да. - Ну, а что поделать. К тому же, он любит все милое,- кивнула предлагательница идей на поэта, задумавшегося над выдвинутым предложением.- Так что, будет в его духе. Оправдание ожиданий это тоже важно. - Ну... Звучит неплохо,- неуверенно покачал головой главный оценщик идей.- Цветов не много осталось, правда... Но зато астры очень красивые! И георгины еще были, вроде. Ну и полевых немного есть там, у забора... - Смотри только в лес не уйди. А то потеряешься,- по-доброму усмехнулась девушка, радуясь, что ее идею приняли без возражений и контраргументов, как это обычно бывало в их комнате. Ханты-Мансийский тоже довольно кивнул сам себе, откладывая в сторону один из множества запасных костюмов Тюменского и наконец закрывая шкаф. Кипа одежды своим и чужим была готова, и им, чтобы не задерживаться и не вызывать подозрений, пора было в обратный путь. - Вы на улице будете, если что?- поинтересовалась Свердловская, машинально поправляя водолазку на Пензенском и расправляя складки на немного большой одежде. Привыкший к такому парень даже не заметил. - Наверное. Как пойдет,- пожал плечами Ханты-Мансийский, уже ни в чем на сегодня больше не уверенный.- Зови, если что. Услышу. - Да я так, на всякий случай,- уверенно кивнула начальница комнаты и благословила их в путь.- Удачи. - Спасибо!..- помахал на прощание Пензенский и, уже почти даже не заплаканный и выглядящий не так жалко, как еще минут пятнадцать назад, вышел в коридор. Его сопровождающий только вздохнул, немного даже завидуя тому, как быстро меняется чужое настроение. В коридоре стало немного оживленнее. То ли из-за открытой теперь настежь двери Сибирского округа, из-за которой доносилось что-то хаотичное, с примесью попыток разобрать шкаф без отвертки, то ли из-за того, что в коридоре стало больше людей. Тут и Приморская побежала куда-то вниз, влекомая за собой девочками с Центра, и Сахалин носился вокруг и везде, и небольшое количество кавказцев с ящиками чего-то вовсе не подозрительного торжественно вышагивали в сторону лестницы. Не самое нужное оживление, но у забежавшей ненадолго в дом парочки все еще было право на освобождение от всех видов работ, поэтому, с самыми независимыми и пофигистичными лицами, они направились к лестнице вниз. Боковой, на всякий случай и спокойствия ради. - О, какой пол мокрый. Решили уборку начать?- и у них почти вышло спокойно уйти, если не считать прилетевшей в спину ехидной шутки. Неожиданный ее хозяин Камчатка скрестил руки на груди так, будто он - герой какого-нибудь фильма, что только что встретил опозоренного врага. Ханты-Мансийский постарался сохранить лицо и молча закатил глаза. Ему чужое ребячество нравилась не всегда. И не у всех. - Привет!..- неуверенно поздоровался Пензенский, невольная жертва сегодняшней водяной шутки.- Мы просто за вещами пришли... Вот, идем обратно... - Ясно-ясно,- шаману явно было неинтересно, потому что что может быть интереснее собственных шуток.- Ну да, у вас же важная миссия. - Да,- уверенно согласился Югра, которому лично никакую миссию не выдавали, но не молчать же и не проигрывать в словесной баталии.- Важная. Так что мы пойдем, если тебе нечего сказать. Ведь умение вовремя сбежать с поля боя это половина победы, и все это знают. Недовольный тем, что враг обладает таким знанием, Камчатка нахмурился. - Есть чего. Нужно в лес сходить, принести всякого для чая. А то запасы кончились. - Сходи,- благосклонно разрешил Югра. Пензенский, очень тонко чувствующий начало драк, особенно словесных, неловко замялся на месте. Пока что опыт в пребывании меж двух огней у него был только с женским полом, но расширять свой кругозор прямо сейчас не хотелось. Хотелось вернуться на улицу и заняться сбором цветом. - У меня и других дел полно,- недовольно дернул плечом дальневосточный травник.- А вы тут ошиваетесь. - Помощь нужна?- тонко улыбнулся Ханты-Мансийский, прекрасно знающий, что половина его окружения скорее помрет в неравной схватке, чем признается в таком простом факте. Камчатка был из таких же - и потому сразу же нахмурился, надул щеки и отрицательно помотал головой. - Ну, мы тогда побежали!.. Нас ждут,- все же нашел в себе смелость и вмешался Пензенский, мягко рукой подталкивая Югру к лестнице.- Удачи с заданием!.. Ты справишься! И, вывалив на шамана всю поддержку и опору, поэт ловко утащил за собой более низкого, а значит слабого - да и не особо желающего сопротивляться - напарника на второй этаж. Вслед им раздался только недовольный и возмущенный фырк. - ... как ребенок...- пробурчал себе под нос вышедший победителем из схватки парень, ловко выхватывая свою руку из чужого плена.- И чего хотел... - Помощи, наверное,- неуверенно откликнулся поэт, озираясь и думая, как бы им преодолеть полосу препятствий в виде дома и больше никому не попасться.- Сейчас все заняты и... - Эй!- радостный возглас нагнал их почти одновременно с вихрем, налетевшим посреди уже почти преодоленного коридора.- Вы чего так быстро, нас погодите!.. Магаданский, спонсор общения нелюдимов Дальнего Востока с остальным миром, радостно улыбался. Ему все было в кайф и все шло по настроению, неважно работа это, праздник или что еще. И сейчас, притащив за собой недовольного Камчатку, он явно готов был поработать парламентером и направиться по важному делу всей большой компанией. Другое дело, что у компании были свои планы. - Давайте вместе!- оптимистично и радостно закивал он, крепко держа брата за руку, чтобы тот не сбежал в порыве гордости.- Быстро справимся! Идти ли помогать? - Да, можно пойти помочь вдвоем. - Да, можно пойти помочь - и позвать с собой Тулу. - Да, можно пойти помочь - и позвать с собой всех. - Нет, помочь никак не выйдет, у нас дела. Сопротивляться позитивному и искреннему энтузиазму Магаданского всегда было сложно. Это как отказать Сахалину в лишней печеньке или сказке на ночь - практически нереальная задача, особенно для нежных и не суровых сердец. Вот и Пензенский стушевался, неуверенно поджимая губы. Один раз он нашел в себе смелость, но ее внутри было не так уж и много, чтобы постоянно ее там находить. То, что остальные два участника разговора - Югра и Камчатка - презрительно хмыкнули друг на друга и отвернулись, тоже никак к нужному решению не приводило. - Ну, у нас свои дела... Понимаешь?- попытался поэт немного намекнуть на то, что сегодня у них всех есть важные миссии и чьи-то могут быть даже поважнее. Жаль только, что намеки Магаданский не понимал. - У нас тоже! Давайте вместе!- и в белокурой головке плохо уживалась мысль, чем же таким может быть занята семья, чтобы отказываться проводить время вместе. Особенно если это время на природе, неизведанной и загадочной. И неважно, что лес вокруг дома они изучили наизусть еще в начале лета, а сейчас осень. - Мы должны следить за Тулой,- разговор плавно получалось сводить к лестнице, по которой они почти что спустились. Камчатка все еще лицом изображал крайний интерес к окружающим его обоям, Югра просто смотрел, чтобы они все не упали на пол дружной гурьбой, пока вынужденный парламентарий Пензенский продвигал свою неуверенную партийную задачу. - Мм...- энтузиаст Дальнего Востока задумался. Задача и правда казалась важной, немного важнее, чем пойти в лес за травами для чая и других дел. Но так как думание в их комнате было отведено другим лицам, вскоре босяк радостно заулыбался. - Тогда возьмем его с собой! На такую новаторскую идею с подозрением покосились все. Что-то разумное в ней было, конечно, потому что хочешь что-то спрятать - спрячь это на виду, но были и разумные подозрения. Таились они больше частью в вопросе того, смогут ли они все смолчать и удержать в тайне готовящуюся вечеринку-сюрприз. Ладно, не все они - а конкретно Магаданский. - Ну... Можно, наверное,- первым подал голос, на удивление, Камчатка, наконец забыв свою обиду и нежелание признавать необходимость вообще чьей-либо помощи, хотя сам первый попросил.- В лесу точно никого не встретим. - Ну да... И там гулять можно долго, до самого вечера,- согласно покивал Пензенский, толкая входную дверь и невольно жмурясь от теплых лучей солнца. - Или пока не позовут,- тихо поддакнул Ханты-Мансийский, но это вряд ли кто услышал. Потому что Магаданский радостно взмахнул руками. - Вот! Тогда точно пойдем!! И пришлось принять это как план. Хотя бы потому, что иного у них - как всегда за сегодня - не было. Осталось только снова уговорить Тулу на то, чтобы идти непонятно куда непонятно зачем. Компания у пруда медленно переползла больше к открытому пространству подальше от воды, на солнце, чтобы в наполовину мокрой, наполовину влажной одежде не простыть. Для этого же Тюменский придумал им агрессивную полосу препятствий - и прямо сейчас бедные Ямало-Ненецкий и Тула бегали по кругу от пытающегося их догнать страшного и опасного тюменского тренера. Ранее находящиеся тут же южане куда-то пропали, видимо, вовремя поняв чужой настрой и идеи. - О! Пришли!..- радостно выдохнул нативный уралец, отбегая в сторону от линии пути бега и тормозя, чтобы наконец отдышаться. Бегущий следом Тула тоже начал тормозить, но без соображения того, что надо уйти в сторону - и за это в него с разбега врезался Тюменский. Временно их пара выпала на траву. - Времени зря не теряете?- добро улыбнулся Ханты-Мансийский, глядя на кучу малу и передавая другу сухую и теплую одежду. Тот радостно стал переодеваться, благо девушек в округе не было. - Обнимашки!- Магаданский тоже прыгнул в почти разобравшихся между собой атлетов, просто чтобы привнести им немного семейной любви и синяков. - Зато не замерзли!..- радостно, в основном от того, что все закончилось, выдохнул переодевшаяся жертва спорта Ямало-Ненецкий, и только потом заметил, что в их полку прибыло еще людей.- О... Привет. Вышло ожидаемо холодно, ведь, по сути, именно из-за Камчатки они так промокли и вынуждены были переодеваться. Шаман все понял и ограничился кивком в качестве приветствия, усиленно глядя на то, как его парламентерского друга отдирают от сегодняшнего именинника и отряхивают от травы. - О, Ханты вернулся!- Тюменский наконец заметил причину остановки и, крепко держа туляка за плечо, чтобы тот не убежал в неустановленную правилами сторону, подошел ближе. И тоже понял, что теперь их стало больше. И что принесли одежду. - Бля, ну наконец-т! Уже заебался в мокрых труселях... Эй, ты трусы не принес!- обиженно надул губы начальник, ловко выдирая из рук подчиненного свой второй запасной спортивный костюм и обнаруживая недостачу. Ханты-Мансийский пожал плечами, как бы говоря, что его задачей было принести одежду и он ее выполнил. А подпункты следовало уточнять. - Ну мы это... Пойдем,- Камчатка верно понял, что его душа вряд ли вывезет рядом с собой так много оптимистичных и шумных особ, а потому поймал Магаданского за руку и недвусмысленно стал отходить к лесу. Но идея делать дела вместе уже поселилась в друге, а значит все было зря. - Ну погоди!.. Ребят забыли,- с доброй улыбкой человека, живущего в мире, где намеки это название стаи рыб или каких-то ягод, напомнил Магаданский. И радостно поймал за плечи Пензенского и Тулу, только-только убежавшего из хватки тюменского тренера. - Ой, точно...- сделал вид, что забыл, поэт, вздыхая.- Ребята тут в лес за травами идут... Туляк вопросительно поднял бровь, не совсем понимая, к чему клонит только что вернувшийся из дома поэт. - И мы с ними,- закончил фразу Югра, подходя ближе. Босой парламентарий согласно закивал. - У тебя же были дела,- попытался вспомнить о чем-то уже неважном Тула, но Пензенский просто пожал плечами, как бы говоря, что его дела могут отойти на задний план, ведь тут нужно помочь семье. А это всегда должно идти первым пунктом в любом списке. Но Югру с ними все же не отпустили. Тюменский, который уже успел придумать им втроем новую активность, у самого гаража отбил себе обратно единицу боевого отряда и стандартным составом отправился обратно в мир запчастей и машинного масла. Прибежавший оттуда со своей грустно забытой кофточкой Пензенский только выдохнул, ведь теперь рядом не будет двух не в ладах находящихся братьев, а значит прогулка выйдет спокойнее. И немного тише. Но эту проблему на себя взял Магаданский. - А куда мы пойдем? Можно на поляну с цветами, а можно дойти до елок и там тоже всякое растет!..- скакал он то вокруг Камчатки, то начинал водить хоровод из самого себя у Тулы. Избежавший пока что пристального внимания поэт неуверенно пожал плечами. - Цветы... звучит интереснее...- очень скромно попытался повлиять он на общественное мнение, стоически прикладывая все усилия, чтобы смотреть куда угодно, но не на идущего рядом туляка. Ведь иначе щеки начинали краснеть против его воли и лицо "да-да я абсолютно ничего не замышляю" делалось само собой. - Нам бы ромашки... Ну и всякого по мелочи,- начальник экспедиции тоже не имел четко оформленного плана, ведь если плана нет, то разочарований в его невыполнении тоже не последует. А так как в чай можно было добавлять, на самом деле, много чего, их операция была обречена на успех в восьмидесяти процентах случая. - Тула, а ты как думаешь?- решил добавить Магаданский общественного мнения в происходящее, вовлекая всех специалистов в обсуждение проблемы. Думавший, что он не хочет никуда идти, парень вздохнул. Что думаешь? - Можно пойти на поляну с цветами - Можно поискать около еловой просеки - Можно пойти к ручью - Можно пойти наугад Тула просто пожал плечами. Ему, в целом, было все равно куда идти, потому что лес есть лес, а их миссия не привязана к конкретному времени или месту. Потому ответ был весьма флегматичен и полон доверия к судьбе. - Наугад. Но остальные восприняли это решение как самое божественно верное и правильное. По крайней мере, Магаданский радостно подпрыгнул на месте и указал рукой вперед и немного налево, словно капитан на мостике своего верного корабля. Береза, на которую, по совпадению, попало указание, стеснительно зашуршала листьями. Камчатка отреагировал своим обычным принятием рандома - то есть радостью того, что боги продолжают указывать им путь через чужие решения, но вот последний член отряда похода за травами к чаю остался недоволен чужим выбором. Возможно, даже немного обижен, но долго обижаться на брата за то, что он сделал не то, что надо было, и неважно, что он не знал, что было надо, не выходило, поэтому обида пропала. А вот паника, истерика и другие спутники высокочувствительных личностей остались. - "Нужно найти много красивых и хороших цветов!.."- вещал истеричный голосок в голове Пензенского. Все же не из всех цветов можно сплести добротный, уверенный в себе, крепкий мужицкий венок, а только из длинных, свежих и тех, что в самом расцвете сил. К тому же важна была и красота, запах, а также сочетаемость элементов - в общем, параметров было много, все нужно было предусмотреть, а время и возможности играли не на стороне парня. И из-за этого волнение, конечно, щекотало в глотке. - "Если все равно куда идти, надо идти куда нам надо",- редкий гость, самоуверенность, настаивал на решении, пока они сворачивали с протоптанной тропинки на менее популярную, ведущую, впрочем, мало кто помнил куда. Под ноги попадались корни и цепляющиеся ветки, но это сейчас было не главным. - "Да! Как в тот раз, с пикником!"- голосок национальной татарской уверенности, на все сто процентов убежденной, что все, что делают татары - а Пензенский был на целую половину татарином, хоть никто бы никогда в жизни и не угадал - это правильно, тоже начал подбадривать. Парень вздохнул. И правда, тогда давно-давно он смог у целой семьи выбить именно то место отдыха, которое хотелось ему. Правда, тогда ему этого очень-очень хотелось. - "А разве сделать подарок тебе не хочется очень-очень?"- осуждающе прозвучала самоуверенность и Пензенский чуть не закивал, соглашаясь с самим собой и коря себя за такую секундную обмолвку. Ведь что может быть важнее подарка, и правда. Такое нельзя даже ставить под сомнение! - "К тому же, татары всегда получают то, что хотят!"- уже дополнительно, чисто для эффекта, поддакнула татарская уверенность, вселяя в лицо еще больше серьезности в намерениях. - "И кого..."- добавило что-то неразборчиво чувашско-уральское насмешливым подтоном Кировской, но это слушать было уже не обязательно. Ведь Пензенский, вдохновившись своими внутренними дилеммами, широким шагом отправился в начало их импровизированной цепочки ходоков по узкой тропинке. - А пойдем вон туда!- к началу он добрался аккурат у развилки, что вела либо в сторону березового подлеска, либо к еловой просеке. Ничего из этого не было идеальным вариантом, но все знали, что цветам для роста нужен свет, так что светлая и изящная березовая рощица - определенно их выбор. Точнее, сейчас они все это дружно поймут, ведь поэт готов был наставлять на путь истинный. - Ну... Почему бы и нет,- пожал плечами Камчатка, которому было не принципиально куда идти, потому что везде что-то да будет. Да и без Югры в обозримом радиусе он вернулся обратно в свою спокойную форму обычного шамана, без розыгрышей и желания показать свое остроумие. - Ура-ура!- обрадовался Магаданский, хватая за руки внезапно инициативного брата.- Вперед! И они, окрыленные энтузиазмом и удивлением как так легко все вышло напополам, побежали к березам. А не успевшим за ними оставалось лишь нагонять, перепрыгивая через особо кустистые растения и ветки. Березы не подвели русское желание сделать приятно ближнему своему и примерно украсились ровной россыпью различных полево-лесных цветов. Тонких и изящных, разноцветных и пестрых - в общем, идеальных. И больших трудов стоило не убежать сразу в это цветное великолепие, а подождать отстающих и вежливо сделать вид, что ничего из этого не предопределено. - О, ромашка... Полезная штука,- сразу начал разбирать Камчатка травы на полезные и не очень, присаживаясь на ближайшее чистое от цветов место и начиная критически осматривать целебную траву. - Не празднично,- фыркнул Магаданский, оглядывая поляну.- Вот! Колокольчик! - Ну тоже можно,- не стал спорить шаман, слишком увлеченный своими делами, а потому босоногий парламентер убежал к розовато-фиолетовым цветкам на тонкой ножке, чтобы полюбоваться ими и, возможно, самому оценить полезные свойства. Тула отошел в сторону, то ли к одуванчикам, то ли к клеверу, намереваясь расширить границы своего познания в области чайного растениеводства, и Пензенский вздохнул. Нужно было приниматься за работу, вот только как и где. Где начать делать венок? - Около Камчатки и ромашки - Около Магаданского и колокольчика - Около Тулы и клевера - Найти место самому Выбор был сложен, но долго стоять на одном месте, сосредоточенно глядя в никуда было нельзя. И потому Пензенский поскорее плюхнулся на траву рядом с Камчаткой, аккуратно отодвигая от себя заросли уверенной в себе колыхающейся ромашки, намеревающейся захватить ближайшую поляну и сделать ее белой, точно от снега в декабре. Шаман времени зря не терял, уже пристально изучая лепестки на предмет чего-то своего, мало кому понятного, достав из бесконечного кармана толстовки небольшой холщовый мешок. - А разве... Не сухие цветы нужны?..- поэт попытался завести непринужденный разговор, из тех, что должны сопутствовать такому прекрасному делу, как совместный сбор цветов с рандомными мужчинами их дома. Попутно он сам уже сорвал парочку особо стеблистых ромашек, начиная переплетать их между собой. Пальцы работали сами по себе, благо опыта в подобном у парня было много, и можно было особо не думать о происходящем. - Свежие тоже можно,- немногословно отозвался Камчатка, пожимая плечами.- Сухие кончились. - А за лето мы разве не собирали?..- вылазки за цветами и травами осуществлялись почти что каждую неделю, но куда это все девалось потом обычным обывателям-потребителям конечного продукта было неведомо. По идее, где-то сушилось, но места никогда не разглашались во избежание хищения продукта и сглаза удачных манипуляций. - Лето влажное было... И мы мало собрали. Уже почти все выпили,- потому что чай всегда был ходовым товаром в доме, завариваемым по любому поводу и без него тоже. Пензенский протянул понятливое "а-а-а" и покивал так, как будто осознал тайны бытия. Ему не поверили, конечно, но особо внимания на это обращать не стали. На какое-то время воцарилась тишина, за время которой Камчатка тщательно и со всей критикой отобрал себе три самые сильные, ароматные и полезные ромашки на километр вокруг, а Пензенский сплел примерно четверть основания венка. И продолжалось бы все дальше, но тут, как в романтических комедиях, что семья смотрела вечерами от скуки, оба парня протянули руки к одной и той же бедной ромашке - и столкнулись друг с другом пальцами. Под замедленный кадр, романтичную музыку на пианинке и кучу блесточек, конечно. Поэтому Пензенский на всякий случай тут же покраснел, но руки не убрал. Камчатка прикола не понял, но отступать от намеченной цели тоже не пожелал. И только сейчас решил посмотреть, чем там занят брат. - Ты просто венок плетешь? Возьми другую,- вежливо, но настойчиво заметил дальневосточник. Он свою миссию считал очень важной и уступать не собирался. Но и обычно мягкий и уступчивый поэт на этот раз нахмурил брови и помотал головой. - Эта очень длинная, мне нужна такая. Будь тут Татарстан или Мордовия они бы заплакали от гордости за своего брата, способного дать отпор в борьбе за свои идеалы - и ромашки. - Это всего лишь венок,- Камчатка не понимал важности миссии и продолжал не желать мириться с ситуацией. Цветок, оказавшийся меж двух огней, подозрительно нагнулся и неприязненно затрепетал, утягиваемый то в одну, то в другую сторону. - Это не "всего лишь" венок!..- возмутился проштрафившийся с подарком парень, снова утягивая стебель на себя.- Он... Важный очень!.. - А вот и нет,- у шамана аргументы кончились, но упрямство осталось. И была бы уже драка не на жизнь, а на смерть и на ромашку, если бы ангелом-спасителем к ним не прибежал заскучавший Магаданский с охапкой колокольчиков, плюхаясь прямо на многострадальную идеальную ромашку. Оставшиеся ни с чем спорщики одновременно и горестно вздохнули. - Ой, а чего это вы?- удивилась святая босоногая простота, но на него махнули руками и отвернулись в поисках других, идеальных и не пересекающих чужие зоны владения ромашек. С еще одним братом рядом дело пошло куда быстрее. Пензенский решил разбавить свое бело-желто-зеленое творение различными фиолетово-синими оттенками, умело вплетая их в венок и уже прикидывая, когда его стоит заканчивать. Ведь если не остановиться вовремя, то получится гирлянда, все это знают. А Камчатка приобщил более-менее знакомого с миром трав брата к сбору тех листьев, до которого удобно севший он сам не дотягивался. И разговор тоже пошел оживленнее, потому что Магаданский спрашивал буквально о чем угодно. И до вопроса про венок долго ждать не пришлось. - Это ты себе?- поинтересовался парень, протягивая запрашиваемую медуницу, что своим желтым оттенком хорошо оттеняла ромашки. Пензенский отрицательно помотал головой, осторожно вплетая стебелек в уже плотную вязь других стеблей, критично оценивая искусство с позиции оттенков и полутонов. - Мне?- продолжил угадывать помощник, протягивая уже другому брату второй желтый цветок, который и в чае хорошо будет сочетаться с ромашкой. - Это в подарок...- понизив голос до таинственного шепота, ответил поэт и тут же приложил палец к губам.- Только тсс!.. Я сам скажу... - О-о-о!..- тоже шепотом восхитился Магаданский.- Красивый!.. - Спасибо,- довольно улыбнулся Пензенский, беря еще один колокольчик и вплетая его среди трав.- Еще чуть-чуть доделать и... - Я к вам,- трава прогнулась под еще одним гостем, и Тула плюхнулся на землю рядом с Камчаткой, предварительно отодвинув ногой в сторону все невинные цветочки. Шаман облегченно выдохнул. Пензенский вздрогнул так, что чуть не уронил венок в неловкой и косой попытке то ли спрятать его, то ли сделать вид, что все хорошо и ничего подозрительного не происходит. Хоть это и было вопросом времени, когда Туле надоест в одиночестве смотреть на клевер и он присоединиться к их небольшой компании. - Вот! Розовый тоже будет красиво!- Магаданский легко вырвал пару-тройку стеблей с пушистыми головками из охапки, принесенной к ним туляком, и протянул Пензенскому. Тот, по цвету лица уже от клевера приближающийся скорее к макам, деревянно покивал и принял добытый дар, уткнувшись взглядом в венок так, будто в нем рассказывались тайны мироздания. На самом деле, плана по дарению столь красивого подарка у парня пока что не было. Подарить его стоило, это факт, и желательно не затягивая, ведь цветы потихоньку начнут вянуть и засыхать. Но не дарить же его прямо после создания, превращая процесс в какую-то мелочь и сиюминутность, лишая всего этого продуманности и выстроенности. С другой стороны, на фоне подарков от семьи, которых наверняка будет целая гора, простой веночек затеряется и станет блеклым и не удивительным. А казалось, что сложнее выбора сегодня и не предвидится. Но выбрать стоило, а пока поэт продолжил сосредоточенно доплетать украшение, глядя вниз, чтобы ни дай Бог не пересечься взглядом с Тулой и не выдать себя всеми ста тридцатью стадиями смущения на лице. Когда подарить венок? - Сразу после того, как он будет готов - По пути обратно к дому - У самого дома, но раньше всех - Вместе с остальными подарками - Самым последним, после всех остальных подарков - О, клевер тоже хорошо будет,- принесенные Тулой цветы коммунистически разделили между всеми, кому они были нужны, в утешение оставив парню несколько бутонов и разрешение делать с ними все, что захочет. Магаданский, утащивший клевер только чтобы начать беспардонно его есть, отнимая работу у пчел и прочих тружеников медовой отрасли, довольно помотал ногами. - Может нам тоже венки сделать? Круто будет! - Мне некогда,- пробормотал Камчатка в ответ, раскладывая на коленях ингредиенты чаепития. Его пришлось оставить в покое, и с ожиданием босоногий энтузиаст посмотрел на Тулу. Тот неуверенно пожал плечами. - Да все равно. - У Тулы день рождения... Не надо заставлять его делать то, что ему не нравится,- поучающее заметил Пензенский, игнорируя укоризненный взгляд с явным мотивом "да ладно" в нем от самого именинника. Беловолосый дальневосточник замер, словно осознавая эту новость, а потом быстро замотал головой. - Точно! Тогда просто поболтаем! Тула, у тебя день рождения - про что хочешь поболтать?- уяснив мысль, что сегодня должно быть все, как пожелает главное лицо торжества, и неважно, что до этого все было не так, выжидающе уставился Магаданский на него. Парень неловко повел плечом. Социальной зажигалочкой разговоров он никогда не был. - Наверное, про чай?- попытался Магаданский угадать сам, используя распространенные в семье стереотипы. Но ведь сейчас они были как раз на полезном для чайного общества деле, так что разговор был бы как будто кстати. Пензенский, усиленно доплетающий венок, тихо хихикнул. - Или про стихи,- Камчатка был как бы занят, но оставаться в стороне не хотел. Другое дело, что он про стихи мог сказать мало чего, ведь в основном его люди любили сказки и истории. А рифмы, ритмы и всякие там хореи с амфибрахиями это сложно и непонятно. - Или про оружие!- продолжал накидывать тем истинная социальная зажигалочка, и Тула понял, что пора сказать что угодно, пока темы не ушли в совсем странную степь. И как хорошо, что тут не было его старших братьев, которые бы за эти три шага уже дошли до очень странных тем. - Про дела на вечер,- ляпнул парень просто наугад, но все тут же стушевались и примолкли. Ведь вечером готовилась громадная вечеринка со всякими вечериночными активностями, но сейчас надо было притворяться, что ее не существует. А, значит, займутся они вечером чем-то обычным. - Я буду играть в настолки!- так, будто все они проведут вечер в разных частях страны, начал Магаданский. - А я буду писать стихи!- подхватил Пензенский эту ни разу не вымученную историю.- Ну или сестрам помогать. - А я травы досушу,- Камчатка добавил немного реализма, но вышло все равно как-то натянуто и неправдоподобно. А потому нужно было, по правилам вежливого разговора, после речей о себе спросить и о планах собеседника. - А ты?- и было интересно, что ответит брат, который единственный вообще не вовлечен в приготовления и праздничную суету. - Ну... Наверное, поем что-нибудь сладкое после ужина... И почитаю,- попытался придумать Тула, в целом описывая свой обычный день с примесью небольшой радости от сладостей. Все вокруг удовлетворенно закивали, одобряя чужой план. Ненадолго над поляной снова повисла тишина. Солнце постепенно переваливалось через деревья, теряясь в кронах и начиная все вокруг золотить вечерним светом. Скоро начнет холодать и поднимется ветер, знаменующий редкие и пока что только ночные осенние дожди, а значит пора было возвращаться домой. Вечеринка намечалась все же на время перед ужином, чтобы плавно в него переходить, и ради этого даже отец вроде бы должен был отпроситься пораньше с работы. И опоздать было бы глупо. Немного, конечно, эпатажно и с долей чего-то кинематографического, но все же глупо. Еще полчаса понадобилось Камчатке, чтобы обыскать поляну вдоль и поперек и, напоследок собрав немного березовых веток, ведь кто-то, кажется, просил их для дальнейшего создания из них веников (да, бани у них не было, но веник в хозяйстве всегда пригодится), они готовы были идти в путь. Первым обратно радостно поскакал Магаданский, набравший себе неликвидных ромашек, чтобы раздать их девочкам на гадания. Пензенский, наконец завершивший свое творение и вовремя остановившийся, чтобы венок на голову не стал венком на могилу по объемам и пышности, ненавязчиво пристроился в конец недлинной цепочки, как раз рядом с замыкающим Тулой. - Не устал?- поинтересовался он, пряча за спину красивый пушистый, в основном белый, с легкими цветовыми вкраплениями, венок. Туляк пожал плечами. - Нормально. День насыщенный,- как всегда емко описал он происходящее, обводя взглядом их странную компанию. Поэт согласно закивал. - Есть такое... Ну, это же к лучшему! Такой веселый праздник получается,- подбодрил он интровертскую натуру, который лучше бы весь день сидел или лежал в одиночестве, предаваясь различным размышлениям. Поэтому ободрение вышло не очень. - А я тут...- красноречие куда-то девалось, стоило начать смущаться. А как не смущаться, если даришь подарок, ведь это так важно и волнительно.- Вот... С днем рождения!.. На черную макушку аккуратно лег венок, подогнанный точно по размеру. Тула удивленно моргнул, поднимая глаза. - О...- эмоционально отреагировал парень, атакованный ароматом цветов.- Спасибо. Первый подарок за день. - Ахах... Да-а?.. Да, так вышло!..- все же густо покраснел даритель, отворачиваясь и хлопая себя по щекам. На странные звуки обернулись шедшие впереди. - О, ты теперь такой милый!- хихикнул Магаданский, в три прыжка оказываясь рядом.- С днем рождения!! И его загребучие руки умело притянули к себе обоих парней, сжимая до легкой боли в ребрах. Камчатка в стороне чуть ехидно хихикнул, глядя на репетицию громадных обнимашек, которые вот-вот предстояли бы им дома. Все же, дальневосточный экстраверт их отпустил и, еще раз отдельно потискав Тулу за то, что теперь он милый и в венке, парень поскакал обратно в начало цепочки. Пензенский тоже чуть отбежал дальше, чтобы справиться с собственным смущением и радостью от того, что его подарок, кажется, понравился. Да и идти им оставалось не то чтобы долго, так что стоило собраться с мыслями перед глобальным праздником. На чистой поляне у дома было чуть светлее, чем в лесу, но и тут уже вовсю чувствовался вечер. Пляж у пруда и грядки опустели, ранее распахнутый настежь гараж прикрыли и подперли уже привычным куском дивана-самолета. Кое-где во дворе еще слышались голоса, но все они потихоньку собирались к дому, горящему теплым и уютным светом из распахнутых окон. - Ну что? Идем?- Тула мотнул головой на дом, пытаясь понять, все ли столь важные дела поэта они закончили и могут ли наконец пойти домой. Поэт нерешительно приобнял себя за плечо. - Ну... Идем домой? - Да (завершение истории) - Нет (укажите в комментариях свое продолжение) Пензенский еще раз обвел взглядом опустевший двор, залитый первыми закатными лучами солнца, по-своему теплыми и особенными. Дом распахнутыми окнами манил внутрь, крайне изящно и лишь самым внимательным демонстрируя едва заметную гирлянду на стене, что попадала в линию обзора. Все затихло, как перед бурей, грозясь вот-вот разразиться праздником, и потому ждать больше не было смысла. - Да, пойдем! Уже отошедшие почти к самому дому Камчатка и Магаданский помахали им руками, призывая скорее присоединяться, и осталось лишь нагнать их. Шторы окон, выходящих в сторону двери, были таинственно запахнуты, словно кто-то мог подсмотреть за чем-то ну очень серьезным, и весь дом был готов к встрече. Свет в коридоре таинственно притушили - не создав полумрака из-за того, что за окном еще было светлым-светло, но попытавшись и добавив этим немного скрытности и предвкушения - из-за чего разуваться и скидывать обувь пришлось немного наугад. Готовый ко всему такому босоногий дальневосточник радостно перехватил копну трав, которую ему доверили во время снимания кроссовок. - Давайте сразу на кухню!- предложил он без права отказаться, маяча рядом с нетипично закрытой полупрозрачной дверью и ожидая, пока кто-то ее откроет. Потому что у него, что логично, заняты руки. А Камчатка борется со шнурками на кедах. А Пензенский вовсе запутался в полутьме и чьих-то куртках, потерявшись там навсегда. И поэтому совершенно логично, что открывать ее должен был Тула. Вздох всемирного терпения скрылся в гулком дзыне стекла, звякнувшего от сильного рывка, необходимого, чтобы открыть заедающую дверь, и пальцы нащупали выключатель. - С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ТУЛА!!! Яркая вспышка ламп осветила кухню, под завязку забитую людьми. Кое-как разместившиеся вдоль стен, освободив пространство почти от всего - кроме обеденного стола - толпа родственников замахала руками, радостно улюлюкая, крича и просто говоря, заполняя комнату шумом и гамом целого стадиона. Ошарашенный скорее звуковой волной, что обрушилась на него, чем сюрпризом в целом, Тула неловко моргнул, пытаясь высвободиться из оцепенения. А сквозь толпу как раз смогла протиснуться Московская, поправляя растрепавшиеся волосы и волшебным жестом оратора доставая откуда-то симпатичную и какую-то очень брутальную открытку. - Кхем-кхем!.. С днем рождения поздравляем, счастья-радости желаем!..- в поздравлении явно сказывалось отсутствие самого поэтичного члена семьи в доме весь день. Но главное, что от души.- В общем!.. Надеюсь, твоя жизнь станет еще красочнее и радостнее, а темных цветов станет меньше! Тем более, вон ты уже какой приукрашенный и милый. Сестра улыбнулась, глядя на венок из ромашек и остальных цветов. Создатель венка, разобравшийся в своей борьбе с куртками, покраснел. - Спасибо,- не забыл Тула про вежливость, подходя ближе и глядя на большой и красивый торт, украшенный последними дарами летнего сада и огорода от всей души, с горящими на нем свечками-цифрами. - Загадай желание!..- подсказал кто-то из толпы голосом Тверского, и именинник серьезно кивнул. Задумался буквально на мгновение, а затем, набрав побольше воздуха в грудь, дунул на свечки. Пламя затрепетало, пригибаясь - и погасло, лишая танцующих перед глазами ярких огней. - С праздником!!!- каким-то божественным чудом обогнув стол так, что ни дрогнула ни одна мисочка и ни один бокальчик, толпа родственников зажала со всех сторон, сжимая мягким и нежным прессом. Самые дружественные и быстрые, оказавшись рядом, конечно, сразу же потянули за уши и за щеки, если ушей не хватило, но в основном все просто обнимали, стараясь стиснуть посильнее и показать всю любовь и радость от того, что брат с ними прожил еще один год. - А теперь смотреть подарки!!- скомандовал кто-то и толпа, радостная даже больше, чем глава праздника, утекла в гостиную, где уже ожидала целая гора радости и веселья в коробочном эквиваленте. Тулу, естественно, просто зажали в эпицентре волны и выпускать не собирались. Пензенский спасся чудом, прижавшись к стене за дверью и избежав движения миграционных масс мимо себя. Кто-то остался на кухне, ставя чайник и начиная доставать из холодильника следующие порции еды, ведь все это уходить будет быстро, и к поэту подошла старшая сестра. - Неплохо справился,- Мордовия похлопала по плечу, про себя отмечая, что с утра брат был в другой одежде.- Молодец. - Спасибо... Это было сложно,- пожаловался парень, уныло вздыхая и на секунду утыкаясь лбом в плечо девушки. - Зато повеселился,- заметила та, утешающе хлопая по волосам и отстраняя от своего утешающего плеча.- Иди, поздравь вместе со всеми - и поможешь стулья притащить. - Хорошо!..- мотнул головой немного повеселевший сегодняшний ниндзя и, благословленный видом того, что в холодильнике лежит еще три торта и их все надо достать и расставить на столах, поскорее побежал в гостиную. А там уже готовы были воздвигнуть пирамиду из подарков, чтобы похоронить в ней фараона Туланхамона. Чайные подарки лежали вокруг в неизмеримом количестве, а в стороне стоял очень красивый чайник для заварки, чашки и какие-то приспособления, напоминающие чем-то инструменты из лаборатории Иркутского. Было и оружие, новое и сверкающее, очень красивое и даже кое-где специально украшенное. Была милая одежда и полезная, теплая и прохладная, зимнее пуховое одеяло из лоскутков веселой и цветастой ткани и вязанные носки. Были и какие-то игрушки, и анти-стресс раскраска, набор светящихся в темноте палочек и просто надувные шарики. Были даже деньги, но совсем немного, ведь дарить деньги так скучно, когда празднуешь день рождения уже восемьсот с чем-то раз подряд. Были даже подарки от двоюродных сестер и братьев, а также от знакомых из-за границы, а кое-что прислали даже обычные люди. В общем, гора радости и счастья и правда впечатляла и, пусть больше шумели и радовались окружающие, заодно хвастаясь имениннику тем, как красиво они украсили гирляндами из цветов, бумаги и фонариков всю гостиную, как раздобыли гелий для шариков и как все провернули незаметно и всего лишь за один день, сам Тула тоже был счастлив. По-своему, тихо и почти незаметно. - Тебе нравится?- Пензенский поднырнул под груду шариков, оказываясь рядом и нескромно заглядывая через плечо центра сегодняшних событий. Тот как раз открывал очередной подарок - книгу про историю российского оружия. - Угум,- кивнул парень, аккуратно разворачивая уголки праздничной упаковки, чтобы отложить ее в кучу точно такой же, пестрой и яркой.- Все постарались. - Да-а, все большие молодцы!..- согласно закивал поэт, любуясь тисненными золотыми буквами названия.- И ты тоже. - Я ничего не делал,- немного удивленно приподнял Тула брови, оборачиваясь на сегодняшнего компаньона. Пензенский только хитро улыбнулся, так напоминая сейчас вторую свою старшую сестру. - Ты был с нами!.. И без тебя этого праздника бы не было!- уверенно сообщил поэт и, глубоко вдохнув для храбрости, крепко обнял именинника.- С днем рождения!