Не вижу звёзд в иллюминаторе

      Полупрозрачное отражение тусклых ламп в стекле сливалось с нескончаемой звёздной пеленой за окном. В каком бы уголке галактики ты ни оказался, несметная горсть белых песчинок, рассыпанных по тёмному полотну космоса, всегда поприветствует тебя снаружи: через окно звёздного отеля, через иллюминатор космического корабля или через остекление скафандра. Но каким бы обыденным ни казался этот вид, пообедать, глядя на бескрайние просторы Млечного Пути, — всегда приятное занятие.       Мужчина, сидевший за маленьким столиком у высокого панорамного окна, обратил свой взгляд внутрь: его вниманию предстал полупустой зал, залитый мягким желтоватым светом. Ресторан с красивым названием «La fin du monde», пожалуй, был даже слишком роскошен для столь отдалённого края галактики. Посетителей было немного. Официант, смирно стоящий у барной стойки, даже при всех своих стараниях не мог скрыть собственной скуки.       По рабочим костюмам в гардеробе и не самым складным манерам посетителей было видно, что местный народ скорее захаживает сюда только чтобы шикануть или обмыть особый случай. Крупный стол на другом конце зала был забит как раз такими клиентами. Как бы они ни пытались слиться с местным антуражем, громко сказанный тост и бурные реакции на очередную шутку так и кричали о своей бестактности.       Взгляд мужчины у окна случайно встретился с взглядом одного из рабочих, пол-лица которого было скрыто за довольно неопрятной бородой. Видные даже отсюда мозоли на ладонях выдавали его профессию. Весёлая и шутливая гримаса, что красовалась за испачканными пивом усами, плавно сошла на нет, когда рабочий понял, что в его сторону смотрит представительного вида посетитель.       Стараясь замять неловкий взгляд, мужчина у окна поднял бокал вина и легонько кивнул, смягчая свой жест непринуждённой улыбкой. Рабочий ответил тем же, хотя в его глазах всё ещё было видно то ли удивление, то ли недоумение. Затем он неспешно встал из-за стола и подошёл ближе.       — Извини… Ты Джеймс Тайсон? — послышался хриплый голос где-то полминуты спустя.       Мужчина у окна явно был в замешательстве.       — Простите, а вы будете?..       — Да, и правда! Джимми Тайсон! Средняя школа в восемьдесят втором секторе!       Средняя школа… И правда, после этих слов абсолютно чужие глаза приобрели знакомые очертания. Неужели…       — Пит? Пит Коллинз?       Рабочий разразился дружелюбным смехом, как бы невзначай показывая на свою бороду.       — Я уж думал, и вовсе не узнаешь меня за этими зарослями! Боже, это сколько же лет прошло? — Пит бесцеремонно уселся рядом.       — Двадцать… двадцать два года?       — Вот тебе да. Двадцать два года, чтобы сойтись в этой дыре! Ну, Джимми, какими судьбами?       Джеймс стал легонько вращать вино в бокале, не отрывая взгляда от багрового напитка. Очевидно, он не рассчитывал на продолжительную беседу.       — Командировка. На сей раз начальник решил отослать меня так далеко, чтобы я вернулся только к пенсии.       — Да уж, я вижу, — сквозь смешок ответил Пит. — Слушай, как насчёт присоединиться к нам? У нас тут с мужиками особый повод: нашли астероид, полный платины, так что я угощаю!       Джеймс улыбнулся, но отрицательно покачал головой.       — Спасибо за предложение, Пит, но я скоро пойду. Мне предстоит довольно долгая дорога.       — А-а-а, возвращаешься к цивилизации, значит?       — На самом деле как раз наоборот.       — Вот как? — спросил Пит, сморщив брови в недоумении. — Но ведь дальше этой станции уже и нет ничего. Одни только звёзды да пустые планеты.       — А вот тут ты не прав. За пределами Млечного Пути, в межгалактическом пространстве дрейфует один датчик тёмной материи. Вот туда-то я и направляюсь.       — За пределами Млечного Пути? Это же кем ты работаешь?       — А ты-то как думаешь? Инспектором таких датчиков.       — Ну да, логично — Пит невзначай посмеялся и легонько постучал по голове. — Погоди-ка, тёмная материя… Это та самая невидимая штуковина между галактиками?       — Та самая. Невидимая и незасекаемая. — пробубнил Джеймс со скучающей улыбкой.       — Точно! Ты же в своё время мне все уши про неё прожужжал. Значит, сумел пустить свои мозги на благое дело?       — Можно и так сказать. Хотя, честно говоря, я уже давно растерял всю романтику, для меня это просто работа.       Пит удивлённо, несколько расстроенно посмотрел на своего собеседника.       — А в школе ты прямо-таки загорался, когда начинал говорить об этом вашем глубоком космосе. Что ж случилось-то?       Джеймс упёрся локтями в стол и наклонился вперёд.       — Видишь ли… Да, тёмная материя составляет около восьмидесяти процентов всей материи во вселенной. Да, мы до сих пор ни разу не смогли засечь её напрямую. И да, мы и знать не знаем о её природе ничего, кроме того, что её нельзя увидеть. Интересные факты, правда?       — Ну так…       — Ну так к тому моменту, когда ты пресытишься этими фактами — а ты ими неизбежно пресытишься — остаётся только монотонная работа без всяких событий. Хотя почти все мои коллеги со мной не согласны: очередная миллисекундная аномалия в отдалённом уголке Млечного Пути сделает им день. Но как ты думаешь, какой результат мы получаем, когда исследуем аномалию подробнее?       Пит притворился, что думает, и пожал плечами в ожидании ответа.       — Погрешность датчика. Ошибка калибровки. Бракованный сенсор. Попадание микроастероида. Всё что угодно, кроме тёмной материи. Из раза в раз, из года в год. Большинство учёных не видит в этом проблемы: «Вот когда запустим датчик в настоящее межгалактическое пространство, тогда и получим настоящий результат». Так они говорят. Но по-моему они пытаются докопаться до дна бездонной ямы. Может, тут и нет никакой великой загадки. Может, тёмная материя — это просто такая же материя, примечательная только своей невидимостью.       — Так значит, вот как появился этот датчик? Чтобы получить «настоящий результат»?       — Ага. Несколько дней назад его отправили в беспилотном режиме в сектор, в котором эффекты тёмной материи наиболее ощутимы. Раз уж я туда лечу, угадаешь, что с ним случилось?       — Аномалия?       — Нет. Он просто сломался. Перестал работать вскоре после выхода из варпа. Палец даю на отсечение, что когда я прилечу туда, то обнаружу лишь очередную проблему в генераторе.       — Но если это всё настолько бессмысленно, зачем ты всё ещё работаешь с ними?       — Смысла-то, может, немного, но деньги платят приличные, — сказал Джеймс, потирая пальцем о палец в характерном жесте. — Плюс я довольно неплохо справляюсь с этой работой.       — Ну, дружище, как знаешь. И как долго тебе лететь до этого датчика?       — Двенадцать часов варпа.       — Чёрт возьми! Двенадцать часов?       — Представь себе, в галактических масштабах это такая песчинка, что до Андромеды я бы не долетел и за сто лет.       — Да уж… Но тем не менее, никто из наших ребят так далеко не захаживал.       — Поверь мне, Пит, я хоть там и не бывал, но знаю, что смотреть там не на что. Искать платину в астероидах, быть может, не так прибыльно, но это всяко полезнее.       Джеймс встал из-за стола и накинул пальто, висевшее рядом.       — Отчаливаешь? — спросил Пит, встав следом.       — Да, я и так засиделся.       — Тогда удачи в межгалактическом. Если успеешь вернуться за сутки, быть может, ещё свидимся.       Пит крепко пожал руку Джеймсу. Тот доброжелательно кивнул в ответ и направился к выходу из ресторана, наблюдая, как бывший одноклассник возвращается к своим коллегам.       Дальше Джеймсу предстояла уже знакомая рутина. Настолько знакомая, что он, подобно своему кораблю, выполнял её бóльшую часть на автопилоте: дойти до доков, оставить начальству сообщение об отправке, пройти через шлюз и запустить процедуру отстыковки и отдаления. Уже только достигнув места отбытия, он пришёл в себя.

      Космическая станция, кажущаяся издалека гигантской полой трубой, виднелась у края лобового стекла. Отражённые блики время от времени попадали в кабину, пока конструкция плавно вращалась вокруг своей оси. Датчики приближения выводили чистую картину: маршрут свободен от препятствий, а на экране консоли управления горела ярко-зелёная кнопка с надписью «НАЧАТЬ ВАРП».       — Станция, я борт двести двадцать, начинаю варп по координатам. Расчётная продолжительность варпа — двенадцать часов, восемь минут.       — Двести двадцать, вас понял. Задержка сигнала в пункте назначения — три часа в одну сторону. Сообщите нам, как только выйдете из варпа. Конец связи.       Стоило пальцу легко коснуться кнопки на консоли, из задней части корабля послышался протяжный, возрастающий в частоте звук. Видневшаяся станция стала размеренно плыть по лобовому стеклу, пока и вовсе не скрылась за стенкой корпуса. Но несмотря на, казалось бы, чудовищное ускорение, Джеймс не ощущал никакого дискомфорта. Словно это не корабль движется за пределы галактики, а сама галактика проматывается, как древняя киноплёнка.       В каком-то смысле, так оно и было. Варп-двигатель, сжимающий само пространство перед кораблём, буквально протаскивал космолёт по межзвёздным просторам, как шар, катящийся по наклонённой простыне. Если бы не бортовой компьютер, пассажир и вовсе бы не понял, что корабль куда-то движется. Но шкала с увеличивающимся числом, стоявшим у одинокой буквы «c», ясно дала понять, что за несколько секунд движения корабль уже перешёл на сверхсветовую скорость.       Нарастание шума двигателя быстро сошло на нет, и шкала спидометра остановилась на месте: ускорение закончилось. Теперь осталось лишь скоротать двенадцать часов.       Джеймс отвернулся от консоли и оглядел салон корабля. Надо сказать, начальник точно не поскупился на служебный борт. Весь интерьер был подобран так, чтобы пассажир и не вспомнил, что он летит по космическим просторам. Небольшая, встроенная прямо в стену кровать соседствовала с панелью управления. В специальной нише виднелась всевозможная кухонная техника, компактная раковина и даже кофе-машина.       Джеймс поднялся со стула и включил кофе-машину, на что та ответила протяжным гудением. Бодрящий аромат свежемолотого кофе, смешанный с нотками машинного пластика, наполнил кабину.       — Компьютер. Открой отчёты за последнюю неделю.       Лобовое стекло скрылось за полупрозрачной проекцией рабочих документов. Джеймс уселся за консоль с кружкой горячего напитка в руке и стал внимательно рассматривать экран.       — Компьютер, оставь пометку пятой бригаде: модель инфракрасного сенсора подобрана неверно.       «Сообщение будет отправлено по выходе из варпа» — отобразился текст на консоли.       — Дальше… Восьмой бригаде: описание неисправности наталкивает на мысль, что дело в сбое квантовых часов. Отправьте часы на диагностику.       Джеймс переключил страницу документа жестом руки и тяжело вздохнул, посмотрев в нижнюю часть экрана. «Страница 2 из 157». Нарастающее чувство предстоящей скуки словно само развернуло его взгляд от экрана к краю лобового стекла, приковав к бескрайнему космическому полотну. Вот только оно уже не было статичным — крохотные звёзды медленно проползали мимо, как дождевые капли по окну движущейся машины. Корабль покидал галактику на многих скоростях света, а комфортная кабина была невозмутимее лодки, плывущей по гладкому штилю.       Проверка отчётов, заполнение всяческой рабочей документации — всего этого хватило на первые шесть часов. Таймер оставшегося варпа в углу экрана так и томил Джеймса, пока тот не сдался и не прилёг на манящую кровать. Он уснул крепким сном, желая лишь уже поскорее прибыть на место. И вот спустя ещё шесть часов его разбудили.

      Надоедливый, прерывистый писк будильника прорезался сквозь сон. Вздрогнув, Джеймс лениво открыл глаза и стал понемногу стягивать с себя уютное одеяло. Протерев лицо и зевнув, он поднялся с кровати и стал неторопливо двигаться к консоли. Сквозь полузакрытые веки он увидел надпись на экране управления: «ОШИБКА НАВИГАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ: НЕВОЗМОЖНО ОПРЕДЕЛИТЬ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ».       Неспроста ему показалось, что будильник в этой штуковине звучит по-другому. Писк не имел к нему никакого отношения.       — Что за… — Джеймс спешно сел за кресло консоли. — Компьютер, открой журнал варпов.       Список с датами и продолжительностью перемещений высветился на экране. Интересующая строка, последняя в списке, гласила: «Завершён 28 секунд назад. Продолжительность — 11 часов 56 минут.»       — Только этого не хватало. Запусти первичную диагностику всех систем.       Быстро заполняющиеся шкалы на экране стали сменять друг друга по несколько раз за секунду. Вскоре та же надпись заполонила консоль: «ОШИБКА НАВИГАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ: НЕВОЗМОЖНО ОПРЕДЕЛИТЬ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ». Джеймс глубоко вдохнул, пытаясь побороть раздражение.       — Отправь сигнал бедствия. И начни запись аварийного лога.       Рабочие окна освободили лобовое стекло, и только небольшая плашка со словом «Запись» осталась на экране.       — Аварийный лог: первая запись. Вместо будильника, назначенного на прибытие к месту назначения, меня разбудил сигнал о неисправности. «Ошибка навигационной системы». Первичная диагностика не выявила ничего полезного, но, судя по всему, корабль принудительно завершил варп незадолго до прибытия. До датчика тёмной материи мне оставалось двенадцать минут. Только что я отправил сигнал бедствия, но ответ от службы безопасности, если смотреть по последним известным координатам, должен прийти через шесть часов. Ориентироваться по звёздам не могу — за бортом такая темень, что ни одной звезды не видно. Так или иначе, похоже, я не могу никуда двигаться, пока неисправность не будет устранена. Конец записи.       Джеймс запустил диагностический режим, и датчики состояния всех систем корабля тут же затмили лобовое стекло. Строки с показаниями телеметрии, пиктограммы с балансом температур двигателей — всё горело мягким зелёным светом, кроме одного маленького окошка с подписью «Навигационная система». Последний пункт в цепочке рабочих условий был окрашен жёлтым. «Отсутствие внешнего сигнала навигационных маяков. Невозможно определить местоположение».       — Компьютер, проведи детальную диагностику навигационных датчиков. И поставь напоминание на шесть часов вперёд.       На диагностику ушло полчаса, и каждая минута казалась дольше предыдущей. Джеймсу уже приходилось застревать в космосе из-за поломки, но это происходило глубоко внутри Млечного Пути, далеко от бескрайней межгалактической бездны. Раньше ему удавалось исправить ситуацию, даже не вставая с кресла консоли. Но когда шкала, наконец, заполнилась до конца и на экране появилась надпись «Неисправностей не обнаружено», Джеймсу только и оставалось разочарованно выдохнуть и приготовиться к ожиданию спасателей.       После нажатия на консоль рабочие окна на лобовом иллюминаторе потухли, оставив перед взглядом лишь бесконечное тёмное пространство за стеклом.       Джеймс встал из-за консоли и налил себе кружку кофе. Хотя вкус был тот же, назвать напиток приятным было довольно сложно. Как себя ни отвлекай, голову не покидали мысли о скорейшем ответе со станции. Джеймс нервно стучал пяткой по полу. Надо найти себе дело, а не то волнение так и будет расти. Но никакого дела, кроме дальнейшей проверки отчётов, он найти не сумел. Однако стоит отдать должное — чувство времени и правда теряется в монотонном занятии.       Работу перебил прерывистый сигнал, и на консоли высветилось напоминание: «6 часов, таймер завершён».       Джеймс выключил осточертевшую таблицу отчётов и судорожно полез в раздел входящих сообщений. Но последнее письмо, во-первых, уже было прочитано, а во-вторых, было получено сорок часов назад.       — Да что же… Компьютер, проведи диагностику приёмников связи.       «Неисправностей не обнаружено» — вывелось на экран.       — Аварийный лог, начать вторую запись. По прошествии шести часов я должен был получить ответ на сигнал бедствия от службы безопасности. Ключевые слова: «должен был». Компьютер уверяет меня в том, что все системы работают исправно, но на деле я не получаю никаких сигналов извне. Иными словами, если верить диагностике, я в полной информационной изоляции, как будто сижу прямо на глушилке. Я могу отправлять сигналы сколько захочу, но ни навигационные маяки, ни служба безопасности не отвечают. От тревоги меня удерживает только одна мысль: спасатели в любом случае должны быть в пути. Я ведь должен был доложить об успешном прибытии. В худшем случае, они будут здесь через… примерно десять часов? Найдусь. Конец записи.       Джеймс плавно развернул стоявший у консоли стул и вновь осмотрел кабину. И когда этот корабль успел стать таким тесным? По внутренней отделке так сразу и не скажешь, что перед тобой обшивка межзвёздного корабля, но ведь за этими стенами сплошной вакуум. Да и не просто вакуум — сложно вообразить место более пустое, чем межгалактическое пространство. Неприятный холодок пробежал по спине Джеймса, когда тот глянул в тёмный иллюминатор.       Он раздражённо выдохнул и в лёгкой спешке подошёл к правой стене кабины, к броской надписи, что гласила: «АВАРИЙНОЕ ОБОРУДОВАНИЕ». Потянув рычажок вниз и провернув его вокруг своей оси, Джеймс отцепил щиток и положил его рядом, оперев на стену. Внутри открывшейся ниши лежало несколько компактно уложенных вещей: набор инструментов, четыре палки химсвета, контейнер с припасами, пригодными для употребления в невесомости, и запечатанный полупрозрачный мешок, подписанный как «Скафандр первичной необходимости».       Принявшись аккуратно вытаскивать вещи из ниши, Джеймс вскоре нашёл то, за чем и направился к щитку — книжку с плотными, водонепроницаемыми страницами. На обложке был броский восклицательный знак, обведённый красным треугольником, а ниже было написано: «Руководство к неотложному ремонту и диагностике».       Открыв оглавление, Джеймс стал вглядываться в строки, пока его глаза не остановились на пункте «Полный перезапуск бортовых систем».       «Полный перезапуск не следует проводить без специалиста на борту...» Не то. «При проведении полного перезапуска вне надлежащих доков, предусмотренных гарантией, с производителя снимается ответственность...» Тоже не то. Вот! «Автоматическая секвенция полного перезапуска инициируется вручную: в сервисном отсеке, на пятой панели необходимо замкнуть контакты 23 и 26 на пять секунд, предварительно сняв защитный кожух с обоих контактов. Запуск секвенции будет сопровождён звуковым сигналом длительностью в 30 секунд. Отмена секвенции может быть осуществлена во время звукового сигнала. ВНИМАНИЕ: после прекращения сигнала секвенцию остановить невозможно».       Следующую страницу занимал подробный технический рисунок сервисной панели управления. Джеймс видел её впервые. Назначение подавляющего большинства кнопок, рычажков и контактов было для него великой загадкой, но к счастью, изображение было достаточно подробным, чтобы нескольких минут вдумчивого разглядывания хватило для понимания, что, собственно, требуется от механика.       «На случай некорректного включения системы кислородоснабжения непосредственно перед началом полного перезапуска следует экипировать скафандр первичной необходимости и подключить к независимому источнику кислорода. В скафандре следует оставаться до уведомления о достижении нормальной циркуляции».       Джеймс достал полупрозрачный мешок и аккуратно распечатал заклёпочный шов. Из мешка выпал тёмно-синий костюм, сверкающий от своей стерильности шлем и бак кислорода с трубкой, сложенные внутри шлема.       Взгляд мужчины лёг на круглый люк, выделявшийся на фоне задней стены тонким контуром, обводившим его края. Лёгким движением руки незамысловатый замок отворился, и крышка люка поползла в сторону. Взору открылся узкий коридор, сильно отличавшийся интерьером от остального корабля. Его стены были почти до отказа забиты сотнями тумблеров и переключателей, закрытых защитными крышками. Подле них повсюду виднелись маленькие ручки, призванные сделать перемещение в невесомости удобнее.       «Панель 5» — увидел Джеймс, протискиваясь меж металлических стоек, которыми были утыканы стены коридора. Панель была усыпана великим множеством выступающих контактов, заключённых в прозрачный кожух. Джеймс аккуратно снял упругую защитную плёнку с двух металлических пластинок. Затем он вынул из кармана отвёртку, что попалась ему среди аварийного обмундирования. До боли простой инструмент даже вселил в него некое чувство спокойствия: сколь бы бесконечно сложными ни были внутренности его корабля, а для перезапуска всё равно используется обычный кусок железа на пластиковой ручке. Острие отвёртки соприкоснулось с контактами. Одна секунда — ничего. Две — тишина. На пятую же секунду корабль заполнился неприятной, бьющей по ушам сиреной. Основное освещение погасло, и его заменил яркий красный свет.       Выбравшись из сервисного отсека, Джеймс оглядел салон: экран консоли управления погас, залитый красным светом пол отражался в лобовом стекле, словно единственный иллюминатор корабля замуровало алой стеной. Только увидев разбросанное по полу оборудование Джеймс понял, что забыл надеть скафандр.       — Отмена! Отмена!       Красный свет тут же сменился привычным глазу белым, а на экране консоли появился загрузочный экран. «Так и угробить себя можно» — подумалось Джеймсу, пока он поднимал с пола сложенный скафандр. Хотя у этого костюма, на первый взгляд, было больше общего с мешком, нежели со скафандром. В тёмно-синих очертаниях слабо угадывались рукава и штанины, но без присоединённого шлема вся эта куча барахла казалась нелепой.       Джеймс неловко накинул вялую ткань на своё тело и аккуратно потянулся за шлемом, стараясь в процессе не сбросить скафандр с плеч. Прозрачное остекление медленно покрывало его взор, пока макушка не упёрлась в холодный «потолок» шлема. Последний раз Джеймс надевал такой скафандр много лет назад, при получении лицензии на управление космическим кораблём. Пришлось неловко повозиться, прежде чем он нащупал на затылке кнопку герметизации. Ободок шлема моментально зацепился за воротник свисавшего скафандра, и последний стал стремительно сужаться, продолжительно завывая. Рукава стали затягиваться поверх рук, торс плотно обвился затвердевшей тканью, а нашлемный интерфейс скафандра вывел надпись: «Герметизация завершена».       Джеймс поднял кислородный баллон и с большим усилием прикрепил его к спинке скафандра, вспоминая по пути давно забытые тренировки. Подключив шланг к специальному отверстию около шеи, он отключил забор внешнего воздуха, и тут же внутри шлема всё стало нестерпимо тихо. Настолько тихо, что даже собственное дыхание стало казаться Джеймсу непомерно громким.       Протиснувшись в сервисный отсек во второй раз и испытав при этом немалый дискомфорт, Джеймс вновь нашёл два заветных контакта и замкнул их. Противный сигнал, оповещающий о скором перезапуске, в шлеме слышался на порядок тише. Не спуская взгляда со встроенных в интерфейс часов, Джеймс нетерпеливо отсчитывал тридцать секунд. И хотя каждая секунда шла столько, сколько положено, ему всё равно думалось, что часы будто отстают.       Но вот, наконец, сирена стихла, а едкий красный свет потух. Приятное ощущение безмятежности охватило глаза, которые наконец получилось расслабить. Джеймс прислушался к умиротворяющей тишине. Однако безмятежность вскоре стала сменяться чем-то беспокойным. В отличие от обычной темноты Млечного Пути, к этой темноте глаз привыкнуть не мог. Дальние звёзды и не думали проясняться в лобовом стекле, даже после отключения всего освещения. Глаз пытался зацепиться за что-нибудь, но его встречала лишь кромешная тьма. Словно веки были намертво закрыты.       Джеймсу стоило немало гордости признаться себе, что громкое, глубокое дыхание внутри шлема становится всё более частым и прерывистым. Он спешно сел на корточки и стал нащупывать что-то на полу, стараясь не двигать ступнями, чтобы не затеряться в темноте. Только пальцы наткнулись на мягкий, цилиндрический корпус, Джеймс тут же сжал ладонь и попробовал надломить найденный предмет. После короткого, еле слышного щелчка химсвет стал плавно наполняться зелёным свечением, понемногу охватившим всю ладонь, а затем и ближайшие стены. Джеймс даже старался не двигать им резче необходимого, словно опасаясь, что тот потухнет, как свеча.       Взгляд Джеймса упал на тёмный иллюминатор. Мелкий химсвет, отразившись в стекле, казался почти микроскопическим. Тьма будто не хотела пускать в себя даже самый тусклый лучик света. Навязчивая идея скрыть стекло с глаз долой прокралась в его рассудок. Словно бездна за иллюминатором вот-вот украдёт у него единственный оставшийся свет, стоит ему задержаться в её поле зрения.       Мысленно обругав собственную глупость, Джеймс, как бы в протест самому себе, стал приближаться к стеклу. Вскоре в отражение попал и неяркий силуэт его скафандра, хотя своего лица всё ещё было не разглядеть. Мужчина поводил рукой влево-вправо как бы стараясь убедиться, что и правда видит своё отражение. Конечно, в ясной мысли он бы никогда не сознался, что такие нелепые страхи проскальзывают в его голову, но непроглядный мрак выбивал из него всякий рассудок.       Сделав шаг вперёд, Джеймс с ужасом почувствовал, как что-то отрывает его от пола вверх. Его сердце ушло в пятки. Подошва проскользила по полу, и Джеймс вдруг понял, что он теперь медленно и беспомощно вращается посреди тёмной кабины. Тут-то его и осенило, что дело было в генераторе гравитации, начавшем перезагрузку только сейчас. Но тревога уже оставила неприятное послевкусие.       Джеймс остановил вращение, опёршись на приборную панель, оказавшуюся теперь прямо перед его носом. Когда он поднял голову, его встретило всё то же отражение в лобовом стекле. Дурная мысль резкой вспышкой посетила Джеймса: «Всё-таки это и правда я».       Неестественно долго он всматривался в своё отражение, не сдвигаясь ни на миллиметр. Вид одинокого скафандра, парящего посреди межгалактического мрака, был столь же завораживающим, сколько и оцепеняюще ужасным.       Резкий щелчок донёсся из сервисного отсека, и внутреннее освещение тут же вновь залило кабину. Джеймс сильно сощурил глаза, пытаясь скорее привыкнуть к свету. Прошло ещё с полминуты, прежде чем на консоли управления высветилось уведомление о нормальной циркуляции кислорода. Это в сущности означало две вещи. Первая — чистый воздух продолжит подаваться в кабину. Вторая — генератор искусственной гравитации не запустился после перезагрузки. Джеймс парил параллельно полу, уставившись вниз и всеми силами желая прямо сейчас рухнуть под действием знакомой силы тяжести. Но гравитация не появлялась.

***

      — Аварийный лог, запись четвёртая. С полного перезапуска всех систем прошло… одиннадцать часов. Всё это время я пытался вручную запустить генератор гравитации, но все мои попытки оказались тщетны. Не похоже, чтобы другие системы сбоили, однако же причину неисправности генератора ни я, ни диагностика найти не смогли.       Джеймс тяжело вздохнул, и, сам того не заметив, стал глядеть в одну точку. Придя в себя через полминуты, он легко встряхнул голову и продолжил:       — Я… Мне тяжело даётся сон. Я несколько раз пытался отдохнуть от возни с генератором, но у меня получалось только задремать на полчаса. Даже и не знаю, может, я так отвык от невесомости, но что-то во всей этой обстановке не даёт мне отключить мозги. Спасателей так и не видать. Даже самая медлительная бригада по всем законам здравого смысла уже должна была быть здесь. Признаюсь, уже по несколько раз в час мне приходит в голову рискованная мысль… Ай, впрочем, к чёрту. Конец записи.       Джеймс оттолкнулся от приборной панели и стал плавно плыть по салону, как пушинка на ветру. Прямо посреди кабины в воздухе висел небрежно снятый скафандр, а рядом с ним — надёжно закрытый ящик с инструментами. От одного только их вида Джеймсу теперь становилось тошно. Привкус концентрированного, пропитанного металлическим запахом кислорода навязчиво всплывал в памяти.       Неужели изнутри и правда ничего нельзя сделать? Перспектива быть найденным спасательной группой казалась всё более ничтожной с каждым беглым взглядом на дразнящие часы. И хотя Джеймс изо всех сил старался не поддаваться отчаянию, столь рьяно напрашивающиеся выводы не получится игнорировать вечно.       — Не-е-ет… — начал он, говоря в воздух — Тут дело не в отчаянии. Тут дело в смелости.       Оттолкнувшись от потолка, Джеймс подлетел к погасшей консоли управления и активировал её легким нажатием. Экран послушно загорелся.       — Компьютер, открой пульт управления варп-двигателем.       Главный экран консоли сменился на знакомое окно: «ОШИБКА НАВИГАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ: НЕВОЗМОЖНО ОПРЕДЕЛИТЬ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ».       — Включи ручное управление кораблём.       «ВНИМАНИЕ: переход на ручное управление допустим исключительно в присутствии эксперта на борту. В случае неоправданного перехода на ручное управление производитель снимает с себя всю ответственность за возможные последствия».       Три громких, протяжных сигнала прозвучали в кабине. Автопилот был отключён.       План Джеймса был донельзя прост. Если он провёл 11 часов 56 минут в варпе, ни разу не меняя направления, то развернувшись и запустив варп на те же 11 часов 56 минут, он вернётся туда, откуда и отправлялся. Но несмотря на свою простоту, план влёк за собой страшный риск. Корабль не просто так вышел из варпа, как только потерял связь с навигационными маяками: эти простые устройства, разбросанные по всему Млечному Пути — единственная спасительная нить, за которую может уцепиться потерявшийся космический путник. В межзвёздных просторах, где нет проложенных дорог, где нельзя ориентироваться по полярной звезде и где нет понятий «вверх» и «вниз», только навигационная система позволяет людям хоть как-то упорядочить это немыслимо пустое место.       Каждому человеку, получавшему лицензию на управление космическим кораблём, на протяжении всего обучения вбивали в голову простой, но очень важный принцип: если потерялся — стой на месте до последнего. Единственный способ найти корабль с отказавшей навигацией — прибыть туда, где он должен был оказаться. Поэтому обо всех варпах докладывают диспетчерам. Потому что космический корабль без навигации беспомощнее слепого в чистом поле. Потому что если вдруг ты потерялся там, где тебя не ожидают найти — пиши пропало. Всё это Джеймс помнил ясно и твёрдо. И поэтому всей душой надеялся на то, что точности в одну миллионную градуса хватит, чтобы оказаться там, где его в последний раз и провожали.       — Новая программа: разверни корабль на 180 градусов, точность: максимальная. Выполнять.       Надпись «Выполнение программы...» высветилась на экране. Стены начали медленно сдвигаться вправо — корабль начал вращение. Джеймс упёрся в левую стену, посматривая то на консоль, то в окно. И там, и там без изменений.       Тридцать секунд — столько времени должен занять разворот на максимальной точности. Джеймс не сводил глаз с правого края лобового стекла, из-за которого вот-вот должна показаться родная спираль Млечного Пути. Почти прилипнув к иллюминатору, он с терпеливым взглядом ждал, когда ему покажется знакомый галактический свет.       Но вскоре его тело ускорилось и поплыло вправо. Вернее, это корабль погасил вращение, а Джеймса пустило дальше по инерции. На консоли появилась надпись: «Программа выполнена». В таком случае где же Млечный Путь?       Ни одной звезды не появилось в тёмном полотне. Джеймс, не веря собственным глазам, ещё раз бросил взгляд на консоль, только чтобы прочитать всё то же сообщение. В том, что он видел, отсутствовала всякая логика. Млечный Путь должен быть виден ясно, как Луна на безоблачном ночном небе. Но бездонный простор отказывался уходить. Ничего, кроме собственного отражения, не встретило Джеймса за лобовым стеклом.       Машинально, Джеймс всё ещё следовал собственному плану. Он подтянулся к консоли и повис над ней. Коснувшись сияющего экрана, он ощутил, что его пальцы подрагиавют, а руки словно стали раза в три тяжелее. Прислушавшись к своему дыханию, он понял, что дышит прерывисто и нервно. Сглотнув слюну, Джеймс всё-таки продолжил копаться в консоли и, несмотря на дрожь, открыл меню управления варпом. Предупреждение о том, что автопилот выключен, закрывало ему половину экрана.       — Компьютер, задай время варпа, равное последнему записанному. Максимальная точность.       На консоли загорелась надпись: «Время варпа: 11 часов 56 минут 29.334578992 секунд». Большая кнопка «НАЧАТЬ ВАРП» сияла в нижней части экрана. Джеймс уже поднял руку, собираясь активировать двигатель, но ещё один взгляд в иллюминатор остановил его. Его рука дрогнула от мысли, что только эта кнопка удерживает корабль от неостановимого рывка вперёд, во тьму. Как ни старайся, не было и не могло быть никаких объяснений тому, куда же могла пропасть родная галактика. Как ни вглядывайся, на месте спиралей Млечного Пути была только пустота.       Джеймс сильно вздрогнул. Какая-то навязчивая мысль пронеслась у него в голове, какой-то доселе незнакомый ему инстинкт взыграл в его чувствах. Ему вдруг совсем ясно представилось, как что-то смотрит на него из темноты. Он ощутил себя беспомощной рыбой в освещённом аквариуме. Как только ему вспомнилось, что через иллюминатор можно не только посмотреть наружу, но и заглянуть внутрь, по его спине прошёл холод. Джеймс оттолкнулся от консоли и поплыл вглубь кабины, пока не упёрся в дальнюю стенку, около сервисного отсека.       — Компьютер, выключи свет.       Основное освещение мигом погасло, оставив только несколько красных и совсем тусклых ламп по углам салона. Джеймс вздрагивал от каждого движения в лобовом стекле, не сразу успевая сообразить, что видит лишь своё отражение. Туннельное зрение незаметно погасило его периферию, и только собственный силуэт в красных оттенках не избегал его внимания. Джеймс застыл, как мертвец в гробу. С большим усилием он старался усмирить своё прерывистое дыхание, но тяжесть в груди только росла. Тьма казалась ближе, чем была ещё секунду назад. Что-то неясное кралось за отражением. Джеймс не видел его, но почему-то был абсолютно уверен, что оно там есть. Собственный силуэт показался ему чужим, прерывистое дыхание переросло в панические вдохи и выдохи, ему надо было срочно зацепиться за что-нибудь-       — Компьютер, включи свет! — крикнул он на выдохе.       Отражение в стекле дополнилось привычным белым светом. Джеймс ощутил, как облегчение прошлось по нему приятной волной. Дыхание стало выравниваться, мысли в голове стали проясняться.       Джеймс двинулся к консоли и уверенно вцепился руками в обод компьютера. Кнопка варпа вновь засияла на экране. Отбросив все переживания и желая как можно скорее убраться из этого места, он нажал на кнопку. Нарастающий в тоне и громкости звук послышался из задней части корабля. Но нарастание вскоре прекратилось. Вой запускающегося варп-двигателя сначала стал монотонным, а затем и вовсе начал стихать. Несколько секунд спустя тишина вновь воцарилась в салоне.       «Отмена варпа: неизвестная ошибка» — это всё объяснение, что смог дать компьютер.

      Следующие несколько дней Джеймс провёл в полубессознательном состоянии. Он отдалённо припоминал попытки починить варп-двигатель, казавшиеся ему нелепыми и бесполезными даже в момент их выполнения. Сон так и не вернулся к нему: темнота от накладывающихся на глаза век слишком напоминала ему тьму за иллюминатором. Да и мешанина из самых разных мыслей не давала ему расслабиться. Он скучал по родной галактике, усыпанной звёздами. По горячей еде. По давлению в ступнях, что сопровождало каждый шаг в гравитации. Эти образы крутились у него в голове бесконечными орбитами, всё больше и больше отбивая желание возвращаться в реальность. А всё-таки уйти он из неё не мог. Только некрепко дремать по часу.       И был только один-единственный раз, когда Джеймс, несмотря на всё беспокойство и вопреки всему своему нутру, смог провалиться в крепкий, долгий сон. Ни мыслишки не промелькнуло в его голове за несколько часов. Может, будь бы его воля, он бы проспал так вечность. Но всё-таки что-то разбудило его.       Пробираясь сквозь подкорку спящего сознания, монотонный и не очень громкий звук потревожил его слух. Джеймс медленно приоткрыл глаза и стал рефлекторно отстёгивать ремешки, что удерживали его на кровати. Он пока не понимал, от чего проснулся, но громко и протяжно зевнув, он всё же окончательно открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Яркий белый свет, резко ударивший в сетчатку, придал необходимый заряд бодрости, и Джеймс, наконец, вслушался в назойливый звук.       Он слышал шипение. Едва уловимое монотонное шипение. Как будто в проводке корабля необъяснимым образом оказалась змея. Звук исходил слово со всех сторон сразу. Когда Джеймс поворачивал голову вправо — ему казалось, что шипит слева. Поворачивал налево — звук переходил направо. Эта игра в кошки-мышки продолжалась какое-то время, пока Джеймса не осенило, что могло вызвать такой звук: воздух, плавно вытекающий через трещину.       Джеймс спешно подвинулся к консоли и приказал провести срочную диагностику. Когда же неисправностей не обнаружилось, он стал изучать телеметрию потребления кислорода. Но компьютер играл всё ту же шарманку: все резервы кислорода расходовались в штатном режиме.       Но собственные чувства твердили Джеймсу обратное: шипящий звук никуда не пропадал, в какой бы части корабля тот ни находился. Он посмотрел на открытый люк сервисного отсека и изо всех сил прислушался. Шипение должно было исходить оттуда. Джеймс был уверен в этом. Он оттолкнулся от стены и поплыл в сторону люка, приметив, как звук плавно становился всё громче.       Джеймс пролез в узкий коридор. Его пробрала лёгкая дрожь от вида стольких проводов, панелей управления и труб от невесть каких систем. Последний раз он копался здесь в своём полубреду, пытаясь починить варп-двигатель. От запаха технического металла и немного нагретого пластика ему становилось дурно. Но шипение всё равно манило внутрь. Джеймс уверенно полез вглубь.       Он внимательно прислушивался к окружению в попытках понять, в какой стороне ему вообще искать трещину. Но только ему начинало казаться, что шипение слышно снизу, как оно тут же перескакивало наверх. Оно как будто дразнило его. Джеймс стал внимательно разглядывать каждую панель управления, что попадалась ему на пути. Он делал это злобно и хаотично, словно разъярённый хищник.       Растущее недовольство только мешало ему сосредоточиться на поиске. Торопливые взгляды вскоре переросли в злобные и даже несколько панические движения. И только каким-то чудом, вовремя замерев на месте, Джеймс понял, что шипение было совсем рядом. Буквально около его уха. Он стал поворачивать голову так медленно, как только мог, словно боялся спугнуть этот надоедливый звук. Нет никаких сомнений. Трещина здесь, рядом.       Но полностью развернувшись к стене, Джеймс так и не нашёл источника шума. А затаив дыхание и прислушавшись ещё раз он понял, что звук доносится и вовсе не из сервисного отсека.       — Да что за чёрт! — Джеймс стукнул по стене. — Аварийный лог, запись… шестая. Я… в моём корабле трещина. Меня разбудил звук вытекающего в вакуум кислорода, я пытался найти источник звука, но пока не смог, диагностика не выявляет никаких проблем, и…       Джеймс сделал глубокий вдох и решил говорить помедленнее.       — Я до сих пор слышу этот надоедливый звук, но попытки найти трещину не увенчались успехом. Однако я отказываюсь верить диагностике: варп-двигатель и генератор гравитации перестали работать без видимых на то причин. И даже постфактум компьютер не может обнаружить ни одной проблемы. В системе какой-то очень глубокий изъян, который смог обойти все предохранители и предостережения. Не верю. Не верю, что трещины нет.       Джеймс посмотрел на парящий скафандр, небрежно убранный в нишу аварийного оборудования.       — Нет уж. Я отказываюсь помирать здесь из-за оплошности какого-то инженера-имбецила.       Оттолкнувшись от стенки, он поплыл к нише, а затем взял скафандр и стал второпях надевать его.       — Завершу лог, когда вернусь. Поставь на паузу.       Компьютер прервал запись. Лишившись причины говорить, Джеймс вдруг ощутил, как тихо стало в кабине. Он прервался и прислушался к беззвучному салону. Только плавное шуршание скафандра нарушало тишину. Джеймс расслабленно прикрыл глаза. Но вскоре вновь принялся натягивать шлем на голову.       Остекление в очередной раз накрыло его лицо, скафандр загерметизировался и обвил уставшее тело. Покопавшись среди оборудования, Джеймс нашёл компактный фонарик, который он тут же установил на специальное крепление у виска. Он помотал головой из стороны в сторону, как бы вбивая в себя все остатки боевого духа, что смог наскрести. Он не успокоится, пока не найдёт трещину. Даже если искать её он будет снаружи.       Джеймс посмотрел на потолок и обратил внимание на небольшой скруглённый контур, почти не выделявшийся среди остальной обшивки. Это был служебный люк, ведущий прямо в открытый космос. Ручек на нём не было — люк полностью подчинялся автоматике. Но возле него было маленькое и очень прочное на вид кольцо, к которому Джеймс и направился. Он вытащил тонкий, но крепкий трос из специального устройства на пояснице, а затем прикрепил карабин на конце троса к кольцу.       — Компьютер, выравняй давление в салоне с внешним и открой люк шлюза.       Туча предупреждений и отказов от ответственности мигом заполнила экран. Джеймс без колебаний закрыл их и подтвердил последнюю команду.       Основное освещение погасло, вместо него засияли мигающие красные огни. Низкая сирена, сопровождавшая всю процедуру, отдавала Джеймсу в грудь, как громкая музыка на концерте. Но даже сквозь сирену он слышал то самое шипение. Ему не хотелось терять ни минуты.       Со временем сирена стала понемногу затухать, как будто её источник медленно погружался под воду. Виной этому «погружению» был уходящий из салона воздух, оставлявший звуку всё меньше и меньше среды для распространения. Джеймс закрыл глаза и сосредоточился на слухе. Даже в разреженной атмосфере он всё ещё слышал утечку воздуха, пускай уже совсем не так явно, как раньше. Минуту спустя сирена и шипение уже стали тише его собственного дыхания. Когда же все звуки сошли на нет, алые огни перестали мигать и застыли.       Люк на потолке корабля беззвучно прокрутился вокруг своей оси и стал медленно отворяться. Темнота за ним казалась чёрной стеной. Мозг всё никак не мог сообразить, что туда, в эту бездну и правда можно войти. Джеймс включил фонарик возле своего виска. Но люк был как бездонный колодец — сколько фонарём ни свети, а обратно свет не вернётся. Джеймс закрыл глаза и сделал три глубоких вдоха. А затем взялся за ручку на внешнем ободе шлюза.       Он осторожно протащил себя наружу, стараясь унять дрожь в пальцах и угомонить неровное дыхание. Стоило ему вытащить ноги из салона, как голова тут же закружилась: не то от едкого привкуса кислорода, не то от полной потери ощущения всякого пространства. Небольшое белое пятно, падавшее от фонаря на внешнюю обшивку корабля, было одним из двух ориентиров во всей бездне. Вторым был ещё видимый красный свет, просачивающийся наружу из открытого люка.       Джеймс схватился за тянущийся из салона трос и как бы встал на поверхность корабля, как при гравитации. Он внимательно оглядел корпус: никаких следов трещины. Во все стороны от люка его приветствовал очень близкий «горизонт» — всего в нескольких метрах, где заканчивался корабль и начиналась межгалактическая пустота. Джеймс опустился обратно к обшивке и, хватаясь то за одну ручку, то за другую, пополз к корме корабля. Когда он обернулся, его взгляду предстал люк, скрывающийся за скруглённым корпусом.       Оставшись наедине с фонарём, Джеймс принялся рассматривать обратную сторону сервисного отсека. Внешние контуры охлаждения, пролегающие здесь сотнями мелких трубок, явно не делали задачу проще. В этой хаотичной массе устройств найти трещину, кажется, невозможно. Эти тёмные, освещаемые лишь бледным светом фонарика трубы на мгновение показались Джеймсу живыми, дёргающимися в непредсказуемых конвульсиях. В попытке отогнать обман зрения он приложил ладонь к трубе. Та была спокойна и абсолютно статична.       И почему, с какой стати он вообще решил, что в абсолютной темноте и тишине найти трещину будет легче? Что за наваждение нашло на него? Это ведь невозможно. Какую такую микротрещину можно увидеть невооружённым взглядом? Какого чёрта он позволил себе надеяться найти её?!       Джеймс ударил по корпусу что было сил и тут же схватился другой рукой за трос. Он подтянулся к стене из труб и от бессилия облокотил на неё голову, будто пытаясь уснуть. Под таким ракурсом фонарь не освещал корабль вовсе. Полная тьма была у Джеймса перед глазами.       Но тут Джеймс пригляделся к темноте и увидел… что-то. Луч от нашлемного фонаря упёрся в какую-то поверхность. Всего в паре десятков метров от корабля нечто отражало бледный луч обратно. Оно было тёмного, очень тёмного цвета. Но под светом фонаря оно казалось неотразимо ярким. Чем больше Джеймс всматривался в него, тем больше сам критерий цвета казался ему абсурдным.       Опомнившись, он посмотрел по сторонам, направляя фонарь куда только мог. Но с каждой стороны его встречало оно же. Джеймс почувствовал, как его сердце уходит в пятки. Он беспомощно глядел в одну точку, пытаясь убедить себя, что мозг его обманывает. Однако затем он заметил движение. Поверхность задрожала и стала медленно расходиться в стороны.       Джеймс оцепенел. За расступившейся поверхностью ему открылся гигантский глаз. Его размеры во много раз превосходили размеры корабля. А его зрачок казался темнее даже той темноты, что окутывала корабль со всех сторон. Дышать стало трудно. Зрение помутнело, а руки перестали слушаться.       Глаз вдруг резко уставился прямо на несчастного космонавта. Джеймс отключил фонарь, но это было бесполезно: глаз всё ещё был виден ясно. И он не сводил своего взгляда.       Надо как можно скорее убираться внутрь. Поможет это или не поможет, абсолютно не важно, вот только надо потянуть за трос и… Трос исчез. То ли порвался, то ли пропал, будто его и вовсе не было. Джеймсу не за что было подтянуться к люку. Случайным движением он совсем немного оттолкнулся от корпуса и попытался скорее ухватиться за что-нибудь, но было слишком поздно. Его пальцы хватали только вакуум. А сам он стал медленно, но неостановимо дрейфовать всё дальше и дальше от корабля.       Глаз ровно и невозмутимо смотрел на беспомощную, уплывающую фигуру. Джеймс слышал только сбитое, пропитанное паникой дыхание. Удаляясь всё дальше, он видел, как уменьшается контур его корабля. Но глаз — ничуть.