Сквозь пространство и время

      Сидя перед окном, Юстина нервно кусала губу, на которой уже проступала кровь, но очень скоро ранки заживали прямо на глазах, как и всегда. Панталоне, несомненно, по ее мнению, был заражен по ее вине. Не будь этой встречи, Кэйа пришел бы к ней одной, и некого было бы ему убивать. Что произошло с тем парнем, который вечерами разделял с ней бутылку вина, сидя у таверны «Доля ангелов»? Перед ней ведь стоял будто бы совершенно иной человек. Если он еще был человеком. А был ли Кэйа от рождения простым человеком? Не факт. И... он назвал ее принцессой бездны. Значило ли это, что у нее есть соответствующая сила, с которой она не была знакома? Вряд ли. Наверняка об этом знала бы та же Царица, которая, кажется, очень тщательно изучила вопросы, связанные с Белым Гнозисом, который так хотела заполучить.       Но Панталоне был безнадежен по ее вине. Доктор четко дал понять, что в этот раз ему так не повезет. Глаза Бога так быстро они не заполучат — скверна съест его тело гораздо быстрее. И эта смерть будет на ее совести. Панталоне был тем единственным Предвестником, к которому можно было хотя бы попытаться проникнуться искренним доверием. Но теперь и его не будет.       Поднявшись, девушка вышла из своей передней и проследовала в комнату, где находился Регратор. Он лежал на кровати у стены и умирал. Теперь его некогда бледное лицо было почти полностью покрыто черно-фиолетовой язвой, от которой в воздух будто бы разлетались черные точки помех. Приблизившись к кровати, Юстина села на стул, стоящий рядом с ней. Мужчина тяжело и редко дышал. Его волосы уже полностью были покрыты скверной, а уголок губ, все еще чистый, был измазан засохшей кровью. Его состояние было точно таким же, каким оно было у Шисо совсем недавно. И снова подобное произошло по ее вине. В чем была ошибка? Ей казалось, что она и так сделала все возможное, пожертвовала всем, чем могла в чужом мире, но беда шагала за ней по пятам, будто бы... будто бы она действительно рождена сеять хаос и боль.       Это означает «Принцесса Бездны»?       Усмехнувшись этой мысли, Юстина поднялась и вошла в соседнюю комнату, в которой лежал Аякс. К нему были прикреплены различные трубки. Дотторе пытался изучить это явление, но не с целью вылечить. У Доктора никогда не было такой цели. Даже тогда, когда он спас Панталоне, он не спасал его. Он изучал возможности этого мира.       Услышав ее, Чайльд громко вздохнул, просыпаясь. В отличие от Панталоне, этот зараженный выглядел отлично. Казалось, ему даже не было плохо.       — Это ты... — еще толком не проснувшись, прошептал парень, улыбаясь. — Ты все еще пахнешь розами... и... ты не злая...       Ей казалось, что он бредил, поскольку глаза Тарталья так и не открывал. Только на секунду.       Но когда глаза, обрамленные рыжими ресницами, открылись, девушка нахмурилась. Один из них был не синего, а черно-фиолетового цвета. Цвета скверны и смерти.       — Я, наверное, умру... — продолжил бубнить парень, лениво глядя на Юстину. — Может быть... если ты получишь гнозис, то... ты избавишь мир от скверны и вернешься домой... перед тем как умереть, я буду думать, что это истина и... — парень закашлялся, но крови изо рта не вытекло, как бывало при скверне. Обычно скверне. — И поэтому я буду... очень тобой гордиться... только расскажи Тевкру о том... что его брат продал все игрушки...       Юстине стало не по себе. И хотя она выкорчевала чувства к нему, его речь была чрезмерно хорошей и трогательной, чтобы игнорировать ее эмоционально.       — Хорошо очень, что ты... попросила Царицу... чтобы не любить меня... Иначе ты бы сильно плакала, когда я умру... — он снова тяжело улыбнулся, показав красивые зубы. — И самое главное, что в этом хорошего... я был прав, что ты меня любила...       Слушать это было очень тяжело. Почти невыносимо. Но что-то ее тут держало.       — Ты можешь... дать мне руку?..       Подумав, Юстина неуверенно протянула ему кисть. Подняв руку, парень нежно взял знакомую кисть длинными пальцами и, поднеся к лицу, почти неощутимо поцеловал тыльную сторону. Не отпуская руки, он посмотрел на нее разноцветными глазами, после чего достал серо-золотое перо из кармана серых брюк.       — Я мог бы приложить к твоей коже его прямо сейчас и... ты бы снова любила меня... но я... я ведь плохой мальчик, поэтому это перышко останется у меня навсегда... — Чайльд вернул перышко в карман, действительно не прислонив его к девушке. И только потом отпустил ее руку, показывая тем самым, что мог сделать это в любую секунду.       Слушать его было невозможно. Поджав губы, Юстина с досадой поняла, что плачет. Теплая слеза катилась по холодной щеке.       Пошевелив пальцами, Предвестник смахнул элементальной магией слезу в сторону.       — Добрых снов, товарищ...       Сглотнув, девушка быстро вышла из комнаты, оставив парня одного. Пытаясь не плакать, она вытирала выступающие слезы.       И все же, он не был предателем. Предателем стала она.              

***

             В городе шел серый, но теплый дождь. На Хребте же падал вечнохолодный снег. Воздух был по-родному холодный и будто бы с голубым оттенком. Снежинки едва ли попадали в грот, сохраняя разумную дистанцию.       — Ты любишь Ариану? — проверив рост гомункулов, Александро не развернулся к брату.       Альбедо, до этого активно что-то фиксирующий в блокнот, остановился и посмотрел в чужой затылок, будто силился найти на нем ответ.       — Если подходить к любви как к биологическому явлению...       — А я люблю.       Альбедо чуть нахмурил светлые брови.       — Я не дал тебе ответ.       — О, ты его как раз-таки дал. В полной мере. — Александро развернулся и оперся на стол, сложив руки на груди. — Видишь ли, здесь либо да, либо ничего.       Алхимик продолжал недовольно смотреть на брата.       — Что? Я не пытаюсь разозлить тебя и взрастить в тебе скверну. В этот раз. — клон отвернулся, глядя на город. — Видишь ли, ты не видел любви, не чувствовал. Ты ее изучал с точки зрения науки, логики — чего угодно, но не чувств. А вот я видел. Я видел, как девчонки друг за друга готовы убивать, лгать, страдать, клеветать на себя. Я видел, как тяжело Дилюку и как недолго продлилась ссора Шисо и Моракса. И еще я видел, как Ариана до последнего верила в твою человечность. Я всегда наблюдал. А что делал ты? Будучи участником событий, ты не стремился ими наслаждаться — ты изучал, строил планы, теории, искал меня.       — Я хотел защитить всех от тебя.       — Ты хотел защитить свою исключительность. Но вот стою я, твоя полная копия внешне и полная противоположность внутри. Я сумел развить гораздо более гибкий эмоциональный интеллект, благодаря тому, что прошел этот путь. И потому полюбил.       Воцарилась холодная пауза. Красные глаза смотрели в голубые, пока лицо Александро не изменилось.       — Но она еще любит тебя. — алые глаза опустились. — Поэтому у тебя гораздо больше шансов. — он усмехнулся. — Нелепо. Несмотря на то, что твой эмоциональный диапазон так узок, она все еще верна тебе. Поэтому изучать любовь бесполезно.       — Что, по-твоему, я должен делать с этой информацией?       — Перестать дуться на наши поцелуи и поговорить с ней. Если она действительно больше не имеет желания строить с тобой что-то, я возьму это на себя. А пока — я тебе уступаю.