Дом

      После вчерашних бесконечных занятий, а еще бессонной ночи за уроками Сынмин чувствует себя совсем выжатым. Да в принципе весь его внешний вид об этом и говорит, особенно бледные сухие губы и небольшие синяки под глазами, которые образовались после нескольких таких ночей без сна. Не самый лучший его внешний вид.       Вначале он чувствует себя довольно бодро — спасибо, утреннему кофе. Первые два занятия поэтому проходят довольно легко, но все еще медленно для уставшего организма О, который хочет чтобы все закончилось скорее, чтобы у него было побольше свободного времени немного поспать. Дурацкие перемены слишком короткие и на них ты максимум успеешь от одного класса добежать до другого, или до столовой, однако для сна этого слишком мало.       Третий урок был химией и даже сидя на первой парте, куда он сел, чтобы не уснуть из-за страха получить замечание, даже там он клевал уже носом. Глаза сами закрывались и лицо падало с руки, на которую он оперся, будучи записывая конспект и какие-то уравнения.       Когда голова вновь съехала с руки, Сынмин почему-то испугался что это заметит кто-то из одноклассников и обернулся разглядывая всех. В основном все были заняты перешептыванием с друг другом или действительно слушали учителя, но понимали что он говорит явно не все. Единственный взгляд, который он поймал на себе принадлежал Хенджуну и как только он с ним внезапно столкнулся, то тут же отвернулся обратно к доске. Щеки почему-то покраснели от неловкости и в голове вертелись разные мысли: «Почему он смотрит на меня? Так заметно, что я засыпаю? Стой… а может он и не на меня смотрит вовсе?»       О вновь обернулся, чтобы посмотреть на Хана и убедиться в своих догадках, в которых все равно будет не уверен и начнет метаться от одной мысли к другой. Когда он снова сталкивается с его глазами, то снова тут же отворачивается, внезапно чувствуя прилив жара и стараясь все еще оставаться в своём обычном состоянии, хотя мысли в голове метались, как пчелы в улее.       «Он все-таки смотрит на меня? Он заметил, что я засыпаю? Наверное смеется над тем, какой я нелепый…»       Стоило звонку на паремену прозвучать, как О быстро сорвался со своего места собирая вещи и спеша в следующий кабинет. Это никого не удивило, потому что он всегда так делал оказываясь в кабинете следующего урока самым первым. А ещё он понимает, что совсем начинает отставать по химии — значит родители будут недовольны.       Где-то на середине пути в коридоре, его вдруг хватают за портфель, отчего Сынмин чуть не падает и возмущенно поднимает взгляд на виновника. На глазах снова Хан Хенджун и сердце почему-то внезапно ухает, а кончики ушей внезапно краснеют.       — Ты уронил. — кажется и самому однокласснику как-то неловко, но он протягивает любимый белок О, который он похоже уронил с рюкзака, когда торопился сбежать на следующий урок. Следующий вопрос неожиданно вырывается у Хенджуна сам собой. — Ты тоже фанат Day6?       — Ты это из-за брелока? — вопросом на вопрос отвечает Сынмин и спохватившись тут же добавляет. — Спасибо! Я… да фанат Day6. Ты тоже я так понимаю?       — Да. Я фанат Доуна в особенности. — говорит Хан и кажется слегка улыбается, получая в ответ тоже еле заметную улыбку. Внутри О трепещет, потому что давно не встречал хотя бы одного фаната Day6 и его действительно накрывает волна счастья, некой эйфории. Ему кажется, что если сейчас он откроет рот, то не заткнется говоря о любимых кумира, а потом младший, как и многие нормальные люди, просто отдалится от него из-за его фанатской одержимости и болтливости.       — Здорово. Я сегодня как раз слушал Congratulation. — Сынмин чуть улыбается и даже немного напевает мелодию, чем приятно удивляет стоящего рядом Хенджуна, вызывая у того улыбку.       — На чем ты играешь? — интересуется внезапно для О, младший и заставлят немного застыть от накатывающего чувства бпзнадежности. Сам старший верил в то, что играет отвратительно и все время старался улучшить свои навыки, однако отбросить страсти к танцам не мог, как и отрицать, что это ему возможно даже больше по душе.       — На клавишах. — неожиданно спокойно и без толчки радости отвечает Сынмин, чем удивляет Хана, ибо он думал что человек любящий свой инструмент должен говорить о нем с каким-то трепетом, хотя бы а глазах, которые не могут обманывать. Однако ответ О был спокоен, холоден и возможно даже звучал слегка печально, заставляя Хенджуна чувствовать себя неловко и почему-то виновато. — А ты на гитаре насколько я понял. Да?       — Ах, да верно. Вчера я сидел до поздна, но на удивление был бодрее, чем… — младший хотел было указать на него, но быстро передумал, решив просто поинтересоваться сном одноклассника — …чем я думал. Ты хорошо спал?       — Ну как сказать… довольно хорошо. — нервный смешок старшего явно указывал на то, что он не договаривает. Давить на парня Хан не собирался, ибо они не настолько хорошо общаются и не так долго, как хотелось бы, поэтому теперь в нем посылается желание подружиться с О, как кажется и в нем тоже. — В общем неважно так то. Сегодня после уроков снова в кружок. Вчера что-нибудь решали?       — Если честно, разговорились только Джисок с Гонилем. После твоего ухода ушёл Чонсу-хен и затем через некоторое время я тоже ушёл. — Хенджун улыбнулся и потянул одноклассника в сторону, спасая от бегающих по коридору болванов. — Но надеюсь в следующий раз мы разговоримся и сможем позаниматься все.       — Да, я тоже на это надеюсь. Мои родители долго думали на чем мне стоит играть. — вдруг вырывается у Сынмина и он слегка смеётся, хотя смех кажется слегка печальным.       — То есть это не твоё желание? — удивленно и слегка расширив глаза спрашивает младший, потому что ему казалось что каждый человек должен уметь отстоять свое.       — Ну так то нет. Обычно это родители мне предлагают все. — честно признается О, немного словно сжимаясь от столь пристального взгляда.       — Это же неправильно. Ты должен отстаивать то, что тебе нравится или хоть как-то стараться этим заниматься, хоть в тайне. А не мучить себя тем, что тебе не по душе! — высказывает свою точку зрения Хан, отчего старший хмурится.       — Ты не на моём месте, чтобы говорить что я должен делать и как. — и голос Сынмина становится грубее в момент, но он все еще старается ответить так, чтобы было не так обидно. Чтобы не чувствовать себя потом виноватым, что наговорил. — Я имею ввиду, что мы все разные и то, что кажется лёгким и привычным тебе, не значит что другим точно также.       О поникает головой и его накрывает чувство подавлености, в то время как младший сразу чувствует себя виновато, неловко и ужасно. Ещё хуже становится, когда ни слова не сказав старший просто быстро исчезает в коридоре, скорее всего направляясь в класс на следующий урок. Осознание, что он высказался не зная всего, давит огромным чувством вины. Или чем-то даже намного хуже. Хенджуна обволакивает некий страх, что Сынмин больше с ним не заговорит, будет его сторониться или даже возненавидит. Откуда такой страх и сам Хан не знает.       Сам старший явно понимает, что Хенджун в чем-то прав, однако сил у него на это не хватает. Да и безумный страх перед родителями его одолевает. При одном воспоминании о наказаниях, которые ему пришлось терпеть.       Урок математики проходит на удивление спокойно. Правда О занимается в это время самокопанием и самобичеванием, а вот младший старается придумать, как все исправить, потому что совсем не хотел делать больно Сынмину или лезть не в свое дело.       Удачный момент все исправить у Хана появляется, когда в одиноком школьном дворе, где обычно практически никто не бывает, он видит сидящую фигуру старшего. Он думает, что вот он момент поговорить и извиниться. К тому же до этого к нему подошёл Чонсу и отдал расписание дополнительных занятий музыкального кружка, сказав что нигде не может найти О Сынмина. Поэтому это вдвойне шанс поговорить со старшим, делая вид что передаёт расписание, тогда Хенджун быстро и бесшумно направляется к нему, не подозревая что напугает.       — Сынмин? Сынмин-хён? — тихо зовет он не зная точно, как может к нему обращаться, отчего тот вздрагивает и младший получает в ответ глубокий печальный взгляд О.       — Что такое? — голос Сынмина звучит тихо, но кажется словно режет пространство искусстно наигранным безразличием и огромной искренней грустью.       — Подходил Чонсу-хён и раздавал нам расписание занятий в кружке. И ещё… — Хан сглатывает ком, просить прощения чувствуя вину всегда сложно, даже если очень хочется. — …прости меня. Я правда юыл не прав. Не знал всей ситуации и влез со своими глупыми советами.       О поворачивается к нему и взгляд говорит о том, что он явно удивлён. Младший правда не понимает почему. Не понимает, что именно так удивляет Сынмина.       — Всё в порядке… — вдруг спокойно прерывает мимолетную тишину и искренность старшего дарит какое-то тепло внутри груди, когда Хан слышит. — Если честно ты первый, кто просит у меня прощения после того, как я нагрубил из-за данного совета. Обычно считают, что это я дурак и просто не понимаю очевидных вещей, но никто вставать на мое место не собирался.       — Если тебя что-то тревожит, ты можешь высказаться мне. Я буду только рад, если честно. — Хенджун садится рядом с Сынмином и улыбается, стараясь показать что действительно готов выслушать.       — Если только ты тоже выскажешься мне. — легко посмеивается О, явно боясь раскрыть все, что тревожит его внутри так сразу. — Не хочу снова слушать о том, что мои переживания и мысли — это глупость.       — Знаешь, я не считаю твои мысли и переживания глупостью. И если так подумать, то мы все наделены этими глупостями. — нахмурился Хан и щёлкнул легонько Сынмина по носу. — Я считаю действительно глупостью говорить кому-либо, что его мысли и переживания это пустышка.       — Значит ты готов поделиться со мной своими секретами души? — О заглядывает практически в самую душу, через глаза и выглядит совсем словно наивный, искренний ребёнок.       — Ну да. Не все конечно я смогу сразу тебе поведать, да и не очень много у меня переживаний как-то. Я не зацикливаюсь на этом так много наверное? — последнее предложение из уст Хенджуна звучит совсем неуверенно и с вопросом обращенному явно к самому себе.       — Хорошо. Тогда ты должен начать первым. — в такой момент Сынмин действительно напоминал Хану лиса. Зверька который принюхивается перед тем, как довериться человеку, опираясь на свой прожитый неудачный опыт и лелея надежду на удачу каждый раз по новому.       — Хорошо. Например, у меня не самые лучшие отношения с родителями, но они хотя бы позволяют мне заниматься гитарой домой. — делится первой и самой небольшой для него тайной с новым другом младший, несмотря на то что одноклассниками они были уже несколько лет.       — Интересно. У меня… сложные отношения с родителями? Я не знаю, как это объяснить. Просто делаю все, что в моих силах, чтобы быть достойным сыном. — тяжело выдыхает О, наконец-то чувствуя некое облегчение, словно самая малая часть груза спала с плеч. И ведь это было только началом для них обоих.       — По-моему ты и так достойный сын. И вообще родители должны любить тебя несмотря на то какой ты. — делится своими мыслями Хенджун и ободряюще улыбается. — Пойдём ко мне?       — Зачем? — удивленно спрашивает старший, глупо хлопая ресницами. Его ещё никогда домой не приглашали в гости друзья, не считая друзей родителей.       — Поможешь мне с математикой кое-где. Может просто поболтаем и чай попьём ещё. Можем телевизор посмотреть. — спокойно ответил Хан и встал с фонтана, на бортиках которого они все это время сидели. — Ну пошли?       — Пошли. — Сынмин улыбается в ответ Хану и даже забывает о том, что должен родителям впервые решая пропустить какие-то дополнительные. — Знаешь, впервые решаюсь пропустить дополнительные сегодня.       — Но только сегодня. Тебе правда стоит отдохнуть от всего, но знания которые тебе дают вне дома тоже идут на пользу. Я очень восхищён тобой. — тут же отвечает младший и парни тихо хихикают по пути к дому Хенджуна. О впервые чувствует себя так легко, свободно и его впервые так поддерживает кто-то, заботится о его здоровье.