Сквозь пространство и время

      Холодный воздух едва ли прогревался от горячего дыхания. Сделав несколько последних глотков уже теплого чая, парень громко поставил чашку подле кровати и тяжело бухнулся на подушку. Голова все еще болела, но не от возможного удара о подушку, а просто так — после избиения. Именно избиения, ведь назвать то дракой было невозможно. Он не давал никакого отпора, никак не сопротивлялся, поскольку хотел дать Дилюку закончить начатое. Нет, не убить его, но избить. Хорошо избить. Поскольку та Юстина, что сейчас шла следующим номером после него едва ли была той Юстиной, которая упала в реку прямо перед его удочкой. Возможно, она действительно давно умерла и умерла из-за него.       Глубоко вдохнув, Тарталья прикрыл синие глаза, лишенные жизненного блика. Но перед ними все равно стояло яркое, надоедливое чувство вины. Оно разъедало мозг и сжимало горло, не давая спокойно ни спать, ни дышать. Оно насылало на него кошмары, от которых Предвестник просыпался всякий раз в холодном поту, который пропитывал все его бинты. Вся шея была замотана ими. Периодически они меняли свой цвет на коричневый, если глубокие ожоги начинали кровоточить.       Ощутив, как в области лба резко запекло, будто бы голову ударили током, Чайльд зашипел и коснулся тонкими пальцами кожи под рыжей челкой. За последнюю неделю эта боль стала очень знакомой ему, впервые появившись в Фонтейне. Обычно она проходила в ближайшие две минуты, но в этот раз она только усиливалась. Казалось, голову на полном серьезе что-то прожигает. Сев в постели, Тарталья схватился за голову обеими руками, смяв мягкие волосы.       — Твою мать!.. — пальцы, сжимающие голову, побелели.       Гидро глаз бога, лежащий на тумбе, начал мерцать, словно в нем перегорела лампочка, но в моменты особенно яркого свечения можно было заметить, что треть шара излучает фиолетовый свет.       Не выдержав, Чайльд закричал, согнувшись в кровати. Из носа начала капать кровь, а боль дошла до своего пика. Подскочив с постели, парень пытался добраться до двери, чтобы позвать на помощь хоть кого-то, но спустя несколько шагов боль начала стихать, а мерцания глаза бога прекратились, отпустив Предвестника. Стоя уже на пороге из комнаты, он замер, приходя в себя. Боль не утихла, но становилась слабее. Утерев тыльной стороной ладони кровь, Тарталья, хотя и был испуган, вышел в коридор, чтобы добраться до ванной комнаты, но тут внезапно его что-то сбило с ног, заставив упасть спиной на ручку двери.       — Ай!..       — Ой!       Шипя от боли в спине и сидя на полу, парень открыл глаза и недовольно посмотрел вверх. Синие глаза вмиг увеличились, а дыхание будто бы застыло. Боль моментально пропала, стоило ему врезаться в этого человека.       Перед ним стояла она. Несмотря на все те чувства, что он испытывал прежде всего, Чайльд напрягся, ведь Юстина вся была покрыта кровью, которая окрасила драгоценные камни дорогого платья.       — Что с тобой? — обеспокоился Предвестник. Сейчас, глядя в ее янтарные испуганные глаза, он узнавал в них ту самую девушку, с которой когда-то посетил бал.       — Панталоне... он умирает! — глотая воздух, бросила девушка. — Я не знаю, что делать, куда...       — Пошли. — потеряв всякие остатки сна, если они оставались после приступа боли, Тарталья поднялся. — Он где?       — В кабинете...              Ворвавшись в кабинет, Предвестник тут же бросился к коллеге, который по-прежнему сидел на коленях посреди кабинета.       — Регратор! — рванув того за плечо, чтобы найти чужое лицо, крикнул Тарталья.       — Нет! Не трогай его, Чайльд! — поздно опомнилась Юстина, закрыв рот руками.       Увидев оскверненную кожу на лице Предвестника, Тарталья одернул руку. Посмотрев на свою ладонь почти в ужасе, он непонимающе переглянулся с Панталоне. Ладонь была чистой, но он точно коснулся оскверненной пряди волос.       Подбежав, Юстина осмотрела его ладонь, после чего удивленно глянула в веснушчатое лицо.       — Почему ты не сказала, что он осквернен? Нужен Доктор. Беги ты, я побуду с ним.       Кивнув, девушка выбежала из кабинета. Ее каблуки уже давно лежали недалеко от двери в комнату, поскольку бегать на них она никогда не сумела бы.       — Что здесь произошло? — стараясь поймать взгляд Предвестника, спросил Тарталья. — Кто тебя осквернил?       — Принц Бездны... — морщась от боли, просипел мужчина.       — Принц Бездны... — парень нахмурился. — Но ведь его нет.              

***

             Кабинет Доктора пах чистотой и смертью. Бродя от окна к ближайшему столу уже несколько часов, Юстина перебирала фаланговыми кольцами, имитирующими когти, из-за чего шуршание бумаги перебивалось тихим металлическим звуком. Дотторе, сумевший ослабить боль Панталоне, что-то искал среди своих записей. За все это время он не сказал ни слова ни ей, ни самому пострадавшему. Юстина же, не зная, куда себя деть, просто пошла за ним и все еще ждала, когда Доктор что-нибудь сделает, хотя и понимала, что найти семь свободных глаз бога вряд ли возможно.       Но тут она начала замедляться, пока совсем не остановилась, замерев. Прекратившиеся металлические звуки заставили Дотторе перестать изучать записи. Он чуть повернулся в ее сторону, убедившись, что девушка остановилась.       — Я не понимаю... — выпрямившись, Юстина повернулась к Доктору, который будто бы и ждал того, что она вот-вот что-то скажет. — Чайльд точно коснулся скверны. Я видела это.       — Что-то непохоже. — он отвернулся и перелистнул страницу журнала.       — Нет, я видела. Он схватил его за плечо, коснулся волос. Возможно, даже шеи. Он даже сам испугался и руку одернул. Он тоже увидел, что сам коснулся скверны. Мы оба видели...       Подняв голову, Доктор несколько секунд смотрел перед собой, после чего медленно поднялся из-за стола.       — Куда ты?       — К нему.       — Я с тобой. — девушка тут же оказалась рядом.       Проигнорировав ее, Доктор вышел из кабинета и направился в комнату Чайльда.              Он спал. Просто спокойно спал.       — Правая рука. — прошептала Юстина, встав на цыпочки и повернувшись к Доктору.       Нагнувшись, он посмотрел на кисть Предвестника, которая по-прежнему была чиста. Повернувшись к левой и увидев то же самое, Дотторе выпрямился и посмотрел на девушку.       — Я говорю правду! Потому и не понимаю, как так вышло, что она не передалась ему. — настойчиво шептала она.       — Она не может не передаться. — сняв с пояса небольшой ножичек, немного похожий на сломанный скальпель, Доктор взял прядь волос Юстины и быстро отрезал ее.       — Чего ты творишь! — девушка сделала несколько шагов назад, прикрыв ладонями другие волосы.       Вновь проигнорировав это, Предвестник приложил прядь к коже Чайльда. Ничего не произошло. Тогда Дотторе взял все тот же скальпель и резким движением ткнул им по пальцу парня, из-за чего он проснулся. Когда кровь коснулась волос, они начали стремительно покрываться скверной. Бросив прядь на пол, Доктор отошел от нее на шаг.       — Больно вообще-то!.. — парень непонятливо смотрел на свою руку, еще не до конца осознав, что произошло.       — Как это понимать? — Юстина в испуге смотрела на то, как всю ее кудрявую прядь на полу поглотила скверна.       — Скверна распространяется внутри тела.       — Но она же передается... от касания?       — Вот именно. Но ему от касания она уже не передалась. Он носил скверну на каких-то органах еще до того, как коснулся Регратора.