Питерское воспитание

      Никто не любит понедельник. Никто. Но он каждый раз наступает после воскресенья и заставляет сонных, не отдохнувших за два дня студентов и работяг выходить на учёбу и службу. Университет — пристанище и тех, и других. В первый рабочий день в этих стенах альма-матер все — преподаватели и учащиеся, малоразговорчивые и клюющие носом. Антон сегодня был на удивление выспавшийся, хоть накануне вечером его голова нещадно разрывалась от мыслей. Идя в институт, он выстроил целый сценарий диалога, в котором даже Полина отвечала так, как нужно Антону. Всё казалось скла́дным и хорошо заканчивалось. Однако к разочарованию Антона, который подготовился к встрече с Полиной, как военному бою, она сегодня не пришла. Теперь Петров находился в смятении. Решимость редко его посещала, а когда делала это, то срочно рвалась наружу. В следующий раз Антон может и не быть готовыми к разговору или вообще сделает вид, что ничего не произошло. Ещё его волновало отсутствие Ромы. Но это хотя бы можно было объяснить — всё-таки, воскресная вечеринка с таким количеством алкоголя отяжеляла и без того непростой понедельник. И всё же, что-то было не так. Какое-то гаденькое предчувствие засело внутри мозга и подъедало спокойствие Антона.       — Кто-нибудь знает, что с вашей старостой? — молодой преподаватель английского языка, упершись локтями в стол, потирал виски. Вид его говорил, что не только у Ромы был весёлый вечер.       — Она нас не предупреждала, — бодрым голосом сказала Аня Трофимова. — Возможно, Николай Сергееич в курсе.       «Англичанин» чуть скривился, выражая своё большое неудовольствие разговаривать с кем-то из преподавательского состава, и откинулся на спинку стула.       — Ладно, это не столь важно. Кто ответственный в её отсутствие?       Студенты смущённо переглянулись.       — Мы… не знаем? — Трофимова ответила неуверенно, надеясь, что на эту роль определят не её. — Смирнова никогда не пропускала занятий.       Преподаватель усмехнулся.       — Что, за весь первый курс и начало второго она ни разу не пропустила? Даже по болезни?       Трофимова кивнула. «Англичанин» одарил снисходительным взглядом всех студентов. Он не верил, что такое возможно, потому что сам частенько прогуливал пары во время обучения.       — Что ж… — он внимательно посмотрел на Аню, — тогда Трофимова за неё.       Аня тяжело вздохнула. Если Катя теперь станет регулярно пропускать, то негласной старостой назначат её. А это дело такое — не самое благодарное.       Антон в это время вспоминал вчерашний вечер. Катя тоже была у Пятифанова дома и тоже не пришла. Неужели она такая выпивоха, что способна из-за похмелья прогулять лекцию по английскому? Верится слабо, но бывает, конечно, всякое. Он и сам не так давно мучился похмельем, пусть и не по своей воле.       Из паутины мыслей его вырвала вибрация, раздавшаяся в брюках. Антон дёрнулся от испуга, непривыкший ещё к уведомлениям телефона. Взяв его в руки он увидел сообщение с неизвестного номера:       «Привет, Антоша. Это Алиса. Не хочешь встретиться сегодня вечером? : D»       Антон несколько минут удивлённо пялился на экран. Своего номера он ей не давал, так откуда же она его взяла?       «Привет. А откуда у тебя мой номер?»       Мобильник завибрировал вновь.       «Отвечать вопросом на вопрос — не красиво. Или москвичи про это не в курсе? Твой номер мне дал ваш общажный надзиратель».       Сначала Антон усмехнулся. Потом напрягся и его бросило в холодный пот. Она не должна была знать, что он родился и жил раньше в Москве. Он не говорил ей ничего про свою прошлую жизнь, даже откуда приехал в Петербург.       «Наверное, в курсе. Откуда мне знать?»       Он решил схитрить. Не выдавать ей своего смятения. Алиса им либо играется, либо случайно проболталась, что знает больше, чем он говорил ей сам.       Ответа от неё не пришло до самого конца пар. Видимо, что-то было не так. Ещё в субботу, когда Антон пришёл смотреть гаражное кино, заметил некоторые странности, кроме тех, что девушка не снимает капюшон и маску. Пару раз в разговоре Алиса упоминала то, что мог знать только человек знакомый парню. Конечно, это могла быть разыгравшаяся паранойя, но Антон понимал, что Алиса что-то скрывает, ведёт какую-то свою, понятную только ей игру.       По дороге в общежитие вибрация вновь раздалась в кармане. Антон уселся на ближайшую скамейку и принялся читать новое сообщение.       «Ты так и не ответил, согласен встретиться? : -(»       Петрову стало неловко. Он то ждал пока Алиса ещё что-нибудь напишет, начал строить теории заговора, а она просто хотела получить ответ на свой вопрос.       «Давай. Где?»       «В гараже: D где ж ещё».       Петров призадумался. Ему хотелось предложить девушке сходить в нормальное кино: с попкорном и колой, но вовремя вспомнил, что денег осталось совсем немного, долг не закрыт, а работа не ищется.       «Хорошо. Во сколько мне подойти?»       «Да хоть щаз. Я тут целый день зависаю».       Решив ничего не отвечать на это сообщение, Антон побрёл в общежитие. Прямо сейчас он не был готов идти к Алисе. Сегодня он готовился совершенно к иному времяпровождению и планировал разговаривать совсем о других вещах с другим человеком. Снова вспомнилась Полина. Снова вспомнился разговор с Ромой. Она плакала, провалила выступление, и всё из-за него! Антон удивлялся как его ещё не сожрала собственная совесть, но она молчала, будто не было за ним никакой вины. В голове поселилось совершенно другое — чувство ответственности. Случившиеся было похоже на то, когда родитель, пообещавший прийти на утренник ребёнка, не успевает, и малыш в расстроенных чувствах забывает стишок и начинает капризничать. В таких ситуациях ребёнка следует успокоить и объясниться на его языке. Ну, ещё шоколадку купить. Так вот, с Полиной почти всё то же самое. Антон понимал, что поступил некрасиво, и девушка из-за него расстроилась настолько, что испортила важное выступление. Но в то же время, не чувствовал за собой ничего постыдного, хотя поначалу корил себя за то, что весело проводил время с другой девушкой. Куда сложнее была ситуация с чувственной стороной. Это приносило ему настоящую сумятицу в жизнь. Вот тут, он ощущал свою вину, при этом понимая, что одно с другим связано напрямую. Любил ли он Полину? Он и сам не знал. Если бы любил, то пошёл на концерт, как Рома. А он…       — Так, всё! — вслух, громко произнёс Антон. Собственные мысли снова вывели его из себя.       — Чего орёшь, как резаный? — из каморки вышел комендант, слегка заспанный и очень недовольный.       — Извините… — Петров засеменил по лестнице, поднимаясь на свой этаж. Объясняться не хотелось.

***

      Ближе к вечеру, когда ранний осенний закат уже заволок улицы рыжеватым светом, Антон решился пойти к Алисе. Телефон молчал. Она не уточняла, во сколько он придёт и придёт ли вообще. Ждала ли Алиса его, или ей было всё равно? Отчего-то сейчас Антона это не волновало, он просто шёл уже по знакомому пути, и голова была лишена тревожных мыслей. Так бывает у людей, которые долго мучились собственными размышлениями, и в какой-то момент, совершенно неожиданно для самих себя, они переставали о чём-либо беспокоиться. Всё становилось безразличным и безмятежным. Когда-то давно, психиатр говорил Антону, что мозг в этом плане похож на двигатель или аккумулятор. Перегревшись, он отключается и восстанавливается. Главное, чтобы после он смог снова включиться, потому что в отличии от двигателя, новый мозг купить невозможно.       Подойдя к гаражу, Антон напряг слух и прислушался, пытаясь выловить хоть какой-нибудь звук — признак присутствия внутри помещения. Было тихо. Он даже решил, что Алиса его не дождалась и ушла, но тут металлическая дверь открылась.       — Тебя позвали подглядывать, а ты подслушиваешь, — усмехнувшись, сказала Алиса. На её лице была всё та же чёрная маска, но капюшон теперь не скрывал выкрашенные в яркий красный цвет волосы. Они притягивали взгляд. Блестящие, гладкие. Видно, что за ними ухаживают должным образом. В представлении Антона такой ухоженный вид локонов не вязался с грубым образом жизни девушки.       — Подумал, что внутри никого нет.       — Ты слишком много думаешь. Это вредно, — она ухватила его за руку и затащила внутрь, закрывая дверь. Антон не сопротивлялся.       — Чай будешь? — девушка достала из своего рюкзака большой термос и принялась разливать содержимое по пластиковым стаканчикам, явно не новым, но чистым.       — Буду. А что за чай? — Антон уселся рядом с Алисой. Старый диванчик скрипнул ржавыми пружинами.       — С шиповником и гвоздикой. Старый бабушкин рецепт.       Антон чуть скривил губы. Он терпеть не мог ни шиповник, ни гвоздику. Это не укрылось от девушки.       — Другого нет. На крайняк могу кипятка налить, — она указала взглядом на замызганный чайник. Из него пить хотелось ещё меньше.       — Пожалуй, попью твой чай. Может, с годами мои вкусы поменялись.       Алиса откинулась на спинку дивана и по-мужски широко расставила ноги. Цепкий взгляд был устремлён прямо на парня.       — Пока пьёшь, утешай себя мыслями, что это очень полезно.       — Только это и остаётся, — пожав плечами, ответил Антон.       Четверть часа они просидели в тишине, разбавляемой еле слышными прихлёбываниями из стаканчиков. Чай на вкус не был мерзким, но всё же удовольствие от его употребления Антон не испытал. Молчание не угнетало, оно было комфортным, казалось даже, что пустая болтовня только испортит атмосферу. Тем не менее, парню не терпелось поговорить с девушкой.       — Чем займёмся?       Алиса оторвала пристальный взгляд от своего стаканчика, что держала в руке, и будто выйдя из глубокого транса, бездумно уставилась на Антона. У неё был очень пронзительный взгляд, даже в такие бессознательные моменты. Он поёрзал на месте, в мгновение стало неловко.       — Не знаю. А ты чем хочешь заняться? — она слегка дёрнула головой, смахивая яркую прядь с лица, и пересела ближе.       — Ты позвала меня… — он замялся, — просто так?       — Ага.       Антон поджал губы. Мысли вновь закопошились в голове, как рой тараканов.       — Может…       — М?       Он на секунду подумал, что было бы неплохо поделиться с Алисой своими проблемами. Хотя бы одной. Но осёкся на полуслове.       — Договаривай, Антоша, — она положила свою тонкую ладошку ему на плечо. Парень уловил запах машинного масла, исходящий от Алисы. Прямо как в тот раз.       — У меня тут возникли сложности… — Антон старался не смотреть ей в глаза. — Я занял денег у своего соседа по общаге, но как отдавать не знаю. Точнее, знаю. Надо найти работу, но не знаю где. Летом я перебивался всяким разным, чтобы скопить на оплату комнаты и хоть какой-нибудь еды. И я скопил. Но на телефон пришлось занимать. И, в общем, деньги надо отдавать. И, короче…       Антон начал тараторить, хрустеть пальцами и ссутулился так сильно, что почти уткнулся лицом в колени. Рука Алисы дружески похлоповала его по спине.       — Твой сосед срочно требует деньги?       — Нет. То есть, да. То есть… — он закатил глаза от собственного бессилия и невозможности нормально выразить словами то, что в голове давно превратилось в стройную речь. — Я написал ему расписку, где обязался каждый месяц выплачивать ему по тыще рублей. Включая и этот месяц тоже.       — Откуда у студента, живущего в этой общаги, такие бабки? Сколько всего ты занял? Тысяч десять?       — Восемь. Я тоже удивился. Он раньше был как все. Ну, я имею в виду…       — Лохом, — Алиса кивнула собственным словам, будто закрепляя их печатью.       — В общем-то, да, — Антон усмехнулся и немного расслабился. — Переехал в одиночную комнату. Хорошую, к слову. За неё плата в три раза выше, чем за обычную. Артём еще шутил, что завидует мне. Типа, я живу один в двухместной комнате, как барин. А ко мне просто уже второй год никого подселить не могут.       — Как он ведёт себя? — девушка заинтересованно посмотрела на Антона.       — Стал очень важный. Не знаю, как правильно объяснить. Он остался всё таким же неловким пухляшом, но мнит себя явно кем-то вроде Эскобара, — Антон рассмеялся. — Даже смешно, что именно это сравнение пришло в голову. Я хотел у него спросить, где он работает, раз начал так хорошо получать. Может, замолвит за меня слова, чтобы я побыстрее долг вернул.       — А вдруг тебе Эскобар не просто так на ум пришёл? — Алиса в каком-то странном нетерпении потёрла руки.       — В каком смысле?       — Ну, знаешь, сейчас «большие дяди» легко на удочку ловят таких вот зелёных глупых мальчиков, — она указательным пальцем провела у себя под носом, давая очевидный намёк.       Петров нахмурился.       — Будь он наркоманом, то всё выглядело бы иначе.       — Нет, ты не понял! — Алиса поднялась с места и встала перед Антоном. Он смотрел на неё снизу вверх большими щенячьими глазами. — Мне моя чуйка подсказывает, что он перепродаёт товар.       Антон нахмурил брови ещё сильнее. Всё это ему напомнило историю с убитым Глебом, который, как оказалось, тоже перепродавал запрещённые вещества и из-за собственной жадности и глупости оказался с перерезанным горлом. Но по описанию близких ему людей, он хотя бы походил на человека, который мог этим заниматься, чего не скажешь об Артёме. Этот божий одуванчик, который ещё совсем недавно стоял в коридоре, усыпанный крошками от печенья, втюхивает наркотики? Работает на бандитов? Абсурд.       — Такого не может быть, — Антон покачал головой. — Ты бы его видела…       — Внешность тут играет последнюю роль, Антоша. Большие и, как некоторым дуракам кажется, лёгкие деньги — даже монаха под статью подведут, — Алиса принялась расхаживать по гаражу. — Ты знаешь, где сейчас твой сосед?       — Понятия не имею. Раньше его чуть ли не по нескольку раз на дню видел, сейчас можем даже на неделе не пересечься. Он даже про долг напомнил в записке и сунул её под дверь.       Девушка громко засмеялась.       — Ну и ну! Что за мафиози!       Антон и сам не удержался от улыбки. На секунду ему почудилось, что это с ним уже происходило раньше. Какое-то дежавю. Полутёмное помещение, чай с шиповником и гвоздикой, и даже этот смех. Точно такой же смех. Он тряхнул головой, сгоняя наваждение.       — Давай сходим к нему в гости? — сказала Алиса.       — Что? Для чего? Допрос устроим?       — Нет, ты просто спросишь у него про работу, как и хотел.       — Не думаю, что он скажет. Да и ты незнакомый человек, — Петров пожал плечами.       — Скажешь, что я твоя девушка.       Он медленно перевел взгляд на Алису. По её лицу, закрытому маской, было трудно хоть что-нибудь понять. Смеялась она над ним или говорила серьёзно?       — Шутишь? — хриплым голосом спросил Антон.       — Не шучу. Это конспирация, не более. А у тебя лицо такое, будто я сказала, что беременна и требую жениться на мне, — она снова засмеялась. — Успокойся, пожалуйста. Разреши себе побыть не таким тревожным и серьёзным.       — Я постараюсь, — Антон поправил очки, сползшие вниз по носу. — Пойдём сейчас?       — Ага. В путь, доктор Ватсон! — громко и театрально произнесла Алиса, направляясь к выходу.       — Почему это я Ватсон? — он возмущённо хмыкнул.       — На Шерлока ты не особо тянешь.

***

      Ветер нагнал тёмные тучи, которые затянули небо почти до черноты. Вот-вот пойдёт дождь. Антон мысленно благодарил провидение за то, что они с Алисой уже подошли к общежитию и им не придётся мокнуть на улице. Эксцентричная спутница наотрез отказалась вызывать такси, хотя сама постоянно поглядывала на небо и высовывала руку из кармана, проверяя, не закропил ли дождь.       Стоя под козырьком, Антон не спешил заходить внутрь. Он хмурился собственным мыслям и кидал на Алису редкие взгляды, наполненные сомнения. Это не укрылось от неё.       — В чём дело? — она поправила капюшон, пряча красную прядь волос. — Хочешь дать заднюю?       — Нет. Просто не понимаю зачем мы это делаем, — Антон пожал плечами.       — Мы делаем это потому что нам нечем заняться, — во взгляде Алисы читалось какое-то беззаботное веселье, которое совершенно не вязалось с её следующими словами. — Тем более, если за ним действительно есть что-то нечистое и гаденькое, то сможем его шантажировать и уменьшить твой долг.       Глаза Антона широко раскрылись от удивления. Он не верил своим ушам.       — Шантаж?! — его голос сейчас был тоньше и громче обычного.       Алиса небрежно дёрнула Антона за рукав куртки, призывая умолкнуть.       — Это ради благой цели. Я просто хочу помочь бедному студенту, чтобы тот не стал ещё беднее, — она смотрела насмешливо и ехидно.       Петров поёжился. Почему-то сказанное его немало задело. Он и сам знал, что в карманах у него ветер посвистывает, и никогда не заботился о том, что могут подумать другие, и как много привлекательности он теряет в глазах девушек. Но осознавать свою финансовую немощность рядом с Алисой было унизительно. Перед ней почему-то хотелось казаться независимым и гордым, а в итоге его склоняют к шантажу, ещё и в столь издевательской форме.       — У меня плохое предчувствие, — сказал Антон.       — А когда оно у тебя бывает хорошее? — Алиса отвернулась к двери и зашла внутрь, не дожидаясь Петрова.       Дядя Гриша поливал увядающее «денежное дерево», которое росло в не по размеру большом горшке. Голову в сторону незнакомки он не повернул, но стрельнул в неё цепким взглядом. Алиса остановилась посередине парадной, не без интереса рассматривая обшарпанные стены общежития.       — Миленько тут у вас, — она ближе подошла к коменданту.       Дядя Гриша отставил ржавую лейку и, прищурившись, осмотрел девушку с головы до ног, будто та проходила таможенный контроль.       — К кому пожаловали, гражданочка?       — Она со мной, — потирая друг о друга озябшие руки, сказал вошедший Антон.       Комендант ухмыльнулся и почесал плешивую голову.       — Ну дела! Сначала рыжий на мерседесах разъезжает, потом зяблик девок водить начинает, — дядя Гриша снова поднял лейку и скрылся в своей коморке, продолжая что-то бормотать про нынешнюю молодёжь.       Антон переглянулся с Алисой, она вопросительно склонила голову, ожидая, что он скажет.       — Дядя Гриша, рыжий… уехал?       Выглянувший из комнатки комендант, пережёвывая печенье во рту, невнятно ответил:       — Да. Минут пятнадцать назад за ним приехал какой-то лысый боров на Мерседесе. Артёмка так спешил впорхнуть в машину, что даже не поздоровался. Засранец толстожопый, — дядя Гриша снова скрылся.       Алиса, словно хищница, подкралась к Антону и в нетерпении начала переминаться на месте.       — Видишь? Я была права.       Антон знал, что сейчас она победно улыбалась, хоть и не видел её лица. Это выдавали искрящиеся глаза и частое дыхание.       — Может, это просто его друг, — с сомнением сказал Петров. Он и сам уже начал верить в бандитскую историю Артёма.       Алиса проигнорировала сказанное, видя, что Антон теперь уже из принципа продолжает гнуть свою линию, при этом понимая очевидное.       — Подождём его у тебя? — после недолгой паузы, спросила Алиса.       Петров прислушался к шуршащему звуку маленького телевизора, что стоял у дяди Гриши в комнатке. Показывали футбольный матч каких-то местных клубов. Антон не любил футбол и не разбирался в сложной системе лиг, кубков и чемпионатов. Но помнил, что это нравится коменданту, а потому, ближайшие несколько часов тот безотрывно проведёт возле телевизора.       — Пойдём. Если ты, конечно, не боишься быть съеденной клопами, — Антон криво улыбнулся.       — Ого, это что — юмор от самого́ мистера Серьёзность?       — Не ёрничай, — он закатил глаза и поправил очки. — Нам на четвёртый этаж.       Зайдя в комнату, Алиса сразу же плюхнулась на кровать Антона. Она тяжко выдохнула и стянула с головы капюшон. Длинные волосы ярким пятном распластались по желтоватой от времени и застиранной простыни. Антон ненароком засмотрелся на это зрелище. Закрытые веки, обрамлённые пушистыми светлыми ресницами, слегка подрагивали. Грудь мерно вздымалась, натягивая чёрную ткань тонкой обтягивающей спортивной кофты, которая была надета под широкой бесформенной ветровкой.       Антон облизнул обветренные губы и заставил себя отвернуться к шкафу, чтобы не смотреть на неё.       — Ты бы хоть разулась и куртку сняла, — он педантично повесил свою верхнюю одежду в шкаф и отставил грязные кроссовки в угол.       Алиса приподнялась на локтях и фыркнула.       — И это мне говорит человек, у которого вечером постель всё еще не застелена.       Петров сел рядом с девушкой и парировал ей в той же манере:       — И это мне говорит человек, который живет в гараже.       — Один — один, — Алиса встала с кровати и всё же сделала то, о чём говорил хозяин комнаты: разулась и сняла куртку.       К удивлению Антона, у девушки была тонкая худая фигура, не щуплая и угловатая, как он себе представлял, а довольно стройная. Он вновь засмотрелся на неё.       — Нравлюсь? — неожиданно сказала Алиса.       Сказанное долго доходило до Антона. Неужели на свете действительно есть люди, которые вот так запросто могут спросить подобное? Он несколько минут молчал, немного глупо смотря в бесстрастные глаза своей новой странной подруги.       — Трудно ответить на этот вопрос, — вытащив себя из оцепенения, как можно спокойнее сказал Антон. — Я ведь не вижу твоего лица.       — Для тебя так важно видеть моё лицо? — за всё время их знакомства она ещё никогда не говорила со столь серьёзной интонацией. Куда-то делось напускное нахальство, и даже огонёк веселья исчез из глаз.       — Ты моё видишь, так что, будет честно, если я увижу твоё.       Алиса подошла ближе, нагнулась так, чтобы быть на одном уровне с сидящим на кровати Антоном, оставляя всего несколько сантиметров между лицами. Их окружил резкий запах бензина и чего-то ещё машинного, вперемешку с дешёвым мужским парфюмом. Они оба тяжёло дышали, не разрывая зрительного контакта. В комнате стало не по погоде душно и жарко. Или им так только казалось?       — Ты уже видел это лицо, Антон Петров. Много раз. Просто очень давно, — Алиса стянула с себя плотную чёрную маску.       Парень непроизвольно отпрянул назад, желая разглядеть открывшийся его взору вид. Увиденное заставило сердце больно кольнуть и сжаться в груди. Да, он знал это лицо. Знал, но забыл. Мозг стёр из памяти не только эти уродливые борозды шрамов на губах, щеках и подбородке, но и саму Алису. И сейчас в мыслях, будто тайфуном начали проноситься воспоминания, так старательно вытесняемые все эти годы.       «…Слышишь? Не трогай его, боров вонючий! — раздался в голове визгливый девчачий голосок. — Что он тебе сделал, Жданов?»       — Алиса… — в глазах Антона застыли слёзы. Он готов был разрыдаться от наплыва эмоций и боли в голове. Он вспомнил. Вспомнил её.       — Догадывался ведь? — она снова натянула маску и села рядом. Опущенные плечи выдавали усталость, что в миг накатила на неё. — Подозревал, что мы знакомы, да?       — Да… — Антон снял очки и спрятал в ладонях лицо, скрывая покатившиеся слёзы. — Почему? Почему ты сразу не призналась?       — Хотела, чтобы ты сам всё понял, — Алиса с сожалением посмотрела на Петрова. — Прости.       Он отрицательно замотал головой. К нему подбиралась истерика, точно так же, как когда-то в школьные годы — всепоглощающее чувство отчаяния и злобы.       — Уходи, — сказал Антон. — Уходи прочь!       Голос сорвался на крик.       — Мне нужно побыть одному, — он не смотрел на Алису. Просто не мог сейчас на неё смотреть. Это было невыносимо.       — Я понимаю. Я уйду… — чуть подрагивающими руками, она наспех обулась и натянула куртку. Ей не хотелось оставлять Антона в таком состоянии, но она знала, что своим присутствием сделает лишь хуже. Больнее.       Стоило только двери закрыться, Антон тут же разревелся, уткнувшись в подушку. Он выл, как подбитый охотником зверь, извивающийся в предсмертной агонии. Нутро жгло, в голове било набатом. Не было никаких мыслей, только эмоции и невыносимая душевная боль.       Истерика длилась около часа, после чего, Антон без сил провалился в глубокий и тревожный сон.