И в шуме волн и в песне ветра...

Когда они вернулись домой, на маяк, Ванцзи сел разбирать собранные ранее травы, а Усянь стал ему помогать. Он не разбирался в приготовлении лекарств, но схватывал все на лету и они тихо-мирно провели пару часов за работой. Поужинали пресным рисом с травами, который был фирменным блюдом клана Гусу Лань. Но Усянь не растерялся, присыпал его красным перцем и заел сладким пирожком. Потом начал зевать и они довольно-таки рано отправились спать — Лань Ванцзи в свою комнату наверху, а Усянь — на кровать около кухни. Заверил, что ему тут удобно, да и к еде поближе. И хотя он и пытался хорохориться, но отрубился сразу же, едва его голова коснулась подушки. И выглядел при этом так беспомощно, что у Ванцзи защемило сердце. Он, в отличие от Вэй Усяня, еще долго не мог уснуть, так его взбудоражило происшествие. Поэтому утром он проспал и вместо пяти утра проснулся в семь, спустился вниз, размышляя, будить ли Усяня или пусть поспит, но к своему изумлению и даже испугу, не нашел его ни в постели, ни на кухне. Мозг тут же выдал «А я же говорил! Он вспомнил, где спрятал русалочий хвост и уплыл, не попрощавшись. Бросил тебя. Вон, даже новое ханьфу с собой не взял» Лань Ванцзи горестно вздохнул. Ничего не поделаешь, судьба у него такая. В клане у него не было друзей, его сторонились, считая холодным занудой, вот и Вэй Усянь утомился его занудством и предпочел сбежать под покровом ночи. Он взял в руки брошенное новое одеяние и поднес его к лицу, вдыхая свежий запах моря с легким цветочным оттенком. — О-о, — послышался удивленный голос, — я что, успел его испортить? Или ты ждал меня и приготовил его, чтобы я быстрее оделся и не простудился? Лань Ванцзи резко обернулся. На пороге стоял Вэй Усянь в слегка намокших нижних одеяних. — Я выходил искупаться. Водичка такая теплая. «Значит, пока не нашел свой хвост», — с облегчением подумал Ванцзи. Как хорошо, что он стоял спиной и Вэй Усянь не понял, что он с жадным интересом обнюхивал его одежду. — Доброе утро, Вэй Усянь. — Доброе, Лань Ванцзи. Послушай, можешь звать меня Вэй Ином. Свое домашнее имя я тоже не забыл. — Хорошо… Вэй Ин. А мое второе имя — Лань Чжань. — Я так рад, что встретил тебя, Лань Чжань. Ты уж прости, я вчера как-то ошалел от того, что ничего не помню и не поблагодарил тебя, как следует Он склонился в вежливом поклоне. — Я в твоем полном распоряжении. Сердце Ванцзи опять встряло вперед разума и попыталось сбить его с пути истинного, по-своему трактуя слова «в твоем полном распоряжении» Он добродетельно зажмурился и протянул Вэй Ину ханьфу. Тот встревожился. — У тебя глаза болят? Ты, наверно, долго смотрел на солнечные блики на воде. Может, промыть? «Я слишком долго смотрел на тебя». Но вслух Ванцзи сказал только. — Нет, все в порядке. Соринка в глаз попала. — Дай посмотрю. Час от часу не легче… Лань Ванцзи мысленно застонал и затаил дыхание. Вэй Ин кое-как накинул на себя ханьфу и подошел вплотную. Взял лицо Ванцзи за подбородок, от чего того сразу бросило в жар, попросил открыть глаза пошире и внимательно их осмотрел. — Вроде ничего нет. Должно быть, сама выпала, когда ты зажмурился. Ой, Лань Чжань… какие у тебя красивые глаза… прямо как янтарь, когда он лежит на дне и на него падают солнечные лучи. Он осекся, отпустил лицо Ванцзи и поднес руку ко лбу. — Ты что-то вспомнил? — участливо спросил Ванцзи. — Н-нет, — пробормотал Усянь, отводя глаза. Ванцзи постарался сосредоточиться и вернуться к обязанностям хозяина дома. Но в голову назойливо лезло. «Где он мог видеть янтарь? Он здесь по берегам не валяется. Точно, в подводном царстве». Они позавтракали и Лань Ванцзи решил, что пора выйти в море проверить вверенный ему участок. Вэй Усянь с энтузиазмом кинулся к лодке. Когда они отплыли от берега и вокруг них раскинулся бескрайний простор, Усянь широко раскинул руки в стороны и заулыбался. — Как же хорошо… так бы и плыл весь день, неважно куда. Некоторое время он сидел молча, а потом принялся напевать ту же песню, что и раньше. И его голос сливался в одну мелодию с тихим плеском волн и биением сердца Ванцзи. Но в эту идиллию неожиданно вторглись незваные гости, можно даже сказать, конкуренты, в борьбе Ванцзи за внимание Вэй Усяня. По обе стороны лодки из воды высунулись две девицы с длинными распущенными волосами и восторженно запищали. — Молодой господин Лань, вы научились петь! — Дурочка, это не он, а другой красивый молодой господин. — Ах, новенький… какая прелесть. Простите меня, глупую рыбку, мы отстали от жизни… из-за бури пришлось отсиживаться на глубине и мы совсем не в курсе новостей. Какой же он хорошенький… почти такой же красивый, как вы, господин Лань — И правда, сестрица Зэнзэн, какая чудесная пара. А вы кто? А как вы познакомились? Лань Ванцзи и Вэй Усянь переглянулись. Ванцзи порозовел, а Усянь напустил на себя серьезность. — Лань-лаоши спас меня, когда я запутался в сетях. — Ой, как романтично… А как же вас угораздило, молодой господин… — Вэй Усянь. — Какое милое имя… как же вы попали в сети? — Он не помнит, — недовольно вмешался Лань Ванцзи в светскую беседу. — Как же так? Ах, это еще романтичнее… Надо будет рассказать сестрицам. — Да с чего мне такая честь, — смутился Усянь. Но Лань Ванцзи кивнул. — Пусть расскажут. Вдруг кто-нибудь тебя узнает. — В смысле? Я же не русалка. — Ну, — уклончиво ответил Ванцзи, — все может быть. Вэй Усянь в недоумении уставился на него, потом подмигнул. — А что, тебе бы этого хотелось? Лань Ванцзи поджал губы. — При чем тут я? Любая информация может быть полезна. — Ага, — Усянь надулся, — понимаю, хочешь от меня поскорее избавиться. Отнимаю у тебя время и занимаю место, которое ты предназначал для других целей. — Глупости! — вскинулся Ванцзи, — вовсе я не хочу… наоборот. — Милые бранятся, только тешатся, — вздохнула сестрица Зэнзэн, — так интересно, прямо как в театре. — Опомнись, какой еще театр под водой. — Да не под водой, сестрица Минчжу, а на берегу. Помнишь, год назад приезжали комедианты, отец еще категорически запретил приближаться к деревне? А я не послушалась, затаилась в скалах и всё-всё увидела. — И ты целый год молчала! Ах, ты, селедка несчастная… — От каракатицы слышу. Я боялась, ты всем разболтаешь, в итоге дойдет до отца и он меня накажет. — Ладно, потом извинишься. А сейчас давай полюбуемся. Ванцзи и Усянь сконфуженно умолкли. — Эх ты, балда, спугнула их, — сердито зашептала сестрица Минчжу. — Я?! Это ты стала приставать ко мне с упреками. — Вот вернемся, и я наябедничаю на тебя папе, что ты без спросу шляешься по всяким там театрам. — А я… я тебе всю чешую из хвоста повырываю. А ну иди сюда. И русалки, взбивая морскую пену, кинулись гоняться друг за другом. Вэй Усянь согнулся пополам от смеха. — Ух, как у тебя тут весело, Лань Чжань. Никаких комедиантов не надо. «Да, — подумал Ванцзи, — сплетен теперь не оберешься, зато, может, и что-то полезное узнаем» Вечером в башне маяка царила натянутая атмосфера. Вэй Усянь отсмеялся и впал в задумчивость. Почти ничего не говорил, а Ванцзи не хотел его лишний раз беспокоить — вдруг он пытается что-то вспомнить. Потом неловкость как-то сама собой исчезла, но Усянь не повеселел. Ярмарка в соседней деревне Дань славилась на всю округу. И Лань Ванцзи решил, что поход туда порадует Вэй Усяня, который продолжал пребывать в меланхоличном настроении. Ванцзи это огорчало, он искренне скучал по солнечной улыбке и шаловливым бесенятам в глазах Вэй Ина. Почему-то даже вино из шиповника не могло вернуть их назад — мелькнут, и тут же снова спрячутся. При упоминании о ярмарке Вэй Усянь сначала насторожился, но подумав, решил, что да, он хочет пойти туда вместе с Лань Чжанем. Тот напомнил ему, что среди такого скопления народа больше шансов, что кто-нибудь его узнает. Усянь почесал нос и кивнул, но как-то неуверенно. — Ты чего-то опасаешься? — осторожно спросил Ванцзи. — Пожалуй. Вдруг окажется, что я беглый раб. Ванцзи нахмурился. — В этом районе люди не держат рабов. — Ну тогда сбежал из гарема. Лань Ванцзи почувствовал облегчение пополам с ревностью. Снова дразнится, значит, повеселел, а вот гарем — нет, такого не надо. Вэй Ин специально это говорит, чтобы сбить его с мысли о своем русалочьем происхождении. Правда, Ванцзи до сих пор не понимал, зачем Усяню это скрывать, но мало ли… Вдруг он сын морского царя, ну побочный, и стесняется своего происхождения. Пытался сбежать к возлюбленной, но что-то произошло и он забыл, и кто он такой и кто она такая. А возможно ли сделать так, чтобы он вспомнил, кто он, а про возлюбленную забыл напрочь? Некрасиво, конечно, зато тогда он, может быть выберет его, Ванцзи. «Что за неподобающие мысли, — попытался образумить себя заклинатель, — и глупые, к тому же». Если бы у кого-то из морских владык, даже тех, кто попроще рангом, пропал сын, об этом было бы уже известно во всех четырех морях. И к нему бы уже прислали целую делегацию, или как минимум, тайного посланника, с просьбой найти и вернуть заблудшее создание. А вдруг, Вэй Усянь пал жертвой династической интриги? Борьба за власть — штука опасная. Ах нет, тогда его хвост был бы при нем. Насильно лишить русалку ее хвоста невозможно. Все, запутался. Вот что значит, когда эмоции окончательно берут верх над разумом. А забывчивый источник этих эмоций и не подозревал о том, какую бурю вызвал в душе второго Нефрита — внешне всегда невозмутимого и добродетельного. Может быть, шум и гвалт ярмарки, которые обычного раздражали Ванцзи, сейчас смогут отвлечь его от этих волнений… хотя бы на время. Его надежды оправдались лишь отчасти. Да, он был вынужден сосредоточиться сначала на управлении лодкой, а затем на том, чтобы не потерять Усяня в галдящей толпе. Тот оживился и, как ребенок, бегал от одного лотка к другому. Ванцзи откровенно любовался его разрумянившимся лицом и бесенятами, вернувшимися на свое законное место, и покупал все, на что падал взор Вэй Усяня. От баоцзы и танхулу до редкой красоты нового ханьфу «цвета звездной ночи», как уверяла приятная особа средних лет, торгующая исключительно шелковой одеждой. Ванцзи положил глаз на еще одно одеяние винно-красного цвета, расшитое золотыми нитями, но опомнился, когда продавщица восторженно заявила, что этот прелестный свадебный наряд будет очень к лицу красивому молодому господину. Вэй Усянь чуть было не ляпнул — которому из двух, но вовремя прикусил язык, увидев, как покраснел его спутник. Когда они, нагруженные покупками, уже направлялись в сторону гавани, внимание Лань Ванцзи привлек странный субъект, во все глаза уставившийся на Вэй Усяня. Конечно, на них обоих заглядывались многие, но во взгляде этого немолодого мужчины сквозила злоба, а не восхищение. Ванцзи направился было к нему, чтобы расспросить о причинах интереса, но тот кинулся бежать со всех ног и быстро скрылся из виду среди многочисленных ларьков и прилавков. Вэй Усянь, в этот момент с упоением кусавший засахаренную локву, ничего не заметил, и Ванцзи не стал его тревожить. По дороге домой Усянь весело болтал о своих впечатлениях, уверяя, что память ему отшибло только частично — вот, например, свои вкусы в еде он очень даже помнит. И отдельное спасибо за тянучки с перцем, он их очень-очень любит. А вот печенье в форме рыбок вызывает у него какие-то неприятные ассоциации. Какие именно? А вот это он как раз и не помнит. «Может, его в детстве пичкали рыбьим жиром, — подумал Ванцзи, — или это непопулярно у русалок?». Зря он не изучал подводную медицину. Знания никогда не бывают лишними. Тут расшалившийся Вэй Усянь отвлек его от дум о рыбьем жире, плеснув в него водой. Они уже почти достигли маяка, оставалось только обогнуть узкий мыс и причалить. Ванцзи с самым серьезным видом накрыл покупки куском парусины, чтобы случайно не замочить их, зачерпнул воды и плеснул в ответ. Вэй Усянь засмеялся. — Какой предусмотрительный! Ванцзи кивнул и схватил его за запястье. Усянь, не ожидавший этого, резко дернулся и с испуганным писком свалился за борт. В этом месте было неглубоко и Вэй Усянь отлично плавал, но Ванцзи инстинктивно кинулся в воду следом за ним. Усянь забарахтался, потом встал в воде вертикально и обиженно завопил. — Ты чего кидаешься, Лань Чжань! Напугал… Лань Ванцзи протянул руку и откинул с его лица мокрые пряди. — Прости, я не хотел… только… — Что? Лань Чжань набрал в грудь побольше воздуха, притянул Вэй Ина к себе, и закрыв глаза для пущей храбрости, наугад поцеловал его. Робкий поцелуй пришелся в уголок губ, дрогнувших от удивления. На всякий случай решив пока не открывать глаза, Лань Чжань поцеловал еще раз, радуясь, что его не пытаются оттолкнуть и утопить. И сам чуть не утонул от счастья, когда губы Вэй Ина приоткрылись и нежно ответили ему. Ванцзи осмелел, распахнул глаза и столкнулся с изумленным, но ласковым и уже слегка поплывшим взглядом напротив. Обнял свою русалочку крепче, и уже с чистой совестью закрывая отяжелевшие веки, принялся целовать эти мягкие губы со все нарастающим жаром. Опомнились они только тогда, когда оба уже начали задыхаться. Вэй Ин обнял Ванцзи за шею, и уткнувшись лбом ему в лоб, выдохнул. — Ой, Лань Чжань, какой ты, оказывается… в тихом омуте — Мгм? — Русалки водятся… И Вэй Ин со смехом чмокнул его в кончик носа. — Пойдем на берег, а то лодка уплывет к нам домой без нас. У Лань Ванцзи сладко заныло в груди от этого «к нам домой». Значит, у него есть надежда? Вэй Ин выбрал его и останется с ним? Он задрожал от волнения. — Что такое, Лань Чжань? Ты замерз? Какое там. Все тело Ванцзи горело, как в лихорадке, он мог бы согреть воду на многие ли вокруг, да и Усянь на ощупь был таким же горячим. — Нет. Это… от волнения. Я никогда ничего подобного не испытывал. — Я тоже, — ответил Усянь, — хотя… учитывая, сколько всего я забыл… Ванцзи обиженно повёл бровью. — Нет, нет, Лань Чжань, не хмурься, такое я бы точно не забыл. Ну, улыбнись мне. — Поцелуй, тогда улыбнусь, — еще больше насупился Ванцзи. — Какой ты меркантильный, однако, — Усянь провокационно лизнул Ванцзи под ухом, — так устроит? Лань Ванцзи исподлобья посмотрел на него и улыбнулся одной стороной рта. — Ой, Лань Чжань, что-то ты меня пугаешь. Домой они ввалились абсолютно мокрые и опять задыхающиеся от смеха и желания. Кое-как посрывали намокшую одежду и снова кинулись друг другу в объятия. Лань Ванцзи все никак не мог поверить своему счастью, лаская и заботливо кутая в полотенце стройное тело Вэй Ина. Узкая дорожка темных волосков ниже пупка буквально сводила его с ума. Вот как раз то место, ниже которого у русалок начинается хвост. Как хорошо, что Вэй Ин избавился от своего… влюбившись в невесть кого. Стоп, противные мысли, пошли вон, сейчас не до вас. Разве можно думать о чем-то плохом, когда Вэй Ин так сладко стонет под его руками и губами. Потом, все потом. Но смутная ревность все-таки покусывала его и он в отместку укусил Вэй Ина за бочок. Правда, там и вцепиться как следует было не во что, так что зубы Лань Чжаня только немного задели тонкую кожу. Вэй Ин вздрогнул и захныкал, а Лань Чжань, осознав свою вину, принялся зализывать место укуса, совсем теряя голову от любви. Когда они, наконец, пришли в себя, уже опустилась ночь. Они на скорую руку привели себя в порядок и вернулись за своими покупками, благополучно забытыми в лодке. Ощутили зверский голод и съели почти все, что привезли с собой. Потом, разморенные, уселись на пороге башни, обнявшись и слушая шелест волн у своих ног. Вэй Ин первым нарушил молчание. — Подумать только, я влюбился в парня… Нет, неправильно. Я влюбился в тебя, Лань Чжань. — А я в тебя. кем бы ты ни был, Вэй Ин. — Как это? Ты думаешь, я могу оказаться девушкой? Ты вроде уже убедился, что это не так. И он шаловливо подмигнул Лань Чжаню. Тот серьезно ответил. — Нет, но ты можешь быть из морского народа. Вэй Ин поджал зацелованные губы и отвернулся. Его голос чуть дрогнул, когда он спросил. — А если я окажусь обычным человеком, да еще, возможно, нищим и с сомнительным прошлым, ты от меня откажешься? — Нет, что ты, — всполошился Ванцзи, хватая Вэй Ина за плечи и поворачивая лицом к себе, — как ты мог такое подумать. Кем бы ты не оказался, ты навсегда мой любимый. Он притянул Вэй Ина к себе на колени, уткнулся носом ему в шею и принялся укачивать, бормоча. — Мой, только мой. Никому тебя не отдам. На следующий день они мирно сидели на кухне за очень поздним завтраком, когда ворвалась запыхавшаяся Сюань Лу, и с порога заявила, что к ним в лавку заходил незнакомец и расспрашивал про Вэй Усяня и даже показал бумагу с его портретом. На вопрос, зачем он его ищет, мужчина ответил, что Усянь — единственный сын богатого купца, сбежавший из дома и семья хочет его вернуть. Но местные ему не поверили и сказали, что никого похожего не видели. Тогда он стал расспрашивать про здешнего заклинателя. На это ему самодовольно ответили, что молодой господин клана Лань очень могущественный и способен одним взглядом обратить неугодных в глыбу льда. После этого любопытный посетитель ретировался. Девочку усадили за стол, дали чаю, сладостей и стали расспрашивать, как выглядел чужак. К концу ее рассказа лица у обоих помрачнели. Ванцзи узнал в описании мужчину, который пялился на Вэй Усяня на ярмарке, а Усянь выглядел так, как будто мучительно пытался вспомнить что-то важное. И неприятное. Лань Ванцзи спросил его, может ли быть правдой то, что сказал про него этот человек. Усянь отрицательно помотал головой. — Очень сомневаюсь. Инстинкт мне подсказывает, что я бедный. — Тогда почему тебя ищут? — Может, стащил у него лодку, которую потом утопил? — А зачем стащил? — А вот не помню. Лань Ванцзи помрачнел еще больше. Что-то тут не сходилось. Да еще противоречило его версии о происхождении Вэй Усяня. Они поблагодарили Сюань Лу, дали ей конфет в дорогу и она благополучно отбыла в деревню. Вэй Усянь легкомысленно заявил, что пока не о чем беспокоиться и лучше потратить время на поцелуи, чем на бесплодные раздумья. Ванцзи с ним согласился, хотя червячок сомнений продолжал точить его душу. Он видел, что Усянь тоже обеспокоен происшедшим, но не хочет этого показывать. Вдоволь нацеловавшись, Лань Ванцзи принялся убеждать Вэй Усяня отправиться просить совета и помощи у русалок. И не у легкомысленных особей, которых они видели прошлый раз, а у кого-нибудь из видных сановников морского царства. Убедить Усяня, разомлевшего от любви, не составило особого труда. Лань Ванцзи захватил необходимые талисманы и кое-какие дары, они сели в лодку, миновали участок, где размещались сети и вышли в открытое море. Они отплыли уже довольно далеко, когда на горизонте появилась большая джонка. Она двигалась в их сторону и чем ближе она подплывала, тем больше волновался Вэй Усянь. Когда же стало возможно разглядеть людей на ее палубе, он смертельно побледнел. — Ванцзи, сделай что-нибудь. Эти люди… они опасны. — Ты их знаешь? — Думаю, да. У меня от них волосы на загривке дыбом встают. — Не бойся. Я им тебя не отдам, слышишь, Вэй Ин? Вэй Ин кивнул, но было заметно, что его трясет. Лань Ванцзи достал талисман, и сделав едва заметное движение рукой, окружил их лодку защитным барьером. Достал гуцинь из своего мешочка цянькунь и стал играть мелодию,призывающую обитателей морских глубин. С преследущей их джонки тоже зазвучала музыка — громкая, резкая, но завораживающая. Звучала она до боли знакомо и Лань Ванцзи неожиданно понял, что это та же самая песня, обрывки которой пел Вэй Ин. Он обеспокоенно посмотрел на своего возюбленного, чье лицо исказилось от страха. — Пожалуйста, Лань Чжань… я не хочу им помогать. Пусть они перестанут играть. Его голос прервался, он закрыл глаза и начал подпевать странной мелодии. Голос его звучал настолько чарующе, что у Лань Ванцзи закружилась голова. Он прекратил играть и схватил Вэй Усяня за руку, пытаясь вывести его из транса. Усянь глаза открыл, взглянул на него беспомощно, но петь не перестал. Вода между судами пошла рябью, а потом как будто закипела под ударами хвостов русалок, которые одна за другой всплывали на поверхность. Лань Ванцзи присмотрелся — их широко распахнутые глаза казались застывшими и они плавали кругами, как будто не могли определить, к какой лодке плыть. В руках каждой из них сияли огромные жемчужины, которые очень высоко ценились и в мире людей, и в мире заклинателей. У Ванцзи мелькнула смутная догадка, что злоумышленники, кто бы они не были, использовали необычные способности Вэй Усяня, чтобы грабить подводный мир. И хорошо, если только грабить. Он отпустил руку Усяня и резко ударил по струнам гуциня. Звуковая волна прошла над головами русалок и врезалась в борт враждебного судна. Колдовская музыка оборвалась на высокой ноте, послышались крики и ругань. Над общим гомоном загремел злобный голос. — Эй, Вэй Усянь, хочешь так легко от нас избавиться? Мы приютили тебя, спасли от голодной смерти, а ты предал нас. Думаешь, тебя простят и отпустят? Ты тоже увяз по уши. Вэй Усянь обессиленно свалился на дно лодки. — Я все вспомнил. — Молчи и прикрой уши, — шепнул ему Ванцзи. И с такой силой ударил по струнам, что корабль напротив как будто взорвался. В воздух взлетели доски и тела тех, кто находился на борту. Пираты попадали в самую гущу опомнившихся от наваждения русалок и те своим пронзительным ультразвуковым визгом окончательно доконали их. Откуда-то появились морские стражники с сетями, и окружив злодеев, быстро превратили их в еле шевелящиеся коконы. Однако Лань Ванцзи почти не заметил всей этой суеты, пытаясь привести в чувство сомлевшего Вэй Ина. Он звал его по имени, растирал холодные руки и, наконец, отчаявшись, прильнул к его губам поцелуем, в который вложил столько любви и духовной силы, что Вэй Ин очнулся с тихим задушенным вскриком. Непрошеные зрители приветствовали их очередной порцией ультразвука, на этот раз одобрительного, от которого Вэй Усянь чуть снова не потерял сознание. Но Лань Ванцзи крепко в него вцепился и не дал удрать в спасительное забытье. Усянь всхлипнул и поник головой. — Вэнь Жохань прав, я тоже преступник. Я приманивал русалок и помогал их грабить. А потом пел еще и они забывали, что случилось. Но Вэнь Жохань стал строить планы по отлову и продаже самих русалок и я решил предупредить их. Ночью взял лодку и удрал. Они погнались за мной, я прыгнул за борт и спрятался. Они не нашли меня и уплыли, забрав лодку, а меня поймали сети божественного плетения. Где ты меня и нашел. Пока барахтался, приложился головой о якорь — вот скажи, Лань Чжань, разве магические сети не должны держаться исключительно силой заклинаний? — и все, привет амнезия. А утром ты — такой красивый и заботливый, ну, меня последние остатки разума и покинули. Он замолк, утомившись этой длинной речью, произнесенной на одном дыхании. Лань Ванцзи обнял его еще крепче, утешая. — Всё это в прошлом. Сейчас ты со мной. Вэй Усянь жалобно на него посмотрел. — Но я не русалка. Во мне, возможно, и есть часть крови морского народа, но я никогда не стану таким, как они. И хвост не смогу отрастить. В его глазах весело запрыгали бесенята. — Зато я не был влюблен ни в какую постороннюю девицу или парня. А вообще, Лань Чжань, у тебя что… кинк на хвосты? Лань Чжань заткнул этот красивый, но такой болтливый рот поцелуем. Русалки захлопали в ладоши. Вэй Усянь смутился и спрятал лицо на груди Ванцзи. — Я должен попросить у них прощения и постараться вернуть им долг. — Я верну. — Но… Лань Чжань…ты не должен. Я никогда не смогу с тобой расплатиться. — Ты уверен? — в низком голосе Ванцзи послышались дразнящие нотки. — Ай, какой ты бесстыжий, молодой господин Лань. На глазах, то есть при ушах невинных созданий говорить такие смушающие вещи. Я, между прочим, тоже такое создание. — Ничего, переживут. И можешь считать, что таким образом ты возвращаешь им часть долга — развлекая их. А насчет твоей невинности…мгм, разберемся с этим наедине. — Какой у тебя изощренный ум, — восхитился Вэй Усянь, — и за что мне такая удача. — За красивые глаза и отсутствие хвоста. И вот так Лань Ванцзи и Вэй Усянь положили начало знаменитой на всю Поднебесную легенде о могущественном заклинателе с гор и его прекрасном возлюбленном из морского народа. Их жизнь стала предметом научных споров и фривольных романов с такими подробностями, от которых покраснели бы и они сами. Деревня Мазанг стала популярным курортом, жители процветали, торгуя сувенирами и выдумывая все новые детали этой истории. А Лань Ванцзи и Вэй Усянь, ставшие со временем небожителями, правда, невысокого ранга по причине дерзости трудновоспитуемого Усяня, взирали на них из своего дворца в форме маяка и посмеивались.