я хочу, но мне страшно

акума думает, как сложилась бы его жизнь, не будь бы он таким — как женщина. как баба какая-то, да ещё и без члена. ему тяжело даётся такая жизнь, ведь приходится во многом отказывать. даже с парнями не провести вечер, ведь как обычно начинается какая-нибудь ерунда. последний такой раз отдался у сергея сильнейшей болью в самом низу живота из-за выпитого в большом количестве пива и прочего алкоголя с вредной едой. курсед тогда его довёз до больницы, однако больше ничего не узнал о диагнозе своего друга. он точно ему солгал, и патлатый был уверен в этом на все сто процентов. у серёжи сбои в организме из-за того, что он мужчина. органы и гениталии только женские, не считая плоской мужской, юношеской груди. он не может себе позволить пить вино или пиво так, как делает это курсед. кушать слишком много вредной еды, поэтому он питается чуть ли не нормальной, обычной и домашней. пришлось научиться готовить самые простые блюда, но и те выходили не всегда так, как было необходимо. от курения он тоже отказывается. однако, глядя на своих знакомых, чувствует сильнейшую зависть глубоко в груди. но иногда находит плюсы, ведь у него стало оставаться много денег на себя. иногда он приглашает курседа посидеть в каком-нибудь ресторане и выпить чуть-чуть вина. такое случается только два раза за месяц, но акуме и этого хватает с головой. ещё никогда он не думал, что жить обычной и здоровой жизнью так замечательно. плохие и угнетающие мысли отступали, он даже забывал о том, что у него между ног нет члена. кажется, из-за этого у него никогда не будет семьи, но он и не переживает. семье нужно отдавать силы и деньги, а серёжа уж точно не пойдёт на такое ради женщины и ребёнка.

у курседа всё по-другому.

он никогда себе ни в чём не отказывает. покупает то, что хочется, не считая бугатти чарона и яхты. квартира ему не особо нужна. он часто переезжает из одного места в другое, стараясь не задерживаться в одной точке слишком долго. ...и всегда приезжает к акуме, когда тот звонит ему с предложением сходить в ресторан. бросает все свои дела, откладывает запись треков, стримы на целую неделю, и просто наслаждается временем. ...временем, когда он рядом с акумой. с ним он может не скрывать настоящего себя, не играть на публику. не нужно выдавливать из себя клоуна, стоять за чертой перед желаемым.

нет

он стоит за чертой перед желаемым. и уже долгое время. он постоянно отдёргивает руку, когда касается серёжи в шутку, боясь собственной реакции тела.

боясь, что серёжа сам оттолкнёт его руку.

— бро, я так устал за сегодня… — акума снимает подаренные киром кроссовки у порога и закрывает за ним дверь. сразу снимает верхнюю одежду и заходит в зал. на стол скидывает свои личные принадлежности с телефоном и падает на мягкий диван с не менее мягкими подушками, коих было штук пять уж точно.

и это только в этой комнате.

кир входит следом, однако вместо того, чтобы лечь рядом, просто присаживается на край дивана. в руках держит коробку довольно дорогой марки. в сумраке акума не понимает и даже не видит картинку. — я духи купил. — ещё одни? по-моему, твои прошлые ещё не закончились. — ну, я подумал, что те приелись, поэтому захотел обновиться. оценишь их? серёжа поднимается с дивана и садится рядом. разглядеть коробку не успевает, так как кир довольно быстро закинул её в свой рюкзак. матовая поверхность флакона понравилась акуме, поэтому он понадеялся, что и внутреннее его содержимое не подведёт. сняв колпачок с острыми гранями, он нюхает сначала его. слабый запах чего-то сладкого сразу бьёт в ноздри. взгляд практически сразу устремляется на кира, что сидел и заправлял волосы за уши. — ну? как тебе? — спрашивает он, искренне надеясь, что не прогадал. — ну… — начинает серёжа. — такие обычно у женщин, разве нет? — это первый аромат, потом он выветривается и пахнет по-другому. вот, понюхай. — курседов оголяет свою шею и сглатывает. серёжа сразу обращает внимание на татуировку и острый кадык, что двинулся под кожей вверх и вниз. акума приближается спустя пару секунд раздумий и, совершенно случайно коснувшись кончиком носа шеи кира, втягивает аромат духов. он даже как-то особо не почувствовал их при встрече. ...а сейчас запах словно прилип к носу и избавиться от него поможет только мыло с водой. курседов отстраняется первый, думая, что дыхание акумы на его шее задержалось на слишком долгое время. он игнорирует собственное желание остаться так на подольше, но потом им было бы неловко смотреть друг другу в глаза. — очень вкусно. — кивает акума, мягко улыбаясь. — я попробую его на себе? — интересуется он, на что кир также кивает с не менее нежной и мягкой улыбкой. — бро, тебе можно всё что угодно. — говорит курседов. серёжа бы смутился, но за день он услышал уже достаточно таких слов, чтобы сейчас сидеть и краснеть подобно малолетней девице. акума прыскает себе на шею два раза и на свою футболку. когда-то она принадлежала киру, но, забыв её в очередной раз, оставил серёже. закрыв духи, он отдаёт их курседу. тот же убирает их в свой рюкзак и вытаскивает ещё один шелестящий пакет. достаёт полосатый чёрно-белый свитер, похожий на прошлый сергея. — а ещё я попросил максима сделать вот это. — курседов оставляет подарок в руках акумы и включает свет в зале. глаза слепит, но, проморгавшись, зрение вернулось на своё место. — это тебе. — серёжа смотрит сначала на друга, потом на подарок. ткань очень приятная на ощупь, не такая, как на прошлом дешёвом свитере. — спасибо… — серёжа встаёт с дивана и, держа вещь в руке, обнимает курседа. — я давно мечтал о крутой шмотке… — негромко говорит он, слегка отстраняясь, но кир продолжил объятия, сжимая талию серёжи пальцами. потом утыкается лицом в его шею и плечо. пытается сдержать улыбку. — я так скучал по тебе всё это время. — бурчит кареглазый, заглядывая акуме в его зелёные глаза. тот смущается и отводит взгляд в сторону. — а ты… ты скучал по мне? — казалось, ответь акума отрицательно, сердце курседа разбилось бы на осколки. — я тоже скучал. — шепчет он, снова пряча своё лицо в чужой груди. обнимает за спину, жмётся так крепко и сильно, как может. хочет показать, что его слова полны искренности, и это получается. курсед тает, обнимая серёжу в ответ. потом втягивает сладкий аромат духов и невзначай касается шеи пухлыми губами. сколько раз он представлял, когда кусал их, поцелуи сергея? — сейчас самый лучший момент поцеловаться, что скажешь? — акума вздрагивает и надеется, что это не шутка. иначе кир станет для него ещё большей странной и непонятной личностью. — бро, с тобой не только целоваться… — бурчит он, всё ещё дыша в плюшевое худи кира. отказывается отстраняться, ведь совершенно не желает показывать своё румяное лицо. курседов тоже краснеет, кусая нижнюю губу. смачивает обе слюной и слегка отстраняется. волосы падают с двух сторон и становится как-то темно. не понять теперь: розовое у акумы лицо от стыда или освещения с красной половины волос кира? он глядит в его зелёные глаза и нежно улыбается. у серёжи ноги сводит, живот приятно скручивает от удовлетворения.

и, кажется, он мокнет.

ещё больший стыд охватывает его хрупкое к любой болезни тело. — ..можно ведь, да? — второй раз спрашивает курсед, наклоняясь ближе. говорит тихо, боясь напугать, и касается носа акумы своим. у того першит в горле, поэтому молчит, боясь, что голос подведёт, и сам тянется вверх, охваченный приятными мыслями и чувствами к человеку напротив. мягкость губ курседова ласкает акуму глубоко внутри и он опускает веки.

полностью отдаёт себя в его руки.

...даёт целовать себя, раскрывать губы влажным и горячим языком. они далеко не дети, чтобы смущаться таким вещам. но серёже очень хочется не заходить далеко и наслаждаться лишь этими невинными поцелуями. но сергей понимает, что им нужно остановиться, только не может оттолкнуть кира от себя. и не по причине, что тот сильнее. пальцы сами сжимают плюшевое худи хикикомори, тянут на себя, а поцелуй… он уже давно не детский и невинный. шагая назад, к дивану, серёжа садится и отползает. курсед же выключает свет, и, пока не видит, акума касается себя между ног. смазка пропитала не только нижнее бельё, но и клетчатые пижамные штаны. он невзначай сжимает бёдра, но кир, сев напротив, раздвигает их и садится между. — кажется, нам не нужно было пить ту бутылку вина, да?.. — негромко интересуется курсед и акума только кивает, притягивая его к себе за плечи. хочется забыть о проблеме своей жизни и наконец насладиться моментом. однако мысль, что курсед испугается, никак не отпускает. они вновь целуются и серёжа не обращает внимание на руки кира, что плавно оглаживая его бёдра, сползали по штанам вниз. он целовал его как в последний раз, будучи уверенным, что кир его бросит. оставит тут одного и уедет к себе, как в прошлый раз, совершенно не объяснив своё желание жить отдельно и в другом городе. глаза мокнут, и хорошо, что курседов их не видит. акума тонко стонет в один момент, ощущая ладонь кира между своих ног. он гладит его, не замирает ни на секунду, словно знает. ...словно знал с самого начала их знакомства и всё это время готовился. пытался принять его?.. таким, какой он есть. отстранившись от губ, серёжа пытается оттолкнуть курседова от себя, но тот сам отпускает его, садясь на колени. но никуда не уходит. акумов зажимается и обнимает себя за колени. закрыватся пледом и глотает слёзы. ему было очень больно и неприятно в груди. он ненавидит себя за то, что имеет вагину, а не член. — я знал… серёг, я знал. успокойся. — говорит курсед, беря руки акумы в свои. он подносит их к лицу и целует, а потом поднимает и сажает к себе на колени. обнимает за талию, прижимает к себе. но серёжа продолжает плакать, ощущая себя не в своей тарелке. ему стыдно и обидно, и даже думает, что курсед специально избегал его эти года. ...когда серёжа успокоил поток слёз, просто уткнулся в плечо друга. — ты из-за этого избегаешь меня, да? — тихо спрашивает он, начиная отстраняться. — почему ты уехал тогда? — я испугался. — честно говорит он, — я… я подумал, что ты транс, поэтому уехал. но потом написал твоей маме, и она мне всё рассказала. прости меня за это… я подумал, что мне будет легче и я отвяжусь от тебя таким образом… — говорит курсед. акума не знает, что поразило его больше: мама, рассказавшая о нём правду его лучшему другу, или то, что этот лучший друг такой идиот пугливый. — ты хуесос ебанный. — говорит акума чуть дрожа. он отпускает курседа и ложится на диван. одну подушку подтягивает к своей голове, пока вторую обнимает. кир лишь наблюдает и впадает в лёгкий тильт. стянув плюшевое худи и оставшись в футболке, он ложится рядом и обнимает сзади. — прости меня. акума засыпает первым, курсед лишь спустя долгое время. и просыпается первее, льнёт к другу как можно сильнее. обнимает руками и сплетает их ноги. серёжа просыпается чуточку позже из-за чуткого сна. ему тепло и приятно, поэтому отстраняться и вставать не хочет. прижавшись к курседову, он скользит ногой по чужой и позволяет колену протиснуться выше. акума вздыхает и сглатывает, ощутив прикосновение к себе. да, оно случайное, но… такое интимное. кир втягивает воздух и прижимается к серёже, носом в его шею. колено тянет выше, позволяя себе такое опущение. акума же выгибается в его руках, размыкая губы. он слабо дрожит, прислоняясь ближе, и стискивает пальцами футболку. хочет, чтобы кир не останавливался и продолжал тереться об него. однако патлатый плавно переворачивает акуму на спину и довольно нежно целует в шею. — можно я вот так. немного побуду… — шепчет младший, сильнее давя серёже между ног. он и сам трётся своим возбуждением о чужое и мягкое бедро. хочет удовлетворить потребность в касаниях, потому что их слишком давно не было. горячее дыхание обжигало бледную шею акумы и тот сам дрожал, выгибаясь навстречу ласкам. он вновь мокнет, поскуливая от слишком сильного трения. у кира слишком грубый материал брюк, в то время как спальные штаны серёжи чуть ли не из шёлка сделаны. — хочу тебя… — долгая пауза, — поцеловать. — ещё одна пауза. — да, поцеловать тоже хочу. — нервно смеётся, заглядывая акуме в глаза. он жмурится, дыша ртом. кажется, не понимает шутку, и обнимает руками за шею. — я тоже. поцелуй меня. — бормочет в плену возбуждения и сжимает бёдра в попытке получить больше удовольствия. кир улыбается, целуя сухие губы и смачивая их своей слюной. язычком толкается внутрь, поскуливая, и в один момент серёжа опускает руку вниз. сжимает кисть курседова и ведёт её себе между ног. — потрогай, иначе я умру… — вздыхает в чужие губы и снова обнимает, целует. трётся сильнее о бедро, потому что кир до сих пор не отстранился, и прикусывает его нижнюю губу. глаза слипаются, поэтому он вновь их закрывает. кир плавно отстраняется спустя секунд десять. рукой он гладит чужой плоский живот под футболкой, и наконец решает послушаться сергея. опускает вниз, пальцами собирая складки штанов, и гладит пальцами. а он дрожит, плавно выгибается навстречу, разводя ноги чуть шире. хочет сильнее и развратнее, без одежды, чтобы курседов ощутил влагу и возбудился сам. — так?.. — интересуется младший. опыта у него с женщинами никогда не было, да и в порнороликах мало чего полезного можно узнать. киру было даже стыдно спрашивать серёжу, как именно нужно гладить. акума лишь вздыхает, опуская свою руку вниз. — ты никогда женщину не ебал, что ли?.. — не ебал. — ладно... сядь и смотри. — фыркает сергей, отталкивая курседа от себя. потом он, также дрожа и волнуясь, тянет резинку штанов и трусов вниз. только-только оголив тазобедренную косточку, курсед тянет руки и помогает раздеться. он был слишком нетерпелив. в одиночестве он и не о таком мечтал. акума же прикрывается ладонями, не давая киру разглядеть его между ног. там слишком мокро и липко от смазки. — закрой глаза. — шепчет патлатый, накрывая руки серёжи своими. тот, спустя секунд десять, слушается совета. так немного легче, потому что он не видит лица и взгляда друга. ...а у друга лицо красное от смущения, руки дрожат, а сказать что-то боится. взгляд бегает по всему телу, кончики пальцев гладят нежную кожу бёдер. — с-смотри… тут. — он убирает одну руку себе на бедро, пока второй гладит половые губы. собирает смазку на пальцы и поднимается чуточку повыше. — клитор… он очень чувствителен. — бормочет акума, кончиком пальца поглаживая маленькую горошину. дыхание участилось. курсед, не отрываясь, тянется к рюкзаку. вытаскивает флакон смазки и немного выдавливает на пальцы. возвращается обратно, оглядывая акуму, что дрожал лишь от слабых поглаживаний. он даже не обратил на него внимания, продолжая гладить себя и жмуриться. кир отводит руку серёжи и касается сам. сначала между гладких губ, а потом вверх, туда, где себя секундами ранее гладил он сам. — сука. — шипит сергей, напрягаясь. ноги дрожат и он сжимает бёдра пальцами. — так.? — акума скулит, выгибаясь. быстро кивает, надеясь, что кир увидел и переспрашивать не будет. — у меня ногти… тебе не больно? — интересуется парень, скользя пальцами вниз. — нет, просто не дави сильно. — курсед молчит, ощущая средним пальцем тугие стеночки вагины. акумов надломленно стонет, стараясь расслабиться, и опускает ладони ниже. если что-то пойдёт не так, он просто остановит кира. просто был на готове. у парня ведь совершенно нет опыта, так что к неприятным ощущениям нужно приготовиться заранее. пальцы у кира длинные, тонкие и красивые… серёжа течёт от мысли, что эти пальцы сейчас трогают его. курсед плавно, смотря за реакцией акумы, толкает палец до второй фаланги. разум плывёт от ощущения жара, тугости и влажности внутри. между ног у самого туго. хочет потрогать себя, но не смеет отстраняться от серёжи. вставляет палец дальше, ощущая ребристую стенку, и именно в этот момент серёжа сжимает его руку. — не толкай больше, а то ты меня поцарапаешь. — всего-лишь предупреждение, но кир отнесётся к нему очень серьёзно. дрожащее «ладно» и он плавно вытаскивает палец. скользит им между половых губ и снова гладит клитор. ласкает влажную кожу кончиками и всё же трогает себя сквозь ткань чёрных штанов от габбаны. акума до сих пор лежал с закрытыми глазами и не видел картины перед глазами, то и дело облизывая губы да сжимая свои бёдра. кир не задерживается на одном месте, он видит, насколько нетерпелив серёжа. его руки то и дело отстранялись от нежной кожи бёдер и стремились вниз. однако он вновь и вновь сжимал свои ноги, к которым курседу очень сильно хотелось прикоснуться губами. он спускает свои штаны и освобождает твёрдую плоть. показушно стонет, пытаясь привлечь внимание друга снизу, и тот открывает глаза. краснеет от стыда моментально и прикрывает ладонями вагину. — ты такой красивый… — бормочет курседов, облизываясь. пальцем гладит головку члена, тихо мыча. потом он меняет руки, и трогает себя уже влажными пальцами. приподнимает футболку, оголяя живот, и позволяет возбуждённому акуме снизу смотреть на него. волосы закрывают лицо младшего, он кусает свои губы и жмурится от мутного удовольствия. — ти теж гарний… — лепечет акума на родном. наконец он перестаёт смущаться и убирает одну руку обратно на своё бедро. второй медленно гладит себя, отказываясь верить в происходящее. дрочащий кир возбуждает сильнее любого афродизиака. серёжа скулит, выгибаясь от быстрой стимуляции. он хочет его. хочет, чтобы член курседа хотя бы прикоснулся к нему. акума быстро убирает руку, не разрешая себе кончить раньше времени. он подползает ближе к патлатому и тянет влажную ладонь к его члену. кир же, тяжело дыша, вздыхает от касания нежных и влажных пальцев, поддаётся вперёд и убирает красную половину волос за ухо. пачкает их смазкой, совершенно не смущаясь, и смотрит своим чёрным глазом вниз. серёжа же, сильно смущаясь, отворачивается и касается головкой половых губ. он вздрагивает, когда кир мягко и плавно скользит по промежности к клитору и по мошонке. он хочет поиграться с самим собой, и курсед не должен мешать. но его неуверенные движения были воздухом для сергея. — серёжа… — шепчет курсед, сжимая основание своего члена. он видит, что акуме чертовски неудобно, и хочет помочь. он гладит своим членом нежную кожу бёдер и скользит по вагине. — только не вставляй. — просит серёжа. кир кивает. ему и этого с головой хватает чтобы кончить. кончить от простых поглаживаний. но… они были совершенно не просты. акума всхлипывает, когда кир, сжав себя над головкой, направляет её в узкое влагалище, но лишь дразнит, заставляет выгибаться и трогать себя руками. поднимать футболку, оголяться и касаться плоской груди с торчащими тёмными мужскими сосками пальцами. слишком мало прикосновений… серёжа сейчас с ума сойдёт от того, как сильно ему хотелось ощутить кира внутри. и кончить только от этого, не касаясь себя. один раз он кончил от того, что просто представлял их секс и сквозь ткань трусов гладил себя. было очень стыдно вспоминать об этом. тогда серёжа впервые почувствовал себя грязной сучкой. его телу не нужно слишком много. — ты хочешь, чтобы я… серёга… — кир отпускает член и отстраняется немного назад. он гладит серёжу между ног и вводит один палец. акума сейчас очень расслаблен, и он думает, что можно вставить два пальца. серёга только задерживает дыхание и вздыхает от опьяняющего удовольствия. конечно же он хочет. очень давно хочет. только попросить боится. и поэтому вместо ответа тянется к рюкзаку курседа. он знает, что там есть презервативы. только подумать не мог, что они им понадобятся прямо сейчас. —...хочу. — всё же говорит он, дрожащими пальцами распаковывая коробочку. вытаскивает один, чувствуя второе касание к клитору, и остальные кондомы рассыпаются по кровати. он хватает руку кира и дрожит, выгибается, сжимает два пальца внутри и со всех сил старается не кончить. кажется, курсед не понимает, что серёжа сейчас закончит. — да стой ты, сука… — шипит он, отодвигая руку кира от себя. приходится подождать, пока оргазм не отойдёт на второй план. — больше не трогай меня там, иначе я кончу… — тихо говорит и протягивает киру контрацептив. кир, сглотнув, раскрывает упаковку. раскатывает тонкий латекс по члену и только потом стягивает футболку. серёжа судорожно вздыхает, разглядывая худое тело. — не спеши… — акума переживает, что ему может быть больно. — я буду нежен… — уверяет курсед, смотря с любовью. акума верит и полностью отдаёт себя в руки парня. пока он распределял смазку, серёжа медленно гладил себя снизу. боится, что будет слишком тугим для него, поэтому пытается вставить сразу три пальца. неприятно. но кир быстро убирает его руку и принимается поглаживать сам. медленно вводит два пальца, гладит стеночку влагалища подушечкой. серёжа вздыхает. так в сотни раз лучше и приятней. третий палец проникает лишь благодаря большому количеству смазки. акума ещё никогда не чувствовал себя таким грязным и возбуждённым, как сейчас. он вздыхал и постанывал, пытаясь разглядеть кира. ему очень сильно хотелось посмотреть в его глаза. увидеть, как он кусает свои пухлые губы и облизывает их, оголяет ровные зубы и хмурит брови. акума медленно убирает руку кира от себя, давая понять, что он готов продолжить. курседов кивает и убирает волосы с лица, поочерёдно заправляя прядки за уши. обхватив влажными пальцами себя около головки, кир направил её ко входу. горячо. он медленно входит, смотря за реакцией акумы, останавливается. ждёт немного и входит дальше. серёжа закатывает глаза, выгибаясь, и курседов сжимает его талию пальцами, удерживая на месте. в груди быстро чеканит сердце и кир входит почти до конца. боится толкнуться на всю длину. вдруг будет больно? — чё дальше, бля… — не останавливайся, хуесос… — стонет акума, изнемогая от ощущения заполненности. мало трения… очень мало. хочется, чтобы кир толкнулся, погладил его пальцами… серёжа всхлипывает, продолжая предпринимать попытки выгнуться. только младший продолжал сжимать его бока, пока большими пальцами надавливал чуть ниже живота и словно пытался что-то прощупать. кир всё же двигается, на пробу, медленно и неуверенно. сразу же стонет, расфокусированным взглядом смотря на акуму и между их ног. голова идёт кругом и он жмурится. но потом открывает глаза и медленно выходит. толкается обратно. снова стонет. ещё одно неуверенное движение… заменяется более быстрым. серёжа вздыхает, смотря в потолок. картинка расплывается от каждого такого движения кира. он прекращает сжимать свои ноги и притягивает курседова к себе за поцелуем. стонет прямо в губы от ещё одного более глубокого движения. не хочет, чтобы это прекращалось, но и кир, наверное, не железный. он и сам стонет в поцелуй, сбиваясь с ритма. потом наклоняется к уху серёжи, мычит и вздыхает. — нравится?.. я так стараюсь, бля… там так туго, пиздец, чувак. — сергей стонет, сжимая длинные волосы друга, и прижимает к своей шее, чтобы не говорил лишнего. — только не кончи раньше меня… — просит он, опуская руку вниз. низ живота тянет у обоих, кир спустя время уже не мог останавливаться на медленном и размеренном темпе. шлепки и ещё более смущающие звуки становились всё громче и чаще. серёжа в один момент вскрикивает, пытаясь убрать руку курседова от себя. однако его трясёт от оргазма и резких движений внутри. приняв ещё несколько движений, акума снова застонал, но более тихо. курсед кусает губу и жмурится от собственного оргазма. хочет ещё, определённо хочет ещё. на серёжу смотрит жадно, выходит и выкидывает использованный презерватив. акума видит и понимает, что кир намерен продолжить, поэтому останавливает его. курседов глядит на него с лёгким непониманием. он был уверен в том, что серёжа тоже хочет повторить. — ты не хочешь ещё раз?.. — если хочешь ещё… поработай своим ртом в другом месте. — намекает акума, тяжело дыша. курседов сглатывает, смотря вниз. лицо горит от смущения и он отводит взгляд в сторону. молчание длится ещё секунд двадцать, и акума думает, что зря это сказал. — подержи мои волосы тогда… — бормочет кир и акума чувствует волну нахлынувшего удовольствия в животе. он вытягивается, слегка приподнимаясь. курсед отползает назад и наклоняется, серёжа сжимает его волосы в кулаке и опирается на локоть. младший начал не сразу, явно переживая. неужели он до сих пор боится?.. акумов вздыхает при первом касании языка. а потом мычит, стоило длинному и красному языку надавить на клитор и погладить его несколько раз. с каждым таким движением серёжа чувствовал ещё большее желание. вместо того, чтобы сжимать волосы кира, он гладил его по макушке. иногда выгибался, так как тело оставалось чувствительным даже сейчас, спустя время. курсед, кажется, перестал смущаться и бояться, он вкладывал себя всего в эти касания. он вылизывал между ног, касался губами и пытался толкнуть язык внутрь. но быстро сбившись с темпа, отстранился. тяжело дыша, кир глядит на нежного и смущённого серёжу. он слабо кусал ребро ладони и вздыхал да постанывал, смотря в потолок. метнув зелёные глаза на кира, сергей убирает руку с лица. — давай быстрее…