Истинное искусство

«Ты пахнешь как Франция, как первая влюблённость…»

♡︎ ♡︎ ♡︎

      Художественная галерея «Хёндэ» славится своими потрясающими шедеврами, собранными со всего мира. На эти произведения искусства приходят посмотреть все тонкие ценители прекрасного, также мимо галереи не проходят и туристы. Но особенно это место пользуется популярностью у заграничных творческих лиц.       Среди таких вот лиц и затесался один прекрасный молодой художник. Ему можно дать лет двадцать от силы, хоть парню уже все двадцать восемь. У него тёмные пушистые волосы, спадающие на глаза, неясное созвездие родинок на лице, приковывающих внимание, и всегда безумно увлечённый вид. Одним словом — идол. Двумя же — Ким Тэхён.       Чонгук узнал его имя в третий их университетский поход в галерею за последний месяц. «Хёндэ» приветствует просвещение студентов в искусстве, поэтому такие мероприятия проводят довольно часто. Чону совсем недавно, в мае, стукнуло девятнадцать, он самый младший на своём потоке. Зато картинами он реально заинтересован, в отличии от одногруппников, пришедших лишь ради отмены пар. Хотя, по сути, и Чонгук тут не с головой ушёл в искусство, ну, по крайней мере, не в художественное…       Этот альфа в костюме цвета серого умбра, с неизменным леденцом во рту с первой встречи здесь с Чонгука взгляда не сводит. А Чон и сам на эти переглядки отвечает, не может не. Тот поглощает парня в глубину своих глаз. Приковывает. И не действует больше никак, только смотрит, а омега внутри беснуется от этого штиля.       — Гук, ты почему к нему не подойдёшь, ну? – знакомый голос вырывает из раздумий.       — Чего говоришь?       — К художнику этому почему не подойдёшь? Ты же видишь, как он тебя глазами пожирает!       — Ты преувеличиваешь, – смущённо бормочет Чон.       — Вот не надо мне этого, я тебя сто лет знаю и вижу, что ты это тоже понимаешь, дубина. Посмотри только на него, таких нужно хватать и не думать. Если не отношения строить, то провести интересный вечер вполне можно, – Чимин улыбается по-лисьи и бровями играет.       — Ты же знаешь, что я хочу…       — С особенным, да-да, помню, – перебивает его старший, – почему он не может стать этим самым особенным?       — Бо-оже, Чим, я его не знаю совсем, как же я к нему хотя бы подойду? Да и если бы он был заинтересован во мне, тем более в таком плане, то давно бы и сам подошёл, разве нет?       — Чонгук, ты здесь на университетской вылазке, весь такой смущённый, робкий малыш, боящийся лишний раз взглянуть, и плюс младше, конечно, он сомневается. Может даже думает, что ты его боишься.       — Думаешь, он сильно старше? Я бы ему около двадцати дал.       — Не сомневаюсь, что дал бы, я бы тоже дал, если бы не Юнги. Ты посмотри только на него, – Чонгук его пихает в бок, оглядываясь на людей. – Ай, ну а про возраст.. неа ему точно больше, я думаю лет двадцать пять, плюс-минус.       — Оу…       — Вот только не запаривайся сейчас на счёт цифр, ладно? Это абсолютно не имеет значения.       — Я не готов с ним говорить. Да и как начать-то, я даже имени его не знаю.       — А-а, так это тебя останавливает? Без бэ!       Чимин быстрой, уверенной походкой направляется к альфе, под охреневающий взгляд младшего омеги. Он улыбается художнику дружелюбно, говорит что-то недолго тому и возвращается обратно.       — Ким Тэхён. Не благодари, – бодро выговаривает довольный парень.       — Чимин, придурок, ты с ума сошёл? Что ты ему сказал?       — Да не бесись, я спросил, как ему галерея, а ещё — как зовут загадочного художника, что у всех здесь на слуху. Он сказал кратко, но конструктивно: лишнее внимание ему ни к чему, зовут — Ким Тэхён. Я отойду к Юнги, а ты тут не умри от смущения, молю! – Пак хлопает друга по плечу и уходит в другой конец коридора к своему ненаглядному.       — Тэ-хён, – повторяет Чонгук, будто перекатывая имя на языке, пробуя на вкус.       «Какой у этого альфы запах?» – вдруг задаётся вопросом он, тот никогда не был достаточно близко, чтобы ощутить альфий аромат.       — Здравствуй, – говорит низкий бархатный голос, а сам обладатель прекрасного тембра стоит прямо за спиной, отчего Гук подпрыгивает на месте. – Твой друг оказался смелее нас обоих, Чонгук, – названный вздрагивает снова, но уже от неожиданности и оборачивается к альфе. Смотрит несмело в глаза из-под чёрных ресниц и видит тёплую улыбку на красивом лице.       — О-откуда Вы знаете моё и-имя?       — Чимин сказал, он представился сам, спросил моё имя и заодно сказал, как зовут его очаровательного друга.       — Гадёныш, – шепчет пылко омега, обещая себе задушить этого купидона хренова.       — Не стоит так, я рад, что он подошёл, я бы может и продолжил молча смотреть на тебя. Прости, я не такая тряпка, какой, возможно, кажусь, просто я привык наблюдать прекрасное издалека, хоть сейчас и хочется быть ближе, чем когда-либо… – Чонгук пунцовеет от сказанных слов ещё больше, хотя, кажется, куда ещё больше?!       — Я не думаю о Вас так, – всё, на что оказывается способен сейчас омега.       — Ох, я рад, – художник улыбается широко, и эта необычная фигурная улыбка завораживает одного маленького Чонгука. – И я, кстати, не такой уж старый, ты мог бы обращаться ко мне на ты, если не против, конечно.       — Да, точно. И ты вовсе не старый, – бурчит парень, дёргая шлёвки брюк.       — Спасибо, мне двадцать восемь.       — Ого, а так и не скажешь, – удивляется тот.       — Ну, между моими двадцатью и двадцатью восьмью я не заметил особой разницы.       — Мне девятнадцать, – почти шепчет омега, будто боится реакции.       — Мне без разницы, Чонгук. Тебя так напрягает возраст? – спрашивает Тэхён, видя состояние младшего.       — Вовсе нет, не в этом дело, я.. – он замолкает, собирая мысли в кучу, и озвучивает их, краснея ушами и опуская глаза в пол. – Я просто совсем не умею общаться с альфами, – Ким поджимает губы, чтобы не разулыбаться по-глупому и невесомым касанием пальцев дотрагивается до плеча омеги.       — Чонгук, взгляни на меня, пожалуйста, – тот его тут же слушается. – Я хоть и альфа, и старше на девять лет, опытом общения с омегами особым не похвастаюсь. Я не хочу, чтобы тебе было так неловко со мной, ладно? Ваша экскурсия уже заканчивается, могу я взять твой номер и позже позвонить? – улыбается премило он, так, что не откажешь даже при желании, что уж говорить о поплывшем парнишке.       — Да, ладно, – младший кое-как справляется с эмоциями.       Чон диктует Тэхёну номер, на который тот сразу звонит и подписывает, омега успевает заметить, как «Макарунка». Чонгук удивляется, но ничего не говорит, а у себя парня записывает лаконичным «Тэхён».       — Я напишу тебе позже, а сейчас мне пора, – получив робкий кивок, альфа отходит на шаг, кланяется младшему, глядя из-подо лба сверкающими в улыбке глазами. – До встречи!       — До встречи, – тихо отзывается Чонгук и прослеживает за тем, как художник подходит к компании каких-то мужчин, перебрасывается парой фраз, кланяется и, взглянув на омегу в последний раз, удаляется из зала.

♡︎ ♡︎ ♡︎

      Конец дня прошёл в долгих скрупулёзных раздумьях, Чонгук как на автомате дождался конца экскурсии, дошёл до дома тоже в режиме автопилота. На вопросы Намджуна, соседа по комнате в общаге, отвечал также выучено: «Я в порядке, просто устал». На самом деле действительно устал. Устал думать о разных тревожных вещах, по типу: «Надо ли мне это всё?», «Хочу ли я заполучить этого восхитительного мужчину хотя бы ненадолго?», «А вдруг я влюблюсь?», «А вдруг он?» , «А вдруг будет больно?». «А вдруг наоборот?» — эта мысль билась на подкорке сильнее остальных, с этой мыслью он и уснул.       Утро субботы — определённо лучшее время, когда не нужно никуда спешить и можно подольше поспать, чем Чонгук как раз пользуется. Самое комфортное утро — без будильника. Потому омега встаёт в своём темпе, готовит себе завтрак, как он любит: сладкий фраппучино с фруктовым салатом. Единственное, что всегда есть в качестве провизии у Чонгука: фрукты, причём самые разные, орехи и кофе. Без кофе утром Чонгук просто ходячее, ничего не соображающее нечто. Перед школой, а теперь и универом в шесть утра спасает лишь вкусный французский кофе и для повышения счастья в крови две ложки сахара сверху. Сейчас хоть и десять утра — без кофе прожить теперь никак.       Днём Чонгук привычно занимается домашними делами, а под вечер решает выбраться в торговый центр купить что-нибудь полегче из одежды — как-никак, июнь на дворе.       Проходясь между стеллажами с одеждой и обувью, омега замечает вереницу из различных рубашек, блуз, брюк, цельных костюмов изо льна. Красиво. Самое то ходить под солнцем. Чон выбирает белый костюм: льняные брюки и такую же лёгкую рубашку с волнистыми манжетами на полупрозрачных рукавах. Изящно. Надев его, парень выходит из примерочной, становясь перед большим зеркалом, оценивает себя. Костюм сидит как влитой, и пару минут омега просто любуется собой, пока его не прерывает знакомый низкий голос.       — Ты выглядишь в нём как принц, – раздаётся за спиной, отчего Чонгук подпрыгивает на месте. – Привет, извини, я не хотел пугать.       — Тэхён, ох, привет, – омега усилием воли не отводит взгляд, не желая показаться совсем уж трусишкой, и упорно смотрит старшему в глаза.       — Ты весь красный, – констатирует Тэхён, явно видя чужое состояние, – возможно это не поможет, но ты можешь не смущаться меня так сильно? – с лёгкой снисходительной усмешкой на губах спрашивает он, пока Чонгук стремительно покрывается румянцем.       — Боже, – омега опускает голову и скрещивает руки на груди в оборонительном жесте, – я так очевиден? – тихо вопрошает Чон.       — У тебя щёки и уши краснеют, – отвечает Тэхён и улыбается умилительно, когда видит, как омега прячет пылающее лицо в ладонях. – Ты очень мил, Чонгук, никогда не прячь свои эмоции, ладно? Я бы хотел угостить тебя кофе, если ты его пьёшь, не против?       — Я не против, – шепчет младший и всё же скользит взглядом к лицу альфы, на котором тут же расцветает необыкновенная яркая улыбка.       Чонгук поражён его красотой. Каждый взгляд на этого альфу заставляет сердце вновь и вновь пропускать гулкие удары. Раскосые глаза, что смотрят будто прямо в душу, влекут. Призывают в свою глубину, чтобы утонуть и захлебнуться там. Чонгук продолжает смотреть из-подо лба на старшего и, переводя взгляд снова на пухлые губы, сам улыбается мягко, не так же широко, как альфа, но искренне. Тэхён, между прочим, этими самыми губами ему говорит что-то, но омега не слышит, мужчина это понимает, поэтому просто продолжает по-глупому улыбаться, совсем как подросток, впервые втрескавшийся в мальчика.       Мимо замершей парочки проносится ребёнок, чуть не сбивший парней с ног, но Тэхён успевает ухватить омегу за талию. Чонгук, к слову, сразу приходит в себя, оказываясь в плену крепких рук, и только сейчас понимает насколько он ниже альфы. Взглядом он упирается Тэхёну в бронзовую шею, идеальную кожу которой хочется попробовать на вкус. Старший, однако, не вжимает омегу в себя, а просто удобно держит одной рукой за талию, в сантиметрах пятнадцати от себя. Спустя минуту Чонгук неуверенно кладёт ладони на твёрдую грудь мужчины и мягко отстраняет.       — Чонгук, – к счастью младшего, Ким решает не акцентировать на этом клишированном инциденте внимание и повторяет ранее не услышанный вопрос, – могу я оплатить этот костюм, чтобы мы сходили завтра в одно место?       — Что? Сходили.. мы?       — Да, я и ты, завтра вечером.       — Это можно считать свиданием? – робко интересуется Чон.       — Да, я бы хотел, чтобы это было именно свидание, — в противовес ему уверенно отвечает Тэхён.       — Хорошо, ладно, – кивает тот и улыбается теперь по-другому, показывая свои передние кроличьи зубы, чуть сморщив нос и щуря глаза. Так красиво. Прекраснее всех увиденных и написанных Тэхёном картин. Хотя все свои двадцать восемь лет он не находил в мире ничего более привлекательного, чем искусство. Чонгук теперь — его личное неповторимое произведение искусства.       Парни идут к кассам, Тэхён оплачивает костюм, который Чон снял, переодевшись в свои шорты выше колена и футболку с широким горлом. В чём, собственно, выглядит не менее симпатично, и чего уж таить — сексуально, в особенности, чуть загорелые ключицы, не скрытые тканью футболки. Их хочется облизать. Выйдя из магазина, альфа ведёт Чонгука на третий этаж торгового центра в, как оказалось позже, его любимое здесь кафе. Парень садится за круглый столик в маленькое кресло и открывает принесённое меню. Рассматривая разнообразные виды напитков и десертов, омега краем глаза видит, как за ним пристально наблюдают.       — Ты почему в меню не смотришь? – спрашивает, не сдержавшись, Чонгук.       — Я всегда заказываю одно и то же, – беззаботно отвечает Ким.       — Отлично, – облегчённо выдыхает он откладывая карту меню, – я совсем в этом не смыслю, слишком много всего.       — Хорошо, – Тэхён подзывает официанта и заказывает два фраппучино и миндальные макаруны, Чонгук удивляется заказу, хотя это мягко сказано. Омега сам пахнет этими орехами, и кофе — его любимый… Но он молчит и просто ожидает заказ.       Парень в фартуке с эмблемой этого заведения приносит всё заказанное, Чонгук добавляет в свой кофе ещё целый пакетик сахара.       — Чонгуки, он и так сладкий, – говорит, усмехаясь, Тэхён, видя подобное извращение.       — Знаю, но я люблю ещё слаще, это вообще-то мой любимый кофе, – неловко улыбается омега и делает маленький глоток напитка.       — Серьёзно? – и выглядит внезапно настолько смущённым, от чего младший сам теряется.       — Ага…       — Давай есть, – альфа откусывает печеньку и с видным наслаждением смакует вкус.       — Ты, – Чон сглатывает, стараясь убрать постыдные картинки из головы, глядя на это, – так любишь макаруны с.. миндалём?       — Обожаю, во Франции я ел их почти каждый день, а здесь они есть далеко не везде, – Тэхён над чем-то задумывается и смотрит как-то странно, будто размышляет говорить ли. – Ты пахнешь прямо как эти макаруны, – Чонгук вмиг заливается краской, и его большие чёрные глаза становятся ещё больше, – не просто орехами, а какой-то сладкой смесью, я такого не встречал.       — Ого, я и не знал, что пахну так.. определённо.       — Вероятно тот, кто не пробовал этот десерт, и не разберёт точный запах. Мне повезло, – Тэхён улыбается снова своей почти квадратной улыбкой и постукивает пальцами по чашке.       — Боже, – Чонгук нервно смеётся и не понимает, как простой, или не очень, человек может так странно влиять на его сердце.       — Когда у тебя день рождения? – вдруг переключается альфа, за что Чон ему благодарен, хоть и вопрос неожиданный.       — В мае, первого числа, а что?       — Просто у тебя уже конец первого курса, и чаще всего студентам уже есть двадцать.       — Да, я всегда и везде был младшенький, – усмехается Чон.       — У тонсенов есть много привилегий, я среди своих друзей тоже самый младший.       — А давно ты живёшь во Франции? Говоришь без акцента.       — О.. шесть лет. На третьем курсе я выделился, и меня послали учиться по обмену, а после я стал работать там в одной галерее, вот и жил пока в Париже.       — Вау, Париж… – восхищённо выдаёт Чонгук. – А скажи что-нибудь по-французски, – просит он, на что альфа сначала хмурит брови и закусывает губу, но в итоге начинает.       — Мне нравится проводить с тобой время, ты очень мило смущаешься и безумно красиво улыбаешься. Я бы хотел жить только ради этой улыбки и твоих большущих глаз. Ты мне так сильно нравишься, что я аж сам не верю. Я понял это в нашу самую первую встречу, поэтому вновь и вновь приходил в галерею, почти каждый день, Боже… Ловил каждый твой взгляд, каждую мимолётную улыбку, все твои краснеющие щёки и искры в глазах отпечатаны в моей памяти. Хотя, на самом деле, этого неимоверно мало, тебя реально ничто не заменит. Я с трудом смог вдохнуть, когда увидел тебя тогда у зеркала, такого неземного, во всём белом, да, тебе он очень идёт… Ты — будто магическим образом сошедшее с картины божество. Я никогда вообще-то не влюблялся с первого взгляда, да и в принципе не влюблялся. И всегда говорил себе, что если я буду строить с кем-то отношения, то только со взрослой устойчивой личностью, желательно моего возраста, чтобы у нас были общие взгляды на жизнь и интересы. А сейчас, знаешь, это кажется таким неважным, и если я тебе нравлюсь хотя бы частично, то я верю, что мы справимся! Я не знаю, зачем говорю это всё, ты ведь всё равно ничего не понимаешь, но, думаю, мне это нужно, – Тэхён выдыхает, улыбается, опустив голову, и совсем не ожидает почувствовать на своей ладони, лежащей на столе, чужую тёплую.       — Taehyung, je t'aime bien. Я плохо говорю на французском, но понимаю хорошо, – тихо говорит омега, глядя на растерянного мужчину, что выглядит сейчас совсем мальчишкой со слезами на глазах.       — Что? – сжимает руку под чужой ладонью в кулак. – Ты, – он сглатывает и делает судорожный вздох, – всё понимал…       — Всё хорошо, – уверяет его Чонгук.       — Боже! – альфа смеётся тихо, почти истерически и выдаёт шёпотом. – Я признался в своей первой влюблённости на своём любимом языке.       — А ещё получил ответ на всё том же языке любви и тоже моём любимом, – шепчет Чонгук и раскрывает чужую холодную от волнения ладонь, согревая обеими горячими в контрасте руками.       — Невероятно, – улыбается Тэхён, поднося сплетённые руки к своему лицу, целуя омежью нежную кожу и смотря так благоговейно, что аж сердце трепыхается в груди.       Младший закусывает губу и глаз не отводит. Плавится под мягкими касаниями этого восхитительного альфы, а в душе смеётся громко от внезапной волны счастья. А не это ли, собственно, счастье — встретить человека, на котором только таблички «Твоя судьба» не хватает? Или как там говорят, «истинный»? Это утверждать рано, но всё же…       Они сидят так ещё около двух часов, почти не говоря, пытаясь привести мысли в порядок, сердце вернуть к нормальному ритму. И всё так же держатся за руки, разделяя тепло на двоих. Ближе к восьми вечера парочка, наконец, выходит из торгового центра, направляясь к дому омеги. Молча. На улице всё ещё достаточно светло и тепло, идти недолго, поэтому уже спустя пятнадцать минут парни стоят у входа в общежитие.       — Спасибо, Чонгуки, за лучший вечер в моей жизни, он был даже прекраснее моего первого похода в Лувр.       — И тебе.. спасибо, он и мой самый лучший, хоть в Лувре я ещё не был, – усмехается тот.       — Всё ещё будет, – говорит Тэхён и разрешает себе маленькую вольность: подходит ближе к омеге и приобнимает его за плечи, совсем легонько, отчего Чонгуку хочется его капризно ударить.       — Тэхён, я, конечно, уважаю твои манеры и тактичность, но ты можешь.. обнять меня уже нормально?       — А.. нормально? – не понимает Ким.       — Ох, альфа, всему тебя учить надо, – Чон подходит вплотную к мужчине и окольцовывает крепкую шею, прижимаясь тесно, носом потираясь о такую желанную бронзовую кожу. – Так-то лучше, – выдыхает удовлетворённо омега.       — И правда, – старший обнимает парня за талию, оставляя одну ладонь на его лопатках, а лицом зарывается в тёмную копну мягких волос, невольно коротко урча от любимого запаха. Чонгук этот звук слышит и млеет ещё больше, а спустя пару таких уютных минут он чуть отстраняется и поднимает голову к чужому лицу.       — Я буду ждать твоего звонка и тебя в шесть часов, – шепчет младший почти в губы, смотря в глаза.       — Я буду ждать завтрашнего вечера, – вторит ему альфа и облизывает губы, задевая кончиком омежьи. Чонгук дышит прерывисто, его влажные губы дрожат, а глаза смотрят с таким желанием, будто он вот-вот сорвётся, чего мужчина омеге сделать не даёт. Сам сокращает расстояние и прикасается губами к уголку пылающих губ, совсем невинно и так.. мало. – Я поцелую тебя завтра, – на ухо молвит, опаляя горячим дыханием столь же горячие уши.       — Уже жду завтра!       Так они и прощаются до следующего вечера. Самого долгожданного за всю их жизнь…

♡︎ ♡︎ ♡︎

      — Джун, как думаешь, мне лучше волосы выпрямить или завить?       — Тебе и так, и так красиво, но для чего?       — Ох, сегодня — самый важный день моей жизни!       — Какой? – удивляется Ким.       — Свидание, – улыбается он радостно.       — Ого, нежданчик от Гуки? И кто он?       — Тэхён.       — Ага, очень информативно, – серьёзно кивает старший.       — Ох, ну он — альфа, двадцать восемь лет, он художник и оценщик картин в Париже, приехал сюда, в нашу галерею на выставочный месяц и, как он сказал, для поиска вдохновения, да и жил он тут всю жизнь.       — Интересно, как удачно! Он красивый?       — Джун, это не главное в человеке! – с упрёком говорит омега.       — Так красивый?       — Красивый-красивый. Где вообще делают таких? – бурчит еле разборчиво тот.       — В яблочко по всем твоим фетишам?       — Джун!       — Да что тут такого? Я твой друг, да и нет тут ничего зазорного.       — В яблочко, точно, да.       — Тогда бери быка за рога и не упусти его, но не торопись, вдруг он — маньяк, ищущий красивых мальчиков, которые любят Париж и искусство.       — Боже, ты как ляпнешь, – смеётся Чон, слушая искусный бред старшего.       — Я ляпаю то, что надо. А волосы.. смотря, что ты наденешь.       — Сейчас, – Чонгук убегает в ванную, где оставил костюм, чтобы после душа сразу переодеться, и несёт его Киму. – Вот.       — Оу, миленько, мне вообще нравится и так, но можешь завить слегка. Образ получится очень нежным и воздушным, твой альфа точно очаруется.       Послушав друга, альфу, между прочим, парень сходил в душ, оделся и создал утюжком мягкие волны, подвёл немного глаза, на губы нанёс прозрачный блеск. И вот таким, в полной боевой готовности, сел дожидаться звонка. Долго ждать не пришлось, на экране телефона высветилось долгожданное «Тэхён», и Чонгук в ту же секунду ответил.       — Да, привет.       — Привет, Чонгуки, я подъехал, – в голосе альфы так явно была слышна улыбка, что она мгновенно передалась и ему.       — Хорошо, я выхожу, – попрощавшись и получив от Нама пожелания удачи, воодушевлённый омега вышел из блока.       Не успев выйти из подъезда, Чонгук внезапно ощутил сильный запах фраппучино, отчего замер у самой двери истуканом, увидев стоящего перед ним альфу. От него пахло этим самым кофе. И Чонгук осознал, что ни ранее, ни даже вчера не чувствовал его запаха и даже не обратил на это внимание тогда. Он пахнет как его любимый кофе.       — Что?! – не понимает младший.       — Что? – повторяет альфа.       — Твой запах…       — Я пахну как твой любимый кофе? – с ласковой улыбкой озвучивает очевидное Тэхён.       — Ты пахнешь как самое лучшее в мире утро! – заворожённо медленно шепчет Чон, подходя ближе и глядя в глаза, беззастенчиво утыкается носом мужчине в пахучее местечко на шее и вдыхает шумно. – С ума сойти, – омега чуть ли не стонет Киму в шею, расслабляясь под влиянием феромонов, и, неожиданно для старшего, проводит кончиком языка по уязвимой железе.       Тэхён вздрагивает от подобного интимного жеста, ведь только пара альфы может вылизывать запаховую железу — это издавна было своеобразной подготовкой перед свадебной меткой. Он покорно отклоняет голову чуть вбок, поглаживая младшего по спине, позволяя буквально всё. Пусть хоть вгрызается в шею и метку ставит — всё равно, только рад будет. Гладя парня по лопаткам, Тэхён чувствует своей грудной клеткой мягкую вибрацию и перестаёт дышать. Его омега мурлычет. По звукам — именно так, его волчье урчание больше похоже на мурчание котёнка. О Боги…       Спустя несколько сладко-мучительных минут Чонгук всё-таки оставляет многострадальную шею альфы в покое, чуть отстраняется и очень тщательно облизывает губы, как сытый, напившийся молока котёнок, хотя в данном случае — кофе. Тэхён его продолжает держать за талию, видя, что тот будто опьянённый, с расфокусированным взглядом и состоянием нестояния.       — Чонгуки, – мягко зовёт альфа, – вернись ко мне.       — Мгх? – пытается сфокусировать взгляд названный.       — Нас ждёт свидание, Чонгуки.       — Свидание.. – выдыхает он.       — Да, идём, – Ким доводит омегу до машины, пристёгивает ремень безопасности и заводит снятую на время Genesis.       За время дороги Чонгук приходит в себя, а также в шок от себя. Альфа, желая лишить младшего любого возможного чувства стыда или смущения, накрывает его ладонь, покоящуюся на коленях, своей и сжимает, мимолётно улыбаясь. Так они приезжают на красивую улочку на набережной, Тэхён паркуется, и дальше они идут пешком. Вся улица, куда ни глянь, заполнена цветами, фактурными фонарями и зданиями в стиле барокко, с резными оконными рамами. Омега всё увлечённо рассматривает, стараясь не обращать внимание на то, что идут они за руку, как влюблённые подростки. Хоть он сам делает такое впервые в девятнадцать. Для него всё впервые, как в общем-то и для Тэхёна.       Но кто сказал, что это может им как-то помешать? Учиться никогда не поздно, а вместе веселее.       Остановившись перед дверьми заведения с надписью сверху «Zero Complex», альфа открывает дверь и протягивает руку, мол, проходите. Внутри всё оформлено в светлых тонах: от столиков до униформы персонала. К паре подходит администратор, здоровается, улыбается, Тэхён предоставляет ему карту бронирования, отчего Чонгук офигивает пуще прежнего, и он проводит парней к их столику.       Место, которое выбирал Ким, омеге очень нравится: окно с видом на набережную, по которой они шли, дубовый столик неопределённой формы с обеих сторон отделён решётчатыми перегородками от других мест, садятся они на плетёные кресла по разные стороны стола, напротив друг друга. Чонгук с интересом изучает принесённое меню, читая необычные названия блюд. Они здесь продублированы на двух языках: корейском и французском. Омега и не подозревал о таком месте в Сеуле.       — Чего хочешь? – подаёт голос альфа.       — Ну, я мало разбираюсь в блюдах, но я давно хотел попробовать кокот. Он вкусный?       — Да, вполне, не сильно отличается от жульена вообще-то, так что если он тебе нравится, значит кокот тоже зайдёт.       — Я, собственно, поэтому и хочу его, – парень улыбается, морща нос, и снова утыкается им в меню.       — Я тогда тоже его возьму. И ещё здесь вкусный клафути, это что-то вроде вишнёвого пирога.       — Я тебе доверяю, – уверенно кивает Чонгук и откладывает меню, пока Тэхён пялится на него и думает об этом «я тебе доверяю». Так приятно звучит, хоть и контекст немного иной…       Ким подзывает официанта и делает заказ: кокот, клафути и, конечно, фраппучино — всего по два. Время сейчас самое приятное для прогулок: не жарко, но тепло, лёгкий ветерок обволакивает кожу, птицы за белыми открытыми настежь окнами щебечут, а солнечные лучи мягко ласкают лицо, заставляя чуть щуриться. Природа буквально сопутствует единению сердец. Тэхён ещё месяц назад ни за что бы не поверил, если бы ему рассказали об этом моменте. Моменте, в котором он будет сидеть в своём любимом ресторане в Корее не один и бесконечно сильно желать одного маленького омежку себе. Этот улыбающийся лучик солнца в своё безлимитное владение. Навсегда. Под кожу. И самому залезть глубоко и навечно…       — Ваш заказ, – говорит неожиданно появившийся официант и выставляет на стол блюда.       — Спасибо, – отвечает за него омега и кладёт салфетку на колени. – Тэхён, ты чего? – когда официант уходит, младший трогает мужчину за ладонь, лежащую на краю стола, чтобы привлечь внимание.       — Ничего, всё в порядке, – тот улыбается неловко и затылок чешет, как нашкодивший ребёнок, ей богу, – задумался… – о тебе – остаётся неозвученным.       — Я пробую, – Чонгук потирает ладони и набирает вилкой кусочек яйца с луком, собирает со стенок сливки, альфа кивает и смотрит на парня, что с особым наслаждением погружает вилку в рот и смакует новый для себя вкус. Он зажмуривает веки, морщит нос и улыбается, жуя еду. Тэхёну очень нравится вид такого довольного омеги, который сейчас сжимает кулачки в воздухе и ногой под столом топает, точно кролик.       — Вкусно?       — Да-а, мне нравится, – улыбается он и смотрит на мужчину своими сверкающими глазами, что мысли взрываются сплошным потоком чувств. И Тэхён решает быстрее начать есть, чтобы не вылить на парня эти самые чувства.       Хотя уже в принципе поздно об этом думать…       Когда кокот был съеден, паре подали свежий кофе и, как неожиданный презент, маленькие розовые макаруны в форме сердец. Чонгук озадачился, ведь они не заказывали такое, но когда официант-омега с промелькнувшей улыбкой посмотрел на альфу, то понял. Понял и засмущался непонятно от чего, а позже, когда оказалось, что в этих пирожных не просто с миндальная начинка, а ещё и кофейная пропитка, то вовсе перестал жевать, закрывая лицо руками.       Его ловят на собственных слабостях, кошмар.       Тэхён тихонько рассмеялся, смотря на милого омегу, и этот смех был таким бархатным и лиричным, что Чонгук на секунду даже смущаться меньше стал. Выглянул через пальцы на смеющегося мужчину и просто завис. Залип на растянутых в причудливой улыбке губах, на мягком низком смехе, на сощуренных искрящихся глазах, на родинках, разбросанных по лицу, на пушистых волнистых волосах, что были уложены в прошлые их встречи. Весь Тэхён — будто сошедший с картины образ. Если бы не маленький шрам на щеке и созвездие родинок, то его можно было бы принять за ангела, как мы знаем, кожа их без "изъянов".       — Почему.. – начинает Чонгук, – ты такой красивый? – шепчет смущённо он, но руки от лица убирает, а альфа хлопает ресницами и замирает с полуулыбкой на губах.       — Ну.. Чонгуки, – мужчина поджимает губы, – я бы хотел спросить то же у тебя.       — А то ты не знаешь.. – бормочет он себе под нос.       — Чонгук, у меня есть вопрос: ты веришь в истинность?       — А зачем ещё, ты думаешь, я полез к твоей шее? – вперив взгляд в столешницу, бурчит омега.       — Ты, – Тэхён замирает с немым вопросом в глазах, – понял? – младший вздыхает, борясь со смущением и непонятным ему страхом, и поднимает в итоге глаза, выпрямляясь.       — Мне никогда не нравились альфьи феромоны, а во время течек я всегда гнездился, чтобы абстрагироваться от других запахов. Но в своё гнездо я всегда брал фраппучино, никакой запах мне не нравился так, как аромат этого кофе. И плюс то, что ты любишь макаруны с миндалём, не могло быть совпадением, потому что мой запах не просто ореховый, он с нотками..       — Сладкой выпечки, – заканчивает за него альфа.       — Именно, – он снова глубоко вздыхает, – поэтому, да, я верю в истинность.       — Когда вы идёте в галерею в следующий раз? – мужчина неожиданно меняет тему и отпивает кофе.       — Оу, во вторник, кажется. А-а…       — Я просто так, интересуюсь, – меняю тему.       — Ясно, – Чонгук кивает и забывает, – давай есть пирог, так ведь и не попробовали.       А вот Тэхён нет…

♡︎ ♡︎ ♡︎

      Получив от ресторана коробочку с макарунами и, по просьбе омеги, круассан, парни вышли на улицу.       — Давай присядем? – говорит Чонгук, подойдя к одной из лавочек на набережной. – Знаешь, я всегда любил Францию, здесь прямо так, как я её представлял, – он улыбается мягко, так расслабленно, что действует на альфу заражающе.       — Я тоже, это место я обнаружил случайно, лет в восемнадцать. Всю свою сознательную жизнь я мечтал жить в Париже, побывать в настоящих французских галереях, поесть местной еды и слышать, как ото всюду льётся этот прекрасный язык. Я мечтал жить там со своей половинкой, просыпаться на белых простынях от слепящего солнца и утыкаться в мягкие волосы своего возлюбленного, смотреть вместе на восход и пить кофе с круассанами. Мечтал обнимать кого-то, когда мне грустно, и целовать, когда грустно ему. Вместе радоваться дождю, смывающему все печали, и целоваться под ним же на тёплом тротуаре. Хотел создать семью со своей любовью. Представлял, как по дому бы бегали маленькие пакостники и долго не спускались есть, пока я бы не пришёл тискать их мягкие щёчки. Последние годы так грезил об этом, мечтал встретить предначертанного. И хоть не особо верил в истинность до этого, сейчас понимаю, что судьба и правда есть.       — Прекрасная мечта, – тихо шепчет Чонгук и улыбается своим мыслям.       — Да-а, я и подумать не мог, что найду тебя здесь, приехав на месяц туда, откуда уезжал с полной уверенностью, что всё, о чём я мечтаю, найдётся во Франции, в стране моей мечты.       — Кто знает, может быть ты бы и нашёл, но позже, на втором курсе у меня есть возможность там учиться.       — Я всё равно рад, что узнал тебя раньше, – Тэхён бросает взгляд на небо и вновь возвращает его омеге, улыбаясь глазами.       После хрупких откровений пара ещё долго смотрела на уплывающее за горизонт солнце. Погода была максимально располагающей, лёгкий тёплый ветерок развевал мягкие омежьи волосы. Тэхён не мог перестать любоваться доступной ему красотой. На лице младшего играла нежная улыбка, а взгляд был устремлён в закатное небо. Загляденье. Истинное искусство. Голуби кучковались на набережной всё больше, борясь за крошки хлеба, и совсем не боялись людей в паре сантиметрах от них. Чонгук, захвативший с собой из ресторана большой круассан, тоже подкармливал пернатых друзей, не забывая закинуть кусочек себе в рот.       Альфа, наблюдавший такую несправедливость к себе, обижено засопел, на что Чонгук сразу обратил внимание. Сначала посмотрел непонимающе на нахмуренного и надувшего губы мужчину, а после поджал свои, чтобы не разулыбаться.       — Тэхён…       — Что? Я тоже хочу есть из твоих рук, – Чонгук удивился сменившийся атмосфере и подобному заявлению, подходящему скорее шестилетнему мальчику, чем взрослому двадцативосьмилетнему альфе.       Но как, собственно, Тэхёну можно отказать? Вот и Чонгук не знает. Поэтому он отламывает небольшой кусочек круассана и, держа двумя пальцами, подносит ко рту старшего. Тэхён обхватывает губами сладость, чуть задевая, правда не специально, омежьи пальцы, и собирает с них вкус сладкого ореха. Омега, к слову, даже не дёргается, будто знал, что так будет, или хотел? Он пальцы от лица не убирает, ждёт, пока Тэхён пережуёт, и вновь губ касается. Старший смотрит на него в ответ, словно мысли прочесть пытается, но не двигается никак, только губы размыкает. Чонгук воспринимает это как сигнал к действию и пальцами скользит по пухлым губам смелее, сминает нижнюю, а после верхнюю. Альфа смотрит на парня так нежно и влюблённо, как смотрят на божество.       Младший изучает чужие потрясающе мягкие губы и свои непроизвольно облизывает. И это выглядит так сексуально, что Тэхён невольно за ним повторяет, облизывая вместе с губами омежьи пальцы. Чонгук теряется в прострации, глядя на всё это действо. Он осоловело смотрит то в его раскосые глаза, то на влажные розовые губы. Сам он неосознанно подаётся вперёд, останавливаясь в десятке сантиметров от альфы.       Пальцы настойчиво сминают губы, и средним Чонгук нагло вторгается в чужой рот. Мужчина всё ещё не двигается и просто позволяет омеге изучать свои грани и желания. Парень касается подушечкой пальца кромки резцов, ведёт по мокрому языку, чуть надавливая, а Тэхён, так некстати, ощущает тяжесть в паху. И в итоге всё же выходит из режима полного бревна.       Не отводя глаз от чужих, он кружит языком вокруг фаланги пальца, получая ещё больше любимого вкуса, что становится более крепким и сладким. Улыбается уголком губ, понимая, что его маленький омега тоже сильно возбуждён, и прикусывает слегка костяшку. Чонгук от понимания того, что альфа буквально сосёт его палец, готов откинуться на месте, и он не знает, как кормёжка голубей перешла к такому. А вот Тэхён не понимает больше себя, чем омегу — у того гормоны пляшут, все дела, а у него, взрослого самодостаточного альфы, что? Кинк на минет — вот что, но он никогда в этом не признается. Хотя, возможно, его вынудит это сделать Чонгук.       Парень давит пальцем на язык сильнее, отчего Тэхён не выдерживает и глухо, но слышимо простанывает. Поэтому Ким хватает омегу за запястье, отстраняет и прикрывает веки, борясь с так резко нахлынувшим возбуждением.       — Чонгуки, – альфа выдыхает тяжело и облизывает губы. – Я сейчас кончу, совсем как подросток.       — Совсем как я? – шепчет младший, сжимаясь и опуская взгляд, когда мысли медленно настигают его.       — Чонгук, это нормально, успокойся, – Тэхён заглядывает в глаза и улыбается ласково, касается ладонью к щеки и гладит нежную кожу. – Просто мы на улице и это не совсем гуманно. Идём.       — Куда?       — Ну, наш вечер подошёл к концу, мой принц, я отвезу тебя обратно в общежитие, оно закрывается уже через час, – улыбается снисходительно мужчина и за запястье тянет омегу на себя.       — Но я не хочу в общагу. Ты что, тот самый крутой парень, который обещает вернуть маленького мальчика до одиннадцати часов, ни минутой позже? – Чонгук забавно дует губы и с вызовом в глаза смотрит.       — Чонгуки, тебе едва девятнадцать, для меня ты правда маленький мальчик. Но, если ты не хочешь уходить сейчас, я буду только рад, – альфа улыбается мягко и за талию ближе парня притягивает, поднимает тонкое запястье к своему лицу и целует в переплетение вен.       — Не хочу, – отвечает тот сразу и в глаза неотрывно смотрит.       — Хорошо, – Тэхён ещё раз целует бледную кожу с синими венами и берёт омегу за руку, ведя к машине. Усаживает его на пассажирское сидение и пристёгивает сам, на что Чонгук губы поджимает и сидит молча.       Белая Genesis рассекает городскую вечернюю суету и свет огней. Младший сидит, высунув руку из окна, и пропускает меж пальцев прохладный к ночи воздух. Тэхён заезжает в спальный район, такой же, как любой другой в Сеуле, недолго проехав меж домов, сворачивает вправо. Они сразу оказываются на очень красивой улице, где по обе стороны от дороги растут целые поля лаванды. Сейчас самый сезон цветения, и цветы благоухают и радуют глаз. Чонгук их очень любит, вообще цветы обожает, но лаванда, как и гортензия, — несравненны. Тэхён паркует машину у одного из домов, выходит и открывает дверь для омеги, помогая выйти. Заблокировав двери, альфа указывает на дом.       — Тут я жил до переезда в Париж, эти годы я сдавал её одной семье, но они переехали пару месяцев назад, и за это время мой друг её подготовил для меня, знал, что я приеду. Я скучал по этому месту. Летом здесь до невозможности красиво.       — Лаванда, боже, знал бы ты, как я её обожаю! – восклицает Чонгук, выражая яркие эмоции.       — Её посадили очень давно, я ещё малышом совсем был, все её очень берегут, даже дети не бегают. В Париже дома у меня тоже она растёт.       — «В Париже дома» и «растёт лаванда» — звучит, как мечта, – с улыбкой говорит омега и присаживается возле цветов, проводит по соцветиям кончиками пальцев и срывает один лепесток. – Думаю, он не обидится.       — Пойдём наверх, холодает, – Тэхён усмехается с этой детской непосредственности, подходит к двери, вводит код и запускает омегу внутрь. В лифте старший нажимает цифру девять, и они едут вверх.       — Так высоко живёшь, мне нравится.       — Родители помогли мне купить её на первом курсе ещё, они сами в Тэгу живут.       — Кем работают?       — Отец — фермер, папа — флорист, у них своя сеть магазинов.       — Вау, флорист, наверняка вы этот район не просто так выбрали, – Чонгук смеётся представляя, как старший омега зажёгся идеей поселить здесь свой цветочек.       — Да, папа очень тщательно выбирал, вы бы подружились, он тоже обожает лаванду. Даже расстроился, когда узнал, что у него не омега родится, папа всегда просил разрешить вплетать мне в волосы цветы. Я в итоге сдавался и сам ходил как настоящий цветок, – оба заливаются смехом, и как раз в этот момент двери лифта открываются.       — Это очень мило, я уверен, тебе было бы красиво, – выйдя на этаж говорит Чон и проводит рукой по разбросанным тёмным волосам альфы, убирая их со лба, – думаю, нежно-розовые или белые гипсофилы смотрелись бы потрясающе.       — Вплетёшь мне их в волосы? – шепчет Тэхён, боясь дышать, ибо омега сейчас слишком близко для трепыхающегося сердца мужчины.       — Обязательно, – омега тоже говорит вполголоса и продолжает перебирать чужие волосы. – Где твоя квартира?       — Справа.       Парни, не отходя друг от друга, доходят до двери, и Тэхён открывает её. Квартира по стилю очень напоминает тот ресторан, в котором они были сегодня. В хёнване, сняв обувь, Чонгук чувствует, как сильно всё помещение пахнет Тэхёном. Боже, тот же буквально привёл его в свой дом. Младшему трудно в это поверить. Альфа оставляет Чона на диване в гостиной, а сам отходит, чтобы занести макаруны в холодильник. В отсутствие мужчины, Чонгук разглядывает обстановку: всё в элегантном, минималистичном стиле, красиво и ухоженно. А ещё аромат, витающий в воздухе, дурманит беспощадно.       — Хочешь выпить? – доносится сзади, и он оборачивается тут же.       — Что?       — Абсент, вино, ликёр.       — Что за ликёр?       — «Chartreuse», прямиком из Франции. Он очень сладкий, я люблю разбавлять текилой, – он держит в руках эту самую бутылку и рассматривает этикетку.       — Хочу его.       — Я так посмотрю, любое слово о Франции, и ты согласен на всё, – Тэхён хмыкает и берёт из шкафчика стаканы, а из холодильника достаёт текилу.       — На всё в пределах нормы, – пожимает плечами омега и хихикает.       — Ладно, – старший садится рядом на диван, ставит на столик бутылку ликёра и текилы, стаканы и баночку со льдом, – посмотрим.       — Давай, покажи, как ты пьёшь.       — Да тут просто, примерно: две пятых наливаем ликёра, столько же текилы и пару кусочков льда — всё, чудо-коктейль готов, – свои слова Тэхён подтверждает действиями и отдаёт парню его стакан, наливает себе точно так же. – Пробуй! – Чонгук слушается и, понюхав, отпивает, чуть щурясь.       — Это.. вкусно.       — Да, люблю иногда такое сладенькое выпить, виски и коньяк всё ещё не по мне. А там его пьют только так, и альфы, и омеги.       — Я тоже не люблю такие тяжёлые напитки, – Чон отпивает ещё глоток вместе с альфой, после чего второй облизывает губы. Снова. Чонгук вновь на них безбожно залипает. – Ты мне кое-что задолжал, – говорит вдруг понизившимся голосом он.       — Что же? – спрашивает альфа, снова припадая к стакану и ухмыляясь еле заметно после.       — Это, – омега ставит свой коктейль на столик и резко сокращает расстояние между ними, утыкаясь в губы.       Поцелуем это назвать сложно, ведь он до детского невинен, но Тэхёну нравится, а Чонгук другого и не ощущал. Альфа отставляет свой стакан к другому и кладёт ладони на чужие скулы, раскрывая для себя омежьи губы. Младший активно старается отвечать и руками хватается за руки мужчины, сжимая пальцами мышцы плеч. Напирает неуклюже, но пылко, что разжигает в Тэхёне яркое пламя. Он перемещает одну руку на талию и прижимает омегу к себе ближе, принимая неудобную позу. Из-за чего Чонгук смелеет и забирается на мужчину сверху, заключая в плен своих бёдер, между которых, без шуток, альфа готов умереть.       Парень обхватывает лицо старшего руками и целует настойчивей и глубже, неумело, но так правильно сплетаясь с чужим языком. Тэхён же окольцовывает узкую талию омеги руками и начинает шарить ладонями по бокам, животу, спине, находя две ямочки ниже поясницы и уже почти спускаясь к ягодицам, но всё время себя останавливает.       «Какой невыносимый джентльмен!» – думает тогда Чонгук и своими же руками хватает чужие и опускает ниже.       Альфа не теряется, крепко стискивает ягодицы в своих больших ладонях, ближе на себя дёргая. Младший на это сдавленно простанывает и запускает одну руку Киму в волосы, сжимая пряди в кулак и оттягивая к спинке дивана. Чонгук приподнимается, трясь о торс альфы, напирает и беспрерывно стонет в губы. Он жмурится от приятной стимуляции и вылизывает чужой рот.       Поцелуй становится очень мокрым и неописуемо горячим. Тэхён силой опускает омегу снова в сидячее положение на себя и начинает толкаться бёдрами вверх, трясь своим до боли твёрдым членом о возбуждение парня. Младший отдаёт себя в руки мужчины и больше не своевольничает, лишь целует всё так же страстно. Когда из альфы вырывается низкий стон прямо в чужие губы, Чонгук скулит и изливается себе в брюки. Тэхён удерживает дрожащего, бьющегося в оргазме омегу за поясницу и сам кончает с глухим рыком, ощущая вылезшие клыки.       — Чонгук, – альфа задирает голову к потолку, сдерживая порыв прокусить нежную кожу на шее, и тяжело дышит, – чёрт! Ты в норме? – не глядя спрашивает и по лопаткам гладит.       — Да-а, – блаженно выдыхает омега и укладывается удобно на чужой груди, полностью расслабляясь.       — Милый, ты спишь? – спрашивает Тэхён спустя едва минуту, слыша вновь это необъяснимое мурлыканье. Клыки уже спрятались, желание присвоить истинного себе отошло на задний план, пропуская вперёд нежную натуру альфы.       В этом положении Тэхён заносит омегу в свою спальню, почти не проснувшемуся парню помогает вытереть следы недавней страсти и сам его переодевает. Вместо возбуждения, испытывая щемящую нежность и любовь.       Этой ночью Чонгук спал так же крепко, как дома у бабушки в детстве, окружённый самым лучшим в мире запахом. А Тэхён наконец почувствовал, что его мечты не такие уж и несбыточные. Он нашёл своего истинного, свою любовь и судьбу. С этим омегой он обязательно исполнит всё, чего желал.       И вдыхая любимый запах с волос своего мальчика, альфа шепчет тихо в тёмную макушку:       — Ты пахнешь как Франция, как первая влюблённость…