Сквозь пространство и время

      Открыв тяжелую дверь, Доктор вошел в холодное темное помещение, воздух в котором обладал сладковатым запахом гниения. Пройдя дальше, он остановился возле кушетки. Девушка на ней стерла запястья и щиколотки в кровь о ремни, которыми была прикована, а из ее рта стекала слюна, перемешанная с кровью. Янтарные глаза были залиты кровью от полопавшихся сосудов. Неконтролируемые слезы медленно стекали по вискам и впитывались в растрепанные темные кудри.       Едва Дотторе оказался в ее поле зрения, Юстина максимально развернулась к нему на кушетке, вновь беспокоя не успевающие зажить гнойные раны от ремней. Девушка что-то невнятно пролепетала, выпустив изо рта очередную струйку крови и слюны, после чего ее тело выгнулось так, будто бы Юстина сделала попытку встать на мостик. Ее глаза закатились наверх, а дыхание стало еще тяжелее.       Подняв светлые брови от сомнений, Предвестник схватил чужую голову и, сунув пальцы в рот, раскрыл его. Увидев практически пережеванный язык, который точно так же не успевал регенерироваться от постоянных укусов, мужчина хмыкнул и убрал руки.       — Так себе у тебя иммунитет. — Доктор усмехнулся. — Я удивлен, что ты смогла съесть собственный язык. Вернее сказать, я почти восхищен. — он провел длинными пальцами в перчатках по липкому от пота лбу и убрал налипшие кудри. — Неужели в бреду ты не чувствуешь боли? — мужчина улыбнулся и спустился пальцами к ключице, где запястьем надавил на кость так, что та с глухим хрустом опустилась вниз. — Упс! Какие хрупкие косточки… — Доктор низко посмеялся.       Стоило ключице сломаться, как глаза Юстины максимально раскрылись, а изо рта донеслось прерывистое скуление, характерное для невменяемых людей.       — Это все, что ты думаешь? — Дотторе вскинул брови и наклонил голову набок.       Посмотрев в беспорядочно бегающие по помещению глаза, мужчина взял со столика шприц и, наполнив его серо-синей жидкостью, ввел длинную холодную иглу в шею рядом со сломанной костью.       — И прекрати жевать язык. — нахмурившись, он засунул комок грязного бинта, что лежал в кармане его халата, в рот Юстины.       — Дотторе, — дверь в помещение открылась, явив перед Доктором его коллегу под номером девять, — Царица ждет тебя уже с десяток минут. В чем дело? — мужчина медленно прошел дальше, неотвратимо приближаясь к объекту экспериментов Доктора.       — Нечасто ты спускаешься ко мне, Панталоне. — Предвестник приподнял уголок крупных губ, обернувшись к нему. — Неужели так интересует это тело? — Дотторе пренебрежительно указал широкой ладонью на Юстину.       — Ты что-то дал ей? — взглянув на девушку, Панталоне поправил очки и вновь обратился к коллеге.       — Ничего кроме того, что принесла она сама. — он развел руками и медленно направился к выходу.       — Для чего это?       — Друг мой, это ни коем образом не вредит нашей цели, к чему подобная трепетность в обращении к тому, кто насмехался над нами, обманом проникнув на столь значимое для нас событие? Впрочем, — он остановился на пороге и обернулся, — если она тебя так интересует, делай с ней что хочешь, пока я занят. Только помни, что у тебя могут быть дети. — Дотторе издевательски посмеялся, удалившись.       Из-за введенного вещества Юстина стала терять силы, которые требовались ей для нанесения себе увечий, а потому она просто смотрела куда-то мимо Девятого Предвестника, даже не отличая его от того, кто был тут до него.       Не сумев добиться даже простого зрительного контакта с девушкой, Панталоне громко выдохнул и неспешно покинул помещение.              — …и может быть он ее уже так замучил, что она не может прийти, тц. — закатил черно-синие глаза Скарамучча, скрестив руки на груди.       Холодная полутемная зала замолчала, когда мощенные двери отворились слугами перед Вторым Предвестником. Разрезая ледяную тишину, пахнущую мятой и морозом, мужчина медленно вышагивал металлической подошвой по мраморной узорчатой плитке.       — Царица, — достигнув нужного расстояния до мраморно-ледяного трона, он легко поклонился в реверансе, не теряя по обыкновению уверенной полуулыбки, разделенной острием маски. — Приношу свои извинения за Ваше ожидание.       — Вчерашний день подарил нам долгожданную гостью, верно я говорю? — лениво протянув тонкую бледную руку, по обыкновению негромко спросила девушка — эхо Дворца не находило в себе столько нахальства, чтобы скрадывать Ее слова.       — Что Вам и свойственно. — сильнее растянул губы Дотторе, выпрямившись.       — И где же она сейчас, если все мы здесь? — Крио Архонт наклонила голову набок, когда в залу вошел Девятый номер.       — Если Вы желаете видеть ее, я позабочусь о ее подготовке к подобной встрече.       — Говорю ж!.. — шепнул себе под нос Шестой Предвестник, покачав головой.       — Ты считаешь, что она не готова? — едва уловимо, однако факт — интонация девушки стала холоднее, значительно снизив температуру в и без того холодном помещении.       — Не могу позволить столь хамской девчонке сказать Вам недопустимо скверные слова. — Предвестник довольно улыбнулся, играясь словами так же ловко, как до этого косточками пленницы.       — Я ценю твою лесть, Доктор. — не сменив интонации, сказала Она. — Однако ты уверен, что она и есть та, что мы искали? Условия исполнены, но ты все еще не принес мне активное сердце.       — Как профессионал, я подошел к этому дело ответственно — я прямо сейчас занимаюсь поиском способа активировать гнозис. Однако сомнений быть не может — это она. Ее действительно невозможно убить. По крайней мере, до появления сердца.       — Если ты будешь убивать ее по нескольку раз в день, сердце быстрее не активируется. — неосторожно заметила Сандроне, не глядя на коллегу.       — Ты права. — Царица кивнула. — Даю тебе два дня, Доктор.              — Ну где же он… ну… — в растерянности шагая по потемкам коридора лаборатории, мальчик лет десяти, один из сегментов Дотторе, шептал себе под нос что-то не всегда разборчивое.       Сначала пройдя мимо, но заметив ее боковым зрением, мальчик остановился и встал возле едва ли приоткрытой двери. Оглянувшись, он неуверенно заглянул в помещение, где стояла одна кушетка и небольшой хирургический столик.       — Как чисто… — широко раскрыв темно-алые глаза в обрамлении светлых длинных ресниц, мальчик вошел внутрь.       Склонив голову набок, он осторожно приближался к кушетке, над которой светила яркая хирургическая лампа. Невольно прикрыв один глазик от света, он приподнялся на цыпочках, сплетя руки пальцами перед грудью.       — О-о… девочка… — ойкнув и тут же зажав рот ладошкой, мальчик опустился, не сумевши долго продержаться на цыпочках.       Распахнув глаза, Юстина резко повернула голову на звук и промычала что-то невнятное в бинт во рту. Испугавшись кровавого бинта и потеков на лице, мальчишка вздрогнул и попятился назад, задев собой металлический столик на колесиках, инструменты на котором с громким звуком стали перекатываться по поверхности.       — А? — спустя минуту из-за двери появился другой сегмент, значительно старше первого — Вот ты где, гад! — нахмурившись, парень быстро приблизился к мальчику и, схватив его за ворот рубашки, грубо оттащил к выходу. — Еще раз залезешь туда, куда не просят, растворю в кислоте, ты понял? — он нервно почесал кудрявую макушку, напоследок обернувшись и встретившись взглядом с Юстиной, все еще пребывающей в бреду.       Скривившись, сегмент вывел маленького и захлопнул за ними дверь.       — Ай-ай! — потирая пальцами шею, сетовал мальчик. — Я же искал тебя…       — Плохо ищешь. — буркнул старший. — Вперед за мной.       — А… а кто это был?.. — поспевая за широкими шагами высоко парня, семенил ребенок.       — Не твое дело.       — Угу… — согласился мальчик и опустил красные большие глаза. — А ее тоже хотят растворить в кислоте?       — Так! — парень остановился так резко, что ребенок врезался в его ноги сзади. — Если Доктор узнает, что ты зашел туда, то тебя единственного растворят, усек? Ни слова больше о том, что видел. — он ткнул длинным пальцем в грудь мальчика.       — Угу. Усек… — кивнул он, неотрывно глядя двумя агатами на старшего.       — Смотри мне, мелкий. — напоследок сделав грозное лицо, парень отвернулся и продолжил идти вперед.       Спеша за ним, мальчик все-таки обернулся к той двери и недоумевающе осмотрел ее снова, хорошо запомнив ее расположение.