Мои любимые истории.

Персонажи: Псковский, Архангельский. Примечание: Время действия - современность. Псковщина никогда на сон не жаловался. Под головой была подушка, а над головой – что-то кроме чистого неба, а значит условия уже могли считаться очень комфортными. А потому и неудивительно, что старший брат уснул сразу же, как только смог залезть в ужасно громко шуршащий спальный мешок и пожелать всем спокойной ночи. Остальные еще что-то возились, пытаясь лечь поудобнее, со стороны Вологодской слышались звуки разборок с рюкзаками, около которых она лежала, но Псков уже погрузился в темный, пустой сон. Такие снились ему чаще всего, позволяя просто отдохнуть, просто перемотать бесконечное время бессмертного до новых, более увлекательных событий. И обычно разбудить его было сложно, особенно посреди ночи, следующей за весьма утомительным днем ничего не делания и вечером сбора хвороста, но один способ работал всегда безотказно. Острое чувство опасности пронзило, как раскаленное копье, мигом встряхивая до бьющегося где-то в горле сердца, выгоняя все следы сна прочь. Парень резко сел, тут же начиная оглядываться. Рука машинально дернулась в сторону, натыкаясь пальцами на спальный мешок рядом. Брат был на месте и спал, беспокойно и прерывисто дыша. - «Че за хуйня…»- но чувство опасности пропадать не собиралось, и Псков начал оглядываться, подслеповато щурясь и пытаясь скорее привыкнуть к полной темноте их палатки. Сваленные в кучу вещи, большие очертания спальных мешков брата и сестры, мерно вздымающихся от их дыхания, тканевые стенки самого тента и едва подрагивающие края не до конца закрытого входа, оставленного так для прохлады – все было абсолютно нормально и обычно, точно также, как было и перед сном. Но шестое чувство продолжало кричать об опасности для них всех, а его Псковщина игнорировать не собирался. Золотое правило о том, что лучше перестраховаться, чем потом сокрушаться, работало всегда и везде. В темноте и узости палатки он, кажется, только с третьего раза смог нащупать молнию и наконец открыть тент. Споткнувшись о сапоги, или о чьи-то ноги, парень вылез наружу, недовольно бормоча себе под нос проклятия в сторону создателей таких небольших пространств. Холодный ветер неприятно коснулся босых ног, оставляя на коже влажное ощущение сырости, а туман все еще лежал вокруг плотным пуховым одеялом, не дающим видеть дальше пары метров. Плохие новости в условиях ощущения, что что-то не так, но парню было не привыкать. Он существовал и в худших ситуациях, привыкнув безоговорочно доверять собственному чутью. И в этот раз оно потянуло куда-то в сторону, продолжая жечь чувством опасности и тревоги. Где-то там был кто-то, нуждающийся в помощи. А отказать в подобном Псков просто не мог. - …помо… гите!..- к тому же, всего через несколько секунд до ушей донесся слабый крик о помощи, звучащий откуда-то со стороны леса. Пропадающий в самом тумане и рассеивающийся на открытом пространстве, но все же слышимый, в основном из-за мертвой тишины вокруг. Парень дернулся, по-звериному крутя головой, чтобы понять точное направление. - «Кого ж угораздило…»- раздраженно подумал он, делая несколько первых шагов по скрипящей гальке в сторону леса. Тонкий укол совести и иного, немного отличающегося чувства заставил обернуться на их палатку. Он уходил и оставлял их всех одних, что тоже было не очень хорошо. - Бля… Псина, если что, ты за меня,- шепотом пригрозил Псков палатке, недовольно встрепывая себе волосы на затылке, но все же отворачиваясь от лагеря и уходя в сторону леса. Все же, ничего страшного не случится с палатками на пустынном побережье, а какому-то глупцу, решившему порыбачить в ночи и явно потерявшемуся, помощь нужна была прямо сейчас. Ветки кололи босые ступни, но парень даже не обращал на это внимания. Нужно было вернуться поскорее в лагерь, а потому он бежал, отталкивая от себя то и дело возникающие перед лицом сухие ветки и пушистые лапы елей. - Помогите!..- голос слышался уже совсем явно, принадлежа кому-то достаточно молодому, то ли парню, то ли девушке, и про себя Псковский просто надеялся, что ничего действительного ужасного не произошло. Может, в тумане кого-то прибило к берегу, а может кто-то просто потерялся посреди прогулки – на острове ведь даже не было диких зверей, не считая птиц, так что люди, при всей их любви к нахождению себе проблем, не должны были пострадать. Но туман сгущался, все сильнее мешая смотреть, и волей-неволей приходилось сбавлять шаг. Особенно после того, как уже пару раз с разбега Псков влетел в стволы деревьев, гостеприимно возникших прямо перед ним. - Ля… Да где же они?..- потирая ушибленный лоб, оглядываясь парень. Звук доносился с одной стороны и действительно приближался, но все еще казался достаточно далеким, чтобы разглядеть его источник. Молочно-серый туман окутывал все вокруг так плотно, что даже собственные вытянутые руки уже немного подергивались его дымкой. Сбавив шаг, Псковский теперь пытался точнее понять, куда стоило идти. Деревья как будто начали попадаться реже, мох под ногами постепенно тоже исчезал, меняясь на пыльную дорогу, и парень предполагал, что скоро выйдет на противоположный, ну или хоть какой, берег острова. Вокруг даже посветлело, предвещая наконец пустое пространство, но галечная полоса все не начиналась, моря не было слышно, да и небо просто наливалось светом, исходящим от мутного бельма солнца, которого только что не было. - Какая-то срань…- вслух думал Псковский, не останавливая шага и продолжая крутить головой.- Уже рассвет? Рано что-то, даже для лета… - Помогите!- громкий крик, на этот раз настолько четкий и ясный, что явно не был призрачным отголоском или эхом, прозвучал откуда-то справа. И затем нечто плотное и черное, различимое в тумане только силуэтом, прыгнуло в сторону, начиная бежать прочь. - Эй!!- Псков дернулся, не ожидая внезапного появления кого-то рядом, но машинально сделал пару шагов вслед. Но фигура снова отшатнулась, напуганная и резко двигающаяся, а затем по пустоте вокруг снова пронеслось: - Помогите!! - Хули убегаешь тогда!..- рявкнул парень вслед, шумно выдыхая и тоже переходя на бег. Конечно, обычно просящие о помощи бежали не от нее, а наоборот навстречу, но что с людей взять. К тому же деревья, хоть и виднелись теперь серыми силуэтами по сторонам, не попадались на пути, а значит не мешали дороге. А черная фигура впереди петляла, то отпрыгивая от чего-то невидимого, то резко вырываясь вперед, чтобы потом притормозить и почти дать поймать себя за руку. Но каждый раз, когда Псковщине нужен был еще один шаг, еще одна попытка протянуть руку, преследуемый неизменно вырывался вперед. И продолжал звать о помощи, горько и громко, так, что только его голос наполнял абсолютно пустую тишину тумана вокруг. Дыхание постепенно заканчивалось. Все же парень не рассчитывал бегать среди каких-то непонятных лесов, пытаясь догнать кого-то. Вот только каждый раз, когда он притормаживал или останавливался, чтобы перевести дух, фигура оказывалась так близко, что можно было просто протянуть руку. Но образ снова исчезал, а гонка возобновлялась, ведя куда-то дальше и дальше среди участившегося частокола деревьев, выступающих из постепенно опадающего тумана. Вскоре среди мутно-серой пелены уже были различимы кусты, длинные травы и ветвистые кроны. Псковский бежал по дороге, плотно утоптанной некогда чьими-то сапогами и телегами, судя по следам на жестком, как камень, песке, но пейзажи вокруг все меньше и меньше напоминали каменистый остров, затерянный посреди моря. Все больше они, наоборот, походили на далеко оставленные на материке затерянные среди лесов и болот деревни, рассыпанные по их землям, словно жемчужины из разорванных бус. Псковский видел их сотнями, если не тысячами, умирающими и заново появляющимися, но сейчас им было тут не место. И уж насколько обычно старший брат был невосприимчив к тонким материям и незаметному изменению реальности, даже он притормозил, останавливаясь. Все же что-то тут было не так. Ведь обычно природа не меняется сама по себе, а день не наступает посреди ночи. - Это все… Не к добру,- шумно выдохнул парень, в очередной раз останавливаясь и вытирая лоб от холодной испарины. В тумане бегать было куда сложнее, ведь весь воздух был напитан водой, как губка, отчего дыхание сбивалось быстрее и усталость накатывала почти сразу. Да и отвык он немного от такой внезапной физической активности. Как и раньше, неясная фигура опять вернулась, начав метаться меж деревьев и кустов, но в этот раз Псков слишком устал, чтобы гнаться за ней сразу, да и в целом утомился от таких игр. - Эй! Покажись!- не особо дружелюбно, но пока и без угрозы прикрикнул он, пытаясь взглядом выцепить человеческий силуэт, неизбежно мелькающий, пропадающий и появляющийся. Фигура вроде бы бегала, по крайней мере выглядела такой, но при этом перемещалась так, будто ее выключали в одном месте и включали в другом. Что тоже было весьма странно. - Помогите!- лишь откликнулся голос, на этот раз слишком громкий, чтобы принадлежать существу за кустами. И Псковский нахмурился. - Сам же не хочешь, чтобы я подходил! Либо выходи, либо катись нахер!- поставил парень ультиматум, скрещивая руки на груди и взглядом стараясь следить за неуловимой фигурой. Но та нырнула за очередной ствол и исчезла, как и призывы о помощи. Постояв еще несколько секунд, парень хмыкнул и развернулся. Ему чужие игры всегда были не интересны. Дорога под ногами вилась также, как и на пути сюда, но все вокруг выглядело страннее. Туман сгущался, куда быстрее, чем это должно было, постепенно пряча деревья, кусты и травы, оставляя наедине с твердой землей под ногами и белым небом над головой, пока все вокруг не утонуло в бело-серой пелене. - Ну ахуеть теперь…- проворчал он себе под нос, идя по сути непонятно откуда неизвестно куда.- Что за трюки такие… - Выхода здесь нет,- над головой вдруг раздался голос, от которого Псков аж вздрогнул. И тут же задрал голову, пытаясь увидеть говорящего, но не находя ничего кроме белизны тумана и неба. Тусклое бельмо солнца печально закуталось в облака, искажаясь в неясную кляксу. - Кто тут?- показалось, что со спины донесся какой-то шелест, и парень резко развернулся. Но там никого не было, как и вокруг тоже. - Это неважно,- голос звучал холодно и сухо, даже формально. Определенно не то, чего ожидаешь от послания с небес.- Тебе нужно идти дальше по дороге, чтобы выйти. - А ты откуда знаешь?- подозрительным голосам с небес Псковский не особо доверял. И ладно бы голоса были знакомы, тогда можно было бы и подумать, но этот он точно не слышал раньше. Да и звучал он не особо дружелюбно. Ответа на вопрос не прозвучало, предоставляя решать все самому. Из чистого упрямства Псковщина прошел еще несколько шагов в молочную белизну, не видя вообще ничего, но потом все же обернулся. Очевидно, идти вслепую было плохим планом, даже если вокруг не было вообще ничего, а значит стоило возвращаться. Там хотя бы была дорога, там были хоть какие-то намеки на что-то живое и настоящее вокруг. И хоть дорога вела от лагеря, насколько можно было судить, с острова уйти пешком в любом случае не получится. Небогатый пейзаж снова начал появляться вокруг, стоило пройти немного в обратном направлении. Медленно начала спадать пелена, скрывающая сначала траву, а потом и кусты, дорога наконец стала видна под ногами и даже небо как будто улыбнулось приветливее. Все подталкивало к тому, чтобы идти вперед, и выбора не оставалось. Только бегущая среди деревьев фигура и зовущий голос пропали, оставляя наедине с самим собой и шуршанием пыли, поднимаемой босыми ногами. Было весьма уныло, но от невозможности свернуть обратно и вернуться к лагерю становилось еще унылее. - Ты не пришел на помощь…- обиженный шепот раздался за деревьями, окружавшими первый посреди всей дороги небольшой поворот направо. Псков снова закрутил головой. - Че? - Не пришел!..- в слезах крикнул женский голос, но потом все стихло. Парень на всякий случай постучал ладонью по голове, проверяя не заложило ли у него уши. Слышать голоса посреди ясного дня, хотя на самом деле ночи, точно не было признаком хорошего здоровья. - «Может я просто сплю?»- закралась неловкая мысль, и старший ущипнул себя за руку. Вышло больно, до мгновенно исчезнувшего синяка. Но туманная проселочная дорога, редкий лес и разлапистые кусты никуда не исчезли. Да и не ощущалось это все как сон, не было явного чувства того, что в любой момент можно проснуться и все прекратить. Дорога медленно поворачивала по большому неспешному кругу. Деревьев вокруг становилось все больше, кусты постепенно терялись в них, превращаясь в тонкие молодые деревца или слишком густые и высокие травы. Ни птиц, ни насекомых – никого вокруг не было, а тишина давила на уши. Псковщина даже присвистнул, но звук затих, едва долетев до второй полосы деревьев. Туман, все еще стелящийся по земле и клубящийся среди отдаленных стволов укутывал все ватой, не давая никаким звукам проникать дальше. - Он нас бросил…- зашептал кто-то в траве, когда дорога наконец повернула и снова выпрямилась в своем русле. Ненадолго, правда.- Бросил… Не помог, бросил… - Харэ пиздеть там!!- прикрикнул Псковщина, пытаясь хотя бы увидеть говорящих, но все было тщетно. Вокруг не было никого, а голоса доносились отовсюду, окружая своим шепотом, как колючим терновником, впивающимся иглами прямо под кожу. И пусть слова не были обидными по своей сути, слышать их было неприятно. - Забыл… Нас все забыли…- на этот раз шепот звучал среди едва колыхающихся ветвей многочисленных деревьев, все плотнее обступающих тропу в никуда.- И он забыл… Забыл… Псков только недовольно мотнул головой, ускоряя шаг. Хотелось скорее вырваться из этого непонятного места, вернуть в палатку и снова крепко уснуть. Хоть чувство опасности до сих пор недовольно жгло где-то в голове, так как никакой видимой угрозы тут не было, его было решено пока что игнорировать. Дорога в очередной раз начала заворачивать, поднимаясь куда-то вверх, и среди шелеста кустов снова раздался шепот: - Ты обещал… Обещал…- горько повторяли голоса, с каждым разом звуча все печальнее и разочарованнее. Парень застыл на месте, крепко стискивая кулак. Обвинения в невыполненных обещаниях он не любил, ведь потому и обещал что-то редко, потому что всегда старался выполнять то, что говорил. Даже если проходило очень-очень много лет. - Эй! Покажись!- Псков задрал голову, снова безрезультатно пытаясь найти тех, кто шептал в листве и травах обидные слова.- Если не трус, то выйди и скажи мне все в лицо! Все вокруг заколыхалось, словно возмущаясь его дерзости, а затем притихло, приникая к земле. Шелест и шорохи стихли, но никто не собирался появляться и держать ответ по-настоящему. А потому Псковщина победно хмыкнул. - Ну вот и все… - Сюда!..- тот самый голос, что звал на помощь в еще темном сосновом лесу на побережье моря, раздался откуда-то спереди, оттуда, куда продолжала вести протоптанная людьми тропа. И пусть теперь он звучал не истерично и умоляюще, а скорее просто печально и обреченно, ноги сами собой дернулись, ускоряясь на пару шагов. Но ему все равно некуда было идти, кроме как вперед, так что можно было и снова поиграть в догонялки без конца и края. Голос продолжал двигаться вперед, на этот раз без какого-либо видимого источника, а дорогу все плотнее обступали деревья. Вскоре и на самой дороге начали то тут, то там появляться пучки травы, валялись уроненные ветром, которого не было, ветки, на протоптанный путь заползали разрастающиеся кусты. Все стало казаться заброшенным, старым и потому неудивительно, что в какой-то момент дорога вдруг просто закончилась. Уперлась в разлапистый клен и густую траву обочины и растворилась в них. Следующий по пути парень удивленно остановился. - Пришел все же?..- за спиной раздался усталый голос, и Псков резко обернулся. Посреди того, что тоже когда-то было тропой, но сейчас уже заросло мелкой сорной травой и размылось бесконечными дождями, стояла фигура. Такая же нечеткая, какой она была, прячась за деревьями, сотканная из темноты и клубящегося тумана, напоминающая внешне человека, но не более того. Узнать ее было невозможно, да и Псков вроде никогда не водил дружбу с чем-то не-человеческим, если не считать себе подобных, конечно. Поэтому слова звучали странно. - А ты кто?- не очень-то и вежливо спросил парень, подходя ближе и критически рассматривая существо напротив. Опасным оно ему не казалось, но все так или иначе связанные с магией родственники всегда повторяли «Внешний вид обманчив, не пытайся связываться с ними сам», поэтому Псковщина осторожничал. - Тот, кого ты забыл,- откликнулась фигура, поводя головой. - Я никого не забывал,- не согласился Псковский, недовольно скрещивая руки на груди.- Назовись. - Ты сам назовешь мое имя… Если вспомнишь,- уклончиво ответила фигура, разворачиваясь и делая несколько шагов в сторону зарослей, ничем не отличающихся от всех остальных.- Это и будет твой путь обратно… - Чего?- Псков протянул руку, попытавшись ухватить собеседника, но тот ловко исчез, и только кусты зашевелились, как будто сквозь них кто-то продирался. Ему недвусмысленно говорили следовать и выбора не оставалось. Правда, и радости от этого не было, все же Псковщина очень не любил, когда с ним обращались подобным способом, ничего не объясняя и просто заставляя что-то делать. Но в этот раз как будто и правда ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он хотел вернуться, а для этого нужно было играть по чужим правилам. А потому со вздохом парень тоже пошел дальше, отодвигая от себя разлапистые ветки и цепкие травы. Ветер снова зашелестел где-то, напоминая шепот недовольных или правда являясь им. За кустами, как это ни странно, снова началась дорога. На этот раз куда тоньше и уже, протоптанная только ногами, да и то не ходившими тут несколько лет, она еще виднелась сквозь траву, но вот-вот должна была скоро пропасть. Деревья редели, позволяя обходить себя, и вдалеке уже виделся просвет, наполненный белым туманом. Они шли куда-то, и на мгновение Пскову даже показалось, что сейчас он выйдет обратно к побережью и палаткам, махнет на все рукой и забудет, как страшный сон, чем это наверняка и являлось. Но все не могло быть так просто, конечно же. Давно заброшенные места зарастали кустами и молодыми деревцами. Высокие травы брали свое, медленно прогрызая себе путь и завоевывая все вокруг. Старый белый камень искрошился, местами обрушившись и обнажив черные дыры, деревянные крыши покосились и провалились внутрь, вот-вот готовые рухнуть окончательно, но даже так строения пока еще угадывались сквозь буйство летней зелени. Это была деревня, старая и покинутая людьми много лет назад. Такая, каких много везде, но чем-то неуловимо от них все же отличающаяся. - Они все пропали… Умерли. Люди смертны…- фигура появилась у забора, некогда очень высокого, но сейчас уже давно покосившегося, просевшего и даже обвалившегося, готового догнивать свой век у самой земли. Псков подошел ближе, тоже касаясь рукой трухлявого, пропитанного сотнями дождей и снегов дерева. На пальцах осталась труха, а деревяшка скрипнула, опускаясь еще чуть ниже. - Я тут при чем?- приписывать себе чужие смерти парень не хотел. У него и так на руках было много крови, побольше, чем у многих в его семье. - Ты обещал помнить о них. Обещал, что не забудешь!..- фигура сжала кусок деревянного забора, отламывая его так легко, как будто он был из бумаги.- И где твои слова теперь? - Если ты будешь говорить нормально, мне легче будет вспомнить!- недовольно хмыкнул Псковский. Ему все эти страдальческие метафоры никогда понятны не были и, скорее всего, уже и не будут. Простой и грубый язык, пусть зачастую и с ругательствами, был ему куда ближе и яснее. А изящными материями мог заняться кто-то, кому это было интересно. - О, да?- кажется, непонятное существо не оценило чужое желание узнать все сразу и без прикрас.- Ну вот тебе напоминание. Черная рука, то и дело дергающаяся в попытках сменить собственный облик, поднялась в воздух, хватая что-то из него – и тотчас на деревню упал туман. Абсолютно лишив возможности видеть хоть что-то, кроме забора, около которого они стояли, да черной фигуры, теперь кажущейся серой, стоявшей в паре шагов, он принес с собой какие-то звуки, разительно выделяющиеся на фоне той тишины, что царила вокруг. Это были людские голоса. Болтающие о чем-то своем, перекрикивающиеся, подзывающие кого-то, смеющиеся и веселящиеся. Обычный гомон людской толпы, вот только говорили они на языке, который был лишь смутно знаком. Не тот, на котором они общались сейчас и даже не тот, на котором говорили в прошлом. Просто другой, похожий, но все же другой. - Ты забыл их язык… А может и не знал,- туман медленно стал сползать обратно, забирая с собой отголоски живой речи, снова возвращая неестественную тишину.- Разве это честно? - Ты можешь нормально говорить, а?- Псковщина продолжал хмуриться.- Что тебе надо? - Чтобы ты вспомнил. Тех, кто жил на этой земле вместе с тобой… Тех, о ком ты пообещал заботиться,- голос напротив звучал все также холодно и отчужденно. Псков шумно выдохнул, морща лоб и пытаясь вспомнить. Потому что, если это единственный способ поскорее вернуться, нужно было следовать чужим словам. Но в действительности вспоминать что-то по чужой указке было невозможно. Тысячелетняя жизнь в своем начале была яркой и быстрой, наполненной бесконечными событиями, в основном войнами и осадами. Смерти и лишения, правильные решения и неверные, постоянно повторяющийся круг увядания природы и нового ее оживления – все это зачастую казалось сплошным маревом, не разделимым на какие-то отдельные события. Да и не любил Псков вспоминать что-то плохое, предоставив это вечно все обдумывающему старшему брату, пустив все на самотек. Прошлое уже прошло и постоянно тревожиться из-за него не имело смысла. А потому он не вспомнил. И черное пятно напротив, кажется, поняло это, став гуще и темнее, как дыра посреди фото или провал в идеальной картине. Это немного пугало, но совсем чуть-чуть. Бояться пустоты было бессмысленно. - Что ж… А если вот так?- сквозь черное ничего, как из абсолютно темного моря, выплыло нечто белое, расписанное красными узорами, смятое и совершенно непонятое. Только через несколько секунд это стало одеждой, аляповато повисшей в воздухе, как будто принадлежащей самой фигуре, но на деле ее даже не касающейся. Обычная старая одежда, которую носили раньше, вручную сшитая и вышитая, по-своему простая, но красивая. И пусть она отличалась немного от того, что, как Псков помнил, носили люди раньше, все равно он ее не узнал. И просто пожал плечами. - Просто скажи. - Ты должен вспомнить. Иначе… Хм. Посмотрим,- сам себя остановил голос, а одежда снова скомкалась и пропала в темноте обугленной дыры пространства, напоминающей человека. Псковщина вопросительно наклонил голову. - Иначе что?- потому что слушать угрозы и просто так их терпеть он не желал. Конечно, угрозы от того, кто так легко может менять все вокруг, звучали весомее, чем от обычных людей, но и Псков никогда не отличался трусостью. Однако, его вопрос остался без ответа, а из ниоткуда на все вокруг снова упал туман. Вот только теперь серое пятно рядом исчезло. Парень даже протянул руку, попытавшись нащупать упрямого собеседника, но пальцы просто сжали воздух. - Последнее напоминание…- прошелестел голос вокруг, а потом исчез. Шум улицы снова стал раздаваться вокруг, на это раз куда более тихий и сдавленный, доносящийся из плохого радио. Забор пропал, оставив вместо себя обычный туман, и Псковский попытался сделать несколько шагов хотя бы куда-то. Под ногами заскрипел пушистый, мягкий снег. Огромные сугробы возвышались вокруг, причудливо перемешиваясь с туманом, похожим на плотную завесу метели вокруг. Снег скрипел и трещал под множеством ног и голоса переговаривались то громче, то тише. Пока их всех не перебил один. - Ну хватит вам!- звонкий и дерзкий голос еще совсем ребенка сложно было с чем-то перепутать. Ведь это был его собственный голос.- О чем судачите? Говорите громче, ежели хотите, чтобы я услышал! В мешанине тумана и метели вперед наконец показались очертания людей. Толпа, перемешавшаяся между собой и похожая на клочки серой пакли, копошилась в стороне, а перед ними стоял мальчик. Совсем еще маленький, но уже вынужденный брать ответственность за все, что происходило вокруг. - Говорят люди… Говорят о хозяине,- взрослый голос говорил на понятном языке, но даже в нем витали огрызки чужих слов.- Кто теперь им будет? - У вас было свое сердце?- удивился мальчишка. Псков остановился в стороне, молча глядя за разыгрывающимся на его глазах спектаклем. Кажется, это и правда когда-то случалось с ним и, кажется, он и правда забыл об этом. Слишком много случалось в те дни всякого, что сложнее и сложнее было удерживать в памяти. - Ушла она… Но как же нам без хозяина?- толпа согласно бормотала, слышались всхлипы и причитания. Мальчик перед ними задумчиво хмыкнул. - Ну, тогда я буду вашим сердцем!- у него, тогда еще беспечного и не задумывающегося о прошлом, был простой ответ. Тогда ему было жаль людей, оставшихся в одиночестве среди постоянно бушующих стычек и войн, а если решение было таким простым, то почему он должен был молчать. Толпа, однако, колебалась. - Велики твои земли… Вспомнишь ли ты про нас?- спросили люди и замолчали, ожидая ответа. И мальчик радостно мотнул головой. - Конечно! Обещаю,- так легко он дал то обещание, тогда еще не зная веса этих слов. Так легко соблюдал его, но забыл с течением времени, утонув в собственных проблемах. И все вокруг тоже начало тонуть, кутаясь в густой туман, исчезая в нем и скрывая последние доносящиеся до уха слова благодарности на чужом, едва понятном языке. Который он когда-то знал, но сейчас уже забыл. - Теперь ты назовешь их имя?- черная фигура снова появилась перед ним, но на этот раз она казалась более осязаемой и даже реальной. Псковщина шумно выдохнул, встрепывая на затылке волосы. На душе было погано. Он не любил не сдержанные обещания. - Сету… Так их зовут,- теперь в голове всплыло имя, хотя на самом деле их было несколько. Но так они называли сами себя, а значит так их звать было правильнее. Маленький народ, живший на его землях, оставшийся без своего сердца, такого как Карелия или Финляндия, но перешедший под его ответственность. Которую он честно пытался соблюдать. - Ты забыл,- чужой голос звучал укоризненно. Парень недовольно шикнул. - Неправда!.. С ними все равно все хорошо. Я знаю,- он знал это с помощью интуиции или, быть может, желания верить в то, что все хорошо. Так или иначе, сейчас с малым народом и правда все было в порядке. Но их путь к такому порядку был долог и тернист. - Но ты забыл,- слова не иллюзорно жгли кожу, вызывая боль. Псковский снова недовольно шикнул, сжимая крепче кулаки. - Прошлое не меняется. И к чему это все? - Ты забыл,- фигура протянула руку и в ней, точно также, как появлялась раньше одежда, появился нож. Не тот обычный, которых полно было на кухне, а старый. Украшенный тиснением и даже набалдашником, красивый старый кинжал, который недвусмысленно протягивали Пскову. - И че мне с ним делать?- не понял парень, всеми силами стараясь отвлечься от неприятного чувства вины. - Если ты забыл, то доведи дело до конца. Похорони то, что забыто,- нож подтолкнули еще ближе, но Псковщина помотал головой.- Похорони, и ты вернешься домой. - Да блять!..- он ударил по чужой руке, или тому, что ей должно было быть, и нож соскользнул, пропадая в клубящемся вокруг тумане.- Не хочу я так! Хорошо, я забыл! Со мной было много всякой херни, и я забыл!.. Но сейчас-то я вспомнил. И больше не буду забывать! Его слова звучали пусть зло и горько, но все же искренне. Псковский всегда был тем, кто искренне обещал и всегда искренне следовал своим обещаниям. Даже если на пути возникали ошибки. - Я обещал… Обещал – значит сделаю. И не буду никого хоронить!- парень нагнулся, находя выброшенный прочь нож скорее наощупь. Тяжелый металл удобно лег в руку, но на этот раз его протянули в обратную сторону. Фигура опустила голову, удивленно глядя на предложенное оружие.- А если ты обижен, так сам похорони мое обещание, которое забыл. Туман вокруг заклубился, вытягиваясь в странные фигуры и оседая обратно. Стоявший напротив замер в нерешительности, а вместе с ним застыло все, даже туман остановился на месте, а постоянно дергающиеся контуры тьмы успокоились, замерев. Что-то шло не так, как нужно было кому-то еще. - Ты забыл…- голос звучал нерешительно и тихо, походя скорее на бормотание. - И ты забыл. Ну?- Псков поднял руку выше, делая шаг вперед и оказываясь рядом с фигурой. Та вертела головой, словно ища правильный ответ где-то в окружающей их пустоте, но не находила. И черные пальцы легли на нож, касаясь на миг человеческой кожи неестественным мертвым холодом. Острое лезвие блеснуло в тусклом свете – и с размаха вонзилось в дышащую настоящей жизнью грудь. Кровь мелкими каплями брызнула во все стороны, окропляя украшенную рукоять, торчащую из дрожащей плоти, красный цвет потек по белой ткани, как узоры на вышитых рубашках. Все вокруг встрепенулось, взмыло серо-черной тьмой, забесновалось в искажающихся узорах прошлого, но упавший на землю парень этого уже не увидел. - Псков!!- и пусть все это было неправдой, но боль в сердце чувствовалась также остро, как если бы это происходило прямо перед ним. Архангельский машинально дернулся вперед, попытавшись схватить рукой что-то – то ли нож, торчавший из груди старшего брата, то ли его самого, завалившегося и упавшего на землю – но пальцы лишь прошли сквозь ледяной туман, сжимая воздух. Холодная испарина выступила на лице, а собственное сердце быстро колотилось в груди. - Мм… Даже жаль, что так вышло,- протянул бесплотный голос, и жалость в этот раз казалась не поддельной.- Такие, каким он был когда-то… Такие всегда ценились на Севере. Но сейчас все вы стали слишком мягкими и бесполезными. Так что… Да и он сам решил сделать это. Кажется, голос отмахнулся от сомнения, которые были у него на уме, но Архангельскому так быстро отмахнуться от увиденного не удавалось. Видение крови, расползающейся по одежде под вздымающимся от дыхания острием ножа, слишком ярко стояло перед глазами, чтобы так быстро от него отвернуться. Но он должен был собраться. Хотя бы для того, чтобы все эти жертвы действительно не стали правдой. Потому что, что-то подсказывало в душе, надежда или нечто иное, пока существо заточено в камне, ее силы куда слабее и не могут в действительности навредить такому количеству бессмертных. И его, Архангельского, долгом было сделать так, чтобы в камне она и осталась. Ненадолго все вокруг застыло, как будто пленительница действительно задумалась о том, как же все смогло пройти не по ее задумке и почему привело не к тому, к чему хотела она. Парень, пользуясь чужим молчанием и надеясь, что невидимое существо не наблюдает за ним, когда занято собой, делал небольшие шаги все ближе и ближе к камню. Ему нужно было подойти чуть ли не вплотную, чтобы успеть коснуться его, прежде чем… Прежде чем случится то, что наверняка уготовили и ему. А он видел, как быстро могло меняться все вокруг, повинуясь густому туману, и не хотел упустить момент. - … ну да и не мне судить ваши глупые человеческие штуки…- так, словно разговор и не прерывался, протянул вдруг голос вокруг.- Пора взывать к Хозяину! - Погоди-погоди,- к такому резкому началу Архангельский был не готов.- Это так просто, что ли? И он сразу придет и скажет… Что он там скажет?.. - Пфф, конечно это не «так просто»,- явно передразнил его голос, и снова где-то засмеялись чайки-подпевалы.- Не всем смертным довелось слышать его голос!.. И не все смогут выжить после этого. Но откуда тебе знать… - А почему не все смогут выжить?- полюбопытствовал парень, подходя еще чуть ближе. Теперь от сейда, застывшего на многие века в своей кажущейся шаткой неподвижности, его отделял лишь шаг. И лишь призрачные представления о том, что нужно делать. - Пфф!..- в очередной раз фыркнул голос, но в этот раз, кажется, точного ответа у нее не было. Или же не было желания его озвучивать.- Даже я, услышав его тысячи лет назад, едва смогла пережить! И именно из-за моей слабости он и смог заточить меня в этот дурацкий камень!.. - О-о-о!..- прозвучало наполовину заинтересованно.- Но может дело было не в голосе, а в словах, которые он говорил? У слова большая сила… И это действительно было правдой. Особенно сейчас, когда от правильно произнесенного слова могло зависеть слишком многое. - Слово… Спустя годы я все еще слышу его…- голос смазался, как плохо работающая пластинка, игла с которой соскальзывала на соседние дорожки, но все вокруг начало подрагивать. Словно шторм, что шел издалека, непонятный звук, напоминающий рокот и дрожь самой земли, накатывал издалека, пока наконец не разразился острыми, как молния, словами. Конечно, это не было похоже ни на один язык, на котором они говорили сейчас. Что-то древнее, древнее этих лесов и островов, древнее всех людских поселений, заставшее сход ледников с Севера и видевшее, как замирают скалы и образуются озера, понятное лишь интуитивно и не до конца. Архангельский понял лишь смысл – запрет, превозмочь который не мог бы никто, кто понимал этот язык и следовал его правилам. И пусть не было никаких условий и разъяснений, одна простая и короткая фраза внушала ужас больший, чем все прочие людские законы. - «Смогу ли я повторить это?..»- и дело было не в произношении или звучании. Ведь для создания подобного запрета нужна была сила, как внутренняя, так и внешняя, которую боялись бы все живые существа, а Архангельский точно знал, что ничего подобного у него нет. С другой стороны, может и хватит того, что он здесь единственный хозяин. - «И куда делся предыдущий хозяин?..»- не могла не появится в голове отстраненная мысль, ответа на которую, к сожалению, уже никто бы не дал. Конечно, земля всегда полнилась слухами и легендами, которые люди пересказывали друг другу, но, будучи совсем еще маленьким, Архангельский мало думал над ними, просто наслаждаясь историями из уст стариков. Но человеческий век всегда был короток и сохранялись в нем только те истории, что продолжали бесконечно пересказывать детям каждого поколения. Так что, правда уже давно могла затеряться, а может ее и не было изначально – но сейчас думать об этом не стоило в любом случае. Спросить всегда успеется, если все они переживут эту ночь. - Такая сила!.. Но в этот раз она обернется в мою пользу!- воспоминание рокотом исчезло в небесах так же тяжело, как и появилось, и на поляне снова воцарил голос пленницы, взбудораженной близостью конца. И следовало наконец действовать. Захваченный с собой нож резко полоснул по коже, вызывая вспышку боли, яркой, но быстро пропадающей. Кровь скапливалась в раскрытой ладони, как в чаше, рубиновыми каплями скатываясь между пальцев. Или сейчас или никогда – и будь, что будет. Даже если это никак не поможет, он хотя бы будет знать, что попытался. Слово, повторенное вслед за далеким голосом прошлого, вовсе не рокотало на небольшой поляне. Оно одиноко разнеслось по близлежащим деревьям, запуталось в тумане и пропало, но все же прозвучало вслух, а кровь оставила на старом камне отпечаток ладони, стекая по изрезанным темно-серым краям. И ничего не произошло. - Ахахах!!- издевательский смех зазвучал отовсюду, мешаясь с воем ветра и криками морских птиц.- Ты правда думал, что способен на такое?! Ты, бесполезная сошка в руках людей, да что ты вообще можешь!.. Даже камень как будто задрожал под рукой, все еще упирающейся в него, и Архангельский почувствовал, как у него краснеют уши, шея и само лицо. То ли от стыда, то ли от злости, что ничего не случилось. - Я все могу!!- крикнул он в темные небеса, бессильно царапая ногтями камень и сжимая кулак.- И могу сделать так, что ты навсегда останешься в этом камне! Как я сказал, так и будет! Он еще раз ударил холодный и шероховатый камень раскрытой рукой, как будто ставя печать на неведомом документе, подписанным им и той, у которой даже не было тела. И где-то далеко загудел ветер в кронах, зашумело море огромными волнами, дышащими на свой собственный лад, и земля мягко колыхнулась, отзываясь на слова и подкрепляя их своей силой. Новому хозяину не нужны были старые слова, чтобы изъявлять свою волю. Чужой смех все еще звучал в воздухе, но стихал и казался все неувереннее. Туман странно колыхался в лесу, как будто не понимал, откликаться ему на зов или же нет, птицы замолкли и все вокруг притихло, ожидая чего-то - Почему… Почему я не могу?!..- взревел голос, так сильно, что у Архангельского даже заболела голова. Он отшатнулся, отнимая руку от камня и на мгновение замечая, что вся текущая каплями кровь с него исчезла, оставляя лишь ту, что складывалась в отпечаток руки, а потом туман упал с небес серой пеленой. Голос бесновался и кричал на едва понятном языке. Парень вслепую сделал несколько шагов в сторону, пытаясь хотя бы понять, где он, но нога споткнулась о какой-то приямок, и он чуть не упал. И хоть это было абсолютно бесшумно, кажется, его попытку бегства заметили сразу. - Что ты сделал?!- что-то ледяное сжалось вокруг горла, точно чужие руки, принимаясь душить, поднимая над твердой землей в воздух. Парень замотал головой, машинально пытаясь ухватиться за то, что держало его – и стоило только окровавленной руке коснуться тумана, как он тут же пропал. С высоты метра, как кукла без нитей кукловода, Архангельский рухнул обратно. - Кхх!.. Кхах-ха, теперь ты будешь там вечно!..- закашлявшись, все же смог он выкрикнуть, неловко поднимаясь с земли. Туман вокруг клубился, как дым, поднимаясь и опускаясь в такт ярости своей хозяйки. - Ты не мог!!.. Не ты хозяин тут!- клубящееся нечто снова попыталось наброситься, но в нем видна была дрожь неуверенности и возмущения, а потому удар лишь пошатнул поднявшегося на ноги парня, но даже не уронил. И ветер, верный друг и союзник, откликнулся наконец-то в небесах, прорываясь на зачарованную поляну. Полный запаха соли и моря, он мощным порывом ударил по окропленному камню, слизывая с поляны туман. И пусть тот почти сразу снова начал накапливаться, сначала слабый, но густеющий и поднимающийся, теперь на него была управа. - Никто не выпустит тебя!- обвинительно крикнул Поморье, пытаясь звучать грозным.- Так что отпусти мою семью!! - Хаха, тех глупцов?!- смех звучал вовсе не натурально, а в голосе царил пусть и едва слышный, но все же страх.- Они навечно останутся в моем плену! Как ты со мной, так и я с ними!! - А вот и нет!- ветер трепал волосы, продолжая откидывать прочь подбирающийся со всех сторон туман.- Я сам их найду! - Ну попробуй, Хозяин!- имя сочилось ядом и медом.- А я посмотрю на тебя, когда ты придешь сюда, чтобы умолять о прощении!! Ибо я здесь закон и я здесь решаю, кто достоин милости Севера!! Торжествующий смех звучал не натурально, но угрозы казались реальными. Архангельский все еще не знал, как вернуть семью обратно, и что-то ему подсказывало, что никаких ответов и подсказок больше он не услышит. И пусть главная проблема, кажется, решилась, и злобная тварь не могла вырываться из своего плена, это никак не помогало с тем, чтобы уйти отсюда самим. А ведь даже будучи запертой в камне у нее было достаточно сил, чтобы зачаровать их всех. Но в любом случае на поляне ответов больше не было. И потому парень развернулся к лесу и побежал, отталкивая от себя острые колючие лапы елей и длинные сухие ветки кустов. Вдруг, он просто вернется в лагерь, а все на месте, плененные кошмарами, но живые и здоровые. Но что-то подсказывало, что вряд ли ему так повезет.