Помощь нужна всем.

      Сразу уйти не получается, хотя надежды были. Что бы там ни было перед камерами, а вне съёмок женщины вели себя более прилично, даже казались адекватными, в общем-то, людьми. Да и не только они, вопросы вызывает один только Влад, но, учитывая его Толика, никто уже ничему не удивляется. Со всем этим теряется почти полтора часа, за которые уже можно было хотя бы до дома добраться. Впрочем, не всё же время должно везти.       На часах время приближается к полуночи, когда они все, наконец, расходятся. Олег немного бесится от этой задержки, хотелось к брату под бок и ни о чём постороннем не думать. Хорошо хоть Саша, после своей вспышки, уже окончательно пришёл в норму. Хотя бы об этом можно уже не волноваться.       Олег вообще предпочёл бы не волноваться, но пока всё это не закончится — невозможно. И ведь не за себя боится, за брата, хоть и полностью в нём уверен. Саша за него, конечно, тоже, переживает. Такое положение вещей как минимум логично.       Это всё правильно — заботиться друг о друге. Может, братья-медиумы и уживаются порой с трудом, однако за своё порвут кого угодно.       Такси приезжает быстро и хвала всем, кому только можно, их не узнают. После всего только фанатов не хватает. Они не дома, пока рано делать хоть что-то серьёзное, так что всё, что можно — переплести пальцы, в темноте салона всё равно ничего не видно. До дома ехать не так уж долго, а по пустым дорогам выходит ещё быстрее. Ещё одна хорошая деталь за этот бесконечный день.       Квартира встречает тишиной и спокойствием, как обычно и как должно быть.       «Хоть кота надо бы завести, что ли», — думается в очередной раз, — «будет повеселее».       Желание, на самом деле, хоть и не обговаривалось, но видно было у обоих. Бэтси, с её вечной неуёмной энергией, не хватало.       Сейчас, наконец, можно себя отпустить окончательно и больше ничего не думать постороннего.       — Спать, Саш? — брату улыбается, уютно устраиваясь в чужих руках. Надо хотя бы раздеться, руки помыть, но так никуда не хочется двигаться...       — Сначала чай, традиция, помнишь? — лёгкий поцелуй в нос. — Не хочу, чтобы тебя опять кошмарило.       — Да, мамочка! — Олег уворачивается от подзатыльника, хихикая.

* * *

      За чай, да и вообще за большую часть кухни, ответственен в основном был Саша. Не то, чтобы Олег не умел, скорее просто не хотел, зная, какой бардак устроит, и как потом будет ворчать брат. А расстраивать его не хотелось ни в коем случае. Зато наблюдать младший очень любил, это было своего рода медитацией. Точные, размеренные движения рук, которые точно знали, что делали. К тому же это просто было красиво.       Саша ставит перед ним кружку с чаем, одним из множества сборов, коими был забит боковой шкафчик. Олег принюхивается — малина, мёд и что-то ещё, не поддающееся анализу. И ведь он больше кофе любил, но вот старшему отказать никогда не получалось, ни в чём.       — Говори мне всё, пожалуйста, — Олег устраивается головой на плече усевшегося рядом брата. — Я ведь переживаю, Саш, очень сильно переживаю. Боюсь, что в какой-то момент не успею, не вытащу тебя из всего этого. Не пугай меня так больше.       — Прости, Олеж, — пальцы чужие гладит, выводя что-то незамысловатое.       — И не заливай мне, что ты тут старший и всё должен сам делать и со всем разбираться. Не должен. Нас двое, не забывай, пожалуйста, об этом.       Саша только кивает, ответить ему, в общем-то, нечего. Действительно ведь въелась уже такая привычка в саму его суть — охранять, оберегать. Хотя брат уже давно сам может за себя постоять, защититься и справиться. Ещё совсем чуть-чуть и уже никакое плечо помощи не потребуется, перерастёт. Старший про это старался лишний раз не думать, ни к чему пока, а так, мыслями своими, ещё привлечёт неприятный конец их отношений. Не хотелось.       Дальше сидят молча, Олег чай пьёт, Саша просто рядом сидит, кажется, вообще ни о чём не думая. Младшему в какой-то момент кажется, что тот спит с открытыми глазами. Раньше такого, правда, замечено не было, но всё ведь бывает в первый раз. И, несмотря ни на что, сейчас сидеть уютно и разрушать эту атмосферу совершенно не хочется. Но нужно, не на кухне же спать, если разобраться.       — Саш, пойдём, — младший легко за плечо трогает, выводя из этого состояния. — Времени много, ещё и я тебя задержал.       Брат осоловело моргает, кажется, всё-таки задремал в какой-то момент. Не Олегу его, в общем-то, винить, сам порой подвисает после тяжёлых дней.       — Давай-давай, — Олег поднимается полоскать кружку, с трудом удерживаясь, чтобы шутки ради не съездить брату висящим рядом с мойкой полотенцем пониже спины.       — А если не пойду? — Саша щурится, улыбается мягко. Он сам весь сейчас такой, податливый, как разнеженный на солнце кот, не хватает только хвоста и ушей. — Понесёшь на руках?       — Надо будет — понесу. Вообще что угодно для тебя сделаю, — уже вымытую чашку в сушилку. — Пойдёшь ко мне на руки, м?       Саша улыбается шире, показывает клыки. Как ему, всё-таки, с братом повезло, связь сильная, никогда не порвётся. Старший ни разу не жалел, что у него его есть Олег. Помощь, поддержка, опора от него неоценима — сегодня вот ещё раз это доказано было.       — Не пойду, пока сам ходить в состоянии, — Саша поднимается, не торопясь уходя в комнату и немного оборачиваясь на младшего — идёт-не идёт.       Олег, может, и решился бы когда-нибудь на такой эксперимент, но точно не сегодня, оба всё же слишком вымотались. К тому же, стоит морально подготовиться к мести от старшего за такие выходки.       Укладываются уже привычно: Олег к стенке, специально проложенной утеплителем, иначе дуло. Младший вечно шутил про трещины в мироздании, Саша на это только головой качал и не прекращал искать щели. Брат устраивается максимально рядом, вжимаясь так, будто хотел слиться во что-то цельное. Ноги с чужими переплетает, стараясь урвать себе как можно больше тепла — хоть так получалось перебороть вечную мерзлявость. Старший немного ёрзает, стараясь найти более удобное положение, и, в конце концов, всё-таки затихает.       Олег постепенно проваливается в сон, правда, ненадолго. Саша, как вредный котёнок, начинает ворочаться, ёрзает, в какой-то момент вообще оказывается сверху, тычется носом и губами куда только получится. Олег никогда не против близости, в чём бы она ни выражалась, но сегодня?       — Саш, ну что такое? — младший запрокидывает голову, подставляя шею под укусы. Сопротивляться нет ни сил, ни желания. — Кто мне говорил, что устал?       — А мне, — укус в плечо, — что готов на всё, что угодно. Уже отказываешься?       — Не-ет уж, не в этот раз... — Олег выгибается в чужих руках, постанывает, стараясь потереться. — Но не думал, что сегодня ты будешь ещё в состоянии.       — Я ещё не настолько развалина, Олеж.       Младший довольно стонет в чужие губы, стоит только Сашиной руке пройтись по полувозбуждённой плоти. Говорить уже не хотелось, да и не о чем было. Вся суть осталась в единении, близости, сейчас таких важных и необходимых. Олег стонет громче, чувствуя пальцы уже в себе. Когда Саша успел непонятно, но и неважно совершенно. Они тут не философствовать собрались.       Растяжки хватило бы ещё со вчерашнего дня, но Саша любил немного помучить и себя, и брата. К тому же слушать стоны-просьбы было приятно для ушей. Почти фетиш. Будь возможность — он готов был так провести вечность.       — Саш! — Олег почти задыхался, старался сильнее насадиться на пальцы. — Давай!       Ощущений вообще слишком много, но всё сливается в единое прекрасное. Руки, губы, чужое напрочь сбитое дыхание у уха. Младший довольно, громко стонет от первого толчка, выгибается до хруста позвонков. Хочется чего-то нежного, такого, чтобы забыться в наслаждении, забыть самого себя. Движения мягкие, плавные, всё, что остаётся — царапать чужие плечи и подставлять горло под покусы. От клыков снова останутся царапины, но это и не важно. Олегу всегда нравилось знать и чувствовать метки брата; правда, снова придётся прятаться за высокими горловинами, но уже не страшно.       Всего в какой-то момент становится слишком много. Младший тихо скулит, непроизвольно сжимаясь и слыша ответный стон куда-то в плечо. Кончает неожиданно, вцепившись Саше в бока; уже на периферии чувствует, как брат ускоряется, в несколько движений уходя за ту же грань.       Олег в себя приходит от лёгких прохладных прикосновений — полотенце. Всегда было интересно, откуда у брата только энергия бралась после секса, чтобы ещё и их в порядок привести. Сам он мог только лежать, растекаясь чем-то аморфным. Дальше уже по привычной и отработанной схеме: утянуть на себя, зажать, чтобы и не думал рыпаться. А то с Саши стоит пойти и ещё чем-то заниматься, когда нормальным людям спать надо. В этот раз старший, правда, даже не сопротивляется, откидывает только полотенце куда-то на пол и натягивает на них обоих одеяло.       Ночь обещала быть спокойной.